I can be your new addiction

***

В машине висело грузное паточное молчание. Казалось, ничто не было способно его разорвать. Да и о чем говорить с человеком, который являлся с данной минуты твоим непримиримым врагом? Алтан прямо смотрел на неё, словно выжидая чего-то. Настя понимала, что теперь в его присутствии ещё больше придется быть разборчивой в словах. Нахождение Вадима по правое плечо ничуть не разбавляло и без того напряженную обстановку. За окном машины Петербург превратился в одно сплошное серое смазанное пятно, как на старой фотокарточке при неудачном движении. Что там происходило снаружи, было неизвестно. Да и не так уж и важно, кроме того, что сильно шел снег. Непогода могла бы затормозить их ненадолго в городе, однако по разговору Алтана с его людьми Настя могла сделать вывод — они летят в Гонконг сегодня же. Им предстояло лететь бок о бок 13 часов 38 минут. Молчание, как отдельный вид давления, при таком раскладе могло привести к конфликту. Отсутствие слов в их ситуации давало больше пищи для размышлений, чем их присутствие. О чем Алтан сейчас думал, глядя на неё? Жалел, что не покончил с ними еще там, возле квартиры Олега? Просчитывал риски, насколько она станет большой обузой для него? Или дело крылось в чем-то другом? Однако он не избавил её от надобности первой начинать разговор, когда Настя прервала их зрительный контакт и предпочла ему окно. Потому что её выдержки хватило ровно на несколько минут, когда она поняла, что ничего там не увидит, кроме размытого облака, словно образованного быстрым взмахом крыльев колибри. — Одного лишь не пойму, зачем вам всё это. — Настя первая разрывает тишину и метает в него прямой укалывающий взгляд. — Ваше нахождение рядом со мной — это худшая психологическая пытка, которую только можно было придумать для человека с богатым воображением вроде Сергея. — Алтан отнимает ладонь ото рта, в особенности согнутые пальцы, чтобы его хорошо было слышно. — Намного милосерднее в вашем случае было убить вас, чтобы он точно знал, что вы мертвы. Однако сейчас он до конца не знает, что вас ждёт и что будет с вами происходить по его вине. Поверьте, хуже этого для человека, который дорожит вами, нет. Такое давление не каждый выдержит. На её вопрос, почему он не убил её, Алтан ответил раньше времени. — Я не врал, когда говорил, что верю в ваш проект и симпатизирую вам и вашим идеям. Эта вера не пропала даже тогда, когда я всё о вас узнал, но…с новым знанием многое пришлось изменить. Я враг вашего мужа, но не ваш враг. Поэтому у меня нет в планах убивать вас. — И что же у вас есть в планах на меня, позвольте узнать? — Настя была неотступна в желании узнать свой конец как можно раньше, если он уже был предначертан чужой рукой. Но Алтан лишь усмехнулся, не вознаградив её рвение ничем основательным, кроме: — Вы обо всём узнаете, когда мы будем на месте. Ядовитый поток слов так и грозил вырваться из её рта. Из-за показного спокойствия Дагбаева его так и тянуло чем-нибудь встряхнуть. Но Настя не позволила себе ничего сверхмеры оскорбительного. — Враги моего мужа автоматически становятся моими врагами, мистер Дагбаев. И так было практически всегда, — предупредила его с возникшими стальными нотками в голосе она. — Хорошо, что это не работает с нашей стороны, — спокойно заметил он, словно в этом хранилась существенная разница. Подперев бледную щеку согнутыми фалангами пальцев, он тоже наконец оторвал взгляд от её напряженного нечитаемого лица и отвел его в сторону окна. — Вы умеете играть в Сянци, Анастасия? Настя перевела вновь на него взгляд. Напряжение в машине хоть режь, настолько оно было плотным и толстым. Вадиму казалось, что от столкновения их взглядов салон мог начать искрить и следом легко воспламениться. Несмотря на то, что он впервые сидел тихо, взгляд его то и дело блуждал с откровенным любопытством от шефа к бывшей любовнице. В словах Алтана словно прятался первый ход. И Настя его приняла. Она призналась честно: — В китайские шахматы? Боюсь, что нет. Однако я о них читала. — Первое, что бросается в глаза — это то, что фигуры стоят не в клетках, а на пересечениях линий. Далее само поле разделено «рекой» и слоны не могут её пересекать. А вот пешки могут, более того, перейдя через реки и оказавшись на территории противника, пешки получают новое свойство — они начинают ходит в бок. Помимо реки на поле расположены два дворца, размером 3×3, по одному на каждого игрока. Во дворцах находятся фигуры военачальников и их советников. Ни те, ни другие не могут покидать пределы дворца. — Пока Алтан рассказывал, его паучьи тонкие пальцы весьма живо изображали «клетки», движение по ним и расстановку дворцов. — Ещё одной визуальной особенностью китайских шахмат является то, что фигуры игроков не просто окрашены в разные цвета (красный и чёрный), но и отличаются названиями (но не правилами ходов). Хотя для некоторых фигур внешнее отличие чисто номинальное. Так чёрных возглавляет генерал, а красных — маршал. Ходы у фигур также отличаются от обычных шахмат. Например, мы уже говорили, что генералы и советники не выходят за пределы дворца. Они перемещаются по одной клетке за ход. Причём генерал не ходит по диагонали, а советники ходят только по диагонали. — Получается, без пешек те практически беззащитны. — Настя склонила голову к плечу. Было видно, что она следила за ходом мысли, и они друг за друга зацепились. — Как и слоны. Они весьма неторопливы в передвижениях по доске. Алтан выдал тонкую полуулыбку. — Именно. Пешки, как мы уже говорили, ходят в бок на территории противника. Но самое любопытное правило заключается в том, что между генералами всегда должна находиться другая фигура, и ею нередко оказывается пешка, защищающая их. Если один из игроков освобождает линию между фигурами, то генерал противника может «убить» своего оппонента взглядом через всё поле. «Никого не напоминает?» — говорил взгляд его подщурившихся глаз. И Алтан был, пожалуй, прав. В их ситуации она выступила пешкой, которая спасала от прямого убийства двух генералов. Аналогия выходила потрясающей. — Убить одним лишь прямым взглядом… У азиатов даже убийство звучит поэтично. — Если он пытался её завуалированно задеть, то у него все равно не получилось. Смельчаки бывали и с куда большим запасом тонких острот. — Впрочем, как и у вас, русских, тоже. Что ни возьмешь классику, всюду одна лишь смерть. — Именно поэтому нашу классическую литературу, несмотря на её всеобщее мировое признание, я очень не люблю, — подытожила Настя с похожей полуулыбкой, словно завершая их маленькую словесную пикировку. Вадим тихо прыснул. — Чтение «Преступления и Наказания» в 9-м классе оставляет на психике детей неизгладимую травму, уж поверьте мне. Твой муженек тому прямое доказательство. Настя перевела на него тихий яростный взгляд исподлобья. Алтан прекрасно её в этот момент понимал, иногда за распущенность языка Дракону хотелось надавать лишних тумаков. — Ох, видимо, как и ты тоже. Они по привычке вступили в словесную перебранку, как когда-то давно, в период службы, и то удушливое ощущение напряжения, давившее на неё во время общения с Дагбаевым, спало. Однако Насте не давала покоя мысль, что он реально верил в её проект и в её силы, несмотря на нынешнее положение вещей. Когда к врагу начинаешь дышать симпатией против воли, это плохой знак. Намного легче ему противостоять, когда ненавидишь. Но если это не так, сама борьба оказывается под вопросом. Машины стройным непрерывающимся рядом доехали до места, ставшего для Насти в последние несколько лет знаковым. Пулково встретил их теплым освещением, оживленностью и практически полностью занесенным снегом входом. Они вышли самыми первыми из всей вереницы Grand Cherokee, Алтан дал отмашку, чтобы те уезжали, как и привезший их автомобиль, потом весьма показательно закутался сильнее в черное пальто, ступив к автоматически раздвигающимся дверям. По нему было видно, что он российские морозы не переносил ни коим образом. — А что мне прикажете делать? Без одежды у вас там отсиживаться? — Настя в весьма раздраженной манере запрокинула голову, обращаясь к Вадиму. Это начинало неимоверно бесить, когда для беседы с человеком постоянно было необходимо поднимать голову. Однако, вопреки её скалящимся зубкам, Вадим выглядел более чем веселым и даже добродушным по отношению к ней. — О, это было бы прекрасным зрелищем, но, боюсь, шефа нашего тогда удар хватит. Одежду мы тебе там подберем, а пока держи. — Он накинул ей на плечи свою тяжелую парку, от которой так и тянуло древесными нотками. Настя машинально придержала её за оттороченный ворот. Она ведь так и уехала в розовом платье и пиджаке, не успев накинуть даже куртки. — Sichuan Airlines, это наша авиакомпания. Надеюсь, шеф взял нормальные места, не то пиши пропал нормальный полет. — Вадим с хрустом потянулся и подтолкнул Настю вперед, буквально оттесняя её своей грудью и своей рукой, касающейся её спины. Несмотря на то, что они находились уже не в тех отношениях, чтобы этим наслаждаться, Дракон все еще был способен посылать россыпь мурашек вдоль кожи одним лишь прикосновением. Когда-то именно здесь они с Олегом спустя несколько лет встретились в первый раз. Помнится, от переизбытка эмоций ей хотелось его и придушить, и очень крепко обнять. А ещё разрыдаться от одного осознания того, что они с Сергеем живы. Сейчас Настя с некоторой отстраненной меланхоличностью вспоминала об этом, глядя на кафе Costa Coffee с его тусклой красной вывеской. — Ох, янтарь, пока мы не вылетели, тебе что-нибудь взять? — Вадима нельзя было подловить на псевдоискренности, потому что если он волновался о ней, это не был метод издевки или способ поглумиться над пойманной пленницей. Именно поэтому Настя несколько устало выдохнула и ответила более чем миролюбиво. Терять в лице Дракона возможного союзника она не хотела, пускай до сих пор и злилась, что он вынес ею витрину магазина. — Возьми мне два сэндвича и капучино, пожалуйста. Он понятливо кивнул. — Раньше здесь, кстати, было лучше. — Да, согласна. — Я как-то после одной из операций здесь остановился переодеться и выпить эспрессо, прилетел из теплой страны, а в Питере, как известно, погода не располагала. Столы были не убраны, прямо как сейчас, и эспрессо оказался кислым. Тараканник какой-то стал, а не аэропортовая кафешка. — Вадим цыкнул и достал кошелек, взяв Настю под локоть и потянув за собой. Твердынская отлично понимала, что, начни она себя вести подозрительно (вызывающе), ничем бы хорошим это не закончилось. Так что на чужую помощь она не рассчитывала. Да и Вадим надеялся на её благоразумие, раз так свободно позволял перемещаться, пускай и рядом с собой. — О, медовик здесь тоже был как-то не фонтан, я его покупала к кофе в одну из деловых поездок, — сухо поделилась Настя, осторожно хватаясь за локоть Дракона. — Да и ценовая политика тоже себя не оправдывает. Черт, да у них даже салфеток не было! — Обещаю, если они выдадут тебе сухие сэндвичи, я устрою им дебош. Настя со смешком посмотрела на Вадима снизу вверх. Что ж, с него ведь станется. Поэтому её взгляд и улыбка из неверящих быстро превратились в иронические, словно такова судьба и судьба данного заведения зависела только лишь от них самих и свежести сэндвичей, которые у них хранятся.

***

— Я не понимаю, как вы можете оставаться такими спокойными, но я не собираюсь сидеть, сложа руки. Я иду её спасать! А вы можете здесь отсиживаться! Лере было дико наблюдать бездействие Разумовского со стороны. Он сидел в кресле Олега, сжавшись, словно атом, который мечтал испариться с этой земли. Вся его фигура была пронизана какой-то отчаянной формой безысходности и непринятия происходящего. Однако в то же время он поразительно оставался спокойным, что Леру душило и выводило из себя. Его жену украла китайская мафия, и он сидит на месте, ничего не делает, не готовит план по её вызволению? Сначала Лера давила только тяжелым взглядом, вмещающим все эти слова и мысли, потом выпустила их на волю, подобно стайке диких воробьев, бросившихся единым клином к крошкам разброшенного хлеба. Вот тогда он не выдержал. Рявкнул так, что у Леры кровь похолодела, а сердце ушло в пятки. В нем сразу же проступил тот, кого он так умело научился скрывать. Лера вспомнила, с кем она имеет дело, и кому она была обязана выплатой родительских долгов. — А ну сядь! Сергей яростным взглядом впечатал её в диван, что аж ноги подкосились. Лера осела. — Не надо принимать мое показное спокойствие за чистую монету, Макарова! Ты не представляешь, какую выдержку мне приходится применять, чтобы не сорваться сразу же за ней! Бездействие отнимает намного больше сил, чем может показаться на первый взгляд! — Сергей все еще разговаривал на повышенных тонах, и даже костюм ЧД, в который Лера успела облачиться за время переговоров (для подстраховки и чисто на всякий случай, если понадобится дополнительная силовая помощь) не заставлял её чувствовать себя в безопасности. Макарова прочувствовала (в очередной раз) ту огромную пропасть, которую их разделяла — её и безжалостного убийцу, который прекратил быть таковым всего лишь ради одного человека. Олег был абсолютно прав. Если с Настей случится что-то серьезное, Сергей ведь точно слетит с катушек. Да, Лера переняла его титул и костюм, но она являлась Чумным Доктором лишь в нем. А Сергей все ещё был и оставался им и без него. — Я вынужден сидеть здесь! Потому что она об этом меня попросила, я должен ей доверять! И да, я сам не в восторге от этого решения! Но нам нужно время, чтобы спрятаться и перегруппироваться, иначе пешки этого треклятого бурята пустят нас на корм рыбам! — Взвинченность его постепенно укладывалась, выходила словно бы со всеми громко брошенными словами. Сергей обессиленно осел обратно в кресло, зажав между бедер сцепленные руки. — У нас нет сейчас сил бороться с ним. И как бы ты ни геройствовала, даже в костюме у тебя нет их тоже. Именно поэтому мы должны довериться Насте и использовать отведенное нам время с умом. Никогда нельзя полагаться полностью на чужое слово. У нас есть фора в виде нескольких месяцев, а дальше — никто не знает. Лера сглотнула и отмерла. Внутри неё наконец разжался кулак, захвативший мощно её сердце. Разум тоже был всего лишь человеком — да, чертовски опасным криминальным гением, способным ограбить закрытые счета главы военно-промышленного комплекса, но все же… Даже ему не было чуждо все человеческое. Вплоть до эмоций тоже. — Так…каков план? — спросила она сдавленным хриплым голосом. Сергей вскинул голову и прямо на неё взглянул. У него в планах явно было приструнить её, но никак не напугать. Последнее получилось само собой. Наконец в беседу вмешался Олег. Скрестив руки на груди, он вышел из тени, словно рефери между двумя боксирующими бойцами. — Серый прав, Валер, нам нужно спрятаться и сбить со следа ищеек Дагбаева. Дальше будем разрабатывать план, как нам вызволять Настю. Она сможет потянуть резину и справиться пока без нас, я уверен в ней. Место её нахождения у нас, по крайней мере, точно есть. Олег пригласил их обоих за компьютер. Слабый брезжащий свет надежды Сергею раздражал глаза — или то было что-то другое?.. Украдкой, пока ни Олег, ни Лера не видели, он утер их и обнаружил к своему удивлению влагу. Раньше бы он подумал с укором, что она делает его слабым. Но единственное, что Сергею в голову пришло, это утроившееся желание вернуть жену поскорее обратно. — Смотрите. Волков указал на мигающую красную точку, обосновавшуюся живым пульсирующим сердцем на карте Гонконга.

***

Для богатейших жителей Гонконга дом — это особняк в районе пика Виктория с видом на небоскребы и залив. Семейство Дагбаевых не стало исключением. Окна их особняка являли все то многомиллионное безумие из людей и джунглей высотных домов, подтверждающих, что в Гонконге негде яблоку упасть. И свободный клочок земли здесь — редкость. Китайский пейзаж, созданный в традиционном стиле, придавал 3-летнему особняку некое ощущение древности и даже величия. Все его спальни в количестве 32 штук окнами выходили строго на юг. Сады были созданы по прообразу классических садов, находящихся в Сучжоу, входящих в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Из бассейна открывался невероятный вид на гладь декоративного озера. Интерьер особняка поражал воображение, не говоря уже о винном погребе. Он был настолько огромен, что невольно казалось, будто там поместилось достаточное количество алкоголя, чтобы его хватило до конца жизни. Строительство особняка заняло 3 года. В современный интерьер гармонично вливались традиционные восточно-азиатские стили. В таком легко было спрятать привезенный с собой датчик, но не легче скрывать его от вездесущего внимания слуг. По прибытию Твердынскую изумило много чего (наличие нормально написанных на английском языке сдвоенных с китайским табличек, нрапример), но больше всего то, что город опоясан автотрассами, которые опираются на высокие сваи, а не проходят по земле. Дороги также пронизывают горы насквозь, нависают под проливами и затеняют городские улицы. Резкая смена пейзажей здесь тоже была отличительной чертой — многоэтажные застройки могли соседствовать с субтропическими лесами, в которых порхали бабочки, шипели ядовитые змеи и оттеснялся весь тот многовековой человеческий прогресс, который находился вокруг них. Подлетая со стороны Львиной скалы, Гонконг выгодно представлял огни большого города, заставляя Настю против воли проникнуться симпатией к себе. Она не могла спорить с тем, что с замиранием сердца изучала новые места, которые ей открывались. Всё впечатление отравлялось разве что напоминанием, что она здесь была не в деловой поездке и даже не в отпуске, а как пленница, с которой будут творить неизвестно что. — Чувствую себя как Марко Поло… — пробормотала она без отчётливых эмоций в голосе. — Ты почти он и есть, — подхватил её слова с ухмылкой Вадим, находя их достаточно остроумными, — только не купец и не итальянка. Выпытывать подробности у Вадима было бесполезно, хотя тот мог иметь примерное представление, что же её ожидает дальше. Но он предпочитал рассказывать Насте все то, о чем подворачивалась тема поговорить: о том, что китайское название Гонконга переводилось как «благоухающая гавань» из-за прибрежной торговли приправами и благовониями, о том, что при всей своей строительной хаотичности новые здания возводились строго по фен-шую, и он здесь считался обязательным, о том, что в месте, где сейчас у шефа и его сестрицы находится особняк, не англичанам путь был раньше закрыт. И прочее, прочее, прочее, чем Вадим мог с ней поделиться, чтобы заговорить зубы и пустить пыль в глаза. Настя успела за первые несколько часов узнать всю ту пламенную неугасимую любовь Вадима к местной многообразной кухне и рыбе, которую буквально сразу после отлова могут приготовить по-особому гонконгскому рецепту. Сама она обращала внимание на такие вещи как сложность рельефа и изобилие лесистых холмов и крутых гор, наличие пляжей и многочисленных бухт — и тех, и других здесь было в избытке. Гонконг без преувеличения потрясал чистотой улиц и их ухоженностью. Среди светящихся вывесок глаза разбегались и не знали, на чем именно остановиться. При всей своей интернациональности город сохранил в большинстве своем британский колорит в виде ездящих по левой стороне улиц автомобилей и соответствующих им названий «Prince Edward Road» и «Queen`s road». В облике его соединилось множество архитектурных стилей: поздний модерн и постмодерн, «баухаус», конструктивизм и деконструктивизм. Впрочем, зданий, строго выдержанных в каком-то одном стиле, не так уж и много. Наиболее используемые стройматериалы — сталь и бетон, алюминий и стекло. В первый же день Настю определили в одну из комнат особняка. Комната была с балконом (самонадеянно или в качестве издевки, Настя не знала, но была уверена, что Алтан подвергал сомнению возможные попытки побега с её стороны), весьма просторной, с большой кроватью и пристроенной ванной. Шкафы, тумбы и туалетный столик все были свободны, а это говорило о том, что одежду, косметику и предметы гигиены должны были либо завести, либо предоставить Насте разобраться с данным вопросом самой. Ей было позволено перемещаться по всему особняку, как и пользоваться каждой его комнатой. Часть комнат была не жилой (и потому они были заперты), некоторые из них являли собой тренировочные залы, другие отводились под богатую разнообразную библиотеку (как на китайском, как на английском и даже на русском языках). Были и комнаты отдыха, комнаты для медитаций и даже спальни для слуг и охранников. Неожиданно на третьем этаже обнаружилось спа с подобием внутреннего горного термального источника. На второй день после обустройства она с Алтаном не виделась. К ней зашли служанки, оставили завтрак и после сообщили о визите Вадима, который прибыл спустя час. Вся эта секретность и отсутствие привычных бытовых дел были для Насти в новинку, и она не могла понять точно, нравится ей это или же нет. — Тебе повезло, что шеф решил начать с «промасливания». Идем, нас отправили по магазинам. — О, то есть достаточной свободой я располагаю для покупки одежды? — Настя поморщилась, чувствуя, что кофе являл собой смесь какой-то гадости: не то холодный эспрессо, не то холодный крепкий чай. Когда Настя схватилась за рядом стоявшую рюмку с подслащенной водой и закинула содержимое той в себя, стало только хуже. По её скривившемуся выражению лица было понятно, что один из самых популярных напитков в Гонконге ей не понравился. Вадим, заметив, как она усилием воли заставила себя это проглотить, не выдержал и рассмеялся. — Ещё бы кофе пустили самой сделать, было бы вообще чудесно. Что это за дрянь? — Это холодный кофе-чай. Народ его нередко берет из-за интересного состава, а на деле получает совершенно не то, что хочет. Идем, угощу тебя в торговом центре нормальным капучино. О шоппинге в Гонконге ходили легенды. Специальный Административный Регион, как беспошлинный порт — одно из самых привлекательных мест для покупок в Юго-Восточной Азии. Низкие цены — магнит для шопоголиков со всего мира. В Гонконге невообразимое количество разнообразных магазинов, только сравнительно крупных насчитывается более 5000. Торговые точки и заведения общественного питания, имеющие знак «Проекта высококачественных туристических услуг», гарантированно отвечают самым строгим требованиям к качеству и надлежащему уровню сервиса. Они с Вадимом отправились в Pacific Place — один из популярнейших торговых моллов, где, кроме магазинов, расположены 17 кафе и ресторанов, а также салоны красоты, мультибрендовые бутики одежды, часов и ювелирных изделий, косметики, обуви и стильных аксессуаров. Кроме этого, торговый центр предлагает электронику, игрушки, спортивные товары и супермаркет для гурманов. — Я так понимаю, ваше золотейшество все оплачивает? Начинаю чувствовать себя наложницей. — Настя пробормотала это уже будучи в самой раздевалке, прикрытая алой занавеской. По легкому присвистыванию она делала вывод, что Вадим находился рядом с ней, прижавшись спиной к стене и скрестив руки на груди. На её колкость он тихо усмехнулся и широко улыбнулся. — Шеф прекрасно понимает, что даже для одной новой женщины в доме нужно много места и вещей. Так что покупай, что хочешь. Кстати, я не рассказывал тебе, что рядом с нами находится музей «Мадам Тюссо»? — Он приоткрыл занавеску в привычной для себя беспардонной незатейливой манере, за что тут же получил брошенной дорогой тряпкой в лицо. Настя покраснела и мгновенно зашторила обратно занавеску. Вадим оперся уже локтем о стенку, с ухмылкой продолжая говорить через образовавшуюся «преграду». — Я мог бы тебя туда сводить. — Мы, кажется, здесь не на ознакомительной поездке. Разве нет? — Настю раздражало то, что она до конца не понимала свое положение в доме Дагбаевых. Она их пленница? Или же нет? Или они настолько доверяют Вадиму и верят в его способности, что готовы её сбросить полностью на него? Хотя, чего говорить, Вадим и на службе себя показал, от него сбежать будет непросто, но все сводилось к тому, что Алтан надеялся на её благоразумие. И готов был играть на её сильных чувствах к Сергею, удерживающих Настю пришпиленной здесь, рядом с ним. — Прошу заметить, ласточка, ты наша гостья, не пленница. Будь ты пленницей, у шефа к тебе было бы совсем другое отношение и реализовывался бы совсем другой подход, — важно заметил Вадим, примерно улавливая её движения внимательным взглядом даже сквозь занавеску. — Я, наверно, должна была бы сказать «спасибо», если бы не одно маленькое «но» — вы меня похитили и держите не по доброй воле. — Настя даже не скрывала своего презрительного едкого тона. — Кстати, о доброй воле…о чем ты говорил тогда? Что за «промасливание»? — с недоверием спросила она, натягивая через голову водолазку темно-фиолетового цвета. Вадим вновь загадочно звучно усмехнулся. — Скоро узнаешь. В особняк они возвращались с горой пакетов, на которой настоял больше Вадим, чем хотела взять сама Настя. Она отоварилась скромно для той, в чьем распоряжении была золотая карта, исходя из соображений, что задержится здесь недолго. Однако Вадим, заметив в этом особый знак, показал, что она глубоко ошибалась. И её пребывание в стенах их дома только начиналось. К пику Виктория ходил фуникулер под названием «Пик-трам», на который они после и сели. Он был небольшой и в каком-то смысле уютный, красного цвета, как будто сошедший прямиком из кадров анимационного фильма Хаяо Миядзаки. Вагона было два, народу для дневных часов было не очень много. Осматриваясь по сторонам, Настя заметила, что пол выглядел странно…он был волнистой формы. — Это чтобы люди не падали? Оригинально. — Пик-трам использует управляемый компьютерами электродвигатель, который автоматически регулирует скорость состава и производит торможение на станциях. Чтобы люди не падали, решили привнести небольшую хитрость. Вадим заметил, как внимательно взгляд Твердынской остановился за окном. Небоскребы по мере продвижения фуникулера словно падали вниз, исчезая постепенно из поля зрения. Верхняя станция Пик-трама оборудована смотровой площадкой, с которой открывается вид на бухту Виктория и небоскрёбы Гонконга. Когда они наконец доехали, фуникулёр остановился на станции с одноименным названием. Та была расположена приблизительно на 150 метров ниже вершины пика Виктория, в торгово-развлекательном комплексе The Peak Tower. Из него их уже забрали на машине. Оставлять Твердынскую надолго одну обустраиваться Вадим не хотел, и потому после приезда в особняк он довольно скоро её вновь посетил. Она раскладывала вещи из пакетов и не сильно удивилась, заметив его. Словно знала, что у него не хватит сил долго от неё на расстоянии держаться. — Ну, что скажешь? Как первые впечатления от Гонконга? — Огни города завораживают, но здесь нельзя брать ничего, у чего ты заранее не спросишь состав. — Настя спокойно складывала вещи пополам, успев переодеться в удобные черные брюки и уже полюбившуюся ей фиолетовую водолазку.Когда она потянулась за новой вещью, их пальцы с Вадимом соприкоснулись. Твердынская отдернула ладонь, подняв на него взгляд снизу вверх. Желание помочь было на лицо, поэтому Настя не стала ему препятствовать. — Ты просто ещё толком не ела здесь нигде. Поверь, я еще успею поменять твое мнение. — Он положил одну из кофт на среднюю свободную полку. — Кстати, почему же всё-таки «Дракон»? Неужели только из-за татуировки? — Они с Вадимом поравнялись (насколько это было возможно) возле шкафа, куда оба продолжили убирать одежду. — А тебе все лишь бы узнать. — Он дернул весело уголком губ. — Раз я теперь буду долго здесь, должна же знать, за что тебя так нарекли. — Её взгляд скользнул наискосок по нему. Вадим остановился и повернулся к ней. — Ты же знаешь, что в древнем Китае драконы считались символом плодородия, жизни, света, силы и мудрости? — Что лишь частично относится к тебе, — не удержалась она от шпильки, и на её лице расползлась знакомая ему насмешливая улыбочка. Только ей и немногим людям Вадим подобное в своём присутствии позволял. — А ещё китайские драконы — хранители сокровищ. — Это уже ближе к правде. — Настя вскинула брови. — Так дело, значит, было в деньгах? И только? — Само существо олицетворяет мужское начало, силу и мощь. Мне подходит, согласись. Да и свирепости мне не занимать на заданиях. — А ещё ты тут вроде счастливого семейного талисмана, да? — Настя усмехнулась. — О, ты всегда была такой язвой? — Успела, видимо, стать за последние несколько дней. Вадим довольно улыбнулся. — Я по тебе скучал. А потом он, как и обычно, сделал то, чего от него не ожидали. Стянул через голову свою майку, оставаясь в одних джинсах. Настя покраснела, выкатив глаза. Вадим, как ни в чем не бывало, взял её руку и положил себе на левую грудь. Там, где красный дракон сталкивался лоб в лоб с синим волком. — Это Лун-Ван. Он выделяется среди прочих мифологических существ своими царскими размерами и могуществом. Культ этого животного довольно прочно существовал в Китае. В каждом городе, деревне и поселении были посвященные ему храмы, статуи и другие религиозные объекты. Во время наводнений, засухи, иных стихийных бедствий его скульптуру выносили на обозрение и просили помощи. Можно сказать, для закрепления внешней свирепости я решил добить его. А вот эту часть… — Он повел её пальцы по мощной груди, переводя их на волка. — Я добил в память о старых временах. И о тебе тоже. Настя шумно глотнула. Взгляд её упал на его грудные мышцы. Она зарделась так сильно, что напоминала собой сейчас дамасскую розу. В голове знакомо зашумело, в висках запульсировало. Под пальцами Вадима её пальцы машинально (словно на пробу) чуть сжались, и кончики натурально обожгло. Настя боялась поднять глаза. Ведь она знала, что её сейчас бесстыдно рассматривают, словно она находилась под наблюдением. Довольство Вадима передавалось буквально по воздуху. «Твою мать…» Дверь в её спальню открылась. На пороге стоял младший хозяин дома, который явно надеялся застать её одну. Настя тут же отдернула руку и отскочила от Вадима. Дракон с невинным выражением лица натянул майку обратно. — Я вам, похоже, помешал, — ровно констатировал Алтан. Его растерянное и несколько даже смущенное лицо стало быстро холодным. — Да нет, мы тут просто о старых временах разговаривали. — Вадим широко улыбнулся. Настя с горящим лицом быстро переводила взгляд с него на Алтана, ощущая в себе проснувшийся инстинкт убийцы — мало того, что Вадим её жутко смутил, он её ещё и выставил в неудобном положении. По взгляду Алтана было видно, что он не очень-то ему поверил, однако Дагбаев предпочел на данную тему промолчать. — Я приглашаю вас вечером на ужин. За вами придут, как только я буду свободен. Настя понимала, что в любом случае будет открыта для ужина. Ведь ей некуда отсюда деться.

***

Они встретились вечером в гостиной. Первое, что привлекло внимание Насти, это искусственный камин, встроенный в стену. В комнате отсутствовало яркое освещение: в оформлении интерьера присутствовали мягкие пастельные тона с использованием природных материалов и оттенков различных времен года, низкий стол для размещения посуды и гостей выделялся тёмным деревом. На полу были мягкие коврики и подушки для удобства присутствующих. — Зачем? — спросила она сразу же, кивнув на камин и занимая место на свободной подушке. — Для уюта. Согласитесь, с ним здесь намного лучше. — Алтан прикрыл глаза. Мастер чайной церемонии накрыл на стол по всем традициям китайского чаепития: присутствовал небольшой чайник из глины высокого качества для заваривания чая, гайвань, что в переводе означает «чаша с крышкой». Незаменимым атрибутом в чайной церемонии был и для заваривания чая чахай или «чаша справедливости», куда сливался чайный напиток. Там он смешивался, приобретая однородность по крепости и цвету. Были и пиалы небольшого объема, предназначенные для определения вкуса и цвета чайного напитка, высокие чаши из чайной пары для дегустации аромата, большая чаша для сбора воды от первого смыва и использованных чайных листьев, подставка для всех чашек, сделанная из фарфора, льняная ткань в виде полотенца для удаления разлитой жидкости, коробка для хранения сухого чайного листа, аромат содержимого которой оценивается гостями, специальный котел для воды, в который заливалась горячая вода для приготовления напитка, фарфоровая ложка для очистки носика чайника, бамбуковая ложка для взвешивания сухих чайных листьев, ситечко, которое прилагается к чайнику, поднос из дерева, куда помещалась вся утварь для церемонии и даже щипцы для удаления чайного листа. Хозяин дома был в домашнем китайском костюме. По его позе можно было угадать, что он был расслаблен, но в то же время готов ко всему. Под внешним спокойствием скрывалась гранитовая твёрдость. Настя пришла к нему в его же подарке (в его же навязанном варианте платья на вечер, как считала она, но искусность подарка это нисколько не умоляло). Вернувшись вечером в комнату, она обнаружила у себя на постели золотистое кружевное платье узкого кроя с низкой посадкой по талии, с глубоким вырезом, юбкой годе и регулируемыми тонкими бретельками, а также изящное украшение в виде китайской нефритовой шпильки и пиона из коралла и нефрита. Его лепестки дрожали, словно у настоящего цветка, при прикосновении. Но она не приняла его второго подарка. Ведь прекрасно знала, какое значение он, в отличие от прочих, имел. — Я хотела вернуть вам это. — Коробка с украшениями легла на стол, рядом с глиняным чайничком. Алтан, открыв глаза, едва ли смог скрыть слабое удивление. — Отчего же? Они бы вам очень пошли. — Императоры дарили такие украшения своим наложницам, а я таковой не являюсь. Как и вы императором, впрочем, тоже. Алтан добродушно усмехнулся. Непоколебимость Анастасии странным образом охватывала трепетом его сердце. — Этот подарок был сделан вам без подтекста. Я просто посчитал, что он вам пойдёт. Но отрадно знать, что вы осведомлены о таких тонкостях здешней культуры. — Встав и обойдя её со стороны, Дагбаев неожиданно остановился за женской спиной. Настя выпрямилась. Несмотря на отсутствие обогрева, в комнате было натоплено и очень тепло. Однако по открытой спине всё равно поползли мурашки. — Вы позволите? Он коснулся мягко её волос. Настя не стала препятствовать, только чуть откинула голову назад. Алтан осторожно, с залихватским мастерством, завязал её волосы в хвост, разделил тот на две части и закрепил в высоком пучке, использовав гунхуа с пионом. Когда его пальцы закончили, они застыли над сотворённым ими чудом, словно напитывались им и пытались надышаться. Настя выдохнула. Это был необычный опыт, напомнивший ей помощь Сергея. Несмотря на их более близкие отношения, прикосновения Алтана можно было назвать более деликатными. — Вы прекрасно выглядите. — Шёпот звучал над её макушкой, посылая вновь волны дрожи по всему телу. Однако Настя этого не показывала и держалась достойно. — Приятно слушать дифирамбы. — Она заглянула назад. — Вот только… Навряд ли пленнице будет приятно слушать речи тюремщика. Алтан вновь появился в её поле зрения, заняв своё место. Настя пристально на него смотрела. — Вы наша гостья, Анастасия. Не пленница. С пленниками у нас обычно разговор короткий. Будь вы им… — Вы бы запихнули меня в железную коробку вместо той золотой клетки, в которой я нахожусь сейчас? — Она склонила испытывающе голову к плечу. Алтан едва слышно усмехнулся. — Вы сразу изучаете место, куда попадаете. — Не люблю, когда меня оставляют в неведении, — парировала она, не сводя с него взгляда. К своей чашке Настя потянулась весьма неохотно. — Не доверяете мне? — У ассасинов в своё время были чайники с двойным дном, где на втором располагалась полость с ядом, в то время когда из верхнего им наливали чай. — Она подула на своё содержимое чашки. — Если бы я хотел вас убить, я бы сделал это куда более изящно, чем обычная смерть от яда. — Я могу это брать на веру и начать доверять вам? — Её лицо было нечитаемым. — Боюсь, у вас нет выбора. — Он спокойно заглянул ей в глаза. Алтан предпочитал действовать более тонко. И потому ожидать, что он сразу же выдаст свои намерения и планы насчёт неё, не стоило. Каждый из них сделал по трём глоткам из своих пиал, не сводя друг с друга взглядов. — Как прошёл ваш день? — спросила наконец миролюбиво она. — Едва ли вас интересует это, — проницательно заметил он. — Но сегодня весьма сносно, спасибо. А ваш? Чай пах превосходно. Запах женьшеня мягко тревожил рецепторы, сливочно-молочный вкус нежно согревал полость рта. Настя не смогла скрыть изумления. Долгий процесс подготовки церемонии того определённо стоил. Отпустив мастера по чайной церемонии, дальше ею Алтан занимался уже сам. Он повторно заварил распаренные листья и разлил напиток по пиалам. — Вам бы не давать так беспечно Вадиму свою карту. Он любит деньги, а деньги любят быстро от него уходить. — Беспечность и наивность мне не свойственны. Я дал её из расчета на то, что если деньги и уйдут, то уйдут они на вас. — Алтан говорил об этом так, словно это были само собой разумеющиеся вещи. — Я могу вам дать покровительство и защиту. — Алтан решил сказать об этом прямо. Первая игральная кость была брошена. — Вы сможете свободно от него уйти, и вам никто не навредит. — С чего вы решили, что мне это нужно? Вы думаете, что я из страха остаюсь рядом с ним? — Настя возмутилась. — Иного я предположить и не могу, учитывая, что он заставлял вас творить. — Алтан склонил голову к плечу. Настя только сейчас заметила, что волосы его были распущены и собраны лишь немного в свободный пучок на затылке. Основная копна тёмных, как крылья цикады, волос струилась по плечам и спине. — Тогда развею ваши сомнения, я остаюсь рядом с ним не из страха, а из любви. И мне чужие покровительство и спасение не нужны. — Глиняные пиалы согревали приятно пальцы, но от волнения те всё равно оставались холодными. — И меня никто не заставлял ничего делать. Я делала всё это по доброй воле, сама. Потому что хотела, мистер Дагбаев, помочь ему. Было видно, что Насте тяжело признавать это, однако она себя в оценках не щадила. Она знала, что то, что она вытворяла на службе у Сергея, было ужасно. И прекрасно понимала, что это не делало её хорошим человеком. — Вы до конца меня не знаете, как и не знаете всей картины произошедшего, — ровным голосом произнесла она, когда печаль наконец схлынула с её лица. — Как и вы, видимо, тоже. Вы ведь знаете, по какой причине я хочу отомстить ему? — Его взгляд на ней стал испытывающим. — Он убил вашу мать. — Она не узнала свой голос. От сочувствия его начала пронизывать хрипотца, словно сами слова давались Насте с трудом. — Я помню, как вы сказали об этом перед моим похищением. И понимаю, что обыкновенные слова утешения вы не примите. Однако Сергей, на которого я начинала работать и тот, что убил вашу мать, поверьте, были практически двумя разными людьми. Были… весомые обстоятельства, которые сделали его таковым. Пальцы его на пиале дрогнули и сжались. — Я вас не понимаю. Он втянул вас в деятельность наемника. — Знаю. — Настя выдерживала растущий накал из его слов. — Он помыкал вами и чуть три раза не убил. — Знаю. — Настя стиснула зубы. Взгляд её сделался холодным и острым. — Он обманывал вас и убил вашего родственника. И вы всё равно… Любите его? — И это я тоже знаю. — Она выдохнула, словно наконец смогла получить передышку, и шквал из «ударов» прекратился. — И да, мистер Дагбаев, я всё равно его люблю. Потому что я знаю его. Мы с ним связаны. Вам этого не понять. Вы можете думать, что у меня были проблемы с эмоциональной привязанностью в силу отсутствия близкого контакта с моим единственным живым родственником… Поверьте, я тоже думала об этом, но нет. Это совсем другое. Если любишь человека, то любишь его всего, какой он есть. Со всеми злыми и страшными сторонами, как и прекрасным тоже. — Буддизм говорит в этом случае, что карма неизбежно настигнет того, кто неправильно довольствовался жизнью. Ведь страдание — это следствие желаний. — Он старался сохранять хладнокровие и отстраненность, но было видно, что слишком близкая эмоциональная тема выводила его из равновесия. — И вы решили взять роль кармы на себя, я правильно вас поняла? — Настя не скрывает насмешливости в тоне. Алтан смотрит на неё прямо, даря ответ без слов. Совокупность энергии всех действий, совершаемых в течение жизни, предопределяет специфику и характер будущего перерождения. Энергия деяний новой жизни предопределяет следующее рождение, и так до бесконечности. Этот круговорот перевоплощений в буддизме называется сансарой. Если применять данную схему на жизнь Сергея, пускай и метафорически, Алтан должен был стать тем, кто принесет ему наказание за его действия, тянущиеся за ним черным плащом ещё из далекого прошлого, потому что это именно то, что он заслужил. Другой вопрос, что живым щитом между ним и Разумовским вставала Анастасия. И использовать её как орудие своей мести Алтан хотел неохотно (можно сказать, что вся сложившаяся ситуация вынудила его это сделать). Но он не задерживался долго на этой мысли. Ведь всё по той же логике Анастасия отбывала здесь свой «срок» тоже за свои грехи. На этом одна из их бесед была закончена. Были и другие. С течением дней Настя заметила, что у них вошло в традицию пить чай вместе и разговаривать, когда Алтан был свободен по вечерам. Большую часть дня он пропадал где-то, и как бы Настя ни пыталась подслушать больше и разузнать лучше хозяина дома и его распорядок дня, единственное, что ей удалось выяснить из ходящих по дому разговоров, это то, что у Алтана была рабочая квартира в центре, где он проводил большую часть времени. Потом служанки заметили, что новоиспечённая гостья пыталась отследить хождение потока информации, и потому английская речь предусмотрительно сменилась на китайскую. Разузнать из неё о дальнейших планах Алтана, как бы Настя ни пыталась, ничего не смогла. Оставаться в подвешенном состоянии она ненавидела больше всего на свете.

***

— Ну что? Что скажешь, Птица? Ты её видел? — Разумовский задавал в очередной раз избитый своей частотой вопрос. Птица тяжело качал головой. — Нет. Я её не чувствую. И во снах не вижу тоже. Всё тело Сергея охватила мелкая нервная дрожь. Лицо его вытянулось, глаза округлились, сам он побледнел. — Боже… Нет, этого не может быть… — Успокойся, Серый. — Птица угомонил его одним взглядом. — Такое уже было, когда мы были в Сибири. И после — тоже. Видимо, далеко эта связь не распространяется. Чем дальше она от нас, тем хуже. Я уверен, что Настя жива. Из пространственного мышления и общения с Птицей его вывел голос Олега. — Серый, надо поговорить. Сергей повернул голову. — Слушаю. — Тебе нужно извиниться перед Валерой. — За что интересно? — Сергей язвительно неприязненно сощурился. — Она знает, что я сейчас на взводе. И получила не просто так. В моём состоянии нужно было триста раз сначала подумать, прежде чем лезть с дурью. — Она хотела помочь. — Взгляд Олега, праведный и тяжёлый, так и норовил припечатать обратно к рабочему креслу. — Не нужно рушить то, что и без того хрупко выстраивалось. Настя её наставница, естественно, она хочет её вызволить как можно скорее. — А для меня она жена, — Сергей проговорил не без горечи в голосе, — и мне сейчас куда хуже, чем может показаться на первый взгляд. Олег вздохнул. Сергей поджал губы. — Говоришь прямо как Настя, — наконец добавил спустя паузу Разумовский. — Да, потому что она обычно права. И именно это она бы и сказала, будь она здесь. Сергей вышел в гостиную. Половина оборудования уже стояло в коробках. Они всё ещё были в поисках новой квартиры. Замести свой след было очень непросто, — в интернете и то было проще с этим справиться, — и Сергей денно и нощно занимался лишь тем, что искал для них новое безопасное место. Ищейки Дагбаевых наверняка наблюдали за ними, поэтому Лера очень осторожно теперь приезжала, несколько раз предварительно проверяя, не раскрыли ли они и её. Сейчас она сидела и помогала складывать вещи из серверной. Лера выглядела задумчивой. Она вообще была не обязана всем этим заниматься, однако все же она была здесь. Сергей вдохнул поглубже (затолкнул свою гордость тоже) и сел рядом. Лера едва заметно дёрнулась. Она медленно повернула к нему голову. — Извини меня. — Сергей осторожно положил поверх её руки свою. — Я сейчас на взводе. И не контролирую то… Что говорю. Лера изогнула брови. Она молча его слушала, словно боялась сейчас сказать что-то не то и убить весь момент. — Я знаю, что ты сейчас не меньше подставляешься, продолжая ездить к нам и помогать… И Олег прав, я должен был сказать тебе за это спасибо. — Сергею было непривычно откровенничать с кем-то, помимо Насти, и потому он чувствовал себя неуютно. Показывать слабость он не хотел, особенно перед Лерой. Но она уже и так достаточно видела… Это будет не самым страшным. — Я очень за неё боюсь. Боюсь, что она поплатится за моё желание возродить своё прошлое и очистить его. Если бы я не захотел вновь вернуть городу его мстителя, кто знает, может, всего этого бы и не случилось. Сергей невесело усмехнулся. Лера, выслушав его, положила поверх его ладони свою. — Мы спасём её, Сергей. Всё будет хорошо. И как бы ни было тяжело, сейчас ты поступаешь верно. Так странно было, что кто-то не высмеивал твою слабость, а принимал и понимал её. Сергей неверяще на неё взглянул. — А ты старше и мудрее, чем кажешься. — Я ещё многому у вас учусь. — Лера убрала свою ладонь и вновь вернулась к коробке. — И я на тебя не злюсь. Глупо злиться на того, кому плохо. Стало легче. Сергей расправил плечи и тоже потянулся к коробке, присоединяясь к Лере. Несмотря на то, что он привык многое делать один, его неизменно радовало наличие союзников в ново-старом деле. Наверно, Гром в чем-то был прав. И на одном себе всё не утащишь.

***

Настя пыталась отыскать свои границы дозволенного. Насколько они далеко простирались? Первое, что она выяснила после вечернего чаепития, это то, что она и правда была свободна в своих перемещениях по дому. Её появление на кухне перед Вадимом и Алтаном, что-то увлечённо обсуждавших, стало тому подтверждением. Она спокойно перемещалась по кухне так, словно делала это уже не первый раз. И готовила себе кофе. Когда они оба её заметили, они замолчали. Готовить под их наблюдением стало в разы неуютнее, но с этим можно было смириться. — Ну я же здесь не пленница, — повторяя точь-в-точь слова самого Алтана, Настя усмехнулась и припала губами к чашке, глядя на хозяина дома исподлобья. — Поэтому имею право сделать себе сама нормальную чашку кофе. Без дела сидеть я не люблю, знаете ли. Вадим довольно ухмыльнулся на её слова, Алтан не сводил с неё внимательного следящего взгляда. — Мой дом весь в вашем распоряжении, займите себя чем-нибудь. — О, я-то займу, не беспокойтесь. Хорошего вам дня. Зал был ей тоже доступен. И потому, чтобы быть и правда готовой ко всему, Настя совсем скоро вернулась к тренировкам. Когда Вадим был свободен, он составлял ей компанию. Несмотря на то, что Настя злилась на него за многие его действия, в глубине души она была ему рада. Когда рядом находится сколько-нибудь близкий знакомый человек, заключение переносится не так тяжко. Был и другой вечер. — Правду говорят, что работа не всегда охарактеризовывает человека. Хотя раньше я бы с этим поспорил. — Отчего же? Вы тому прямое доказательство. — Взгляд Насти блеснул. — Как и я частично тоже. Вы забрались на гору, с которой вас по итогу начнёт обратно тянуть к вашим истокам. К тому, какой вы были раньше. И тянет уже и сейчас. А люди, работающие в мафии и являющиеся её верхушками, редко бывают такими. — С чего вы взяли? — Он выглядел так, будто она его подловила. — Сделала логичные выводы. Вы, в отличие от кого-то другого из вашей семьи, не идете сразу на силовой конфликт. По той информации, что я располагаю, вы вели долгие, относительно мирные переговоры с Плаховым, прежде чем убили его и подставили Чумного Доктора. Значит… Раньше вы были другим. И вас тянет, так или иначе, к той старой жизни, чтобы обрести себя вновь. К старой модели поведения. Герман Гессе ещё писал, что даже гора Фальдум, достигнув пика своей самости, захотела после рухнуть. И это было её единственное желание. Как думаете, насколько вы с ней похожи? Ответ был один. Вы так же одиноки в своём величии, как и она сама. Она поражала его. Анастасия знала его не так долго, но понимала и чувствовала лучше прочих. Одиночество, ставшее для него верным спутником, другом и защитником на многие годы после смерти матери, все равно не было лишено тумана разочарования, как бы он его ни идеализировал. И Твердынская это видела. Забираясь за воздвигнутые им давно стены, она докапывалась до сути, подобно золотоискателям, ищущим упорно свою добычу. — Чего же вы хотите на высоте, мистер Дагбаев? У него не было на это ответа. Ведь на самом пике, где все, что уже можно, было достигнуто, оставалась одна лишь пустота.

***

Первая чашка, как в знак уважения старшему и другу, была передана ей. Сегодня они пили классический улун, разговаривали тихо, выискивая ответы на ряд волнующих обоих вопросов. Вкус был на редкость хорош — от такого и правда можно было воспарить не только духом, но и телом. — Вам, как буддисту, должно быть понятно: гнев разрушает больше тот сосуд, в котором находится, чем того, кто его туда заложил. Единственный выход остаётся принятие и осознанное прощение. — Прощение из милосердия? — Он звучно усмехнулся, приподнимая уголок бледных узких губ. — Нет. Скорее, из любви к нему. Я была способна простить, потому что знала, что с ним стало. Знаете, в чем ваше отличие от его тогдашних действий? Он был не в себе. Болен, если быть точной. — Алтан весь обратился в слух, а Настя была той, кто заняла всё его внимание. До неё одной сейчас сузился весь его мир и звуковое восприятие. — Тюрьма сломила его. И за свои действия в полной мере он тогда не отвечал. Кого же вы собираетесь наказывать в таком случае? Человека или безумие, которое им управляло? Является ли вообще человек собой, когда он за себя и свои действия не отвечает? А вы в своё время обладая теми же ресурсами творите зло в здравом уме. И это самое страшное. — Она взяла паузу, чтобы перевести дыхание. Ведь то, что она собиралась вот-вот сказать, могло похоронить всё его хорошее отношение к ней в мгновение ока.— Мой муж не святой, это правда, мистер Дагбаев. Но он нынешний намного лучше вас настоящего. Он ступил на правильный путь и пытается исправиться, в то время как вы всё больше тонете во тьме. Настя говорила с вызовом. Фарфоровая чаша в руках Алтана после последнего произнесённого слова лопнула в его же руках. «Эта женщина…» — он буквально вздыбился и восстал, как рассерженный змей. Однако она дополнила и без того практически полную картину действий Сергея. Разумовский был безумен. Но меняло ли знание этого хоть что-то для Алтана? Могло ли оно изменить тот незыблемый факт, что его мать благодаря стараниям Сергея покоилась теперь под землёй? И всё же слова Анастасии заронили зерно сомнения в его душу, насколько он поступал правильно и был прав в своей мести. А сомнения в его случае были роскошью опасной. — Вы!.. — Их лица оказались близко. Так близко, что его рассерженное дыхание опаляло еë кожу. Настя продолжала смотреть на него прямо, взгляд её был словно металл. Она от своих слов не собиралась отказываться. Чаши с чаем оказались опрокинуты, и тот, разлившись по низкому столу, стек прямо на пол. — Я думал, вы боитесь уйти от него! Я хотел предложить вам лучшие условия работы и защиту! Но вы решили от всего этого отказаться, потому что… Любите человека, превратившего когда-то вашу жизнь в кошмар! — Не вам меня судить! — Я вас не понимаю! И это злит меня до безумия! На этом их очередная чайная церемония была закончена. С грохотом и треском, можно сказать. Алтан едва ли молнии от себя не метал (хотя это была прерогатива ныне покойного Хольта), когда мастер по чайной церемонии убирал за ними, а Настя удалилась в свою спальню. Она даже не повернулась к нему и не поблагодарила его за чай, как делала всегда до этого. Её отношение к нему было более чем кристально понятно. И всё же Алтан чувствовал, что это было… Не совсем так. На медитациях он то и дело отвлекался, возвращаясь мыслями к этому вечеру. Ему нужно было сохранять здоровыми и ум, и тело, но если с последним проблем не возникало, то первое ещё после первой встречи с ней иногда полнилось мыслями, сбивающими с толку. Похоже, он был слишком долго мягок. Слишком долго к ней подступался, скрывая свои истинные намерения, зачем он её сюда привёз. Пора было сказать прямо. И он этим обязательно займётся. При мысли о таком повороте их разговора Алтан ощутил себя так, словно вернул контроль над ситуацией. Но слова Анастасии, словно шип в сердце, тревожили его до того самого дня, пока кое-что не случилось похуже. Кое-что, что чуть не посрамило его самого, его честь и статус благодушного хозяина.

***

Это случилось после неудачного вечера переговоров, когда он вернулся впервые за долгое время в особняк не на трезвую голову. Анастасия искрометно была права, он привык вести переговоры долго и мирно, не применяя сначала грубой физической силы, пока не заставит случай. У Юмы был другой подход. И он был куда более действенным, чем его. Но Алтан был и сам другим. Юма жаловалась, что он постоянно тянул до последнего резину, пока ситуация не обострялась до максимума. Сегодняшний день показал, что пора переходить к следующей ступени плана. Люди понимают лучше язык силы, и так было во все времена. Несмотря на поддержание себя в форме и своего сознания в рабочем состоянии (Алтан не любил терять контроль над собой из-за алкоголя), из-за сорвавшегося союза, способного стать в будущем плодородным для их дома, и поведения Анастасии (её бесконечного упрямства, её недвижимой точки зрения, которая, подобно валуну или горе, твёрдо стояла на месте) он выпил больше обычного. Его злость и растерянность только обострились. Мысли, назойливой юлой крутящиеся в голове, не давали покоя. Неужели он и правда влюбился в замужнюю женщину, подобно глупому молодому мальчишке? Когда он прибыл домой (квартиру не поворачивался язык так называть, поэтому Алтан исключительно отводил это название особняку), она не спала. Была в одной из его библиотек и встретила его с едва заметной насмешливой улыбочкой, непроницаемой и блестящей, словно щит, который её настоящую от него закрывал. Ему был знаком этот приём, знаком этот способ отгораживания от всех. В чём-то они с ней были близки и очень похожи. И Алтан чувствовал это, видел. Не могла не видеть и она. — Анастасия! — Он громко её позвал, стремительно поднимаясь на второй этаж, где она находилась. Её взгляд подделся едва заметной пеленой беспокойства. — О, здравствуйте. Похоже… Встреча прошла неудачно? Он стиснул зубы. Это было снисходительное описание того, что случилось. — А вы, как всегда, очень догадливы. Прям как настоящая ведьма. Меж её бровей пролегла складка. Настя предпочла сделать вид, что последнее не слышала. — У вас очень интересный раздел книг, переведённых на русский и английский языки. Книга про китайскую стену захватила всё моё внимание. Вы там были? — Когда-то. — В голове словно выстукивал тревожную музыку гонга ритм сердца, а на заднем фоне вспыхивали алые краски заката. Будто они двое стремились к чему-то неизбежному, что окончательно поменяет между ними двоими буквально всё. — Она ужасает и завораживает своим величием. Наверху совершенно нечем дышать. — Поверю вам на слово. Хотя… Будь у меня возможность, я бы с удовольствием там побывала. Настя начала говорить с ним осторожно и деликатно. Она видела, его лихорадило от большого количества выпитого алкоголя, и в нём словно бы всё обострилось… Уязвленное её поведением самолюбие, охота до её общества и кое-что ещё… — Что вам мешает полететь туда со мной? — То, что я хочу вернуться со временем к своему мужу, пожалуй? — Она усмехнулась. — Ваш муж — ужасный человек. А вы его защищаете, несмотря ни на что… Я вас… Не понимаю. Я был так добр к вам, а вы взяли и мою доброту к вам растоптали. — Голова кружилась. Алтан приложил пальцы к переносице, растирая её. Пол начал ходить перед глазами ходуном. — Я благодарна вам за хорошее отношение, но даже оно не позволяет вам в свободной форме оскорблять моего мужа. — Настя повысила голос. Фолиант в её руках захлопнулся. — Я — хозяин этого дома. И кого захочу, того и буду оскорблять в его стенах! — Он оказался к ней очень близко (непозволительно близко), да так, что ощущал, как её кожа метала молнии и обжигала его собственную накаляющимся жаром. — Тогда я была права на ваш счёт. — Она перешла практически на шипение. — Вы становитесь от такой жизни только хуже. — Значит, по вашему мнению, я плохой человек? — Он был рад подловить её на оскорблении, чтобы его злость на неё стала ещё более обоснованной. — Мир слишком сложно устроен, чтобы делить людей на плохих и хороших. И вы устроены ничуть не менее сложно. Но то, что я вижу, так это то, что вы здесь задыхаетесь! Пускай и скрываете это под маской безразличия и обязанностей перед семейным долгом! — Вы правы, я и правда задыхаюсь. Вот только не в семье, а здесь! Рядом с вами. Он схватил её и бездумно (без задней мысли о том, хочет того она или нет) прижался к её губам своими. Пылко, вложив весь тот кипящий гнев чувств, который она в нём вызывала. Ту неопределённость, злость, страх, вожделение, в котором он изводился с первого же дня знакомства. Из-за неё. Её губы были мягки и полны жизни. На секунду от удивления они приоткрылись, позволив припасть к ним плотнее и перехватить её тяжёлый выдох. А потом его щеку обожгло, как от яда сон-травы, голову силой отвернуло и в ушах зазвенело. Она прописала ему пощёчину. И поделом. Он и ожидал, и не ожидал этого. Её глаза горели, как у рассерженной кошки, губы блестели, грудь ходила ходуном от тяжёлого дыхания. И она покраснела. То ли от злости, то ли от смущения, Алтан не знал, но вид её красного лица показался его нетрезвому мозгу самым милым на свете. Как пламя зари. Она сбежала от него в свою комнату, подобно Дафне от Аполлона.

***

Ему было стыдно. Как вернуть её уважение и расположение — он теперь не представлял. Алтан чувствовал себя как в ситуации с Пушкинской «Клеопатрой», когда за ночь с ней нужно было расплатиться жизнью после. Влюблённый дурак, чем он был лучше всех тех мужчин, что лезли к его матери, когда она была замужней женщиной? Его воротило от них, от того неуважения, что они источали, когда дело касалось её статуса, делающего её неприкосновенной для других. И что же? Он стал с возрастом таким же? Попался в тот же капкан, который с металлическим звоном зубов на нём захлопнулся. — Анастасия. — Он не заходил в её спальню. Понимал, что теперь не имел права. Совесть, как главный страж, не позволит ему войти без её разрешения. Только стучал и прислонялся лбом к гладкой деревянной поверхности. Вёл по ней ладонью, ощупывал кончиками пальцев прожилки, словно мог через них коснуться её самой. Он слышал, она находилась по ту сторону. Их разделяла только одна хлипкая дверь. И в то же время та ощущалась как каменная стена. — Простите меня. Я… Не имел права. Я напугал и обидел вас. Мне очень стыдно. В тот вечер я перебрал, за что тоже приношу свои глубочайшие извинения. Больше подобного не повторится. Можем ли мы с вами поговорить?.. Настя прижималась спиной к двери, поджав губы. Мало того, что он её оскорбил этим поцелуем, он в очередной раз напомнил, что ей пока некуда от него деться. Поэтому если она даже не захочет, она обязана будет его простить, чтобы не отягощать свое пребывание в стенах особняка ещё больше. Настя сделала глубокий вдох. Нужно было выяснить его дальнейшие планы на Сергея и на неё саму. Понять, что ему от неё нужно, помимо рычага давления на Разумовского. Ведь что-то было ещё, что-то, что он специально до последнего не договаривал. Она ощущала это во время всех их бесед. Вадим не просто так назвал общение с шефом «промасливанием». — Вы были пьяны. — Она наконец подала голос. — И себя не контролировали. — И всё же. — Он сделал упор на этих словах. — Я опорочил своё имя, как радушного хозяина дома. Для нас личное пространство имеет огромное значение и просто так мы его не пересекаем без дозволения человека. А я… Позволил себе лишнего. Вы можете просить у меня что угодно, если это поможет загладить вину перед вами. — Полагаю, о свободе не может идти и речи? — Настя усмехнулась. — Вы и сами понимаете, что нет. — Он тяжело вздохнул. У них всё было слишком сложно. Вплоть до того, что он её скрывал как можно дольше от сестры, чтобы та не протянула свои загребущие когтистые руки к его… Другу? Едва ли их можно было назвать друзьями. Возлюбленной? Тоже мимо. Последний вариант определения вносил мрачные чувства в Алтана, поскольку им лишь предстояло его обсудить. — Тогда дайте мне время подумать. Увидимся вечером на чаепитии, господин Дагбаев. — Она явно отстранилась от двери, поскольку по ту сторону стало заметно свободнее. Алтан больше её не ощущал. Он тоже отошёл от двери и убрал руку. Закусив нижнюю губу, он оттянул ворот чёрного бадлона и ушёл спускать пар в тренировочный зал. Иначе вина грозилась сожрать его с потрохами ещё задолго до назначенного вечера.

***

— Я предлагаю вам начать работать на меня. — В каком… Смысле? — Настя спрашивала с паузой и опаской. Она резко осела на своё место, сжав подушки сильно пальцами. — Как я уже говорил, я довольно детально изучил ваше прошлое. И из него сделал вывод, что вы были профессиональной наемницей. — Ну, это громко сказано… — Не прибедняйтесь. — Алтан прямо на неё взглянул. — Вы были ею и до сих пор остаетесь. Всё это время я пытался уговорить вас начать работать на меня. Перейти на мою сторону и заручиться моим покровительством. — Я давно оставила ту жизнь. — Её голос вновь приобрёл металлические нотки. — И возвращаться к ней не собираюсь. — Из-за него вам придётся. Я от своего предложения не отступлю. Вы когда-то начали из-за него в этой сфере крутиться, и вот… Из-за Сергея же вы грозитесь к ней вернуться. — Пока вы не заставляете меня, это значит, что я могу отказаться. — Настя сочла нужным сразу же это отметить. — Это так. Однако я весьма напорист. И могу на протяжении долгого времени уговаривать вас. — Тогда вам придётся потрудиться, чтобы ваши уговоры закончились успехом. — Боюсь, сегодня у меня просто нет на это времени. Ведь завтра меня ожидает встреча с сестрой. Поэтому нам придётся сегодня закончить раньше обычного. Сегодня он в растерянных чувствах покинул её раньше обычного уже сам. Настя почувствовала, что встреча с Юмой не принесет ничего хорошего ни ему, ни уж тем более ей.

***

— Ты упустил человека. Опять. Голос Юмы падает на последнем слове, и папка с бумагами в её руках закрывается. Идти к ней отчитываться по ощущениям было схоже с отправкой на плаху. Сердце билось также ускоренно и норовило своим биением оповестить всю комнату, насколько Алтан сестру на самом деле боится. Конечно, он этого не показывал. Он давно научился защищать «нежное нутро», как сестра его называла, от неё же самой. Маска безразличия и холодности со временем стала его спасением. Он носил её настолько долго, что в один момент ему и правда стало все равно на то, что она говорит о нем и что думает. Однако это не отменяло того, что они были вынуждены сохранять деловые отношения внутри семьи. — На то были причины. Не так уж и просто мирным путем уговорить человека из ФАТФ начать работать на нас. — Ты тоже самое говорил про Плахова. Что мне нужно ещё время, нужно подождать, а потом что случилось? Ты потерял в Петербурге кучу людей, чуть не подставился и пришел все равно к тому, что его пришлось убить. Вновь и вновь мы говорим о том, что моими методами действовать легче и менее убыточно, чем твоими, младший. — Глаза Юмы нехорошо блеснули. Она вперила свой взгляд в Алтана. — Знаешь, насколько этот человек сейчас важен для нас? Ты не имеешь права на ошибку. Если он уйдет, у нас начнутся неприятности. — Я помню об этом, сестра. — Алтан прочистил горло, чтобы голос звучал ровно. — И раз мирный метод переговоров не сработал, буду брать его теперь грубой силой. Запугаем, и дело с концом. Он будет наш. Отправлю туда отряд наших наемников, чтобы они ему правильно объяснили ситуацию и на чьей стороне быть. Юма испытывающе его рассматривала. — А что насчет девушки? Ты планируешь её задействовать в операции? Алтан застыл. Рано или поздно этот вопрос должен был прозвучать. — Понятно. — Юма выпрямилась за своим рабочим столом. В её кабинете было не так уж и много света, даже днем, когда она оставляла рольставни наполовину открытыми. — У меня начинает складываться впечатление, что ты просто украл себе подружку из Санкт-Петербурга, потому что здесь тебе очень одиноко. Или сыграл пунктик того, что она старше, а тебе не хватило материнской заботы? — Не смей! — Алтан взъелся. — Дело совершенно не в этом, и ты прекрасно об этом знаешь! Я не хотел её принуждать. Хотел постепенно перетянуть на нашу сторону, чтобы добровольным согласием нанести ему ещё больший удар! — Младший, оставь эти сказки для Вадима и для своей гостьи. Если ты не будешь её использовать по назначению, этим займусь я. Мне как раз не хватает толкового человека в мой отряд. — На Юму его повышение голоса не произвело должного впечатления. Поначалу. — Не трогай её. Она будет сопровождать меня. И она будет работать на меня. — На последнем слове Алтан чуть ли не оскалился. Своим эмоциональным взрывом Алтан едва ли эпатировал Юму, однако она сочла поведение брата любопытным. — К слову, долго ты будешь её от меня прятать? Мне бы хотелось уже наконец с нашей гостьей познакомиться. — Юма склонила голову к плечу, и черные волосы шелком соскользнули с её плеча, ярко контрастируя на фоне алой рубашки. — Когда закончим дело с мистером Чжоу, тогда и поговорим об этом. — Алтан развернулся и твердым шагом направился к выходу из кабинета сестры. — Уж постарайся, младший. Нового разочарования один из нас может и не пережить, — предупредила она его, словно он теперь был под прицелом и от него Алтану некуда было деться.

***

— Значит, если раньше это было предложение, то сейчас я просто не могу отказаться? — Вы должны будете отработать грехи вашего мужа. И да, это… Не предложение. — Ему и самому эти слова давались с трудом. Алтан отвёл взгляд в сторону. Они встретились сегодня на балконе её комнаты. Он вернулся поздним вечером. Настя стиснула железную трубу-ограждение в руках, как и зубы тоже. Всё её тело напряглось, как струна. — Ясно. Ваша сестра на этом явно настояла. — В этом виноват ваш муж. В том, что вы оказались здесь, со мной. И что вы снова будете заниматься тем, от чего так отчаянно пытались уйти. Она резко развернулась и сильный поток ветра раздул её волосы. Настю озарило. — Так вот в чем дело… Вы пытаетесь своими действиями пробудить во мне ненависть к нему? Ожидаете, что я буду винить во всём случившемся его? — Но так оно и есть. — Это всё вытворяете вы, — процедила она сквозь зубы. — И единственный достойный моей ненависти человек в итоге остаётесь вы же! Вы пытаетесь разыграть всё с позиции, что вас вынудили обстоятельства. Так вам проще на эту ситуацию смотреть. Но это вы делаете, Алтан. Не потому что вас кто-то заставляет, а потому что вы этого хотите. Поэтому не перекладывайте вину на моего мужа, которая висит на ваших плечах. В ней проснулась та пружина сопротивления, которую он боялся больше всего пробудить. Теперь переманить её постепенно с помощью психологических манипуляций не получится. Она не сдастся, не сломается. Чисто из-за своего упрямства, которое он в ней поднял. Отомстить Сергею её ненавистью он больше не сможет. — Детали обсудим завтра. А пока… Доброй вам ночи, Анастасия. — У него заиграли желваки, когда он запихнул все вспыхнувшие негативные чувства вглубь самого себя и сделал вид, что последнюю её тираду не слышал. И комнату он её покинул уже без привычного приглашения на вечернее чаепитие.

***

— Вовремя ты начала со мной тренироваться. Как знала, что мы снова будем работать вместе. Вадиму все было весело. А вот для Насти поводов для веселья становилось все меньше и меньше. Она с силой ударила его мимо боксерской подушки, которая в основном принимала её кулачные удары, и зарядила в плечо. Вадим ахнул и потер его. Они оба уже успели прилично взмокнуть, тренируя точность, скорость и силу удара. Он анализировал её технику борьбы, чтобы, если вдруг что, удачно подстроиться и помогать в бою. И указывал на ошибки, когда было нужно. — Тебе все смешно! А я не хочу возвращаться к старой жизни! — Настя была на взводе. Рядом с Алтаном она старалась терпеть и скрывать свои эмоции, но с Вадимом их шквал прорывался, словно водопад окрапывал землю своим неиссякаемым источником. — Тебе повезло, что ты шефу нравишься. Навряд ли он тебя в самое пекло пошлёт. Забавно, ты не находишь ироничным, что ему выпало влюбиться в жену своего заклятого врага? — Количество ударов возрастало, когда Вадим говорил. К последнему слову Настя свалила его на маты, сделав подсечку и оказавшись сверху. Её кулак застыл разяще над его самодовольным лицом. Вадим тяжело дышал, прямо глядя на неё. Её свирепость, пробуждающаяся из-за его слов, ему нравилась. Он вообще был мастер доводить людей, и у Вадима можно было назвать проверку чужих нервов на прочность вроде своеобразного хобби. Кулак её разжался именно в тот самый момент, когда в тренировочный зал вошёл Алтан. Настя вскинула брови. Господи, почему он всегда заходит именно тогда, когда они с Вадимом находятся в двусмысленных ситуациях? Тогда была обнаженка, теперь она на нём сидит, а он смотрит на неё так, будто только и делает, что готовится вкусить силу её удара. Настя отпустила его футболку и слезла. Вадим усмехнулся, сдул каплю пота с носа и разухмылялся. Алтан с невозмутимым выражением лица, которое на самом деле хранило за собой желание оказаться на месте Дракона, позволил им обоим обтереться полотенцами и глотнуть нормально воды. Вадим с Настей переводили дух. — Вадим, оставь нас. Мне нужно проинформировать Анастасию о дальнейших деталях грядущей операции и её работы. — Есть, ваше золотейшество. Ласточка, буду нужен, одно слово и я здесь. Губы Насти дрогнули в улыбке. — Иди уже, плут подхалимажный. Алтана же она даже не удостоила и взглядом. Она обтиралась в его присутствии полотенцем и натягивала поверх горячей кожи бадлон с таким видом, словно его здесь и нет. Тихая затаенная шипящая ярость. Ох, как он хорошо её понимал. Как часто сам с этим сталкивался. — Анастасия. — Его голос врезается в самое основание черепушки, долетая сзади. Властный и командный, он против воли заставляет вытянуться и застыть на месте. Настя это ненавидит. — Я хотел бы обсудить с вами завтрашнюю операцию. Она не поворачивается. Но Алтан видит, слушает. — С завтрашнего дня вы являетесь частью отряда B и будете работать под командованием Вадима. Помимо этого, я беру вас как своего личного сопровождающего телохранителя на ближайшие мероприятия. Так что будьте готовы, сегодня вечером Вадим вам должен будет разъяснить подробности завтрашнего «налёта». Настя выдохнула воздух сквозь зубы. Её обещание не убивать больше людей не было пустым звуком. Она не собиралась выполнять чужие приказы по устранению. Ультимативная форма изложения важных новостей заставила её кровь отчаянно вскипеть. Телохранитель? Его личный? С какой стати? С такой, что твой муж находится в одном шаге от смерти. Из-за него. Но Настя эту мысль не успевает полностью обдумать и впитать в себя. Она хватает ближайшее тренировочное оружие (ей попался под руку раскладной нож-бабочка) и, разворачиваясь, наносит удар. Его тело действует рефлекторно, словно контратака у него выбита на подкорке мозга. Алтан отбивает каждую её атаку, Настя блокирует его собственные, она ударяет его голенью по ноге, но он тут же обводит её ногу своей и делает подсечку. В этот момент его руки буквально выкручивают её, перехватывают нож и впечатывают её трепещущее тело в стену. Она тяжело дышит. Он — тоже. Невозможно скрыть того, как у обоих расширяются зрачки при близком контакте. — И это вам-то нужен телохранитель? — Она усмехается и ядовито рассерженно щурится. — Зачем вы это сделали? — Он выглядит осоловевшим и растерянным. — Таким оружием едва ли можно заколоть. — Хотела проверить степень вашей боевой подготовки. И убедиться, что ваше предложение — не более чем очередная издёвка надо мной. Не нужен вам никакой телохранитель, вы и без него прекрасно можете защитить себя сами. Вам лишь бы заставить меня вновь заниматься тем грязным делом, которым я не хочу. Время до интимного медленно протекает между ними. Он направляет кончик ножа ей на горло, касаясь лезвием впадинки, смотрит на дрожащую венку, на то, как соблазнительно приоткрыт её рот и как из него вырывается рассерженное дыхание. Их тела находятся очень близко — он буквально впечатывает её в стену своим, — и Алтан молится всем известным ему Богам, в которых он верит, чтобы она не почувствовала его реакцию на неё. Пах в самом низу наливается теплом и тяжестью. — Как я уже говорил… — он медленно убирает нож в сторону, складывая его виртуозно обратно, — я вам не враг, Анастасия. И я во многом поступаю милосердно к вам, хотя мог бы этого не делать. Настя протяжно долго выдыхает. Её взгляд мечется по его лицу, биение сердца постепенно приходит в норму. — Во сколько будет обсуждение плана?.. — Она позорно быстро сдаётся и понимает, что даже если упрется рогами, все равно не изменит ситуацию в свою пользу. От этого остаётся горький осадок прямо внутри горла. — В восемь. Вадим объяснит вам и другим членам отряда, что вас может ожидать завтра. А пока вы будете свободны. Смею предложить вам посетить термальные источники и расслабиться, пока есть возможность. Он отстраняется от неё, слитно отлипая от её тела, обтянутого водолазкой и джинсами. У неё привлекательная фигура и, о, Будда, он ведь не слепой. После тренировки это только более заметно. — Чем займетесь сами? — Она внимательно следит за ним. В особенности за тем, что он складывает руки в замок на своём паху, принимая донельзя непринуждённый вид. — Есть чем. Боюсь, пока я не могу вас в это посвятить.

***

— Зачем нам нужно будет туда проникнуть? — Нам нужно будет припугнуть одного человечка, чтобы он к нам присоединился. Знаешь же, что такое ФАТФ? Настя задумчиво издала протяжный гудящий звук. — Это независимая межправительственная организация, разрабатывающая и популяризирующая свои принципы для защиты всемирной финансовой системы от угроз отмывания денег, финансирования терроризма и финансирования распространения оружия массового уничтожения, как я знаю. — Правильно. И в таком месте нам нужен свой человек. Но мистер Чжоу отказался с нами сотрудничать, поскольку последние переговоры прошли…не очень гладко. — И вы решили за это убить его? — Настя нахмурилась. — Да нет же, только припугнуть, — успокоил её сразу Вадим. — Чтобы он правильно расставил приоритеты и не заставил всаживать себе пулю промеж глаз. Если он будет сливать информацию, нам будет проще уходить от деятельности ФАТФ. И ему за это щедро заплатят. — То есть план состоит в том, чтобы нагрянуть к нему в дом, избить его людей, напугать его самого и…все? — Настя не верила тому, что сама говорила. — Я же говорил, что шеф действует более лояльно. Работай ты в отряде Юмы, могла бы столкнуться с таким пережитком прошлого как «Лин Чи» — смерть от тысячи порезов. Данный вид казни заключается в том, что на теле выбранной жертвы оставляют большое количество мелких порезов и человек умирает из-за этого очень медленно. Некоторые действуют ещё более изощренно, дают жертве опиум и следят, чтобы она не скончалась раньше времени от болевого шока, пока отрезают целые куски плоти. Поверь, ласточка, — Вадим выдохнул пар в воздух, пока они сидели в засаде перед домом мистера Чжоу, — я тут такого успел насмотреться, что могу с точностью сказать — змеиные глазки ещё не самые жестокие представители своего дела. Настя очень графически представила все, что сказал Вадим. Как будто пособие по анатомии увидели своими же глазами. К горлу подступила желчь, но она усилием воли подавила тошноту, стараясь сохранить концентрацию. — Больные извращенцы. — А ты как думала, в сказку попала? — Вадим обнажил зубы в острой ухмылке. — Сама ведь знаешь, наше дело грязное. — Сосредоточимся на плане. — Настя остановила поток его слов. — Я пойду проверю периметр сверху. Дай знак, когда буду нужна внизу. Их команда была облачена в камуфляжные костюмы. Настя и Вадим с группой работающих под его началом китайцев рассосредоточились перед высокими стенами дома заказанной цели, спрятавшись в зеленой буйной растительности. Дом мистера Чжоу находился на севере Гонконга. Там был расположен сельскохозяйственный Северный район или Норт. Он занимал Новые территории, где сохранилось большое количество деревень и также недавно выросла городская жилая зона. К району примыкал архипелаг островов. Добравшись до нужного места по воде, они высадились в одной из туристических деревушек и спрятали катер недалеко от деревни-крепости Fanling Wai. Настя забралась на точку повыше, достала винтовку и прильнула к глазку. Мистер Чжоу, судя по тому, что она видела через окно его второго этажа, ужинал сейчас с женой и обсуждал планы на ближайшую неделю. Приближался китайский новый год, и народ не собирался работать в свои законные свободные дни. — Ну что, Насть, где он? — Вадим связался с ней по рации. — Второй этаж. Двое телохранителей стоят возле основного входа. На втором этаже ещё вижу парочку. Несколько дежурит недалеко от черного входа. К сожалению, первый этаж просмотреть полностью не могу, не хватает обзора. — Значит, будем действовать постфактум. — Вадим хмыкнул. — Даже если кто есть, вынесем их взрывом. — Ты собираешься взрывать входную дверь?! — Настя осуждающе округлила глаза и повысила голос. — Я говорил, что убийства не планируются. А дверь этот сукин сын на полученные деньги починить ещё успеет. Так что давай, Елена, снимай транквилизаторами ребят перед входом и спускайся. Настя недовольно вздохнула. С Олегом внутри неё дух противоречия и то реже восставал, чем с Вадимом. Однако ослушаться Дракона хотелось чисто из принципа. Но Настя была не дурой, чтобы вставлять ему палки в колеса во время операции. — Есть, сэр. — Она отключилась и вновь прильнула к прицелу. Приклад к плечу, щека к прикладу. Медленное хорошо контролируемое дыхание… Стоял полный штиль, значит, дротики не должно было снести. Щелчок затвора уже давно отзвенел в ушах. Уточнять расстояние было не нужно, голос одного из китайцев звучал в наушнике на ломаном английском, рассчитывая его до каждой цели. С точного попадания началась вся «потеха», как бы выразился Вадим, будь он рядом. Настя убирает быстро винтовку с двуногой, ту — в непромокаемый рюкзак и спешит обратно вниз. Их отряд выносит с помощью гранатомета тяжелые входные двери и забегает внутрь. Достав автомат заранее, Настя замыкает их бегущую процессию, проверяя возможность нападения сзади. Но, поскольку она попала во всех, кто находился снаружи, это было маловероятно. Внутри оказалось жарче и сложнее. Часть их людей ушла сразу же на второй этаж по приказу Вадима. Они с ним остались на первом этаже и ещё двое бойцов. Прибежавшие на звук взрыва охранники были похожи на агентов Смита из «Матрицы», только на азиатский манер. Черные очки, бело-черные костюмы. При всем своем желании Насте было трудно отыскать в них различия, да и не было для этого времени. Двух их людей практически мгновенно сняли выстрелами в упор из пистолетов. Настя с Вадимом оказались оцеплены в круг. Прижавшись спиной к спине, они не упускали из виду ни одного из охранников, следя, с чьей стороны будет производиться нападение. Когда на них попытались напасть со стороны Насти, Вадим сцепил с ней перекрещенные локти и приподнял на своей спине. Ударами ног в головы Твердынская сняла три человека, когда Дракон её раскрутил. — Прыгнись! Мощный удар в голову разбил одному из охранников нос. Двое остались на ответственность каждого из них — Настя расцепилась с Вадимом и взялась за своего противника сама. Увернувшись от выброшенного ножа, она выбила его из руки, нырнув за китайца и скрутив его в удушающий захват. Вадим отправил в нокаут своего при помощи удара лбом в лоб, когда ушел от удара сверху и приподнялся снизу. Переглянувшись, они отправились на второй этаж. На него вели две маршевые лестницы. — Судя по тому, как стало тихо, перестрелки не было. Можешь радоваться, — поддел он её с ехидным прищуром, на что Настя послала его одним лишь взглядом. С мистером Чжоу разговаривать вызвался сам Вадим. Настя охраняла его со спины и следила, чтобы никто из взятых на мушку бодрствующих охранников не выкинул никакую глупость. Бедный хозяин дома чуть ли не заикался. Он прекрасно понимал, что Вадим одинаково с улыбкой беседует и с этой же улыбкой на устах убивает. — Господин Дагбаев надеется, что мы придем к соглашению. — Х…хорошо, ладно! Будет вам информация! Только не трогайте мою жену и детей. — Ваша семья будет только в плюсе от вашего согласия. Если вы умный человек, мистер Чжоу, завтра же вы примите звонок от шефа и обсудите тариф на ближайшие полгода. В этот самый момент, несмотря на то, что он был окружен, один из охранников бросился на Вадима со спины с ножом. Настя и другие члены команды среагировали мгновенно. Нож целился в участок шеи на уровне кадыка. Метили явно в сонную артерию или яремную вену, уж куда повезёт попасть. Настя выбила его с помощью автомата и загнала в трапециевидную мышцу, отвечающую за движения плечевого сустава. Однако, стоило китайцу отступить, его изрешетили из автоматов члены уже их отряда. Настя с круглыми от ужаса глазами смотрела на рухнувшее на пол тело. К её ногам потянулись лужи крови. Все произошло очень быстро, буквально за считанные секунды. Она уже отвыкла от этого видения, когда человек падает перед тобой, словно обездвиженная кукла. Вадим брезгливо отряхнул куртку и нехорошим взглядом посмотрел на хозяина дома. Тот заметно шумно глотнул (кадык долго скакнул вверх-вниз). — Как я тебе и обещал, должно было обойтись без убийств. При условии, что на нас самих нападать не будут, пытаясь убить. Настя ничего не ответила. Она только прихватила Вадима за рукав куртки, чтобы он больше ничего не делал. — Это была… Самооборона. Больше не надо. Дракон хмыкнул, глядя на неё долгим взглядом, но пистолет убрал. Двое других охранников больше не рыпались.

***

Вадим и Настя стояли в отдалении и разговаривали. Они изучали территорию и заодно проверяли прибывших на статус значимой опасности для Алтана и его сестры. С Юмой они всё ещё пока не были знакомы лично, однако одно её появление в блестящем красном платье произвело фурор и огромное впечатление лично на саму Настю. От Юмы веяло силой, несмотря на то, что она выглядела изящной и, смела заметить Твердынская про себя, достаточно хрупкой. — Значит, Дагбаевы только отлаживают сейчас свои связи среди других мафиози? — После смерти Баатара начались проблемы с сохранением прежнего отношения и поддержанием прежних контактов. Уважение к клану ушло вместе с ним, и никто не был уверен, что его внуки смогут вытянуть деятельность организации. Как видишь, смогли. Но Алтан с Юмой до сих пор занимаются налаживанием прежнего влияния в России и в Китае. Перед Новым годом они в обязательном порядке проводят прием, где демонстрируют свое могущество и свои последние успехи. Наша работа с мистером Чжоу во многом позволила им свободнее заниматься организацией вечера. У шефа и его сестры болела голова за то, что после сорвавшихся переговоров он мог их сдать. Оставалось всего два выхода, либо его убирать, либо, как сделали мы, припугнуть и насильно заставить с нами работать. — И Юма…винила в провале Алтана, я правильно понимаю? — Как в воду глядишь. Как старшая глава клана она не спускает просто так с рук ошибки даже собственному брату. Настя задумчиво покачивала водку в своей рюмке. Сегодня они с Вадимом были в праздничном облачении: она в длинном шифоновом светло-голубом платье с тонкими лямками, v-образным вырезом на груди, юбкой в пол и с разрезом на бедре, он в белой рубашке с засученными рукавами, черной барханой жилетке и в брюках под цвет серого металла. Даже будучи сопровождающей младшего главу клана охраной, они обязаны были соблюдать местный дресс-код. Алтан выбрал для Насти платье лично. Она не была удивлена, что перед началом приема обнаружила то у себя на кровати, аккуратно выложенное во всю свою длину. В Гонконге был расположен центр управления триад, как она узнала от Вадима за время наблюдения. Они распустили свои сети по Великобритании, Нидерландам, Австралии, Сингапуру, Канаде, США и, конечно же, России.Филиалы управления присутствовали в каждой стране, где присутствовали триады. Интересы у всех, в зависимости от страны, были различными: поставка наркотиков, контрабанда оружия или автомобилей, торговля оружием или женщинами, азартные игры, перевозка и торговля запрещенными товарами, иногда и обыкновенное вымогательство. Схема работы была одна и та же — подкупались значимые чиновники и налаживались отношения с местными группировками. Но, несмотря на все это, где бы ни находилась штаб-квартира клана, все вырученные деньги они переводили на родину. Всех их объединяло общее правило: «сделай свою страну богатой и сам станешь богачом». На Дальнем Востоке России орудовали как раз Дагбаевы. Настя уже знала, что те занимались транспортировкой леса из Сибири, но Юма хотела расширить их сферы интересов и добавить к ним торговлю и контрабанду драгоценными металлами, а также хищение полезных ископаемых. Было логично добавить торговлю наркотиками, но его золотейшество отказывалось этим заниматься и был строго против. Они вывозили ежегодно леса на сумму 290 млн. долларов, и этого пока было более чем достаточно. На приеме присутствовали самые разнообразные представители бандитских группировок: бандиты «Харбина», главарь банды «Юаньхуань», члены триады Макао, Генри Фок, занимавшийся перевозом запрещенных ООН товаров и контрбандой оружия в Китай, а также новый главарь клана «Бамбуковый Союз». Но самыми желанными из них всех союзниками были Чарльз Хен и его брат Джимм. Они получили лидерство в триаде от отца относительно недавно, и тот потом пропал в Тайване. Можно сказать, прием устраивался во многом ради них двоих, потому что они демонстрировали хорошие перспективы. — Шефа пока неохотно принимают в этих кругах. Он молод, горяч и на его счету пока меньше заслуг, чем у всех этих членов китайской диаспоры. Но что мы все о работе. Мы с тобой молодцы, выполнили задание, так что гуляем и веселимся. Только не делай ничего такого, о чем будешь потом жалеть. — Вадим многозначительно сузил глаза, подмигнув ей, и двинулся вглубь толпы. Настя заметила, что после прибытия Юмы Алтан будто испарился. Недолгие поиски привели на балкон, где он и находился. В компании своих мыслей и бокала «Грейт Волл» в руке. Настя не стала его окликивать, пристраиваясь просто рядом со свободной стороны. — Говорят, у вас разделяют бутылку хорошего алкоголя с близким человеком или другом. — Настя усмехнулась. — И что отказываться очень невежливо. — Так не отказывайте мне. — Алтан наполнил ещё один бокал и протянул Насте. Она не стала возражать, взяв тот осторожно за ножку. — В новый год принято забывать обиды, прощать врагов и искренне желать всем благополучия. — С намеком ли он ей говорил об этом или просто делился? Настя вновь тихо усмехнулась. — Отчего же у меня такое ощущение, что вы здесь от всех прячетесь? Алтан молча следил за вспышками фейерверков, праздничной иллюминацией, трибунами, переполненными людьми, и самим парадом, проходившим на набережной. — Как я знаю, ваш дед тоже был убит. Настя даже не стала подавлять улыбку. — Вам это кажется очень объединяющим нас обстоятельством, да? Алтан усмехнулся и перевел на неё взгляд. — Вы были правы. Величие нашего дома и уважение к нему умерло вместе с нашим дедушкой. И потому мне душно находиться среди людей, которые презирают меня за мой более мирный метод работы. Настя шумно глотнула. — Вы…другой. Но это не делает вас плохим. Напротив, это качественно выделяет вас среди прочих. Вадим мне успел рассказать, с кем вам приходится каждодневно работать и встречаться. Я и представить раньше не могла, насколько для вас это может быть тяжело. — Кажется, ещё недавно вы говорили, что ненавидете меня. — Я сказала, что вы достойны моей ненависти. Но я не говорила, что ненавижу вас, — нашла нужным подчеркнуть Настя. — Это не одно и то же. Они оба перевели взгляды на красочное шествие, развернувшееся на набережной. Подсвеченные яркими огнями здания, красные фонарики и громкая музыка из многочисленных ресторанов разукрасили строгий Гонконг до неузнаваемости. Сами они находились в здании на территории, прилегающей к комплексу Times Square. Атмосфера волшебства благодаря тематическим гуляниям и живым концертам пропитывала прохладный воздух всеобщим задорным безумием. По словам Юмы они должны были вскоре перейти праздновать дальше на яхту. В арендованном фешенебельном отеле долго никто не хотел оставаться, особенно при перспективе отплыть без капитана и быть полностью предоставленными самим себе. — Вы сильно помогли мне, решив конфликт с мистером Чжоу. Спасибо. — Я действовала не одна, вы же знаете. — И все же. Благодаря вам мы обошлись практически без жертв. Настя чувствовала, что слова на ум не шли, хотя поговорить очень хотелось. Атмосфера доверия, которая сейчас между ними воссоздалась, могла быть позорно упущена, если она спасует. Заметив, что одна из ладоней Алтана была свободна, Настя осторожно зацепила его указательный палец своим. Алтан застыл и вздрогнул. От руки потянулось незнакомое ему, давно забытое приятное тепло. Он осторожно переплел их пальцы, принимая её немую поддержку сполна. — Вам были ближе взгляды вашей матери, я права?.. — Юма была ближе дедушке. Я — матери. С её смертью это не изменилось. — На первый взгляд мне казалось, что вам все равно, какой урон приносят ваши действия… Приношу свои извинения. Он прямо посмотрел на неё. Их пальцы всё ещё были переплетены, подобно паутине макраме. Один палец лежал плотно на другом. — Вы не думали, что я начал так действовать из-за вас? — Простите? — Её брови дрогнули. — Ваши принципы очень мне близки. Да, внешне кажется, что это не так… Особенно если присматриваться поверхностно к моим действиям. — Он дал себе паузу, глубоко вдыхая. Почему говорить откровенно с ней было так сложно? — Но в чем-то вы мне напоминаете мою мать. Вы не приносите урона больше, чем нужно. И пытаетесь его свести к минимуму. Вадим рассказывал, что на службе вы делали так же. Мне проще было поддаться раньше воле моей сестры, но сейчас…я себе не могу этого позволить, глядя на вас. Главная беда их ситуации в очередной раз дала о себе знать — они тянулись друг к другу, вопреки всему происходящему. И сейчас это стало особо заметно. Несмотря на свое обостренное желание вернуться обратно к супругу (Настя любила Сергея безумно! И тоску по нему не могли унять ни хорошее равное отношение к ней, ни дорогие подарки), она наконец призналась — Алтан ей нравился. И она знала, что нравилась ему. — Тогда я не могу позволить вам ронять ваш статус и убегать от ваших врагов. Идемте. Настя потянула его обратно. К тому моменту в зал пустили певицу и оркестр. Алтан растерянно смотрел на Анастасию, ушедшую на некоторое время к сцене и после вернувшуюся к нему обратно. Она вывела его на середину зала. Вокруг них были отчетливо слышны смешки и перешептывание. Что она задумала? Вопрос горел в карминовых глазах, загнанно мечущихся меж насмешливыми лицами окруживших их китайцев. — Потанцуем? — Она протянула ему руку с хитрой улыбкой. Прежде чем он успел ответить, по залу разлился перебор гитары. Твердынская уперла ладонь в его крепкую грудь. Шаг назад, вперед, между ними остается расстояние, но воздух полнится страстью и ею прошито каждое последующее действие — она двигает бедрами, шаг назад, он повторяет за ней, делая шаг вперед, Настя разворачивается и прижимается к нему спиной. Алтан едва сдерживает восхищенный выдох. Светлые волосы, контрастирующие с его черным костюмом, скользят вместе с Анастасией вниз. Он инстинктивно ведет оглаживающим движением вдоль её бока, застыв майским шестом, с которым ей дозволено делать всё, что только вздумается. Его руки ложатся на её бедра. Контролируют движение вправо-влево, помогают подняться вверх, не прерывая тесного контакта их тел. И это сводит с ума. Ощущение её кожи, скрытой легкой тканью платья, касающейся его. Настя запускает руки в волосы, ерошит их и отстраняется, только чтобы приблизиться потом вновь. Он ловит её, они, сцепив руки, в быстром передвижном круге идут по выделенному им людьми пространству. — Я не умею танцевать, — признается он ей поспешно, едва скрывая проступившую в нём робость. — Не бойтесь. Танец — это не жизнь. Ошибившись в нём, вы просто должны продолжить танцевать. — Она широко ему улыбнулась. Юма с любопытством заглядывает к месту всеобщего повышенного внимания. Склонив голову к плечу, она вылавливает танцующую пару, с плохо скрываемым удивлением обнаруживая своего младшего брата и молодую русскую, которую он привез из Петербурга. Она двигается ловко, платье крутится вокруг ног, словно вихрь. Между ними протягивается страсть, взаимоуважение и что-то большее, что сложно не увидеть и не почувствовать. Юма прищуривается подозрительно. Молоденькая русская — девица умная, явно понимает, что мужское восхищение и уважение до брата снизойдут после танца с синеглазой блондинкой. Китайцы по ним с ума сходят. Хитрый ход, ничего не скажешь. Проваленное дело мистера Чжоу, которое до этого активно обсуждалось, перестало кого бы то ни было интересовать. Но Юма видит и кое-что другое. То, как брат на неё смотрит. Это опасное тлеющее нежное чувство в его груди может принести массу проблем. Если уже не принесло. Все эти его попытки действовать мирно — не нечто ли большее, чем попытка выделываться перед русской? Она закидывает ножку ему на бедро. Он раскачивается с ней тесно в такой позиции, склоняя бережно над полом, потом выравнивает, ставя их лицом к лицу. Ей Богу, заклинатель змей и его покорная, движущаяся согласно ритму гибко змейка (и покорная змея здесь явно не Анастасия). Музыка перекрывается потоком взрыва аплодисментов, когда они отстраняются друг от друга и молоденькая русская заправляет светлые пряди волос за уши, широко улыбаясь и часто дыша. — Что это было? — Алтан спрашивает шепотом. Грудь его, несмотря на хороший контроль дыхания, ходит ходуном. — Поправляю вашу репутацию. Это первый шаг. Большая часть здешних главарей и членов банд — мужчины. Что может лучше поднять вас в их глазах, чем танец с красивой блондинкой, которая вас еще и сопровождает? Алтан ошалело сморгнул. Понимание людской натуры у Анастасии было явно лучше, чем у него. Дагбаев бегло оглядел окружающую разомлевшую толпу, которая требовала устроить еще одно мини-представление. Его благодарная улыбка стала доказательством того, что их можно было назвать с натяжкой кем-то вроде друзей.

***

Интерьер его квартиры был навеян горным пейзажем и умиротворенной атмосферой долины Моган в Китае. То, что её сюда пустили после приёма говорило, наверно, о том, что их отношения и правда потеплели. Настя выручила его, и Алтан, естественно, не смог этого забыть. Твердынская хотела обсудить с ним важный момент, касающийся когда-то неосторожно сказанных им слов, что она могла попросить его о чем угодно. Что ж, у Насти было одно сокровенное желание, которое, при хорошем раскладе, могло сбыться. Все здесь было подчинено идее жизни в согласии с природой. Планировка квартиры, включающая, помимо прочего, бар, просторную переговорную и террасу, подчеркнуто асимметрична, цветовая палитра интерьера повторяет сложные оттенки осенних гор — в пространстве доминирует теплый серый с вкраплениями оранжевого, напоминая о том, что осень — это радостное время, когда природа особенно щедро делится своими дарами. В качестве акцентных цветов выбрали глубокий черный и кофейный, а также цвет натуральной кожи. Растения, установленные в кадках, отбрасывали на стены графичные тени, которые играли роль самодостаточного декора. Но главное здесь — это виды из окон. Каждый из них продуман таким образом, чтобы в любое время года и суток представлять собой произведение искусства. — Я приехала поговорить с вами. Алтан оторвался от бумаг и сложил их вместе. Покинув рабочее место, представленное низким столом, он оставил диван и потянулся. — Прошу прощения, но у меня сейчас сеанс медитации. Мы можем переговорить в медитационной комнате? Настя удивлённо сморгнула. — Мне подождать вас здесь? — Вы можете пройти вместе со мной. Как я узнал из пересудов моих служанок, вы и сами нередко пользовались комнатой для медитации в особняке. Настя усмехнулась. — Подловили. Если я вам не помешаю, я только «за». Комната для медитации была на втором этаже. — Нью-йоркская дизайн-студия Office of Things спроектировала иммерсивную комнату для медитаций в штаб-квартире Google. Цифровые технологии, звук, свет, цвет помогают восстановить психологическое здоровье и вернуть работоспособность. Я решил сделать такую же здесь, чтобы не загибаться из-за большого притока работы. — Алтан раскрыл «сжатую дверь», пропуская Анастасию вперёд. Настя сразу же подняла голову, решив осмотреться. Комнату образовывали три компонента. Первый — «сжатый» вход, цель которого помочь «сбросить сенсорные реверберации тела» и покинуть шумный в прямом и переносном смысле рабочий мир. Второй — интерьерный ландшафт со сглаженными углами, темными цветами и мягкими текстурами, где можно расположиться отдохнуть на полу, у стены или на наклонной лежанке. Наконец, небо, эфемерное пространство, которое парит над головой, позволяя разуму расслабиться. — Напоминает безэховые камеры и комнаты сенсорной депривации… — пробормотала она негромко, но достаточно, чтобы быть услышанной. — Обычно в таких люди сидят по одному. — Вы меня не нервируете. Поэтому можем обсудить ваше дело и здесь. — Алтан устало расположился на наклонной лежанке. Настя расположилась напротив, заняв место возле стены. — Помните, вы обещали, что я смогу вас попросить об услуге? За тот… Случай. Нет, поспешил он с выводами. Возвращение к воспоминаниям о том вечере заставили его напрячься, но Алтан, глубоко медленно вдохнув и выдохнув, постарался сбросить возникшее напряжение в теле. — Конечно. Я об этом не забыл. Всё думал, когда вы спросите. — Я бы хотела связаться с мужем. — Настя прямо на него посмотрела. — Это всё же не требование об освобождении. И я прекрасно понимала, что вы можете быть обеспокоены своей безопасностью, поэтому приехала сюда. Ваш особняк при звонке отсюда не отследят. Алтан остановил на ней пристальный взгляд. Защитные характеристики бункеров усиливали впечатления за счет световых и звуковых последовательностей, которые создавали медитативный эффект. Акустически мягкие стены, тонкие переходы в освещении, звуки, исходящие от пола — все это воздействует на органы чувств, заставляя время замедляться. Технологии скрыты от глаз, но оказывают очевидное влияние. Маленькая комната становится необъятной. Настя ощутила, что сердце против воли сбилось с ритма. Не слишком ли было самонадеянно думать, что он согласится? Ведь это разобьёт частично элемент неизвестности в его наказании для Сергея. Достав вейп и затянувшись, Алтан прикрыл глаза. — Хорошо. Только свяжитесь через мою квартиру. Так будет безопаснее. Это всё? Изгиб бровей у Насти дрогнул. — Всё. — Тогда, если вы хотите, можете остаться. Если же нет, я вас не держу. Ей хотелось узнать свою дальнейшую судьбу относительно будущих миссий. Но Настя очень хорошо понимала, когда стоило надавить и узнать больше, а когда — нет. Это был не тот случай. Она прикрыла глаза. — Вы используете в основном даосские медитации? — тихо спросила Настя. — Не только. Зависит от того, на какое место медитация приходится. Здесь лучше особо не применять физические техники. — Алтан усмехнулся. Малокровный уголок губ приподнялся вверх. — Поэтому цигун я использую только в особняке. А здесь в основном концентрируюсь на внутренней тишине, слежу за дыханием и пользуюсь визуализацией. А вы? — Практически то же самое. Я пыталась обучить как-то одного человека, но ей не понравилось. Она сказала, что не понимает медитации и что они её ни черта не расслабляют. Настя вспомнила, как они с Лерой пытались заниматься вместе йогой, но, после одной из неудачных поз Макарова сказала, что это полная хрень и им было бы лучше пойти выпить чаю или посмотреть какой-нибудь ненапряжный фильм. С медитациями была та же история. Только проблема была в концентрации и освобождении головы от роя мешающих мыслей. Алтан тихо рассмеялся. — Не каждому это подходит. Усмирить своё тело и разум бывает очень сложно. — И то верно. Давно вы ими занимаетесь? — С подросткового возраста. После больницы это помогало разработать заново тело и привести его в порядок. — Больницы?.. — Настя раскрыла глаза. — К сожалению, во время теракта я тоже пострадал. Год ещё потом был в коляске. Настя поджала губы. Узнавать из первых уст о несчастьях тех, кто пострадал от руки Сергея, всё ещё для неё было невыносимо. — Мне жаль. — Горечь в её голосе была настоящей. — Не думаю, что вы могли остановить его тогда. Так что вашей вины здесь нет, хоть вы и считаете иначе. Иногда нам просто не дано повлиять на чужой ход мыслей. Как и на чужие действия. — Вы ко мне слишком снисходительны в этом вопросе. — Она отвела взгляд в сторону. — Я не пытаюсь вам льстить. Лишь говорю то, что думаю. В этот же день ей дали связаться с супругом. Настя ощутила, как руки охватил тремор, а внутри всё натянулось от волнения. Она так давно его не слышала… Сколько она уже здесь? Месяц? Два? Больше? Время текло, как спокойная река, которую моментами заносило на крутых поворотах. — Алло? — Звук его голоса послал россыпь мурашек по спине. Она должна была использовать отведённое им время с умом. И чётко подбирать слова о чем говорить, а о чем нет. — Здравствуй. Пауза. На обратной стороне телефона слышится дребезжащее затаенное дыхание, протекающее осознание чувствуется даже через корпус, и Настя поджимает губы в улыбке. — Милая?.. Это правда ты??? Сколько боли, сколько неверия в его голосе, господи Боже мой. Настя прижимает ладонь ко рту. Спокойно, только не смей плакать, ты всё ещё на территории врага и у него в плену, тебе нельзя давать слабину. — Привет, милый. Это правда я. Я просто… Хотела узнать, как вы там. И дать тебе знать, что я жива. Ликование, облегчение, радостный трепет — всё это было в его смехе и шумном выдохе. — Где ты сейчас? С тобой всё нормально??? Что там с тобой делают? — Я не могу тебе ничего пока рассказать. — Настя переходит на шёпот и прикрывает динамик ладонью. — Лучше ты мне расскажи, что творится у вас. Всё, что можешь. — Ты говоришь по их телефону? — сразу серьёзно спросил он у неё. — Да. — Тогда я ничего не могу тебе рассказать. — В голосе Сергея была отчётливо слышна досада. — Но у нас все живы. И пока… Всё относительно спокойно, если не учитывать, что я схожу без тебя тут с ума. Настя тихо тепло усмехнулась. — Я очень рада тебя слышать… — призналась с отчётливой слезливостью в голосе она. — А я-то как… — Она словно ощутила тёплый выдох на собственной щеке. Настя прикрыла глаза. На секунду она представила, что он мог бы быть здесь. — Я должна тебя попросить кое о чем. Пообещай мне, что обязательно это исполнишь. — Насть, мне не нравится такой поворот разговора. — Она буквально видела перед глазами, как он хмурит брови. — Я знаю, милый. Но я должна тебя об этом попросить. — Настя прикрыла глаза и глубоко вдохнула, прежде чем произнести: — Пожалуйста, не спасай меня. Я займусь этим сама. — Что?! Но почему?! — Потому что здесь слишком хорошая охранная система. Куча подготовленных людей, так и рвущихся убивать, и я всё ещё не хочу, чтобы ты умер. — Да я лучше умру, пытаясь тебя вызволить, чем буду сидеть сложа руки! — Смотри, чтобы твои слова не стали пророческими. — Настя сделалась бледной в лице, как актриса китайского театра. — Но я знала, что ты подобное ответишь. Сергей прижал, судя по звукам, ладонь к лицу. — Я в тебе не сомневаюсь, как и в твоих способностях, но ты сама мне говорила, что действовать в одиночку — не вариант. Что нужно уметь быть и командным игроком тоже. — Анастасия, время. — Алтан материализовался у неё за спиной, глядя на свои наручные часы. — Мне нужно идти, родной. Пожалуйста, подумай над тем, что я сказала, ладно? И… Я люблю тебя. Сергей закусил нижнюю губу. Та заметно под давлением зубов побледнела. — Я тебя тоже, родная. На этом их единственный возможный разговор был окончен.

***

Сергей был полон решимости (и надежд) двинуться штурмом на крепость наглогого бурята в Гонконг, когда они наконец перевезли все оборудование, оружие и костюм на новую квартиру и уничтожили свой фактический и информационный след. Звонок жены подействовал как ушат холодной воды, остудившей пыл Разумовского и заставивший его впасть в еще более агрессивную глухую тоску. Что ему делать? Почему она решила так поступить? Неужели она права и армейская подготовка людей Дагбаева настолько хороша, что им с ней никак не справиться? Он уже представлял, как их троица бы заявилась к Алтану (почему-то в фантазии Сергея они обязательно выглядели пафосно, одетые с иголочки в костюмы, как будто персонажи, сбежавшие прямиком из Бондианы): он в бархатном иссиня-черном пиджаке с отделкой из шероховатых багровых языков пламени, с зализанными волосами, Лерочка с черной линией, протянувшейся поверх глаз и переносицы, как у самой настоящей амазонки, в золотом платье и Олег в неизменно черном кожаном костюме с примочками в виде рокерских элементов (шипастый ошейник вокруг шеи, черные тени поверх глаз, футболка с черепом и подчеркивающие крепость мускулатуры кожаные штаны; в общем, живая прирожденная агрессия во плоти!), — но в фантазии это выглядело хорошо, а на деле было по-дурацки. Не смогут они так просто без привлечения внимания проникнуть туда. Прошло столько времени, а их команда ЧД до сих пор даже до конца знала, куда именно Настю увезли. Гонконг был единственным знакомым пунктом, небольшая корректировка произошла, когда датчик остановился в районе пика Виктория вместе с самой Настей. Больше он никуда не перемещался, по видимому, потому что Твердынская не имела возможности его с собой брать. Он рассказал о звонке Олегу. Ему срочно нужно было еще одно мнение, чтобы понять, что, черт возьми, делать. — Если она тебя об этом попросила, еще не значит, что ты должен её слушать. Олег не всегда говорил такие вещи. Чаще всего, он вставал на сторону Насти в вопросах безопасности. Но даже Волкову было понятно, что затея Твердынской была шаткой и очень непрочной — пойди что не так, она оттуда не выберется, а если и да, то только в черном мешке. И они трое узнают об этом последними. Лера была согласна с Олегом. У них были хотя бы примерные координаты, куда им нужно было отправляться, значит, стоило воспользоваться элементом неожиданности (наличием не двух подготовленных человек, а трех), подключить наемничьи связи Волкова и потрясти Игрока с оружием. В общем, план примерно вырисовывался один — прилететь и выручать Твердынскую на месте своими силами. А потом случилось кое-что непредвиденное. Кое-что, что порушило все их планы и сдвинуло те на ещё более поздний срок реализации. Господи, и почему это должно было случиться именно тогда? Какой черт его дернул отправиться за день до операции в галерею? Пойти развеяться, подумать, прогнать плотно впившуюся в него клешнями тоску, усиливающуюся с каждым проходящим днем, когда её не было рядом с ним. Сергею казалось, что это было хорошей идеей. Лишь сейчас он понял, насколько абсурдной она смотрелась со стороны. Недоумение Олега и Леры было более чем понятным — им предстояло тайно проплыть в Гонконг на одном из грузовых кораблей, а он накануне захотел выйти напоследок в люди? Желание это было инородным, навязанным, чужим, словно ощущение зуда из-за подкожного паразита, которого не было возможности без специальной помощи вытравить или достать. Поэтому он сдался и пришёл в галерею, чтобы подумать. Отдохнуть и побыть наедине с собой. Правильно ли он поступает? Может, ему стоило её послушать? Перед ликом красоты, он читал в одной статье, становилось спокойнее. Но Сергея всё равно обуревало очень нехорошее опасное чувство. Словно беды было не миновать и у него срабатывал на неё внутренний датчик. Закончилось все тем, что они сидели с недовольными минами лицом к лицу с Громом, и Сергей материл про себя и захватившего их Поэта, и треклятых сектантов, и даже самого Игоря, хотя тот, по сути, не заслужил и был такой же жертвой, как и сам Разумовский. — Значит, это ты муж Насти? — Лицо Грома было лишено тени удивления. — Держался бы ты от неё подальше, Гром. — Сергей нахмурился и скривился ещё сильнее. Его всё еще грызла ревность за те годы, пока Гром был рядом с Твердынской во времена реабилитации. — Я так и знал. — Игорь глубоко устало вздохнул. — Опять те же грабли. Слишком уж она тебя скрывала от всех. — Я уже совсем другой человек. Так что не тебе судить, с кем ей быть, а с кем нет. — Сергей перешел на рассерженное шипение. — Да ну? Настя, конечно, большая девочка, но правда ли, что ты изменился ради неё? — Будь это не так, ты и этот молодой человек в зеленом были бы уже мертвы. — Несмотря на свое невыгодное положение, Сергей не шутил. Поэт, слушавший их со стороны, не до конца понимал, почему они обсуждают какую-то женщину, а не более общую насущную проблему в лице Рубинштейна. — Не хочу прерывать вашу милую беседу, но мы собрались здесь для другого. — Да подожди ты минуту, — Сергей его резко перебил, — мы ещё с ним не закончили! Разумовский вновь кинул испепеляющий взгляд в Грома. — Мне нужно выбраться отсюда. Насте нужна сейчас моя помощь, и если ты и правда её друг, то ты мне поможешь. Игорь нахмурился. — Что с ней случилось? — Так, а ну прекратили оба! — Поэт, использовав силу, заставил обоих мужчин обратить на себя внимание. — Потом обсудите все, что вам угодно! Мне сейчас нужно совсем другое! — А мне нужно вернуть мою жену обратно! — в тон ответил ему Сергей, — так что либо ты выпускаешь меня, либо этот нож окажется у тебя в горле! Разумовский вытянул из нагрудного кармана «Вишню», явно начиная выходить из себя. — У него есть жена? — Поэт явно был удивлен. От такой новости он даже позабыл про своё недавече вспыхнувшее раздражение. — Сам в шоке. — Игорь развел руки в успокаивающем жесте, как в мире юрского периода Крис Пратт рядом с рапторами. — Вернуть откуда, Сергей? Во что ты её втянул? — Не я, а этот проклятый бурят, который решил мне отомстить! Он увез её в Гонконг, и я должен помочь ей бежать оттуда! — В Гонконг?! Бурят?! — Тут уже Игорь начал повышать голос. Картинка наконец прояснилась. Очередная липовая командировка, про которую Настя сказала Лиле, осыпалась на глазах. — Как ты вообще это допустил! Сергей поджал нижнюю губу. — Не твоё дело. — Теперь уже и мое! Рассказывай! — Ладно! — Сергей огрызнулся. — Они напали на нас и увезли её силой. Доволен? Я и без тебя знаю, что частично виноват в этой ситуации сам! Что из-за меня это случилось! Но я себя не прощу, если она снова из-за меня пострадает, ясно?! Поэтому мне нужно выбраться отсюда, Игорь! Не для себя, а для неё! Игорь ошарашенно на него смотрел. Сергей едва ли не мелко дрожал, тяжело переводя дыхание. Клубок давно сдерживаемых эмоций и вины наконец распутался, оставляя внутри груди зияющую пустоту. Разумовский резко почувствовал себя очень уставшим. А ещё готовым пачками крошить сектантов. Гром принял спустя некоторое время какое-то решение лично для себя. Это было видно по разгладившимся морщинкам в уголках его глаз и возле губ. — Передай потом Насте от меня привет. А сейчас, будь добр, не истери и помоги мне вытащить нас отсюда.

***

На переговоры с Алтаном она не поехала. После приема они с Юмой решили заключить союз с братьями Хен, как с подающими надежды партнерами. Однако буквально накануне переговоров, на которых Твердынская, как она думала, вынуждена будет присутствовать в качестве телохранительницы Дагбаева, Юма объявила, что приглашает Настю на обед. И отказ, естественно, не принимался. Даже если Алтан был против, ему пришлось проглотить своё недовольство и отпустить Твердынскую к сестре. Обед проходил в Tiffany's Restaurant. Место очень знаменитое среди местных жителей, ресторан для встреч и разговоров за вкусным обедом. Потрясающая кухня, комплексное меню, в которое входило первое, второе, десерт и напиток. Недешево, но если учитывать размеры порций, то цена более чем оправдана. Очень приятное место для неспешного перерыва на обед в течение дня. Место с душой и историей. И тут, в отличии от большинства заведений, почти не было туристов. Там вообще никого, кроме них двоих, не было. И слуг, приносящих заказы. Мраморные столы, диваны-кабинки, стулья с ковровым покрытием… В ресторане Tiffany подавали не только блюда европейской и китайской кухни, но и интерьер был оформлен в западно-китайском стиле. Поскольку это единственный ресторан в списке, где стейк не подают на горячих тарелках, Настя не ожидала, что оттенки соевого соуса будут еще более отчетливыми, когда она его пробовала. Следом принесли морепродукты и запеченный панцирь краба с рисом, который состоял из двух панцирей, наполненных морепродуктами и рисом, покрытых сверху плавленым сыром. Скромно рядом была поставлена вкуснопахнущая свиная рулька. Юма протянула бокал, чтобы его вновь наполнили. Официант с заметным трепетом и пиететом, проскальзывающим в каждом его вздохе, взгляде и движении перед этой женщиной, налил ей и следом Анастасие Anna De Codorniu Blanc De Blancs Reserva Brut Cava. Хрустящий игристый сливочный, но освежающий напиток с нотками тропических и цитрусовых фруктов выступал прекрасным дополнением к морепродуктам и мясу. Дагбаева пристально цепким взглядом хищника следила за ней, в то время как Анастасия, выдерживая тяжесть её взгляда, следила за самой Юмой. Зрительный контакт у них длился долго. Наверно, каждая из них ожидала, кто первая спасует. — Предлагаю сразу перейти к делу. — Красное платье в пол, идеально сидящее по худой женской фигуре, приподнялось вместе с ней, когда Юма выпрямилась. Её расслабленная поза приобрела деловые нотки. — Вы очень умная женщина, Анастасия. — Приятно слышать похвалу от вас, — уклончиво ответила Настя. — И вы прекрасно понимаете, какое влияние оказываете на моего брата. — Юма сузила недовольно глаза. Внутри её зрачков сверкнул опасный огонек. Она словно была глубоко раздражена и озлоблена, но с арктической стойкостью удерживала эти эмоции внутри себя. — Поясните. — Настя стала смотреть на неё напряженно. — С самого вашего появления он стал задумываться над своими поступками и их правильностью с моральной точки зрения. Как когда-то из-за нашей матери. Вы ему её напоминаете, и я вижу, что ему близки ваши принципы. Вы не можете этого не видеть. Даже невооруженный глаз способен заметить, что мой брат влюблен в вас, как мальчишка. Юма сделала нервный долгий глоток. Она что, нервничала?.. Настя после услышанного тоже захотела срочно выпить. Твердынская опустила взгляд в бокал, пока его ей заново наполняли. — Я этого не хотела. Оно случилось само по себе. — Однако это случилось. Было бы проще устранивать вас, чтобы избежать дальнейших проблем, но я не знаю, как брат может повести себя после этого. Да и я не склона убивать тех, с кем могу в будущем иметь деловые связи. Предлагаю сделку. — Несмотря на то, что их разделял длинный стол, грация Юмы, словно хищницы, растянувшейся на своем месте, заполняла всё помещение. — Какую же? — В голосе Твердынской слышалась настороженность. — Я предлагаю вам работу в Гонконге. Присоединение к клану и обнуление вашего брака, чтобы вы могли его заключить с Алтаном. С такой умной женщиной он мог бы совершить многое… Как и вы тоже. С нашим покровительством вы бы ни в чем не нуждались и смогли бы реализовать свою голубую фармацевтическую мечту. Настя выпала в осадок. Она смотрела в немом шоке на Дагбаеву старшую, ощущая неприятную россыпь липких холодных мурашек по спине. Тщеславный человек на её месте мог бы и задуматься. Да что там, даже сама Настя всего на секунду допустила обдумывание того, что могло бы быть… Но она мигом прогнала эти мысли в шею из своей головы, зажмурившись. — Простите, но я вынуждена отказаться. Я не ставлю выше брака свою карьеру. — Замужество погубило больше женщин, чем голод, война и стихийное бедствие. — Юма усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то близкое к уважению. — И всё же мой ответ нет. — …либо же вы могли бы, сложись так обстоятельства, уехать от нас. На вашем месте, будь у меня шанс, я бы сбежала. — Юма говорила с намеком или Насте казалось? Неужели её уже так развезло от вина, что она видела желаемое в действительном? Какой смысл старшей сестре её пленителя помогать ей бежать? — Но это всего лишь в теории, конечно. Но в этом был смысл. Она бы избавила Алтана от её влияния без какого-либо убийства. Крохотная доля логики заставила Настю заострить на этом внимание. На этом Юма закончила, более ничего не сказав. Оставшееся время обеда проходило в тишине, пока Настя не закончила со своими порциями и её не отвезли обратно в особняк. Только в нём она встретила вернувшегося с переговоров потрепанного Вадима, заявившего, что Алтана похитили.

***

Вода накатывала лениво на берег, едва касаясь ступней. Те мягко зарывались в остывший мокрый песок, буквально впитывающий в себя её следы. Темнота вечера охватила Гонконг внезапно. В ворохе дел они не отследили, как тьма опустилась на ослепляюще яркий город. Настя, вздыхая, прикрыла глаза. И думала, что им теперь делать. Беда пришла оттуда, откуда её не ждали. Южно-Китайское море, казалось, было спокойным и непоколебимым, но волновалось вместе с ними. Его шум успокаивал гудящую голову и натянутые нервы. Вадим спустился по пологому пляжу к Насте. Его присутствие можно было определить не сколько по шагам, сколько по тому, какое количество пространства он занимал рядом с вами. — Плохи дела наши. За шефа требуют неприличную сумму выкупа. — Оно и понятно… У этих двоих всё оказалось не так гладко с делами, как мы думали. А мы и не выяснили. — Это уже будет не твоя проблема. — То есть? — Настя повернула голову к Вадиму. Волны перестали занимать её внимание. — То есть сейчас шефа нет рядом… А это говорит о том, что тебя здесь больше ничто и никто не держит. — Вадим прямо посмотрел на неё, тоже повернув голову. — Обстоятельства так сложились, некому было за тобой следить, вот ты и сбежала. — Так это Юма развязала тебе руки и дала отмашку, что мне можно дать сбежать? Вадим усмехнулся. Взглянул на иссиня-черное небо и затянулся от сигареты. Серый дым пополз к небу, чётко выделяясь на фоне всеобщей превалирующей темноты. — Не думай, что я сам этого не хотел. Не хотел тебе помочь. Сейчас я наконец могу это сделать. Настя молча переваривала его слова. — А как же Алтан?.. Один раз без меня отправились на переговоры и чем это кончилось? Его похитили. — О, ну, нам тебя очень там не хватало. Только вот просить тебя остаться я не могу, потому что разработанная операция практически приравнивается к самоубийству. Ты можешь погибнуть. Неужели долгожданная свобода? Неужели она сможет наконец вернуться обратно к мужу, как и мечтала? Воодушевление было задушено тем, что Насте приносило не меньше проблем, чем сам Сергей. Её принципами. — Если я уйду, он будет искать потом нас. И меня в том числе. И во второй раз снисхождения уже ожидать будет не стоит. Я наживу нам заклятого врага. — Дело только в этом? — Вадим практически докурил самокрутку, вскинув заинтересованно одну бровь. — Я обещала защищать твоего шефа как телохранитель. Значит, я не могу его бросить и оставить на волю судьбы. — Не боишься, как княжна Тараканова Флавицкого зачахнуть здесь у нас, если твои планы не сбудутся? — Во-первых, это исторический вымысел. Во-вторых… Какой у нас план? — Она подняла на него решительный горящий взгляд. Вадим понимал, что под ним скрывалось. Но не стал озвучивать вслух, лишь усмехнувшись и приподняв уголок губ. — Идём. Лучше обсудим всё вместе с командой. Нам предстоит долгая ночь.

***

Алтана удерживали на одном из этажей коммерческого центра. План был весьма прост: две группы будут действовать отдельно друг от друга с двумя разными командирами. Команда Вадима принесёт деньги, в то время как отряд Насти займётся спасением шефа. Пока Вадим будет отвлекать внимание, Настя обязана будет вывести Алтана. По плану прибывшая её часть команды должна будет присоединиться к первой и если не удастся договориться, будет устроена перестрелка и они возьмут врага количеством людей и элементом неожиданности. Значит, действовать она будет вынуждена одна. — Пожелай нам удачи, ласточка. Они стояли перед входом в здание. 108-этажный стеклянный монстр возвышался над ними, далеко уходя в небеса. Казалось, где-то там, наверху, он загибался и готовился на них упасть. Настя волнительно сглотнула. Она была в специальном чёрном наемничьем костюме, с заплетенными в косу волосами, в бронежилете и с защитным шлемом поверх балаклавы. Сердце её учащенно билось в груди. Несмотря на наличие автомата в руках, его тяжесть её не успокаивала. — Мы идём вперёд. Как дам сигнал, посылай своих людей и приезжай через несколько минут сама. Мы постараемся шефа подвести ближе, но если не получится, будешь пробиваться сама. Камеры отключили наши люди, они не подозревают, что вы будете на подмоге. Вадим щелкнул зубочисткой в зубах, переломив её и выбросив в рядом стоявшее хромированное мусорное ведро. Он уже готовился двинуться вперёд, как вдруг Настя схватила его за запястье. Приспустив очки-авиаторы, он вопросительно на неё посмотрел. — Пожалуйста, будь осторожен там. И не умри, ладно? — На Вадима смотрели только синие глаза. Остальное лицо было не видно. — Как можно, если меня будет ждать такая дама. — Придурок. Иди уже. — Она смущённо фыркнула и отпустила его. Вадим зашёл со своей командой в два обычных лифта. Команда Насти рассосредоточилась недалеко от суперскоростных. Враги их расположились на 117-м этаже, в президентском номере. Более агрессивного представления богатства Насте давно видеть не приходилось. Особенно со стороны тех, у кого с деньгами были проблемы. Вадим объяснил ей, что Дагбаевы отказались (как она догадалась, это сделал Алтан) предоставить силовую и денежную поддержку для налаживания торговли фенталином в США и притеснить тех, кто торговал там ещё задолго до них, за что в итоге и поплатились. Принципиальность мешала жить не только одной Насте. Они доехали до 116-го этажа и затаились. Вадим дал отмашку через 10 минут, после чего связался с Настей. — Вы поезжайте на первом, я поеду на втором. Пошли! — Настя послала своих людей вперёд. Она поднялась буквально спустя две минуты вслед за ними. На этаже был ад. Везде свистели пули, валялись трупы полегших наёмников с обеих сторон, то и дело демаскивировали ещё живых вспышки от выстрелов. Настя обрадовалась, что у неё стоял пламегаситель и видно её быть не должно. Только если подкупленные люди не будут в тебя целиться и пытаться помешать положительному завершению операции. Вадим сразу сказал, чтобы она держала ухо в остро: здесь тебе не волчья стая, здесь каждый сам за себя. Она может верить только ему, и то тоже не полностью. Нужно было полагаться на саму себя. И он не прогадал. Когда она нырнула за спины наёмников братьев Хен, хватая Алтана и убирая его из-под линии огня (предварительно она аннигилировала действия держащего его наёмника сильным ударом в живот и захватом ногами, отбросившим его далеко к куче уже перебитых китайцев), возле лифта их прижали. Часть людей последовала за ними (человека три), часть осталась с Вадимом. К сожалению, остаться и помочь ему она никак не могла, даже если бы захотела. Один из китайцев схватил её за бронежилет и приложил сильно об стену, потом сместил руки на шею и начал душить. Прижав автомат к его животу, Настя наперла на него и выпустила большую часть обоймы. Второго приложила прикладом по голове, ударив с размаху. Алтан, явно потрёпанный задолго до их прибытия и связанный, шокированным взглядом первые несколько мгновений лишь наблюдал, потом двинул оставшегося наёмника по ногам и, завалив его на пол, надавил ногой ему на сонную артерию, придушив. Треснувший шлем пришлось снять вместе с балаклавой. Сдув светлые пряди волос с лица, Настя достала нож из нагрудного чехла и освободила Алтану руки. У него явно было повреждено плечо. На лице наблюдались мелкие царапины. Помощи полноценной от него ожидать не стоило, поэтому, закинув его руку на плечи, Настя одной рукой перехватила Дагбаева за корпус, во второй оставив перезаряженное оружие. — Это вы… — Он выдохнул неверяще. — А вы ожидали, что я вас брошу? Будьте добры, прикройте мою спину. Нам нужно избавиться сейчас от хвоста. Правила дарвинизма на практическом применении. Не сожрешь ты, сожрут тебя. Сейчас некогда было думать, кого оставлять в живых, а кого нет. Алтан повернул голову назад. До выхода за ними никто не следовал. Не без труда они покинули здание по рабочей лестнице через вход для персонала. Когда электричество в здании отрубили, лифты стали работать в аварийном режиме, но довезти до первого этажа их не смогли. Пришлось вылезать в шахту и перелезать с крыши на этаж. — Какой дальнейший план? — Алтан часто кривился. С повреждённым плечом даже с помощью Анастасии ему давались тяжело дополнительные физические нагрузки. — Спрячемся в старой части города, Вадим даст знать, когда будет чисто. В особняк и вашу квартиру сейчас нельзя. Если у наших отрядов… Не получится разобраться с вашими врагами, туда они заявятся в первую очередь. Если Вадим останется жив. Кажется, волнение и страх отчётливо проступили на её блестящем от пота лице. И пускай было уже темно из-за времени суток и отсутствия света в ближайшем здании, которое они покидали, Алтан смог это заметить. — Вадим хороший наёмник, он справится и останется в живых. Не беспокойтесь за него. Какое-то время они практически беспрепятственно пересекали переулок за переулком, стараясь сторониться толпы и не попадаться людям на глаза. Однако когда они подступили к стариному району с узкой улицей и аллеей, на которой уже практически не работали рестораны, ночные клубы и бары, их нагнал один из наемников, которого они не убили в лифте. Алтан оступился, оставшись позади неё. Настя по инерции прошла вперёд. Наёмник был позади него. Обернувшись, Твердынская заметила, что тот уже поднял свой АКС-74У, приготовившись выстрелить. Даже несколько секунд промедления могли дорого ей обойтись. Но она колебалась. Если она не выстрелит, Алтан, скорее всего, погибнет. Если Алтан погибнет, он не будет их преследовать. Можно будет всё обставить так, что его убили при попытке побега, и тогда большая часть ответственности с неё будет снята, а она сбежит обратно в Петербург и… Дагбаев застыл, словно ожидая её вердикта. Он заметил её смятение, наверняка растерянность была написана у неё на лице. Это было логично. Она избавится от него, как и должна была в самом начале. Потому что сестра была права и в каждом человеке таится враг, а не друг. Секунда. Ещё одна. Стоит прикрыть глаза, но ему хочется хотя бы в последний раз взглянуть на её лицо (это так по-романтически глупо). Запомнить эти синие глаза, растрепанную светлую косу и блеск дождевых капель, попавших на кожу. Начало моросить. Её выстрел прорезает воздух. Наёмник позади него падает замертво. Точное попадание в голову. Настя закинула автомат на плечо, тяжело выдыхая. Будь она женщиной из 19-го века, смогла бы сравнить свалившееся на неё облегчение с освобождением от корсета. — Вы бы не отставали. Нам ещё до убежища дойти нужно. Она не смогла этого сделать. Не смогла. Не такой смертью он должен был умереть и не от её руки. Одно дело, убивать нападающих и совсем другое безоружного раненного человека. Алтан отмер. Настя подошла к нему и вновь взвалила на себя. — Идёмте, ваше золотейшество. Мне ещё предстоит караул на всю ночь, а вам бы плечо подлечить. Она сняла заранее комнату над одним из баров. Просторную, хоть и задрипанную, с минимум удобств. Кровать была одна, душевая с туалетом в общей комнате, зато их здесь никто не догадается искать. Вадим рассказывал, что пару раз здесь останавливался. Настя помогла Алтану присесть на кровать. Он поморщился из-за боли в плече. — Очень больно? Давайте я вас осмотрю. Он дёрнулся от её прикосновения и прикрыл глаза. — Не нужно. Навряд ли вы умеете вправлять вывихи. — С чего вы это взяли? А ну-ка, ложитесь. — Она не стала выслушивать его препирательства и завалила на постель, оказавшись сверху. Алтан внимательным взглядом на неё уставился. Настя уставилась на него в ответ. Стало очень неловко, особенно когда он глубоко вдохнул и его крепкая грудь под её ладонью поднялась и опустилась. — Кхм… Нам нужна жёсткая подушка. Её здесь нет, так что используем мой бронежилет. — А вы точно доктор? — Он тихо усмехнулся. Анастасия перестала давить на него. Она отодвинулась, расстегнув застёжку бронежилета, и подложила тот в его подмышечную впадину. Самого Алтана пришлось расположить на боку. — Мой… Бывший наставник когда-то вправлял мне плечо. Было больно, но это было необходимо сделать, — делилась она с ним негромко, вытягивая его конечность. — Вам нужно расслабить руку. 20 минут так лежите, потом будем вправлять. Она села рядом с ним, перпендикулярно тому, как он лежал. — Нам нужно предупредить членов вашего дома о том, что враг может прийти… Ваша сестра… —…до завтра в отъезде. Да и ей навредить трудно, так что за неё не переживайте. Слуги тоже без нас не пропадут. — Тогда хорошо. — Настя вымученно бледно улыбнулась. На неё резко навалилась всем своим тяжёлым грузом неимоверная усталость. А впереди предстояла ещё бессонная ночь. Она выглянула в окно. Красные горящие вывески ярко выделялись своим дергающимся свечением на фоне уже спящей улицы. Время было позднее, поэтому, кроме хозяина бара, никого так и не было видно. При подходе кого-то чужого их должны будут предупредить. — Вы отказались от предложения разделить будущие деньги и влияние от братьев Хен. Это… Был сильный поступок. — Они думают, что Юма после такого ещё может согласиться с ними работать, раз я отказался. Но они не учитывают, какое оскорбление нам нанесли. Если Вадим их не прикончит, этим займётся она. — Алтан отвернул лицо к окну, лишь бы не встречаться с ней взглядом. — Я ненавижу наркотики и опиумную историю этого города. В одно время опиумная война чуть не разрушила Китай. Я не хочу быть пособником в чем-то близком к этому. Настя не смогла подавить улыбку. Когда прошло время, она наконец надавила на согнутое в локте предплечье по направлению вниз. Раздался громкий хруст на всю комнату. Алтан громко застонал. Боль в плече, резкая и острая, наконец стала более терпимой. — Спасибо… — Он устало выдохнул. На лбу поблескивали капли пота. — Пожалуйста. Позвольте вас осмотреть. Алтан занял полусидячее положение. Прижавшись спиной к спинке кровати, он убрал руки Насти от себя, когда та захотела ему помочь снять бадлон с себя. — Я сам, не нужно. Я не настолько сейчас беспомощен. — Как скажете. — Она отвернулась, чтобы не смущать его. Но когда вернула взгляд обратно, стало понятно, что делала она это, чтобы не смущать саму себя. Тело у него было крепкое и подтянутое, худое бледное. На коже можно было заметить полоски шрамов, особенно в районе шеи. Настя понимала, что пялиться было неприлично. Но взгляду больше не за что было зацепиться. Пару синяков разве что в районе живота и рёбер привлекли её внимание. Прощупывая их, она сделала вывод, что урон был нанесён, Слава Богу, не серьёзный. Алтан заметил её взгляд и всю ту неловкость, отразившуюся в нём. — Поначалу в клане было очень трудно. Сестра ошибки мне не прощала. Я от неё получал. Достав гепариновую мазь из рюкзака, холодные кончики пальцев начали втирать её в посиневшие места. — Это объясняет, почему вы ходили постоянно с закрытой шеей. — Настя задержала на его шее взгляд. Один из синяков был как раз на ней. Сглотнув, она протянула руку. — Можно? Алтан дернулся. Из-за того, что шея у него была чувствительным местом или потому что руки у Насти всё ещё были холодными, оставалось вопросом. — Можно. — Он прижал её пальцы к своей шее, накрыв её ладонь доверительно своей.

***

Сегодняшним утром небо было особого голубого цвета. Чистое, с белым слепящим солнцем, оно словно возвещало, что с отступлением ночи все кошмары остались позади. Настя отлипла от стены, выглянув в окно. Рестораны потихоньку открывались, но всё было спокойно. Алтана она уложила спать после нескольких часов разговоров, ссылаясь на то, что ему был необходим более-менее нормальный отдых. Вадим связался с ней утром, сообщив, что всё чисто и братья Хен убиты. Они могли возвращаться обратно в особняк. С пробуждением Алтан посетил душ и какое-то время расхаживал перед ней с распущенными волосами. Было забавно наблюдать, что он походил на Уитни Хьюстон, когда скрывался от чужих глаз. Наверно, можно было считать, что он сильно доверял ей, раз показывал себя не с иголочки одетым. — Я хотел поговорить с вами. — Настя заказала им в баре завтрак и вернулась обратно. Пока хозяин заведения был занят формированием подноса и приготовлением кофе, у них было ещё достаточно времени, чтобы побыть наедине. — Вы спасли мне вчера жизнь. — Я не могла иначе. — Она усмехнулась. — Нет, могли. Вы могли сбежать до самой операции, но вы остались. Вы могли убить меня вчера и сбросить мою смерть на деяние убитого вами же наёмника. В конце концов, вы сами могли меня вчера убить, когда я был слаб. — Алтан выдержал паузу, затягивая один из колосков. — Но вы этого не сделали. Почему? — Если бы я желала вам смерти, поверьте, я бы нашла способ убить вас ещё до всего произошедшего. — После душа волосы у неё тоже были распущенные. Без бронежилета она осталась в темно-оливковой майке с тонкими бретельками и в плотных чёрных штанах. — Вы ожидали, что я отпущу вас после этого? — Его алые глаза преследовали её по комнате. — Лежи в моём желании один лишь прагматизм, я бы вас не спасала. Я не могла быть полностью уверенной, что вы отпустите меня. Я даже не знала, переживу ли сама эту ночь, поэтому… Не буду врать, я допускала мысль, что вы, как человек, для которого честь и спасение жизни не являются пустыми звуками, могли хотя бы обдумать это. Но я не преследовала цель освободиться посредством спасения вашей жизни. Все дело было в принципах и моём отношении к вам. Выйдя к двери, она оставила его в комнате со своими висящими в воздухе словами, а потом вернулась с подносом, на котором стояли две чашки кофе и две тарелки скрембла с копчёным лососем, укропом и четыремя кусочками хлеба. Поставив завтрак на прикроватную тумбу, Настя потянулась к своей чашке и согрела об неё руки. — Значит… — У меня было два пути, вы правы. И намного легче пойти по тому, который неправильный. Следовать верной дороге и быть верным самому себе вообще тяжело. Но это закаляет характер. Я большую часть своей жизни делала неправильный выбор, но о вчерашнем не жалею нисколько. Да, он был более опасным и тяжёлым личном для меня, но я не хотела убивать вас. И я считаю, что поступила правильно. Настя отпила из чашки и довольно зажмурилась. Ей было необходимо сейчас что-то горячее и сытное. Алтан долгое время стоял напротив неё, не решаясь к ней присесть. На лицо его пала тень смятения. — Хорошо. — Голос Алтана звучал спокойно, ровно и твёрдо. — Простите? — Я отпускаю вас. Жизнь за жизнь, Анастасия. Вы спасли мою, а значит… Отработали жизнь вашего мужа. Настя чуть не подавилась кофе. Она закашлялась и начала бить себя по груди, покраснев. Алтан похлопал её по спине. — Осторожнее. Не то будет печально сообщать вашему мужу, что вас убила чашка кофе за завтраком. — Ну вы и… Шутник, ваше золотейшество. — Откашлявшись, она со смехом фыркнула. — Я не шутил. Мне тяжело будет с вами расставаться, но я и правда отпускаю вас. Но я буду вынужден задержать вас ещё на один день, чтобы проверить вас саму в медцентре.

***

Он заказал ей билеты на поезд Guangzhou Baiyun и на самолет, который должен был уже доставить её в Пулково. Отправлять одним самолетом Алтан Анастасию не решился — реакция сестры могла быть совсем не такой, какой он хотел, на его действия, поэтому лучше будет замести следы и запутать их. В целом, вся поездка должна была составить чуть больше времени, чем было бы только на самолете — 18 часов 22 минуты. Вадим помог её довезти до станции вместе со всеми купленными вещами. Настя боялась, что за день пребывания в особняке Алтан мог передумать и просветление его в её сторону погаснет, однако он был человеком слова. Обещал отпустить, значит, отпустит. — Обещай замолвить за меня словечко перед Лерой. — Вадим уже передал её чемоданы на погрузку. Поезд отойдет через 10 минут. — Я бы очень хотел при возвращении с ней встретиться. Дракон широко улыбнулся и подмигнул. На его лице полученные царапины в ходе недавнего боя уже затянулись корками, придавая ему особенно хулиганистый вид. — О, думаю, ты и сам это сможешь сделать, когда вернешься. — Настя дразняще хитро улыбнулась в ответ. — Ну Насть. Она видеть меня пока не хочет. — Он сложил молебно руки и опустил низко голову. — Ладно. — Настя вздохнула. — Но дальше ты сам! — Спасибо, ласточка. — Он ласково поцеловал её в щеку. Настя смущенно ту потерла. — Будешь так делать, скажу, что ты со мной откровенно здесь флиртовал без неё. — Дружеские поцелуи у нас больше не в чести? — Он засмеялся. — Ты не грузин и не итальянец, чтобы со мной при встрече и прощании целоваться. Так что держи свои губешки при себе для Леры. — Настя накрыла его рот ладонью, когда Вадим шутливо попытался её поцеловать. Алтан наблюдал за ними со стороны, приподняв уголки губ. Когда оставалось 5 минут, Анастасия подошла наконец и к нему. — Спасибо, — тихо молвила она. — Я буду по вам скучать… — признался он, не прерывая с ней интенсивного зрительного контакта. — Могу ли я надеяться, что, несмотря на все произошедшее, мы останемся…хотя бы друзьями? — Дружба с вами будет честью для меня. Только, пожалуйста, не похищайте меня больше и не пытайтесь отрубить голову моему мужу. — Её мягко прищуренные глаза смеялись. — Будет зависеть от него самого. — Алтан издал тихий смешок. — Если он вам не навредит, я не буду его трогать. И еще кое-что…если вы все еще желаете вести со мной дела, я открыт к любому из ваших предложений. — Вы очень добры, спасибо. Но насчет работы мне нужно будет подумать. Думаю, и вам будет чем заняться здесь после последнего инцидента… Вадим стоял посередине чуть поодаль от них. Неужели ему казалось? Или что-то ещё осталось невысказанным между ними? Когда было объявлено, что поезд стартует через 2 минуты, Настя, замявшись, обернулась сначала к нему, потом уже обратно к Алтану. — Я думаю, вам по… Желание прижаться к его губам своими пересилило здравый смысл. Горячая теплая сладкая влага её рта отпечаталась на его в крепком поверхностном поцелуе, который, казалось, похитил и его душу, и сердце. Она прощалась с ним, и он знал об этом. Но что Алтан точно теперь знал, так это то, что он нравился ей тоже. Сердце его в груди забилось усиленно, словно маленький молоточек. Анастасия отступила от него и, сведя грудки своего плаща, развернулась и направилась к ещё пока не закрывшимся дверям. Казалось, она утирала глаза в сентиментальном жесте, но то могло быть лишь его расшалившееся воображение. — Прощайте. Он провожал её горящими глазами, облизнув губы и шумно глотнув. Один единственный поцелуй, но зато какой он был… Ради такого и правда не страшно было умереть. — Прощайте, Анастасия.

***

Юма встретила его на выходе. Алтан не был удивлен её появлению. До сестры информация доходит быстро. — Значит, ты отпустил её? — Сегодня она была в красном платке, покрывавшем её голову на манер голливудских актрис, черных очках и в красном, словно кровь, плаще. — И свое решение не собираюсь обсуждать с тобой. — Алтан выпрямился и его рост, заметно ставший уже давно больше роста Юмы, приобрел впервые вес. Было видно, что он был непоколебим и с ледяным спокойствием готовился к вспышке гнева с её стороны. Ведь он пошёл наперекор её словам. — Я равноценный глава клана. Эта женщина меня спасла, а у нас, помнится, в законах чтят тех, кто не относятся к жизни, как к пустому месту. Особенно если речь идет о чужой жизни. Юма приспускает очки. Алые глаза заинтересованно заблестели. По её бесстрастному лицу тяжело было читать эмоции, однако, когда подведенный помадой рот расплывается в ухмылке, Алтан выпадает в осадок. — Молодец, младший. Ты наконец-то стал мужчиной. — То есть? — Ты заметно вырос и приобрел профессиональную хватку рядом с этой женщиной. Пошёл против моей воли и проявил Дагбаевский характер в вопросе того, что тебе было нужно. Я уж думала, что никогда не дождусь этого. Она и правда хорошо на тебя повлияла. Юма отправилась к приехавшей черной машине, ладонью маня брата отправиться за собой. — Так уж и быть, я не буду её трогать. Как и её мужа тоже. А теперь поехали наконец домой.

***

Голова всё ещё болела и раскалывалась. Повязку уже меняли сегодня и вскоре рана должна была затянуться, но то, что из-за его преступной халатности их операция сдвинулась, Сергей себе простить не мог. Он много спал в последние недели, мало работал и успел практически впасть в депрессию, виня во всём себя. Отправлять только Олега и Леру он не решился. Да и оставаться один в такое тяжелое время никак не хотел, как бы эгоистично это ни было. Олег вернулся утром со странной новостью. На адрес старой квартиры, которую они давно уже покинули, пришло бумажное письмо с красной восковой печатью, на которой была изображена змея. Разумовский нервно дернул челюстью. Сколько пафоса, аж глаза резало. С внутренним содроганием он вскрыл его и принялся читать. Звонок Леры он умышленно игнорировал, не желая сейчас ни с кем разговаривать. Телефон ездил из-за вибрации по кофейному столу. «Здравствуйте, Сергей. Как бы странно вам ни было читать эти строки, я надеюсь, что мое послание застанет вас в добром здравии. Ваша жена должна будет скоро прибыть к вам. Я отправил её на поезде и самолете до Санкт-Петербурга и, при лучшем погодном раскладе, меньше чем через сутки вы увидетесь с ней. Но пишу я вам не за тем, чтобы сообщить радостную лично для вас новость. Анастасия, можно сказать, выкупила вашу жизнь своими моральными принципами. И если с ней вдруг что-нибудь случится из-за вас или вы вновь причините ей боль, несмотря на своё обещание, данное ей, я найду вас и убью собственными руками. Впредь несколько раз думайте, прежде чем будете действовать. В конце концов, от вас зависит не только ваша жизнь, но и её тоже». Сергей, будучи испытывающий до сих пор проблемы с удержанием внимания из-за пострадавшей головы, несколько раз вчитывался в письмо, пришедшее к нему по обычной почте. Он хмурился, пытался понять, не упустил ли он что-то важное в прочитанных им словах, но мозг зацепился лихорадочно лишь за одну единственную мысль — Настя была жива. И она летела уже сейчас обратно домой. — Олег, когда пришло это письмо?! — Сергей вскочил со своего нового домашнего кресла и так и обомлел. Снимая белые перчатки с рук, розовощекая, в светло-розовом пальто, она стояла в дверном проёме новой гостиной, тяжело дыша и блестя родными синими глазами. Словно видение. Самое сладкое и прекрасное из всех возможных. — Еле вас смогла найти. Если бы с Лерой не связалась, Ей Богу, объездила бы весь Питер. Что с твоей головой? — Настя отложила перчатки на полку и ступила вперед, растерянно его осматривая. — Оставила на пару месяцев, а ты уже чуть не помер здесь без меня? Но он пропускал её ласковые упреки мимо ушей. Только смотрел, смотрел, бесконечно долго смотрел на родные черты лица, на ставших ватными ногами следуя к ней. — Сереж?.. — Его молчание заставило её напрячься. Но напряжение развеялось в ту же секунду, когда Сергей порывисто сгреб супругу в объятия, утыкаясь лицом в плечо. Запах мяты ударил в ноздри родным напоминанием о том, что дом был там, где находилась она. И он сжал в руках её ещё сильнее, боясь лишь одного. Что она вдруг вновь исчезнет и всё это окажется до боли реалистичным сном. — Ты вернулась… — Надрывным голосом прошептал он, больше не проронив ни слова. Настя, чувствуя бесконечное облегчение, свободу и счастье, дала абсолютную волю чувствам и обняла супруга крепко в ответ. Она прижалась губами в поцелуе к его виску. От волнения глаза стали на мокром месте. И эти слёзы она уже не сдерживала. — Да, милый. Я наконец-то вернулась домой.