I can be your new addiction

***

Он чувствовал себя трахнутым её ртом. Буквально. Она подошла, взяла его им и оттрахала. Именно так и в такой последовательности (и никак иначе!). Он руководил процессом минимально, но когда Сергей вцепился в её волосы, намотал их на кулак и начал двигаться внутри её рта, упираясь головкой в заднюю стенку глотки, ему казалось иначе. Умелая манипуляция, вручение контроля в руки, которого у него над ней на самом деле не было. Он проводил её совершенно осоловевшим растерянным взглядом, до сих пор переводя шумно дыхание. Сергей жадно буквально глотал воздух ртом, чувствуя, что разрядка всё ещё сотрясала его тело. Яркая, умопомрачительная, выстраданная по унциям, когда он сначала подвергся сладкой пытке из её тесно скользящих по основанию члена губ, — от яичек до головки вверх-вниз, не позволяя упустить ни милиметра горящей пульсирующей кожи, — а потом смыкающихся на головке с долгим методичным посасыванием и пристальным взглядом в глаза. Говорят, в экзистенциальной психологии есть такое понятие как «комплекс Актеона». В упрощенном понимании, в животном мире взгляд — это либо желание совокупиться, либо сожрать. И наше познание мира взглядом — это присвоение чистой воды. Предметов, людей, красоты… Настя не просто так каждый раз пристально смотрела на супруга. Особенно в моменты наивысшего удовольствия. Она взяла его полностью в рот, начала двигать активно головой, постепенно увеличивая темп и меру его проникновения, и вот она уже добавляет к скольжению своих порочных розовых губ на его члене свою горячую нежную аккуратную ладонь; она скользит от самого низа основания до самого верха, в след за своим ртом, дополняя движение сильным сжатием кольца пальцев. Сергея не хватило бы даже при более удачном раскладе надолго. Он держался, хватался руками за верхний профиль изножья кровати, опирался бёдрами о полукруглый край, чтобы замедлить темп, но всё равно вёлся на её проделки в виде хитро поднятого взгляда и вынутого изо рта члена, тянущаяся ниточка слюны от которого его практически морально уничтожила и уже тогда чуть было не заставила вколачиваться в её рот, как последнему лишившемуся воли безумцу. Но он держался даже тогда, когда она прижалась щекой к его члену, — точнее, прижала его к своей раскрасневшейся щеке, — а потом медленно, сантиметр за сантиметром, заглотила обратно в бездонную пропасть своего рта. — Боже… Он громко застонал, запрокинув голову, и позволил этой бестии делать с ним всё, что ей хочется. А началось всё с демонстрации нового костюма, в котором он собирался поехать на дело. Так уж совпало, что переговоры с «Зазеркальщиками» выпали как раз на день, когда сама Настя была занята, поэтому они не имели возможности долго перед выходом побыть вместе и всё толково обсудить. Настя оценила его вид и, более того, собираясь параллельно на званый ужин, куда её пригласили по случаю постройки нового завода по производству субстанции для гепарина (она ещё не знала, но этот вечер принесет в будущем ей много проблем), отсыпала Сергею щедрот в виде дюжины приятных комплиментов. Апогеем вязкого витающего между ними в воздухе горячего напряжения стало, когда она подошла к нему ближе и захотела сама пощупать рукой ткань, осмотрев ту вблизи и явно оценивая. Сергей застыл. Это было странно, но её подобное решительное поведение производило на него яркое впечатление, вызывающее в теле самое настоящее волнение. Сначала её рука скользила по ткани рыжего джемпера с круглым вырезом ровно аккурат под плащом. Она оглаживала выпирающие мышцы и изредка их сжимала, заставляя его дёргаться от щекотливых ощущений и покалывания её ноготков. И уже потом, когда пальцы с аккуратным розовым маникюром застыли на пряжке ремня, Сергей понял, к чему всё идёт. Но не успел подготовиться. Это было сделано быстро, властно, деликатно, словно ничего только что не произошло. Она встала, утерла уголок губ и нижнюю губу от переизбытка слюны и пожелала ему с широкой улыбкой удачных переговоров. И ушла. До этого проглотив до капли всё его семя, когда он буквально бурно излился ей в глотку, долго в нее и упорно вколачиваясь. Он видел по её глазам, она этого хотела, она его к этому подталкивала. Её хитрый взгляд словно говорил: «можешь это сделать для меня?» И как можно было отказать в удовольствии себе и уж тем более любимой жене? Доказательством их вспыхнувшей неожиданной обоюдной страсти остались лишь её красные щеки и слегка растрепавшиеся волосы. И блестящие глаза, чей блеск его преследовал до самого окончания ведения переговоров с богатыршей из «Зазеркалья». Головой Сергей её слушал, но другим своим местом он был точно не там. Он остался в их с Настей комнате, где она встала перед ним на колени, повела носом дорожку вниз по торсу и выдохнула: «от такого вида перед тобой хочется только пасть на колени и сделать тебе минет». Там, где её кончик носа и щека терлись о нижние кубики его пресса, дразнили зону ближе к пупку, скользили ниже, где от её слов всё уже давно напряглось, налилось кровью и выперло, уперевшись неудобно в ширинку. Господи, как же он хотел думать сейчас о деле, но он не мог. Он мог лишь думать о своём скорейшем возращении домой, где он возьмёт Настю прямо на столе, сгребая все, что на нём, черт возьми, стоит. Когда он вернулся, она ждала его как раз на кухне. Отдыхала сама после встречи, разминала затекшие ноги после долгого и утомительного хождения в каблуках и попивала вино, читая книгу. Увидев его, разгоряченного, озлобленного и как будто даже дикого (на них напали и, о горе, ему пришлось отбиваться! Но он, как всякий хищный зверь, входил в пьяный кураж при виде крови), Настя не нашлась, что сказать. Вопрос о его самочувствии и о том, как всё прошло, застрял у неё в горле. Сергей взял, глотнул из её бокала и бросил его в сторону, разбивая. Книгу её он отбросил в другую сторону тоже. Освободив и её, и свои руки, Разумовский заключил лицо жены в свои ладони, глубоко крепко и горячо её целуя. Отходя к столу, Настя дезориентировано уперлась в него ягодицами, после чего Сергей её толкнул, буквально заваливая на деревянную отполированную поверхность. Без лишних излишеств и огрехов, купленный ими стол с нею в жёлтом длинном платье на нём казался настоящим произведением искусства. — Милый…? — Ему показалось или восторг от его решительности граничил с легкой долей испуга? — Я решил вернуть тебе должок. Ты, засранка, заставила меня сильно на этих переговорах своей приятной вечерней выходкой истомиться. Он вздернул её юбку, но понял, что сужающаяся ткань ему не поддаётся. Не теряя времени, Сергей нашёл достаточно экспрессивный выход из ситуации — выхваченным из фиолетового леопардового пальто ножом порезал ткань юбки вверх, раскрывая её с треском на две почти ровные половины и заставляя супругу развести ноги в разные стороны. На её возглас, что он творит, он вместо ответа прильнул к её клитору, мощно всасывая его в свой рот. Поглядывая на её реакцию, Сергей довольно отметил яркую растерянность на женском лице в купе с искренней долей смущения. Когда он сместил губы ниже, не переставая верхней касаться головки клитора, Разумовский пустил в ход язык, петляющими прикосновениями раздразнивая малые губы. Настя с утробным грудным стоном изогнулась на столе. Она вцепилась в волосы мужа, извиваясь, и в её широко распахнутых глазах и рте передавался весь тот дикий поток из примитивных человеческих эмоций, который приносил самое большое удовольствие в такие мгновения. Он дразнил её, поедал её специально медленно, словно повторяя частично её же действия из их вечернего пересечения в спальне. — Сереж!.. — Голос её звенел в воздухе, он наполнялся хрипом, восторгом и требовательностью, граничащей с мольбой. Сергей усмехнулся и толкнулся языком ниже, проникая в само лоно. Движения его приобрели беспощадный оттенок, направленные только на то, чтобы довести супругу до быстрой тотальной разрядки. К его приятному удивлению, она была до сих пор обильно влажной, ещё явно после их последней встречи. Лицо его испачкалось, губы его измазались в блестящих соках, и он изредка отникал от неё, чтобы она увидела, чтобы она на него посмотрела. Глазами пожирать его Настя умела ничуть не хуже, чем ртом. Он отвечал ей взаимностью. Сергей вгрызался в её эмоциональность, стараясь дойти до её сердцевины, до самой основной грани, где дальше будет лежать только бушующий шквал и самая настоящая экспрессионная буря. Настя, глядя на него, чувствовала, что стон сам просился из неё сильнее. Он словно пробивал себе путь на пространство кухни самостоятельно, без её ведома, отдельно от её желаний и её тела. Она кончила, когда к ласке точки G языком добавилось трущее интенсивно снизу вверх движение по тельцу клитора. Это стало пределом. Настя изогнулась под ним, и рука её, вскинувшаяся, словно несущийся навстречу ветру и своей жертве беркут, вцепилась в волосы Серёжи на затылке снова. Он с удовлетворённым вздохом приник лбом к её лобку, переводя тяжело и сбивчиво дыхание. Даже такая лёгкая боль, причинённая ею сейчас, приносила ему удовольствие. — Никогда бы не подумал, что на тебя произведет такое впечатление леопардовое пальто… — со смехом выдохнул он, и она с неверящим плывущим взглядом вскинула голову, мол, ты серьёзно? — На меня производишь такое впечатление именно ты в леопардовом фиолетовом пальто. И не как иначе, — на выдохе произнесла Настя с пристальным любовным взглядом, после чего голова её с ослабшим стуком рухнула на стол. Разговор о порче дорогого платья, любимого бокала и новой книги им лишь предстоял впереди. — Как всё прошло? — Ну, на нас напали. Всё как я и предполагал. И всё пошло не по плану, как предполагали и я, и Олег. Пришлось разбираться с людьми того подрывателя, который заделался местным новым террористом. — Сергей завалился на спину рядом с ней, устало запуская ладонь в растрепанные взмокшие рыжие волосы. — Ты будешь недовольна, но его людей нам пришлось убить. Я буду оправдан, если скажу, что мне их было немного жаль и делал я это нехотя? Она знала, когда он не врал, а когда врал. Очень хорошо знала. Это был тот самый случай. — Это была самооборона. Разве я должна быть недовольна, если вам пришлось всего-навсего защищаться? — ровным сытым ленивым голосом спросила его Настя, пытаясь сконцентрировать взгляд хотя бы на потолке. Встать она пока не находила в себе сил. — А что с зазеркальщиками? — Некоторые пострадали, но, кажется, основная группа людей выжила. Зазеркальщики думали, что это мы привели на своем хвосте людей и подставили их, мы сами грешили на них. Кончилось всё тем, что выяснилось — за попыткой убийства главы «Зазеркалья» стоял некий Рагнар. Не слышал про него раньше, но нам явно стоит быть осторожнее. Настя повернула голову и взволнованно на него взглянула. Сергей мягко огладил её по губам, сместив большой палец по нижней губе вниз. — У тебя самой как всё прошло? — Половину вечера сидела и за вас волновалась. Опасно всё-таки было туда ехать. И я оказалась права. — Настя вздохнула. — Голова и сердце у меня были не на месте. А так все нормально. У Грынцалова новый завод строится, чувствую, к производству могут привлечь мою компанию. — Ты ведь знаешь, у Грынцалова не самая лучшая репутация в ваших кругах? — Сергей мгновенно напрягся. — Не переживай, милый, я лишь сказала, что подумаю. Управление заводом на территории РФ — тот ещё геморрой. Особенно заводом, построенным человеком вроде него. Я читала и знаю, как он ведет свои дела. И как партнеру я ему не сильно симпатизирую. А что будете делать вы?.. — Зазеркальщикам нужна помощь. Похоже, от героической деятельности мне в этот раз просто не отвертеться. — Он усмехнулся и ласково боднул лбом её плечико, оставляя следом на нём поцелуй. — Но я обещаю быть очень осторожным. Да и город, в котором находишься ты, обязан быть безопасным местом. Рагнара нужно остановить. А ты должна пообещать мне триста раз подумать о работе с Грынцаловым, прежде чем принимать решение. Если ты или твоя компания из-за него пострадаете, я лично пойду с ним разбираться. Сергей состроил суровое пугающее выражение лица, из-за чего уголки губ Насти, дергаясь, приподнялись, а потом она захохотала. — Ладно, договорились. Только пообещай на выход с ним не надевать что-то настолько… броское. Иначе я не обещаю тебя выпустить из дома не предварительно заезженным. — Настя притянула его за грудки пальто и крепко поцеловала губы, купируя вредный подразнивающий смех супруга.

***

Конечно, гладить по головке злодеев, с которыми встречаешься лицом к лицу, не всегда получается, как бы сильно ты этого ни хотел. Настя, как хорошая жена, чью позицию и сторону Сергей, в общем-то, поддерживал, выполняла договоренности и со своей стороны — если иных вариантов, кроме убийства или запугивания, не оставалось, она закрывала на это глаза. Это были те самые темные секреты, которые они хранили друг про друга и про которые никто, кроме них двоих и Олега не знал. В российских реалиях, где каждый второй равноценный или более крупный бизнесмен хочет отжать у тебя бизнес или спихнуть на тебя судебную ответственность, нужно было уметь держать удар и вовремя припугивать того, кто на тебя зарился. Грынцалов был человеком-глазами: он воспринимал только то, что видел (агрессивную демонстрацию богатства по внешнему виду партнера по делу) и грубую силу, как и многие мужчины. Именно поэтому, когда дело о гепарине со всеми вытекающими последствиями прорвалось в газеты и он попытался свалить его на Настю, Настя вовремя дала отмашку, что пришла пора её мужу переговорить с ним. — Колоссальная работа, право, завод в заводе! Несмотря на все риски кидалова, работа у вас проходила четко и слаженно. 20 штук ходовых препаратов, реплики которых разлетались, как горячие пирожки! Отличный набор кадров, отгрузка субстанции и забор уже готового гепарина, который отгружать потом начали в кредит. И все нависшие над вами жуткие разбирательства и судебные иски по работе двух линеек заводов в белую и чёрную вы решили перевести на мою бедную, ни в чем не провинившуюся жену. Знаете, как с людьми вроде вас у нас в стране поступают? Юрий Грынцалов обнаружил себя связанным на давно не работающем заводе по производству бетона. В пыльном и холодном помещении, в которое давно не ступала нога человека, его привязали к стулу цепями. Олег сорвал с его головы мешок, когда Сергей устроился на стуле напротив их главной проблемы. Несмотря на обещание не надевать что-то броское, Разумовский не смог удержаться и вышел в фиолетовом плаще на чёрную теплую водолазку. Дань старому образу, так сказать, была отдана сполна. — У вас будут большие неприятности! Понял, нет? Мои люди с вами разберутся! Нож, которым Сергей ковырялся в сидении стула, оказался виртуозно раскручен и лезвием резко направлен в оплывшее жиром лицо бизнесмена. — Ещё одно слово, и вы отправитесь в машину, смешивающую бетон. Я здесь не для того, чтобы убивать вас, о, это было бы слишком милосердно с моей стороны. Я здесь за тем, чтобы вы забрали свой ушат дерьма и проблемы ваших заводов обратно себе. — Сергей натурально оскалился. Лицо его сделалось злым. — Если кто-нибудь узнает об этой встрече и вы не выполните на наших условиях всё, что нам будет нужно по суду, я и моей человек, — Сергей кивнул на стоящего сзади Олега, чья черная тень накрыла Грынцалова со спины, — разберемся и с вами, и с вашими людьми, и с вашим бизнесом. И, поверьте, учитывая мою деятельность в прошлом, одной лишь бетономешалкой мы не ограничимся. Юрий, нервно роняя на пол набегающие на шейные жирные складки капли пота, перевел медленно взгляд от Олега к Сергею. — Вы же…вы же… Когда озарение проступило на лице бизнесмена, Сергей широко улыбнулся. — Да, именно. Не то чтобы моя жена сильно этим пользовалась, но у нас был уговор — если вы приносите ей и её бизнесу проблемы, разбираться буду уже я. Мне, как бывшему бизнесмену, глубоко импонирует ваша модель работы. Однако то, что вы решили засадить вместо себя другого человека, который лишь частично был вовлечен в работу ваших заводов, так ещё и мою супругу, этого я вам простить не могу. Сергей резко отодвинул стул вперёд. Ножки с противным звуком проскользили по каменному полу, заставляя клубки пыли вокруг себя взметнуться. Разумовский выпрямился в полный рост, обходя своё бывшее получасовое место пребывания, после чего накрыл Грынцалова уже своей тенью сверху. Глаза его нехорошо блеснули медно-золотистым цветом даже без линз. — Ухо или палец, господин Грынцалов? — Прошу, давайте договоримся, я всё сделаю, только, пожалуйста, не калечьте меня… — Бизнесмен практически начал заходиться слезами. Он воровато крутил туда-сюда головой, сверкая своей лысой, как детское колено, головой. — Вам нужны деньги? Связи? Безопасность для Анастасии Филипповны и её бизнеса??? Я всё вам дам! — Не зная вас, я бы поверил, что вы всё это сделаете, однако, — Сергей равнодушно поддел кончиком ножа мизинец, на который было нанизано чёрно-золотое кольцо с инициалом «G», — вы ведь не понимаете по-хорошему. Олег, держи его. Мужской рот оказался заткнут тряпкой. Не хватало ещё, чтобы этот полудурок от болевого шока откусил себе язык и захлебнулся в собственной же крови. Однако при иных условиях Сергей на это бы с удовольствием посмотрел. Но этого типа убивать было нельзя. По крайней мере, пока идёт суд, и он не дал публичное признание, что берет всю ответственность по уголовному делу на себя. Холодное лезвие ножа отразило единственный пробивающийся лунный луч через крышу завода, прежде чем приглушенный вопль разлетелся эхом по его пустынным коридорам.