I can be your new addiction

Настя всегда чувствовала заранее, когда начинало пахнуть жареным. Она привыкла доверять словам супруга, когда тот говорил, что всё идёт нормально. Но своей интуиции она доверяла ничуть не меньше, и именно когда она сказала, что всё идёт совсем нехорошо, подкрепившись в своей уверенности случайно перехваченным разговором между Серёжей, Олегом и Лерой о переговорах с командующей «Зазеркалья» и новой опасности в лице неизвестного террориста, Настя поняла, что придётся, скорее всего, действовать в обход действиям мужа, если они не справятся и понадобится подкрепление. Настя сделала вид, что абсолютно уверена в нём, в его действиях, и что она останется дома. Однако, стоило ей остаться одной, она углубилась в изучение вопроса вместе с человеком, который давно поставлял ей информацию… Разного характера. Часто полезного, ведь он отрабатывал так свои честно заслуженные деньги. Мистер Коломбо (он сам предпочитал, чтобы его так называли, всё исключительно по-деловому, без настоящих имен: он ей информацию, она ему — деньги. Так все оставались лишь в плюсе и не ворошили и без того раздутую с обеих сторон подозрительность) в этот раз получил задание разузнать как можно больше про «Зазеркалье» и все связанные с ними дела. К вечеру Анастасие отправили толстенную папку как в бумажном, так и в конвертированном в пдф файл виде по засекреченному каналу на почту, зарегистрированную не под её именем и даже не на её данные. Изучив и то, и другое, Настя поразилась, как одно имя поразительно часто фигурировало в делах об убийствах, которые даже не были связаны раньше с самим «Зазеркальем» — генерал Михаил Ковалев, глава правоохранительных органов Петербурга, был замешан в перестрелке в старом многоквартирнике в центре Питера, который уже давно снесли. Убийства датировались 2007-м годом и буквально сразу же после них здание попало в список реновации, однако из-за непригодных условий для житья было демонтажировано. Официальная версия состояла в том, что ОМОН напал на террористическую ячейку «Зазеркалье» и в ходе сражения с ними находившееся внутри мирное население, будучи взятым в плен, погибло от рук террористов. Настя делала мысленно приписку самой себе, что приказ на устранение всех был отдан, скорее всего, Михаилом, чтобы выставить «зазеркальцев» в ещё более мрачном свете. Его имя буквально преследовало вплоть до 2008-го года деятельность «Зазеркалья», пока оно не было «уничтожено». Далее, исследуя хронологию их подвигов, Настя сделала вывод, что группировку расформировали, а её члены ушли в подполье. Но раз Лера имеет теперь с ними тесный и плотный контакт, как и Сережа с Олегом, стало быть, это было лишь брошенной пылью в глаза. «Зазеркалье» всё ещё является костью в горле у Михаила, и Насте совершенно не нравилось, учитывая заслуги этого человека, к чему гипотетически могло привести столкновение неподготовленных зазеркальцев и их чд-шной команды с ним и его людьми. Особо примечательным было дело о захвате одного из оперативников и основателей «Зазеркалья», Виктора Колесникова, он же Рагнар, — это имя уже всплывало в разговоре Леры, Сережи и Олега! — в 2010-м году. Михаил захватил его вместе с одним из своих отрядов, Виктора судили, дали пожизненное, отправили в колонию под Архангельск, где после он умер. Похоронили на казенном кладбище, как невостребованного заключенного без родственников, якобы по смертельной болезни. В документах причиной смерти установили туберкулез. — Да кто же ты такой, Виктор… — Настя устало потирала кончиками пальцев нахмуренные в думах брови и пространство между ними, прежде чем работающий на фоне телевизор не взорвался звуком экстренного выпуска. Судебный департамент Санкт-Петербурга только что был подорван неизвестным террористом. В довершение к этому, система Г.Р.О.М. была взломана и перестала работать по всему городу. На восстановление работы уйдет больше суток, и теперь город остался без «присмотра» сверху. Когда на её телефон пришло сообщение, что Сергей, Олег и Лера не вернутся в обещанное время, решимость Насти окончательно окрепла, как и понимание, что всё происходящее и узнанное ею было взаимосвязано. Она отправилась в серверную, открыла при помощи пароля компьютер и активировала удаленный доступ к костюму ЧД. Если она хотела узнать наверняка, куда дальше понесет нелегкая их команду, ей нужно будет ориентироваться не только по чипу слежки, встроенному в костюм. Настя подключилась очень вовремя, ибо в тот самый момент, когда камера удаленного доступа заработала, несколько зарябив из-за помех, Твердынская застала следующее обсуждение — старожилы «Зазеркалья» после покушения на командующую собирались убрать Рагнара и его людей на заводе по производству манекенов и кукол, куда собирались отправиться полным составом, включавшим Леру и её новоиспеченных боевых товарищей. До этого некая Диана и Василий, — Настя предположила, что именно они значились в документах под фамилией «Лахтионовы» — изложили душещипательную историю про Рагнара и его конфликт с «Зазеркальем», а также про гибель их дочери, Елизаветы, от рук напавшего на дом после заключения Виктора спецназа. Далее произошла перепалка на почве совершенно противоположных интересов: Лера желала, руководствуясь самыми светлыми и лучшими побуждениями в её молодом сердце, засадить Рагнара вновь за решетку, Диана, Василий и их третий товарищ, представившийся позже «Сеней», были разительно против. Дискуссия переходила в откровенный конфликт, разговор накалялся, пока не вмешался Сережа — он разнял Леру с зазеркальщиками, сойдясь с Дианой на том, что каждая команда будет действовать обособленно от другой и отвечать лишь за свои действия. На том конфликт удалось загасить, однако не решить полностью. Сергей и Олег же останутся внутри подземной базы, где будут заниматься слежкой и направлением команд. — Твою мать. — Настя достала телефон и набрала Коломбо, прижимая плечом телефон к уху. — Алло, мистер Коломбо? Кажется, придется вам поработать сегодня сверхурочно. Обещаю доплатить при первой же возможности, которой, к сожалению, у меня пока нет. — В лихой переплет вы залезли, Анастасия Филипповна, — мужчина на обратной стороне телефона низко усмехнулся, — только по ящику отрапортовали, что в центре случился взрыв, и вы тут как тут. Деньги любят время, сами понимаете. — И оно для них придёт, если вы сделаете для меня на сегодня еще одно небольшое «одолжение». — Настя неотрывно следила через экран за тем, как команды по борьбе с Рагнаром выезжали из их убежища, подсчитывая, насколько она успеет приехать раньше или позже них самих. — Слушаю. — Мужчина приподнял уголок губ с новым смешком. — Отыщите точный адрес фактического пребывания Михаила Ковалева в нынешний момент и в ближайший час.

***

План был легок и прост, как две копейки — войти в здание, подключиться к местной сети, чтобы уже из убежища Сергей с Олегом могли бы следить, направлять и предупреждать атаки противника, передавая о них по беспроводным наушникам как членам «Зазеркалья», так и членам команды Леры. Разумовский был весел, понимая, что работка выйдет не пыльной, он вернется относительно не поздно обратно домой, и всё на пару с Олегом расскажет Насте…не во всех подробностях, но с сохранением большого количества «сочности». Когда Тома, боевая подруга Леры, подключила его к системе Рагнара изнутри, Сергей видел теперь с каждой доступной ему на заводе камеры, что за перемещения там происходили. Казалось, ничего в тот момент не могло пойти не так. Пока один неизвестный субъект не начал передвигался очень быстро. Камеры умудрялся обходить, а за собой оставлять не то трупы, не то просто вырубленных людей этого синеволосого террориста (учитывая, что крови не было, Олег склонялся больше к тому, что он отправлял их в отключку удушающими захватами). Сергей напрягся, уже представляя, как более сильный противник пробирается по коридорам напрямую к Лере и зазеркальщикам, не готовым к этому, — о чем он мгновенно их оповестил, — как вдруг…вся пелена загадочности спала, стоило человеку выйти на самый освещенный участок главного уже давно не работающего инструментального цеха. Едва ночная тьма раскрыла белый цвет строгого костюма и выпустила на «свет божий» знакомое Разумовскому прелестное лицо в обрамлении светлых волос, он вскочил со своего кресла и побежал на выход из отведенного ему рабочего помещения. — Олег, мы едем туда, сейчас же! Меньше всего Разумовский ожидал, что новой фигурой в этой партии между зазеркальщиками и Рагнаром выступит его собственная жена! Как она там оказалась? Каким ветром её вообще туда занесло?! Он ведь ей ничего толком не рассказывал, специально умалчивал подробности протекающего дела, чтобы она не волновалась и не задумала полезть в него сама! А она даже при абсолютном минимуме подробностей мало того, что отыскала место встречи, ещё и профессионально проникла в него! — Блестящая работа, — тихо с улыбкой пробормотал Олег, явно гордый за то, что их давние уроки не прошли даром, однако Сергей, севший за руль и выруливающий в сторону завода, явно не мог сейчас разделить его мастерских восторгов. — Я бы порадовался вместе с тобой её мастерству, если бы она не полезла в самую мясорубку! — Разумовский вышел на связь через взятый с собой беспроводной наушник, подсоединяясь только к Лере. — Лера, алло, у нас проблема! — Да я уже вижу. — Лера ответила севшим от удивления голосом. — Как она вообще здесь оказалась??? — Если бы я знал! — ответил громко Сергей, проскакивая все красные цветные круги светофора, которые только можно было. — Не позволяй ей вступать с ними в драку, Настя явно для этого нормально не экипирована! — Она, кажется, и не собирается с ними драться, — неуверенно заметила Лера, все ещё являющаяся единственным лицом, вещающим о событиях с места их происшествия. — А что она делает? — спросил уже напряженно Олег. — Она пытается с ними поговорить. — То есть вы хотите сказать, что…не собираетесь на нас нападать со своими «дружками». — Юноша с темными волосами с заметным презрением обвел глазами находящуюся позади неё толпу зазеркальщиков и новых членов команды чд, возвращая неверящий взгляд самой Насте с приподнятыми в сдающемся жесте руками.— А хотите просто поговорить с командиром, я правильно вас понял? — Всё верно. — Настя, несмотря на то, что её взяли на мушку, была напряжена, но не собиралась выдавать своего страха. Если бы подельники Рагнара взялись оценочно рассуждать по одному лишь выражению лица, то она была бы лишь крайне сосредоточена и серьезна. — И я должен вам поверить после того, как эти утырки уложили часть наших людей? — Парень с лазурными татуировками ткнул в неё дулом автомата. Настя подавила дрожь в теле и судорожный выдох. Здесь как с дикими собаками, нельзя показывать свой страх и что ты слабее, иначе вцепятся в глотку и сожрут. — Во-первых, я не знаю напрямую этих «утырков», — Настя кивнула на стоящих позади себя людей, повторяя слова самого мальчишки, — лишь опосредованно. Во-вторых, я не убивала ваших людей. Можете проверить по записям с ваших камер, все они лежат без сознания на отведенных им постах. Если сомневаетесь, пошлите человека, чтобы проверил у них пульс. Юноша продолжал подозрительно щурить глаза. Он кивнул парню в широких очках с белыми дредами, чтобы он сходил проверил — через пару минут тот вернулся к нему с докладом. — Живы, всё как сказала эта странная леди в белом, — растерянно оповестил он «заместителя командующего». Брюнет недоверчиво вздохнул, потом дернул дулом автомата и указал им на дверь. — Ждите меня здесь, я схожу к командиру. Мне нужно поставить его в известность, что от стороны «Зазеркалья» появился парламентер. Когда юноша с лазурными татуировками ушел, Лера едва себя удержала от того, чтобы не заговорить громко. Но взяла она слово все-таки громким шепотом. — Настя, какого черта! Что ты здесь забыла??? Настя наконец выдохнула и повернула к ней лицо. То было ещё более бледным, чем обычно: не то от захлестнувшего с головой Твердынскую волнения, не то из-за отсутствия толкового освещения на самом заводе. — Пришла решать ваши проблемы мирным путем. Кажется, вы кое-что забыли с Сережей мне рассказать. — Мы тебя уберечь хотели! А ты пришла сюда без какой-либо подстраховки! Нельзя столь легкомысленно относиться к ценности своей жизни! Диана с хмурым лицом вслушивалась в их перешептывания. — Вы что, знакомы? — спросила она. — Да, есть такое. — Настя ответила первее Леры. Лера недовольно фыркнула, но не успела она добавить слово, как Настя отвела край белого пиджака и, задрав под ним белую застегнутую на все пуговицы жилетку, продемонстрировала бронежилет. — Я бы не стала совсем пренебрегать безопасностью своей жизни, — с едва заметной улыбкой заметила она. Лера почувствовала, что за предыдущий необоснованный упрек у неё начало печь щеки. Она только хотела продолжить гнуть свою линию, как брюнет с лазурными татушками вернулся обратно и кивнул Насте в сторону двери. — Командир сказал вас привести с собой. Идемте.

***

— Приведите её. Рагнар дал команду своим людям проводить в его кабинет человека, вызвавшегося на переговоры. Мужчина ставил переговорщика в заведомо проигрышное положение, поскольку никакие доводы не могут дать защиту «Зазеркалью». Их наказание было неизбежно. Рагнар несколько скучающе развернулся на своём потрепанном кресле, стоило к нему войти неизвестной блондинистой девушке с твёрдым волевым взглядом. Он даже чуть разулыбался. Переговорщик, вернее, переговорщица по виду была явно намерена до самого конца вести диалог. Но всё-таки на что рассчитывают бывшие коллеги? Что после всей этой болтологии их головы высунут из-под гильотины? Это вряд ли. — Вы свободны, — кивнул он членам своей команды, после чего остался со своей собеседницей один на один. — Представьтесь, пожалуйста. Но сразу скажу, что Вы зря рискуете собой и тратите время. — Я думаю, мне стоит решать, как мне стоит распоряжаться собой и временем, — достаточно тактично, но жёстко парировала Настя. Рагнару просто так не дадут стоять на чётко доминирующей позиции в разговоре. — Меня зовут Анастасия Твердынская, и я… — Твердынская? — вдруг перебил её Рагнар, и брови его подлетели. Маска чуть насмешливой отрешенности сползла с лица, он принялся внимательно всматриваться в девушку. — Вы дочь Татьяны Твердынской? Настя даже сперва растерялась от этого вопроса. — Да, это я, — несколько смущенная таким внезапным узнаванием, ответила она. Рагнар поднялся со своего места и плавным шагом приблизился к ней. — Надо же, насколько тесен мир. Не стоит удивляться, что я её знаю. Ваша мать была яркой личностью и активным оппозиционером. Наша команда даже пересекалась с ней в прошлом. Очень жаль, что её не стало. Как и многих из нас. На несколько мгновений повисло скорбное молчание, будто в дань памяти ушедшим в борьбе за справедливость. — Что ж, дочери такой отважной женщины должен быть соответствующий приём, — уже более благосклонно заявил Рагнар, жестом приглашая устроиться на свободном месте. — Даю Вам слово. О чем Вы хотите поговорить? К Насте вернулось решительное спокойствие, и весь следующий час оба подробно обсуждали текущее положение дел: Михаила, Зазеркалья, самого Рагнара и самой Насти, вовлекшейся во всё это по своей воле. Никому не хотелось кровопролития. От денег Рагнар сразу отказался, его это меньше всего интересовало. Зато он заметно оживился на возможность встречи с Томой тет-а-тет, без наблюдения со стороны (ещё из разговора Леры и старых членов «Зазеркалья» в смотровой по четко негативной реакции Томы на предложение избавиться от Рагнара Настя поняла, что он ей был не безразличен. Она сделала ставку на то, что девочка окажется для него не безразлична тоже). Тома не станет отказываться от этого, несмотря на грубую попытку собственного похищения, они оба это прекрасно понимали. Больше всего времени ушло на обсуждение угрозы со стороны. Крупная фигура из правоохранительных органов точила здоровенный зуб на Колесникова. И если упустить момент, крови будет гораздо, гораздо больше, чем пролилось уже. Рациональнее всего, несмотря на личные распри, было нанести удар первым. После чего Рагнару стоило уехать из Петербурга для собственной же безопасности. Он долго сопротивлялся идее снова встать плечом к плечу с бывшей командой. Сама мысль об этом глубоко отвращала. Однако доводы Анастасии были сильнее внутренней личной неприязни. — Поймите, пожалуйста, месть сейчас ничего не стоит. Может так получится, что погибнут все, — спокойным голосом вещала Настя. — Пока два волка будут выяснять отношения, придёт человек и застрелит обоих. Подумайте, стоит ли оно всего этого? Разве когда-то Вы за такое боролись? Рагнар тихо выдохнул. Пускай ненависть к предавшим его друзьям годами росла в нутре, как сорняк, рациональная его часть полностью одобряла план выйти против настоящего врага, который стоял изначально у всего истока бед «Зазеркалья» и самого Рагнара. Он вынужден признать, что Анастасия убедила его отступить от изначального плана. Пока они говорили, Настя невольно позволила рассмотреть себе Рагнара внимательнее. Его волосы напоминали голубые люпины на рассвете, севернее Сан-Антонио. Глаза были сокрыты за оранжево-золотыми очками, и поэтому определить цвет поначалу было трудно, но Настя всё же постаралась. При близком рассмотрении она поняла — они голубые. Не как у Серёжи, но красивые глаза. Цвета отражающей голубое небо льдины. Расстояние между ними сократилось совершенно неожиданно. Словно в тот момент, когда Рагнар мысленно пришел к окончательному решению для себя, ему захотелось продлить момент единения с Анастасией без посторонних глаз. Всего хотя бы на пару мгновений. Уголок его губ приподнялся в мимолетной усмешке, а ладонь протянулась вперед и поддела её подбородок, когда он покинул своё кресло, обогнув стол, а Анастасия — предложенный ей стул. Рагнар не был контактным человеком. Он не касался без острой необходимости окружающих, если те не были ему, как минимум, приятны. В случае же с Твердынской сыграл именно этот самый момент. Она была ему…приятна. Поэтому его пальцы, потерявшие прежнюю деликатность, сомкнулись у неё на щеках, а в основание ладони ладно лёг женский округлый подбородок. — И стоило ли всё это такого огромного риска, маленькая переговорщица? — Он шептал вполголоса, от этой интонации и подачи вопроса у Насти по спине побежала дрожь и мурашки, но вовсе не от страха. Вызваны они были, скорее, любопытством и тем обаянием, которые источала от себя пугающая властная фигура Виктора. Его хватка на щеках разжимается не сразу — он приподнимает её за подбородок, всматривается в её лицо, словно ищет чужие черты и, находя, его глаза отвечают на них блеском. — Если это снизит риск большого количества жертв, — она выдыхает, оставаясь непреклонной, — да. Настя не дрогнула даже под таким напором, словно выдерживала последнее испытание в виде чужого давления на себя — струсит или нет, пойдет на попятную или же нет. Отступится от своих слов или же нет. Она старается сохранять хладнокровие и спокойствие, но щеки выдают её — то ли от давления огрубевших мужских пальцев, то ли от волнительной близости они начинают краснеть. Рагнар, прилично делая вид, что почти этого не замечает, лишь усмехается и хватку разжимает, отступая. Он поступает, как джентльмен, не подтрунивая над ней, но реакция Анастасии делает ему лестно. — Вы умеете искать подход к сложным людям. — Рагнар разулыбался шире. Одно известие, что она являлась женой бывшего опасного террориста, вгоняла его в ступор. И как только сошлись? Как лед и пламя, как масло и вода — в его понимании они были слишком уж разными. Столь нечистивый человек и это прекрасное юное создание, знающее ценность чужой жизни, но и отнимавшая их когда-то…в прежнем виденье Рагнара они оба заслужено могли бы быть преданы смерти, но как смел он поднять руку на дочь женщины, оставившей, как острой бритвой, след в его душе и сердце? Да даже если бы Анастасия не была дочерью Тани, Рагнар бы, пожалуй, всё равно не смог бы ей навредить. Она поразила его своей смелостью и тонким подходом к изучению чужой персоны — не каждый будет столь детально копаться в истории другого, чтобы понять его. И уж тем более не каждый будет рисковать собой, чтобы сохранить жизнь практически врагу. Настя едва удерживает потерявшее резко опору в виде ладони Виктора тело от того, чтобы оно не покачнулось за ним, отошедшим от неё, следом. Она одергивает поднявшуюся к груди ладонь, чтобы не прижать её по привычке к сердцу, — Настя всегда так делала, когда жутко волновалась, — и прикладывает ту к бедру. Нервный выдох испускается из неё вместе со смешком и приподнятыми уголками губ. — Было где набраться опыта. И вновь Рагнар задумывается, что если бы не она, он мог бы вполне заняться самим Сергеем после битвы с «Зазеркальщиками». Если бы выжил сам, конечно. — Мне приятно было с Вами познакомиться, Анастасия. С дочерью такого героического человека…— Взгляд Рагнара, направленный на неё со странной мягкостью и одобрением, заставлял заметно смущаться. — Ну что вы. Моя мать заслуживала похвалу и то больше, чем я сама… — неуверенная, что её мать придерживалась бы такого же мнения, тихо ответила Настя. — Несмотря на то, что вы и сами были наемницей, вы боролись за свободную страну. У вас были идеалы, и вы им следовали. Я и сам человек, чьи руки по локоть в крови из-за обостренной тяги к наведению справедливости… — Рагнар вздохнул. — Не мне вас судить. Но именно благодаря этому я могу вас понять. Как и вы меня тоже. — Похоже, вы близко знали мою мать… — растерянно отметила Настя, согласившись с последним утверждением. Очки Рагнара блеснули в свете луны. Неясная эмоция была скрыта от Твердынской отвернувшимся к окну лицом, оставившим на обозрение лишь часть правой щеки без татуировки. — Вам будет странно это слышать, как и любому другому ребенку странно слышать о любовниках или любовницах своих родителей даже во взрослом возрасте, но я был влюблен в вашу мать по молодости. Она познакомила меня с моей будущей женой и настояла на нашей свадьбе, когда я был полон решимости позвать её саму выйти за себя… — Он горько усмехнулся, дернув вновь ртом. — Но с ней я встретил свой первый отказ. Ваша мать считала, что Нонна подходит мне больше. Что с ней мне будет спокойнее, да и ваш отец уже тоже тогда звал её замуж… И всё вышло так, как вышло. Новость о её смерти я встретил столь же скорбно, как и о том, что Нонну убил спецназ. Какая-то часть меня безвозвратно ушла в тот день вместе с Таней. Другая — с Нонной. А вы умудрились отыскать ту, что остается живой лишь благодаря… Томе, пожалуй. Настя с искренним сочувствием всматривалась в мужской профиль, сжав пальцы на своих локтях. Она отвела взгляд в сторону и поджала губы, стараясь сморгнуть излишнюю влагу на глазах. — Мне очень жаль, Виктор. Я думаю…вы были дороги ей. Я очень плохо помню её, но дедушка рассказывал, что она была…непростой, однако умеющей любить женщиной. — Мне уже не жаль, что так случилось, — ответил он ей грустной улыбкой. — Мне, скорее, жаль вас, которая так и не смогла провести с ней столько же времени, сколько успел в свои годы провести я. Между ними вновь повисло недолгое скорбное молчание. — Пока есть время, я бы хотел увидеть здесь Тому, — наконец сказал Рагнар. — Потом пусть подтянутся все остальные. — Договорились. И… надеюсь, это не будет ловушкой? — очень осторожно поинтересовалась Настя. — Вам лично обещаю, что всё пройдёт хорошо. Михаил пожалеет, что вообще решил с нами связаться, — решительно заметил Рагнар, и его глаза подсвечивались уже совершенно другим огнем, не представленным до этого Насте.

***

Когда Сергей с Олегом приехали, всё уже закончилось, даже не начавшись. Рагнар и Настя, покидая его кабинет, тихо переговаривались меж друг другом, пока Виктор первый не заметил прибывших новых «гостей». — О, ваш муж приехал. — А ну отошёл от неё, ты, чертова синяя боро… — В момент, когда Сергей решительно начал направляться к Рагнару со своими боевыми ножами, Настя быстрым шагом подошла ближе и крепко обняла его, пресекая тем самым попытку нападения. Разумовский застыл, покраснев, и под такими же, как у него, недоумевающими взглядами зазеркальцев опустил ножи к полу. Рагнар едва скрыл умиление этой парочкой, как и тем, какое влияние, оказывается, Анастасия имела на мужа. Практически колоссальное. — Я уже со всем закончила. Что-то поздновато вы с Олегом подъехали. — Настя, спрятав лицо у мужа на груди, едва удерживалась от неуместного сейчас смеха. — Ты не предупреждала, что твою хорошенькую задницу придется отсюда спасать, — шепотом укорил он её, опуская взгляд то на светлую макушку Насти, то поднимая его вновь быстро на Виктора. — Ты тоже не предупреждал, что практически стал пособником чужой кровавой бани, — парировала с прокравшейся в голос улыбкой она. — Но чужой же, не своей!.. Их разговор прервали. — У вас очень умная и красивая жена, Сергей, — оповестил его Виктор, на что Разумовский ответил ему всё ещё неприветливым прищуром. — Каждый, кто так говорил, потом очаровывался ею. Так что будьте осторожнее, Виктор, если вы упадете в ту же яму, вам от меня потом не отделаться. Рагнар удивился. Этому человеку хватало наглости угрожать ему с одними лишь метательными ножами в запасе, когда на стороне Колесникова был и численный, и оружейный перевес. Видимо, он и правда сильно любил Анастасию, раз вёл себя столь…опрометчиво. Рагнар усмехнулся. — Не переживайте. Не будь я увлечен другим человеком, тогда, может быть, такой риск мог бы возникнуть… — Рагнар посмотрел на Настю необычным заинтересованным взглядом, из-за чего повернувшаяся обратно она ощутила, как краска вновь начала подступать к щекам. Из-за обострившейся ревнивой реакции Сергея он вынужден был со смехом скоропостижно добавить. — Шутка. — Так до чего вы договорились? — Олег прервал их смехотворную беседу, решив задать висевший в воздухе насущный вопрос прямо в лоб. — Ваша жена располагает информацией, где находится в данный момент времени человек, испортивший когда-то давно жизнь всем нам, — спокойно ответил Виктор, склонив голову к плечу и ответив именно Сергею. — Предлагаю объединить наши усилия и зачистить его раньше, чем это сделает он сам. — С чего мы должны на такое идти?! — Диана оскалилась. — Ты чуть не убил командующую, пытался убить своими малолетками меня, Васю и похитить Тому! — С того, что при ином случае, — Рагнар с едва сдерживаемым раздражением на неё посмотрел, — мы вернемся к первоначальному варианту исхода нашей встречи. Мы договорились с Анастасией, что разбираемся с ним, я встречаюсь с Томой с глазу на глаз… — Рагнар мягко на неё посмотрел, стоявшую позади Леры. — Если ты, конечно, не против, маленькая мышка… — Он продолжил уже менее эмоционально, когда вновь обратился к Диане. — И на этом расходимся. Без лишних жертв и притязательств на возмещение понесенного ущерба в лице усопших со стороны бывшей вражеской стороны. — Он взорвал судебный департамент! — взъелась Лера, но Тома тут же отвела её в сторону и велела не встрявать. — И мы так просто спустим ему это с рук?! — Я не знаю эту женщину, — вставила мрачно своё весомое слово Диана. — С чего вдруг ты резко её послушал, когда с нами даже не пытался идти на переговоры? — С того, что вы мне их даже не предлагали, как и когда сдавали меня Ковалеву? — насмешливо и чуть едко спросил у неё Рагнар. — Это моя жена! — воскликнул почти оскорбленно следом Сергей. — И это не дало мне больше информации про неё. Стало быть, и доверять мне ей больше поводов не нашлось. Вдруг она ещё один человек Рагнара, а всё это — постановка, чтобы загнать нас в ловушку! Вы об этом подумали? — огрызнулась Диана, и в момент, когда Анастасия, приподняв руки вверх, направилась с совершенно спокойным выражением лица к ней, Диана вскинула пистолет и направила его на женский лоб. Правда, буквально в это же мгновение пистолет перехватили и наставили уже на неё саму. — Ого, вот это реакция. — Диана сморгнула. Василий и Сеня направили в этот момент ножи и свои пистолеты на Настю. — Спасибо. — Настя сдержанно её поблагодарила, глядя на Диану в упор. Стрелять она явно не собиралась, но продемонстрировать то, что отпор в случае не найденного согласия двух враждующих сторон она дать сможет, показать нужно было. — Вы правы, вы не знаете меня, я не знаю вас. Поводов доверять друг другу у нас практически нет. Разве что один единственный, пожалуй, все-таки есть. — Настя медленно опустила дуло пистолета к полу. — Вы пострадали когда-то от того же человека, в наказании которого у меня есть свой интерес. Неужели лучше будет устроить кровавую бойню, когда есть возможность разобраться с тем, кто и правда нанёс вам такую рану, которая не может вот уже тридцать лет зажить? — Взгляд Дианы дрогнул, лицо её нервно дернулось. Насте стало сразу же жаль эту измученную недоверием и страхом женщину, ведь когда-то давно и она была такой же, как и она. — Диана, послушайте. Многие из вас могут погибнуть в эту ночь, и вы это понимаете не хуже меня. Я лишь предлагаю свести жертвы к минимуму и… Объединиться вам в самый последний раз. Для устранения главного врага, а не друг друга. В конце концов, именно Михаил и его люди убили ваших друзей и посеяли семя раздора внутри вашей группы. То, что случилось после — было лишь последствиями этого. Диана отвела взгляд в сторону. Она зажевала губы зубами, лицо её потемнело, взгляд почернел от горечи и вновь проснувшейся боли. Она вернула Насте не ставший сильно теплее и доверчивее взгляд, выдав устало, но уже не так пренебрежительно. — Откуда вы об этом всём знаете? Какой у вас интерес в наказании Михаила? Взгляд Насти блеснул, став похожим вмиг на взгляд самой Дианы. Она старалась держаться на переговорах, как вода, отражая внешние происходящие события, но не давая заглянуть в глубину, если в неё не погружаться. Однако при прямом вопросе увиливать было трудно, тем более, когда общее горе могло сплотить их не хуже общей цели по устранению одного конкретного субъекта. — Мои родители погибли из-за этого человека. Что до всего остального… Чумной Доктор докладывает информацию моему мужу. Я лишь вскрыла его кабинет и, скажем так, подсмотрела её. — Настя неловко улыбнулась, скосив мимолетно взгляд на Сергея, у которого на лице так и читалось «ты ещё и мой кабинет вскрыла!», а потом вновь вернув всё свое внимание Диане. — Остальное выяснил мой частный детектив, которому я плачу. Изначально его и мой интересы преследовали совершенно другую цель, не связанную с вами, однако…оказалось, что Михаил навредил не только вам, но и моей семье…когда-то. — Так это правда?.. Вы дочь Тани? — Диана неожиданно сменила гнев на милость; можно было заметить, как ее зелёные глаза увлажнились при упоминании матери Насти. — Вася рассмотрел вас со стороны, сказал, будто покойника увидел, так вы на неё похожи. — Да. — Настя несколько растерянно кивнула. — Татьяна Твердынская — моя мать. Я — Анастасия Твердынская. Диана утерла мгновенно глаза, надеясь, что этого проявления слабости никто не заметил. Сеня и Василий медленно опустили своё оружие. — Ваша мать помогала нам на самых ранних порах. Она поставляла провизию и лекарства в «Зазеркалье». Её смерть стала большим горем для нас всех, — тихо вставил Василий, выглядящий теперь пристыженным собственной же совестью. Подумать только, насколько нити чужих жизней оказались всё-таки тесно переплетены с её собственной. Хотя общество Петербурга тех лет и правда было во многом связано, — она могла судить хотя бы по той информации, которую ей предоставлял мистер Коломбо, да и по рассказу самого Рагнара, — но чтобы настолько… В каком-то смысле, эти люди могли называться для неё даже семьёй, пускай и опосредованно. Диана виновато на неё взглянула. — Извини. Таня стала мне подругой, когда я только пришла сюда, а я даже не смогла распознать её дочь в стоящем прямо передо мной человеке. — Диана глубоко устало вздохнула, оглядывая неуверенно всех присутствующих, после чего произнесла: — Выкладывай, где мы можем найти Михаила, раз уж пошла такая пьянка…

***

1990-й год. Я буду регулярно бегать, Спокойно и ритмично бегать, И когда я обнаружу, что нож торчит из моей спины, Я достану его, даже не спросив «‎Почему?»‎ И однажды теплой летней ночью Я услышу фейерверки снаружи моего дома И услышу, как мои воспоминания рыдают, рыдают, рыдают Я выйду замуж за безмолвие, Джентльмен не скажет ни слова. Но ты знаешь, о, ты знаешь, в тишине, что он сдерживает, Течет река, которая никогда так и не найдет свой дом © Fireworks — Mitski. — Таня, не дергайся. Таня шипит. Перевязывать её пострадавшую руку было ещё большим испытанием, чем терпеть её оголтелое желание броситься опасности в самую пасть. Врезать в открытую Ковалеву по роже, угнать конфискованный фургон и смыться у Михаила из-под носа! На такое мог быть способен только безумец. — Да ты настоящий диктатор, Вить. Тебе дай возможность, всех бы тут уже под себя подмял. — Она жмурит от боли один глаз, лукаво улыбаясь, а потом вновь корчится; Рагнар затягивает повязку не туго, но и не слабо, чтобы та точно не соскользнула с изгиба локтя. Таня облегченно вздыхает, когда кусок бинта подкладывают под остальные слои, переставая мучать её и изводить этими медицинскими манипуляциями. Руки у Рагнара были нежные, но действовал он жёстко, и Тане совершенно это не нравилось. Словно он выражал всё своё недовольство сначала молчаливо, через свои действия, а уже после — словами и припечатывающим к полу и стене взглядом. Правда, тогда ещё у Виктора не был отработан ни командный бас, ни командный взгляд. Таня ускальзывала от него, как бегущий по отвесной стене луч, отражённый из зеркал быстро едущей мимо машины, которая вот-вот скроется за горизонтом. И злиться на неё при всём желании долго не получалось. Она спрыгивает с кухонной столешницы, поправляет бинт, как ей удобнее, и толкает мужское сильное плечо своим. Игриво, извиняющимся жестом, который Рагнар очень хорошо знал. Он обозначал: «ну прости ты меня, глупую, и не злись так сильно. Такова моя натура». — Ты далеко не всё можешь контролировать, сам ведь знаешь. — Знаешь, а иногда хочется. — Виктор всё же недовольно на неё смотрит, сведя брови вместе. — Запереть тебя в клетку, чтобы не лезла куда не надо. Ты ведь погибнуть там могла сегодня, чтобы я тогда… «Без тебя дальше делал?» — Рагнар недоговаривает. Принимается за нарезку давно ожидавших овощей, и Таня, в один момент поддевая указательным пальцем мизинец его занятой ладони, подтягивает руку Рагнара на себя. И сплетает их пальцы в полноценный замок. — Меня контролировать ты не можешь тоже. И даже не пытайся, дело это не благодарное. Больше нервов потратишь. — Таня пихает его бедром, с усмешкой берётся за нарезку сама, а Рагнар и не знает, что ответить. Кончик языка прикусывает, на неё смотрит сквозь оранжевое золото очков, а потом помогает салат в салатницу ножом сгрести. — Да и потом, не среагируй я, вы бы без еды людей оставили. Кто знал, что там милиция вылезет так неожиданно. Фургон, конечно, мы угрохали, но зато из него потом по-тихому всё до штаба донесли своим ходом, пока место происшествия не обнесли. В итоге всё же в плюсе остались, Вить, не дуйся. Таня сосредоточенно взялась помогать раскладывать приготовленную еду по тарелкам — они оба знали с Рагнаром, как это было опасно, всё, что она делала, во что ввязывалась, но именно эта её особенность, — неравнодушие к страданиям других, — заставила его когда-то в неё давно влюбиться. — Кроме твоей руки, конечно. — Мою руку всего лишь придавило рулем, могло быть и хуже. — Таня подхватила тарелки, Виктор взял бутылки пива, сигареты, и они вдвоём вышли к остальным членам компании, сидевшим на природе. Сегодня был объявлен официальный день отдыха, и потому зазеркальщики, которые ещё даже так не именовались, решили устроить что-то вроде пикника с выездом в лес к старому заброшенному и даже частично функционирующему дому, палатками и костром (ещё один способ залечь на дно, объединенный с относительно приятным времяпрепровождением. Ну и комарами с клещами, конечно же, да и холодной голой землёй тоже для тех, кто решится все-таки заночевать на улице). Кто-то затянул уже за гитарой «цыганочку», кто-то уминал свежеприготовленный шашлык с картошкой в мундире, а кто-то ждал Виктора с Татьяной, несущих салат, одноразовую посуду и главную алкогольную продукцию вечера. Невское «Особо Темное» продавалось в стеклянной бутылочке с чёрной этикеткой, на которой были изображены два сфинкса. Содержание алкоголя было столь высоким, что с двух маленьких бутылочек можно было неплохо охмелеть. Вкус был сугубо хмелевой с травянистой горечью. В аромате можно было уловить винно-еловый запах. Но это пиво считалось лучшим и то, что его добыли для поздних посиделок возле костра, приравнивали практически к празднику. Тогда они ещё дружили одной большой компанией. Молодые, с горячими сердцами, жаждущими справедливости, зазеркальщики только начинали наводить свои порядки в Санкт-Петербурге, не ища справедливости у кого-то, а даруя её самостоятельно. Работали в основном на одном голом энтузиазме и не без помощи человека, которого в бизнес кругах никто и не подозревал как одного из главных поставщиков продовольствия и лекарств «вражеской стороне». Таня всё шутила, что хоть кто-то в их банде должен быть приличным материалистом, иначе они останутся все сидеть с голыми задницами. Наверно, она была самой везучей из них всех — ей удалось хотя бы частично реализовать свою мечту стать крупной шишкой в фармацевтическом бизнесе, которого как такового уже нормального и не было в привычном для бывшего союза виде. Везде всё распродавалось за гроши, и удержать хоть какую-то стабильность для людей было… Сложно, но нужно. В стране царил кавардак, а они выступали как последний оплот стабильности. И как те, кто могли протянуть руку помощи в самые голодные времена и трудные минуты. Таня прибилась к их кругам как политическая активистка. Она многим рисковала, ввязываясь в подобное содружество, но именно благодаря ей на первых порах они выживали. С приходом инвестиций и закрепления союзов с местными относительно безобидными бандами у командующей опоры стало больше, и это освободило Тане руки. Неудивительно, что именно в тот момент, когда риск её ухода стал особенно высок, Рагнар решил задать ей главный интересующий его вопрос. Он влюбился в неё едва ли не сразу, когда встретил. В эти лукавые синие глаза, кудрявые светлые волосы и непослушный боевой характер. Их взгляды во многом были схожи, — в политике, в работе, в отношении к людям, — но не в отношениях личных. Рагнару нужна была стабильность, он был человеком совсем не ветреным и потому, когда его симпатия к Тане стала набирать обороты, он решил раз и навсегда устаканить с ней вопрос возможного замужества. Таня же была, напротив, девушкой, едва ли не топившей за свободную любовь, и долго в отношениях ни с кем не задерживалась. Когда он спросил её прямо, что их ждёт дальше, во время танца Таня (которая Рагнара на него и пригласила, до этого пригревшаяся возле костра и устроившаяся щекой на мужском татуированном плече) обманчиво нежно и мягко взяла его лицо в свои ладони и поцеловала. А потом с растерянным и задумчивым видом отправилась вглубь между деревьев, куда и поманила Рагнара за собой. — Ты заметил, как Нонна на тебя смотрит? — начала она издалека. — Да, заметил. Но причём тут это? — Рагнар уже тогда напрягся. — Она станет для тебя лучшей женой, чем могла бы стать я, Вить. — Таня грустно ему улыбнулась. — Извини. Ты мне очень нравишься… И даже больше… — Таня провела ладонью по грубой коре дерева и после за ним же спряталась. Выглянула она, как шаловливый лесной дух, следящий за Рагнаром исподтишка. — Я считаю, тебе нужно попробовать построить отношения с ней. Так будет лучше для тебя же, я даю тебе этот совет и как твоя… Женщина, и как твой друг одновременно. — Я думаю, это мне все-таки решать, — жёстко оборвал он её. — Да, тебе, не спорю. — Таня встала в позу. — Тебе. Но и мне решать тоже. Я не хочу с тобой ссориться. И не хочу делать тебе больно, пойми же ты. Если я останусь рядом с тобой, однажды я разобью тебе сердце. «Уже разбиваешь», — говорили его глаза, и Таня смилостивилась. Подошла к нему близко, вновь взяла его лицо в свои ладони и, погладив по щекам большими пальцами, прильнула в поцелуе к мужским поджатым губам. — Прости. Прости меня, жестокую. Но я такая, какая я есть. И пытаться себе изменить… Себе дороже. — И меняться она сама и правда не собиралась, Рагнар это прекрасно понимал. Если любишь человека, либо принимаешь его таким, какой он есть, либо отпускаешь. — И потому мой ответ будет «нет». Рагнар её и любил. И продолжал любить ещё долго, вплоть до сближения с Нонной и самой свадьбы с ней же. Таня безжалостно оставила след на его сердце, который зажил далеко не сразу. Шрам от него будет напоминать о себе и в более поздние годы, когда от самой Тани в воспоминаниях Рагнара останутся лишь золотистые пружинки кудрявых волос да синие глаза. Всё остальное замажет время, пока он вновь не отыщет её черты лица, напомня себе о них уже в лице её дочери. Диана звала их уже обратно к костру, Василий ворчал, что они сейчас останутся без еды, но Рагнару на тот момент, как и самой Тане, было абсолютно всё равно и на то, что они пропустят Сеню, опускающегося на голую землю с не разлитой рюмкой водки на своем лбу, и на отсутствие лишнего куска жареного мяса в их обычном скудном в такие дни рационе. Когда Таня отпрянула, её глаза вновь лукаво блестели, отражая пляску игривого костра. — Как жаль, что мы не можем в такую ночь запустить фейерверки. Ты только представь, черные небеса, разрывающиеся ослепляющим светом салютов! — Тебе что, не хватает сегодняшних звезд? — Виктор с очарованной улыбкой вскинул непонимающе брови, всё ещё ощущая теплый вкус её губ на своих. Горечь плясала в его зрачках вместе с пламенным светом. Таня на него как-то странно посмотрела, словно он-то должен был её понять, что любое привнесение красок в их жизнь было самой настоящей радостью, сравнимой по искренности лишь с детской. Особенно после таких опасных вылазок. Особенно…сейчас, когда они находились ещё рядом друг с другом, и этот момент хотелось запомнить навсегда. — В памяти остаются лишь яркие воспоминания, когда время безжалостно уходит от нас, — тихим грудным голосом заметила она. — Я бы хотела его запомнить. И эту звездную ночь, и наших счастливых сытых людей, и песни, и танцы возле костра. — Таня сделала паузу. — И тебя, Вить. Я бы хотела запомнить тебя, даже если мы больше не встретимся. И Виктор, как ужаленный, побежал искать в ту ночь фейерверки после бесплодных попыток сделать их из подручных материалов. Он купил их у какой-то бабульки в переходе, у которой, казалось, можно было отыскать что угодно в её бауле: и часы, и батарейки, и даже вон фейерверки. Он с Таней потом отъехал от места схоронения подальше, куда-то так далеко, что с трудом отыскал дорогу обратно после, но в этой безопасной дали, на самой высокой Ореховой горе Питера, находившейся на 176 м над уровнем моря, он почувствовал себя как никогда свободным. И Виктор всё-таки запустил фейерверки, похожие на золотые брызги шампанского, ударившего в небеса. Таня с детским искренним восторгом наблюдала за ними, покуда её рука, оплетаясь вокруг руки Вити, сжимала ту крепкой-прекрепкой хваткой в самый последний раз.

***

Они перехватили его по дороге из УПП на полпути к некой Афине, информацию о которой Михаил отказался раскрывать даже под угрозой смерти. Настя не особо жалела, что они не смогли из него вытянуть полезной информации сверх того, что уже знали, — учитывая, какая судьба его в итоге ожидала, — но Твердынская даже понятия не имела, насколько знания Ковалева могли бы оказаться в будущем полезными для неё и для Тани, взявшей все хлопоты по поиску Рубинштейна на себя и Поэта. Диана, Василий, Рагнар и Семен подорвали машину Михаила дистанционно, спустив колеса смесью старого метода и нового — «шипованием» дороги гвоздями (катушку размотали их ребята, обитавшие в том районе) и плоскими бомбами, приклеивающимися на магните ко дну машины. После им занялись уже Олег, Сергей и Настя, прикончив его охранников и вытащив самого Михаила на территорию давно уже не работающего завода «Красный треугольник». Выбив камни, заложенные возле окон нижних этажей, троица Сергея, Насти и Олега проникла внутрь, затаскивая Ковалева за собой. Михаил ничего не видел, помимо надетого на голову мешка мешала вокруг стоявшая темнота — настолько плотная, что хоть глаз выколи. Многие лестницы, где его тащили, были обвалены и находились давно без перил. В перекрытиях обнаруживались глубокие и широкие дыры, трещины, которые не сразу-то и заметишь, особенно в его положении. Всюду, похоже, было навалено много хлама, поскольку Ковалев несколько раз спотыкался, едва играючи не наворачивался и чуть себе ноги не поломал при такой грубой «транспортировке». Его притащили в цех по производству галош, где наконец усадили на обветшалый стул и стянули мешок с головы. Зрение очень медленно привыкало к темноте, и даже свет, льющийся из боковых окон, не сильно в этом помогал. Однако уже совсем скоро Михаил смог разглядеть перед собой женщину, которую ещё совсем недавно видел лишь по телевизору. Анастасию Твердынскую. Он слышал о ней из уст коллег-чиновников: разговоры о ней были как лицеприятного характера, так и «не» довольно часто тоже. Подрастающая крупная рыба в российской фарме многими была желанна на своем толстом остром крючке, но до сих пор никому так и не попалась. Судя по всему, она была одним из организаторов его похищения. Оглядев её сверху вниз, Михаил пренебрежительно выдохнул через нос и дернул усами. Женщины в бизнесе его раздражали — те слишком многое о себе мнили, словно весь мир крутился вокруг них и готов был стелиться перед их ногами, открывая новые в освоении возможности. На деле же их место, как считал Ковалев, было за плитой на кухне. Больше пользы получалось тогда приносить и обществу, и мужьям, если те были, и меньше являть за собой разочарований. Афина не была исключением, но Михаил знал, насколько та была опасна, чтобы ей хамить в открытую. С этой же…всё было пока не до конца понятно. — Какой у вас в этом интерес? Что я вам сделал? Вас никто из моих людей не трогал, я могу обеспечить вам полную неприкосновенность и впредь, если вы меня отпустите. Настя с удивительным спокойствием и выдержкой начала ему прояснять этот странный и, казалось бы, непонятный момент. — Помните дело Татьяны и Филиппа Твердынских, которое вы признали висяком и из-за нежелания углублённо разбираться закрыли с итоговым решением, будто это была неисправность тормозов? Так вот, я и есть дочь Филиппа и Татьяны Твердынских. — Настя вернула ему вмиг похолодевший озлобившийся взгляд. — И я пришла взыскать с вас долги, Михаил. Оказалось большой удачей, что наши интересы с Виктором в отношении вас совпали. Вы разрушили его жизнь по молодости, а мою ещё с самого детства. У Михаила заиграли желваки на лице от потугов не дать прорваться истинным эмоциям наружу. Слышал он про неё, что она в своё время была связана с Чумным Доктором — после озвученного был уверен наверняка, что так оно и было и что бизнес её — его рук дело. Ещё и дочь этих двоих… Сразу видно, в мамку характером пошла и наличием «яиц», раз так смело разговаривает. Татьяна была занозой в его заднице, назойливо жужжащей мухой, которую он с удовольствием прихлопнул, когда поступил неофициальный приказ от официальных лиц. Кто бы мог подумать, что её чадо в итоге выйдет на него? Правильно говорят, уничтожая змею, нужно выжигать всё гнездо. — Да я тебя закопаю, сучка непуганная! Думаешь, мои люди тебя не достанут? Будь ты хоть жена нашего президента, я до тебя доберусь! И, поверь, ты горько об этом пожалеешь! — Михаил дернулся, ножки стула из-за этого затряслись, но сам он едва ли смог пересечь пару-тройку сантиметров, сдвинувшись из-за всех приложенных стараний лишь чуть вперед. Ноги его были привязаны крепко к ножкам, руки уже затекли в веревках за спиной. Тот, кто его вязал, делал это не в первый раз. — О, поверьте, я знаю. И именно поэтому надеюсь, что мы больше с вами не увидимся. Как и вы больше не разрушите ничью жизнь. Вы организовали ту аварию и помогли сокрыть все улики, будучи отвечающим за расследование лицом. Я наняла частного детектива, когда обнаружила в деле моих родителей много несостыковок. Меня мучало отсутствие ответа на вопрос, что же все-таки в тот день случилось. И, представляете, каково было моё удивление, когда все дороги и факты привели в итоге… — Она вымораживающе на него посмотрела. — К вам. Обычно я не склонна к мстительности, мой муж подтвердит, однако желание разобраться в истории заключения Виктора невольно помогло распутать и мне самой клубок, тянущий свои нити далеко из моего собственного детства. Вы скажете, что на вашем месте мог оказаться кто-нибудь другой и из-за деятельности моей матери это всё равно бы случилось. И вы будете правы. — Настя с задумчивым видом кивнула, скрестив руки на груди. — Однако приятно все-таки знать, что тот, кто был прямо задействован в убийстве моих родителей и согласился на это за особо крупную сумму денег, получит наконец по заслугам. Не моё дело, что Виктор сделает с вами дальше. Но вы это заслужили, — последние слова она процедила, сузив глаза и приблизив своё лицо к лицу Михаила. В момент, когда он попытался ударить Настю лбом в лоб, она уклонилась назад, вновь выпрямившись. — Твоя мать сама лезла на рожон. Это было вопросом времени, когда она сдохнет. Но если бы я знал, что так все случится, избавился бы ещё и от тебя, и твоего деда, — практически плюнул он ей вслед, из-за чего Настя остановилась и презрительно посмотрела на него сверху вниз. — Однако вы этого не сделали, и в этом была ваша ошибка. После она приоткрыла дверь, за которой уже было слышно заметное оживление. Сергей сбросил зазеркальщикам и его бывшим членам геолокацию, где можно будет отыскать пойманную «жертву» и разобраться с ней без посторонних глаз и ушей. — Ваши старые друзья ждут вас и, поверьте, такую долгожданную встречу они не пропустят. — Она ему кивнула на прощание, поправляя пальто, висевшее на одном плече. — Честь имею. В этот самый момент в темноте засветились неоновые фиолетовые татуировки и можно было различить светлые волосы, красное тату на широком мужском лбу и высокую крепкую мужскую фигуру с льняными волосами.

***

— Я знаю, ты против такого подхода к решению проблем. Лера, скрестив руки на груди, стояла к ней спиной, отвернувшись. Она не одобряла того, что в итоге решили сделать с Михаилом, и больше всего её раздосадовало, что сама Настя это предложила. Та, кто обычно бывала всегда на её стороне. Настя положила ладонь на её плечо, подойдя со спины. — Не всегда можно поступать по совести. Не со всеми людьми работает закон. — Я не признаю приношение в жертву одного человека ради спасения многих. Это всё равно… Неправильно. — Лера фыркнула и едва не сбросила руку Насти с плеча, дернув им. Настя понимающе вздохнула и убрала руку сама. — Я понимаю. И я не признаю бесцельного убийства. Но ты должна осознавать, что если бы мы не пришли к подобному компромиссу, число жертв могло достигнуть намного большего количества. Погибли бы многие. — Настя проникновенно смотрела в затылок Леры, словно тот мог резко обрести глаза, и сделала упор на последнем слове. — Ты могла бы пострадать, Сережа, Олег, твои новые друзья…а я никак не могла этого допустить. Не наше дело, что дальше Рагнар и его бывшие товарищи будут делать с Михаилом. Это будет уже на их совести, не твоей. — Как ты так можешь спокойно об этом говорить?! — Лера резко развернулась к ней, переходя на обвиняющий тон. — Об убийстве?! Ты отдала на растерзание живого человека, осознанно, прекрасно понимая, что с ним сделают! Лицо Насти стало непроницаемым. Такое обычно бывало у людей, когда внутри них становилось пусто. — Я не один раз убивала людей, Лера. Я знаю не по наслышке, что такое убийство. Возможно, сейчас мои действия кажутся тебе радикальными и не поддаются твоему пониманию, но, поверь, однажды ты поймёшь. — Когда вы сражались с Томасом Синклером, ты такого не говорила, — продолжала горячо её бранить Лера. Настя вновь терпеливо вздохнула и прикрыла глаза. — В случае Синклера в силу вступала иная юрисдикция и помощь его жены. Тогда я могла наказать его по закону, и я это сделала. Но в случае Михаила хватит одной крупной взятки и хороших связей в суде, чтобы выйти вновь на свободу, осложнить жизнь мне, этим людям, которым он уже её сломал, и, при печальном исходе обстоятельств, тебе самой. — Настя открыла глаза и пристально на Леру посмотрела. — Если бы была возможность засадить его надолго за решётку, точно зная, что его там удержат, мы бы так и поступили. Но иного выхода не было. Лера поджала губы, отходя на несколько шагов назад, а потом резко развернулась и покинула одну из комнат базы «Зазеркалья», ставя жирную точку в их с Настей разговоре.

***

— Ну, что там у вас? Настя устало и несколько поникше открыла дверь домой. Она приехала много позже супруга, поскольку вызвалась обсудить ещё некоторые детали заключенного «водяного перемирия» с Рагнаром, который после отозвал свою группу людей и уехал вместе с Томой с самой базы. Разговор с Лерой, которую специально не взяли с собой, чтобы свести к минимуму шанс на её вмешательство, был неизбежен после этого. Ровно как и ссора, грядущая вместе с ним. — Злится, конечно. Не хочет со мной нормально разговаривать. — Настя медленно с паузой между двумя туфлями сняла уличную обувь. — Скажи, Серёж, я жестокая? Сергей удивленно вскинул брови и округлил глаза. — Откуда такие мысли? — Лера сказала, что я поступила очень жестоко. И она права. Но я ведь… Я ведь хотела как лучше. Я хотела спасти тебя, её, Олега и помочь восстановить справедливость по рамкам тех людей, которые пострадали от рук этого ублюдка. В её глазах же я будто устроила жестокую расправу над ним, настоящий самосуд прямо перед ней. — Настя поджала губы, пряча глаза в полу, а потом и вовсе прижалась спиной к двери, всё ещё не глядя на мужа. — Вроде бы получилось всё провернуть, а осадок остался от её слов гадкий. Может, я и правда жестокая? Может, после работы наёмником ценность человеческой жизни извратилась в моих глазах и приняла… Совершенно не тот облик, который у неё изначально был? Настя устало зарылась пальцами в светлые волосы, а потом закрыла этой же ладонью лицо. На глаза почему-то выступили слезы. Ей не нужно было одобрение Леры для принятия таких решений, но слова Макаровой задели ту старую рану, которая до сих пор в ней не зажила. Отнимая ладонь от лица, Настя вновь видела на ней кровь, как было когда-то, когда они убивали с Олегом людей в Сирии. Когда она убивала людей ради Сергея, и эта грязь, казалось, пропитала её саму и саму её суть. И вновь проступила наружу. Сергей протянул к ней руки, развеивая видение, а потом и вовсе потянул жену на себя, утыкая её себе в грудь. Его губы уже привычно нашли её макушку. — Ты — самая человечная и адекватная из нас. И так было всегда. На твоём месте я не стал бы разбираться, выискивать альтернативные способы решения проблемы, чтобы всем было хорошо, а просто бы избавился от всех. Чтоб наверняка. Ведь старые проверенные методы работают лучше всего, не правда ли? Сергей широко по-злодейски улыбнулся, и Настя, вскинув с улыбкой лицо и скорчив нос, врезала ему по груди, рассмеявшись. — Маньяк. — Какой уж есть. Но, как я уже говорил, ты знала, за кого выходила замуж. Настя порывисто обняла мужа крепче, зарывшись носом в его плечо, и они стояли какое-то время в уютной тишине. И тут Настя вновь заговорила: — Как думаешь, долго она будет на меня… Дуться? — Ну, ты вышла за привычную модель поведения в её глазах и разбила в некоторой степени образ той невинности, который Лера на тебя навесила. Когда шаблоны рушатся, потрясение от этого может проходить… — Сергей нахмурился. — Долго. Я-то тебя знаю, я видел тебя в разных ситуациях, но она — нет. Ей нужно время свыкнуться с этой мыслью и переварить всё, что она о тебе узнала. Но я не думаю, что Лера тебя… Возненавидела или что-то близкое к тому. Считай, она дуется сейчас, как ребёнок, родитель которого не встал на его сторону. Хотя ты была права, а она в этой ситуации — не до конца. — О, с каких пор ты стал детским психологом? — Настя с широкой улыбкой кокетливо заглянула в лицо супруга. Сергей со смехом отзеркалил её улыбку. — С тех пор, как ты вставила мне люлей и прописала углубиться в детскую психологию, чтобы наладить контакт с нашим «ребенком». Много нового для себя открыл, кстати.

***

Вечером к ним постучали. Робко так, словно боялись, что ему или ей могли и вовсе больше не открыть. В чем же провинился этот несчастный (или несчастная?), раз в ожидании, растянувшемся на пятнадцать минут, не посмел постучать ещё хотя бы один раз, чтобы напомнить о себе? Настя заглянула в глазок. Никого криминального, за дверью стояла Лерочка, которая покручивала в руках с несколько печальным видом бутылочку дорогого десертного вина. Сколько денег должно было уйти на её покупку с учётом Лериной подработки, был вопрос, и именно поэтому Насте уже стало заранее неловко, когда она открыла дверь. — Не стоило. Пускай долг почти выплачен и траты у твоей семьи не превышают доходы, это было… Не обязательно. — Настя выглядела откровенно смущенной. Лера же, не слушая её, сначала помялась на месте, а потом, покрутив перед собой бутылку ещё некоторое время, словно вращение могло разрешить эту неловкоть между ней и Настей, буквально всунула подарок Твердынской в руки. — Стоило. Я ведь тогда тебе нервы знатно истрепала, начала читать нотации в ситуации, в которой… — Лера захватила ртом воздух и резко оборвалась, а потом вновь заговорила. Взгляд её бегал по полу лестничной площадки, но никак не мог подняться на Настю. — Не имела права. Я была не права, прости меня. Лера подняла в решительном порыве глаза на Настю, блестевшие то ли от слез, то ли от искренности произносимых слов, и у Насти от её такого вида скрутило тугим жгутом сердце. Она боролась с порывом притянуть Макарову сразу же к себе и, обняв, успокоить, как уже не один раз делала, но Лера выдерживала в силу ситуации некоторое расстояние, не до конца уверенная, что Твердынская не обижалась на неё. — Примите меня к себе обратно? — с надеждой спросила она, и тут Настю прорвало. Она отставила бутылку на полку, не став даже рассматривать детально этикетку, обняла Леру крепко-крепко и прижала ту полностью к себе. Макарова ощутила, как груз, давивший на неё пластом сверху на протяжении нескольких дней молчания с её стороны по их каналу связи, наконец спал и оставил после себя головокружительную лёгкость. Она бросилась без раздумий к Насте в объятия, как будто ничего не случилось между ними; как будто не было ссоры и не было поводов извиняться, хотя принести извинения Лере очень хотелось. Но Насте они были не нужны. — Ну конечно примем, в чем вопрос, — едва сдерживая слезливость, произнесла Твердынская, зарывшись пальцами в короткие светлые волосы и прижав Лерочку за затылок теснее к себе. Вторая её рука обернулась вокруг девичьего корпуса тела. Лерины руки же, обнимавшие её крепко за шею, сжались ещё сильнее. Макарова уткнулась лицом в женское плечо, сокрытое под белым пиджаком, и улыбка, — дрожащая, неуверенная, но абсолютно радостная, — проступила на её губах. — Я так рада… Спасибо тебе большое. Господи, я тебе такие гадости наговорила, Насть, прости меня. Я была в таком бешенстве, что совершенно не следила за языком… — Всё нормально. — Настя повторилась, глубоко вздыхая, чтобы тоже успокоиться. Лера до этого сделала также. — Ты имела все основания на меня злиться. По твоим меркам, я поступила весьма бесчестно и, пожалуй, так оно и было, но… Лера отстранила её резко от себя за плечи, заглядывая решительным влажным взглядом в лицо. Его горячий отпечаток на коже заставил Настю как раскрыть рот, так и потом успешно его закрыть. — Нет. Ни слова больше. Это я была не права и, обдумав всё хорошенько ещё раз, я поняла, что спускать злость на тебя в той ситуации было неправильно. Не ты всё это заварила и выхода… Другого, к сожалению, и правда не было. — Я знаю, что если срубить у гидры одну голову, на её месте вырастет другая… — Настя с расстроенной улыбкой смотрела себе в ноги, опустив лицо вниз, — но, знаешь, как бывает приятно срубить временно хотя бы одну? Исходя из теории выживания, чтобы продлить себе время на отчаянный манёвр, который впоследствии может спасти тебе жизнь… Иногда приходиться рубить её головы, даже со знанием, что это придётся вскоре вновь повторить и что все твои действия — лишь временная мера по остановке огромной безжалостной машины, глотающей людей без разбора. — Настя подняла на Леру взгляд. Улыбка её всё ещё была несколько виноватой, косой, натянутой, и уже Лере хотелось в эту самую минуту обнять эту бедную уставшую женщину, которой приходилось порой принимать те волевые решения, на которые у других не хватало ни смелости, ни благородства. — Так это правда… Михаил был причастен к убийству твоих родителей? — Лера выглядела ещё более растерянной. Настя кивнула. — Но главная причина была не в этом. Мои родители давно умерли и прицельно мстить за них я бы не стала. Но, учитывая, сколько смертей принёс этот человек уже после их убийства и мог принести… — Настя помотала головой, стараясь отогнать плохие мысли. — То мне приходилось действовать, исходя из мысли заботы о тебе, Серёже и Олеге. Да и родные твоей боевой подруги заслужили наконец снять с хвоста преследователя, который до «водяного перемирия» боролся с ними на протяжении почти 20 лет. История Виктора… Когда я всё узнала из его документа, все подробности, помимо сухой сжатой информации, из уст Дианы и самого Рагнара… Я поняла, что выход вырисовывался только один. Лера отвела взгляд в сторону. Эта ситуация в очередной поставила под удар её принципы и проверяла их на прочность. Невольно казалось, что всё это — глупость, что от них легче отказаться, отринуть их от себя и действовать, как говорит Сергей… Просто прихлопнуть угрозу, чтобы было легче всем, пока она не разрослась до масштабов вселенской проблемы. Но тогда где же закон? Где пролегала та тонкая черта между убийством во имя правосудия и во имя того, что могло искажённо представать перед глазами побитого жизнью человека? Заметив смятение, проступившее на лице Леры, Настя мягко привлекла её внимание к себе, положив ладонь на девичью щеку. — Хэй… То, что я поступила так, не говорит о том, что ты обязана принимать мою точку зрения и отказываться от своих идеалов и принципов. Лера, для тебя этот случай стал исключением. Но он не обязывает тебя брать в руки оружие и идти кромсать всех подряд. Я надеюсь… — Настя убрала ладонь, когда Лера наконец сконцентрировала вновь своё внимание на ней. — Ты это понимаешь. И Лере вновь стало легче. Это были именно те слова поддержки, которые она так хотела услышать за последние несколько дней изъедающих её раздумий. Возможно, в глазах Насти она была глупым и неразумным в некоторых аспектах ребёнком, но она училась. Училась и очень старалась перенимать всё лучшее, что могла от неё, Сергея и Олега. Если бы Твердынской не было в их команде, Лера поняла, что ей постоянно чего-то могло бы не хватать. Словно образовалась бы брешь, пустота, которую некому было бы заполнить. Кроме самой Леры, пожалуй, но и то, лишь со временем. Лера шмыгнула носом, утерла порывисто рукавом глаза, нос и наконец-то улыбнулась. — Спасибо, — произнесла она одними лишь губами. — А бутылочку ты все-таки прими. Я её очень долго выбирала и Вадиму проела все мозги по телефону, пока оформляла заказ. Это ещё и срочной экспресс-службой доставлялось. — Ох, ну если так, то как я могу отвергнуть ваши совместные с Вадимом труды? — Настя громко искренне расхохоталась, поднеся ладонь ко рту, и, взяв свободной ладонью Леру за руку, затянула ту наконец внутрь квартиры. — Придётся тогда сегодня же её попробовать!