I can be your new addiction

Похоже, возвращение домой откладывалось. Все рейсы из Улан-Удэ были отменены из-за разыгравшейся бури — пришлось в срочном порядке отзваниваться Баатару с докладом об этом, как и искать, где можно было бы недалеко от аэропорта заночевать. Насте повезло в данном плане чуть больше — она еще целый один день могла не отчитываться перед своим начальством из-за своей «пропажи». В каком-то смысле это дарило ей мнительное чувство свободы. По-хорошему, им стоило разъехаться по разным отелям — Алтану и Вадиму в один, Насте — в другой. Чтобы не навлечь на себя лишнее внимание. Но они так хорошо провели почти уже ушедший день втроем, что никто не осмелился озвучить эту мысль. Вадим нашёл средний, приемлемый для всех вариант, — и по цене, и по комфорту, и чтобы их точно там не искали, — отель с названием «Hostel & Lux Victoria 2». Администратор, заселявшая его, Алтана и Настю, была приятной отзывчивой девушкой, в гостинице обнаружился стильный продуманный ремонт (с огромным количеством разноцветной подсветки и мелких деталей, чисто выполненный с бурятским шиком), было свое кафе с панорамным остеклением, из которого можно было как заказать еду в номер, так и поесть в нём самом. Номерной фонд был небольшим, но тем чище и ухоженнее оказались номера — никто из них не смог отыскать ни следа от предыдущих постояльцев. Кровати были очень удобные (раздельные двуспальные), в самом отеле было тихо. Самое то, чтобы перевести дух после насыщенного дня. Они засели смотреть втроём фильм. Почти как в предыдущий вечер, но в этот всё было иначе. Более ново. Более обостренно. Заказали еду в номер, кто-то заказал вино (уже и не упомнить точно, кто именно, но, быть может, его заказал и сам Алтан, чтобы унять волнение и сделать голову лёгкой), Настя вновь умудрилась отыскать хороший фильм, правда, уже по кабельному телевидению… Показывали второго «Терминатора», и из всех фильмов этой кажущейся бесконечной саги Вадиму он как раз и нравился больше всего. Алтан же и вовсе смотрел его в первый для себя раз. Она сидела посередине, ровно между ними. Они все втроём обсыхали после дождя. Её плащ покоился на плечиках вешалки, висевшей при входе, так что всё, что из одежды на Насте осталось, это свитер с пышным воротом, юбка-карандаш и чулки. Туфли постепенно улетели на пол, когда они забрались с ногами на одну из кроватей, отведя ей импровизированное назначение стать диваном на вечер. Проблема была в том, что никто из них ни на что не мог решиться, потому что один не хотел уступать Твердынскую другому. Это было уже проговорено вслух во время прогулки, но сейчас ощущалось особым запретным напряжением, которое не давало нормально выдохнуть и позволить себе… Менее осторожные действия. Но близость Насти расслабляла. Во всех смыслах. Вино, еда, хорошее кино, её звонкий смех, от которого в голове словно звенели колокольчики… Алтан хорошо помнил, как скользнул взглядом по линии её плеч и увел его вверх, уставившись в упор на Вадима. Достаточно враждебно, чтобы показать — он не отступит. Вадим же, в целом, был настроен явно более дружелюбно и потому лишь вскинул иронично брови на попытку юного золотейшества отстаивать своё внезапное из ниоткуда взявшееся единоличное право на обладание вниманием Насти. В какой момент Алтан сдал свои позиции, интересно? Когда увидел, как ладонь Вадима легла на её бедро? Или когда она, разомлевшая, прижалась к нему теснее, — плечом уперевшись в грудь, — а Алтан развернул её лицо к себе за подбородок самыми кончиками пальцев и прильнул к уголку пухлых сладких губ? Поцелуй стал мгновенно сильнее, когда Дагбаев начал напирать на её губы, и Настя, закрыв от удовольствия глаза, ему ответила. Её первый стон, который буквально был пойман его ртом, вызвал Вадим, коснувшийся с другой стороны открытого участка женской шеи. Взгляд наемника едва ли вопросительно тогда вновь столкнулся с его — скорее, больше констатирующе, что он возьмёт своё, хочет Алтан того или же нет. И Дагбаев… Нет, не уступил. Он не возразил лишь потому, что видел, чувствовал, как Насте было приятно их внимание, оказываемое сразу с двух сторон. Вадим весьма бесстыдно забрался под её юбку, растирал пальцами её клитор, — круговыми сильными движениями, давя грубыми кончиками пальцев на головку, раскрывая капюшончик и спускаясь дразняще вверх-вниз к малым половым губам, в одной из точек которых крылось частенько одно из самых сладких и слабых женских местечек, — целовал шумно её в шею, с причмокиванием припадая к коже и оттягивая её. Его нос хищно скользил по бьющейся в агонии вене, трепыхающейся на шее Насти, втягивал запах, касался ещё одного слабого места, на которое Вадим получил особый отклик — слабые стоны стали громче, низ живота задергался, как и сама Настя, которую едва не подбросило. Еле удалось удержать на месте. Алтан от него не отставал. Несмотря на более юный возраст, опыта у него уже было, чисто по его меркам, предостаточно. Но он действовал более точечно, осторожно. Он изучал Настю лёгкими касаниями, касался её более аккуратно, более… Чувственно, нежели Вадим. Жадность в нём прорвалась, когда Алтан поцеловал её крепче. Когда он обхватил её лицо ладонями, залез языком в её рот, стал изучать его глубины и сплетаться с её языком в единый тугой клубок. Дыхания катастрофически не хватало. Особенно когда Дагбаев ощутил степень её желания, скользнув ладонью вниз — их пальцы на перекрёстке встретились с Вадимом, едва не столкнувшись, но каждый разошёлся своей дорогой. Алтан скользнул ниже и глубже. Вадим остался пальцами на её клиторе, дожимая Настю до первого разогревающего оргазма. Она была полна влаги и, Боже, она так их обоих сейчас хотела, что Алтану сделалось дурно. Но в самом хорошем смысле этого слова. Внутри Насти было горячо, и когда он на пробу толкнулся в неё пальцами, она чуть не заскулила, вцепившись в его руку. — Алтан… — Взгляд её блестел, лицо окончательно разрумянилось, и то, как его имя сейчас звучало из её уст, будоражило до невозможности. Алтан ощутил скручивающий внутри него импульс, заставивший податься вперёд, толкнуться в неё пальцами, насадить её на них, задвигать ими быстро, сильно, трахая её до первых мощных сокращений. Когда женское тело выгибается, низ живота прижимается тесно к его руке, — и к руке Вадима, — и она слышится на полувскрике, обмякая в сладкой неге, любая гонка становится бессмысленной. Самое главное, какое удовольствие получила в этот момент она. Хотя Алтан пытался соревноваться. Но в один момент его попытка обогнать Вадима в доставлении удовольствия Твердынской прекратило напоминать состязание — они втроём подстроились друг под друга, когда Настя вновь была готова, а готовность к ней приходила довольно быстро. Возбуждающая мысль звенела в теле желанием поддаться порыву, когда Вадим первым пристроился между её бедер и, натянув презерватив, толкнулся. Его руки уперлись по обе стороны от тела Насти, он задвигался довольно быстро и мощно, не оставляя ей никакой возможности к капитуляции. Настя посмотрела на Алтана снизу вверх. Он смотрел ей прямо в глаза сверху вниз. От прямоты этого зрительного контакта он ощущал, словно его пронзило. Дыхание вновь перехватило. Он медленно выдохнул через рот, понимая, на что она намекает, когда пальчики Насти мягко заскользили по его бедру, сминая ткань джинс. Ее ладонь накрыла его напрягшийся и упершийся до боли в ширинку джинс член, помогая высвободить. При повышенной сотрясаемости тела, устроенной Вадимом, это было довольно тяжело, поэтому Алтану пришлось ей помочь. Его пальцы тряслись, когда он вынимал ремень из пряжки. Когда он медленно стягивал штаны, трусы и оголял налившийся кровью член. Её взгляд был доверительным. Он чуть убавлял его волнение, когда головка потерлась сначала о её рот, а потом скользнула глубже, минуя барьер из расслабленных губ и ослабленных в сжатии зубов. Алтан старался погружаться как можно осторожнее, потому что из горла Насти то и дело рвались наружу стоны — взгляд волей-неволей скользил на Вадима, который будто специально трахал её ещё сильнее, чтобы она не смогла полноценно принять ещё и Алтана. Дагбаев посмотрел сощуренными глазами на Вадима, мол, остынь. Однако взгляд Вадима, насмешливо и коротко остановившийся на нём, отвечал лишь: «черт с два». Поэтому поначалу погружение проходило… Сложно. Настя давилась, жмурилась, приходилось медлить, чтобы дать ей привыкнуть и достаточно расслабить глотку. Лицо её от напряжения покраснело ещё сильнее, чем раньше, став практически свекольным. Однако чем глубже Алтан продвигался, тем ровнее становилось дыхание через женский нос (по крайней мере, насколько оно вообще могло быть ровным, размеренным и не пыхтящим). Он толкнулся коротко и не сильно, в самый первый раз. Но когда её глотка приняла его с его узким, но длинным размером сполна, Дагбаев с позволения Твердынской взял более резвый темп и глубокую степень проникновения. Настя расслабилась и закатила глаза. Она же следом их закрыла. Теснота её горла, горячая сжатость её рта и то, какой разомлевшей она была из-за них двоих, выступили решающими факторами, буквально приговором к быстрому оргазму, когда Вадим начал с одного конца вколачиваться в неё сильнее, а Алтан с другого. Дракон заметно тяжело дышал, капельки пота скатывались с его лба, опадали на нос, срывались с самого кончика и капали на женское тело снизу. Алтан толкнулся чуть глубже, буквально до максимума, ощущая, что головке дальше упираться некуда. Настя вцепилась в его бедро. В этот самый момент её тряхнуло, она выгнулась под Вадимом и застыла под ним с разведёнными в разные стороны бёдрами. Её глаза вновь широко распахнулись, дыхание через нос было сбитым и неспокойным. Алтан хотел было выйти, но Твердынская удержала его. Он кончил ей в глотку, ощущая, как дрожь пробрала всё тело от кончиков пальцев ног до самой макушки. — Твою мать… — Это всё, что Алтан смог прошептать себе под нос, когда его член медленно, сантиметр за сантиметром, покинул раскрасневшиеся влажные от слюны и эякулята женские губы, прижимаясь после к разгоряченной красной женской щеке. Несмотря на то, что они все трое дико устали, ночь была долгой. Алтан помнил, как они с Вадимом все-таки уступили единичное единение с Настей поочерёдно: сначала был Алтан, потом уже вновь Вадим. Какое было блаженство обладать ею одной, это не передать словами. Она так покорно выгибалась под ним, нежно стонала, просила не сбавлять скорость, что в Алтане проснулось пресловутое молодое желание затрахать её до полного истощения сил. Как она после него ещё нашла в себе ресурсы принять Вадима — для него оставалось загадкой. Видимо, нужно было сказать спасибо её физической форме и натренированной выносливости. Они уснули уже ближе к утру. Голые, изнеможденные, но сытые, довольные… Алтан чувствовал, как щека Насти прижималась к его плечу, как тесно прижималось её тело к его. Движение её груди, скольжение острых сосков по его коже в такт сонному дыханию, тепло — он спал, но ловил каждую деталь, прежде чем провалился в более глубокий сон. Но Алтан запоминал каждое мгновение, пока она была рядом. Да и не он один. Вадим, которому с его гиперактивностью было вообще тяжело засыпать сразу, даже полностью вымотанным, пришлось приложить массу усилий, чтобы цивильно прижать к себе Настю и самому прижаться к ней со спины. Её тепло обволакивало, он концентрировался на нём, и только это позволило ему уснуть… Однако в три он вновь проснулся. Очередной резкий порыв ветра ударил в окно. Похоже, погода не будет лучше и сегодня, но задерживаться ещё дольше — нервировать лишний раз Баатара. А заставлять нервничать людей вроде него может оказаться очень опасным для собственного здоровья, будь ты хоть ему слугой или даже близким родным человеком. Вадим встал, выглянул на всякий случай из окна, аккуратно приоткрыв шторку — никого в обозримом пространстве не было видно, да и в темных укромных уголках тоже. Конечно, желание остаться подольше было рисковым, не говоря уже о том, что их громкие развлечения могли привлечь к себе ненужное внимание, но… Как можно было отказаться от такой девушки, когда всё к этому располагало? Вадим закрыл окно, прикрыл шторы и вернулся обратно в постель. Он с теплотой взглянул на спящую Настю, заправляя светлую прядь волос ей за ухо, и коснулся губами непроизвольно её шеи. Послышался взволнованный выдох с её стороны. Вадим со смешком сделал это ещё раз, но уже за её ухом. Брови Твердынской пришли в движение, она начала хмуриться и забавно корчить нос, как будто ей хотелось его одернуть, но в то же время её щеки залились ещё более очаровательным румянцем. Вадим вновь прильнул к ней и лёг сзади. Его ладонь устроилась чуть выше её лобка, притягивая спящее женское тело к себе, но стоило ему услышать её тихий стон даже от такого маленького движения и соприкосновения тел, как Вадим не смог контролировать свою реакцию. У него встал, и встал достаточно быстро, будто не он всю ночь до этого втрахивал Настю в одну из кроватей. Вторую, кстати, как спальное место никто так и не использовал. Он скользнул губами вновь на её шею. Коснулся её холки, чуть игриво куснул за неё. Томно выдохнул в нежную мягкую пахнущую солью и терпкостью кожу. Когда Настя проснулась и обернулась, он заткнул ей рот, накрыв его свободной ладонью, чтобы она не пискнула и не разбудила его золотейшество. Когда они ещё смогут урвать минутку, чтобы побыть практически абсолютно одни? — Вадим?.. — Глядя на него поверх своего плеча, Настя вопросительно изогнула брови. Голос её звучал приглушённо из-за зажимающей рот ладони. — Тихо. — Вадим тоже говорил с ней негромко. — Тебе придётся побыть тихой, чтобы не разбудить его золотейшество. — Что, проснулся аппетит среди ночи? — Настя не смогла не подтрунить, всё ещё бубня в его ладонь. — Как раз сходил нагулял, пока проверял периметр вокруг отеля. — Вадим заворковал ей на ушко. Его вторая ладонь ладно устроилась на её мокрых складках, пальцы подогнулись, проникая в самое буйство жара и влаги. О да, она всё ещё была влажной, легко растягивалась и буквально плыла от того, как он потрахивал её ладонью, вжимаясь в её спину сзади. Настя, будучи вцепившейся в его ладонь, и правда размякла ещё сильнее, чем до этого. Она взглядом с поволокой наблюдала за спящим Алтаном, покуда Вадим умело доводил её до новой разрядки своими пальцами, проникающими то глубоко, то забирающимися не дальше передней стенки вагинального канала. В один момент она ощутила, как его член сиротливо упирается в её ягодицы. На секунду Настя подумала, что Вадим не будет рисковать сном будущего шефа, учитывая, что тихо заниматься сексом он не умеет. Но Вадим в очередной раз поразил её широтой и… Глубиной своих навыков в самых разных областях, когда вместо его пальцев, почти доведших её до разрядки, она, спустя небольшую паузу в 15 секунд, ощутила его горячий член. Он задвигался в ней порывисто, простыня заметно заелозила под их телами. Её подергивания могли легко дойти до Алтана, и Насте казалось, что он уже вот-вот проснётся и спалит их. Но его юное золотейшество лишь перевернулось на другой бок, предоставляя Настю и Вадиму чисто во владение друг другом. Новый спонтанный оргазм, полученный из положения лёжа на боку, наконец заставил и Вадима, и Настю после уснуть. Когда он ещё долго с наслаждением находился в ней, ощущая её особо сильную пульсацию, а потом нехотя выходил, потираясь о пульсирующий красный клитор основанием члена и самой его головкой. Наконец Вадим был сыт, но сытость у дракона — вещь спорная. Так или иначе, голод у этих «древних сказочных существ» был практически неутолим. Настя проснулась утром от шума воды. Кто-то из них троих встал и уже ушёл в душ. Она не была удивлена, когда заметила, что Вадима рядом не было. Он просыпался довольно рано, да и этого человека подольше в постели, казалось, не мог удержать даже законно полученный выходной. Вот что называется, мотор в одном месте. Она перевела взгляд на Алтана. Тот сонно на неё смотрел, подперев рукой голову, и бродил пальцами по её телу, едва ощутимо его касаясь через ткань одеяла. Когда он перехватил наконец-то взгляд Насти и увидел, что она уже не спит, Дагбаев улыбнулся ей и протянул руку к её волосам, заправив светлую прядь волос за ухо. — Ты очень красивая с распущенными волосами, — произнёс он с ощутимо теплящимся восхищением в голосе. — Да и не только с распущенными тоже… Настя осознала, что только сейчас предстала перед Алтаном без привычного за время их знакомства глазу пучка. Вскинув ладонь и проведя ею после спокойнее по волосам, она неловко, но очаровательно улыбнулась. — Спасибо большое… Утром Настя не успела застать короткую перебранку между Вадимом и Алтаном, проснувшимися на несколько часов раньше неё. Когда Вадим вставал и чересчур довольный отправлялся в душ, поправляя одеяло на голом теле Твердынской, Алтан, заметив, что следов на ней стало явно намного больше, чем было оставленно накануне засыпания, вскинул возмущённо брови. «Вы что тут, без меня уже успели с утра потрахаться?» Вадим на такую претензию только вскинул деловито брови, а потом насмешливо сверкнул глазами. «А нам что, надо было обязательно вас ждать?» Дракон так и не ответил, что дело обстояло совсем ранним утром, и после удалился ещё более развеселый в душ. Нервировать кого-нибудь с самого утра Вадиму ой как нравилось. Это очень поднимало ему настроение. Сама мысль об этом почему-то ревностно пилила Алтана изнутри — что Вадим уже успел рано коснуться едва проснувшейся Насти, а он — нет! Хотелось закрыть возникший отрыв в их личном соревновательном счёте. Хотелось прикоснуться и сделать приятно Насте, чтобы пробуждение вышло по-настоящему…запоминающимся. Ладонь Алтана осторожно легла на её щеку. Открытость и податливость Твердынской манили как нельзя сильно, и в тот момент, когда Алтан поцеловал её, — сначала поверхностно коснувшись её губ своими, а потом усилив напор поцелуя, — он понял, что даже если бы Вадим этого не сделал, он бы и без его стараний принял такое же решение. Забраться аккуратно свободной ладонью под одеяло, провести ею вдоль крепкого женского тела, проскользить вдоль пресса, добраться до соска, сжать его, а потом единым движением довести ладонь до её промежности. Зазывающе манящая влажность так и напрашивалась на проникновение, и когда Алтан, перевернув Настю лицом в подушки вниз, вошёл в неё сначала одним пальцем, а уже после — вторым, накрыв сзади собой, она изогнулась, нежно застонав под ним. Движения Дагбаева были лишены прежней неспешности — это была быстрая выжимающая ласка, но как она была хороша с утра пораньше. Юркие длинные тонкие пальцы с лёгкостью скользили внутри неё, то задерживаясь как можно дольше, то, напротив, направляя всё внимание давлением внутренней стороны ладони на клитор. Светлые волосы оказались отведены в сторону от шеи. Алтан отыскал слабое место под челюстью, которое сначала лизнул, потом поцеловал. А затем впился в него зубами, да так сильно, что Настя почувствовала разряд электричества, расходящийся по всему телу от места укуса! Твердынская в то же мгновение прижалась непроизвольно теснее спиной к юношеской груди и бёдрам, а Алтан, чувствуя, что ей был нужен дополнительный стимул для более быстрого оргазма, проник пальцами как можно глубже. Нет ничего приятнее, чем ощущать, как любимая девушка кончает под тобой с утра пораньше от твоих стараний. У них были кардинально разные представления с Вадимом о том, что поднимало им настроение после пробуждения. Алтан долгое время не хотел выводить пальцы, ощущая всё ещё её тесноту и сокращения, однако, когда Настя протянула руку к нему назад, касаясь его прижавшегося к животу члена, спорить стало бесполезно. Алтан неторопливо вывел пальцы из её тесноты, прежде чем Настя резко развернулась к нему и прижала его к кровати. Она действовала так страстно и резво, растрачивая, кажется, всю свою накопившуюся энергию, что Дагбаев не успел заметить, как они перешли от глубоких страстных поцелуев к тому, что Твердынская нырнула под одеяло, скрывшись под ним, и взяла его член в свой рот, а также не менее тугой замок пальцев. Он приоткрыл её, приподняв одеяло, и закусил нижнюю губу. Наблюдать за тем, как она вновь ему отсасывала, было слишком большой усладой для глаз и его внутреннего эстета, чтобы упускать бездарно такую возможность. Вставал большой вопрос, когда ещё подобное повторится, если повторится вообще? В конце концов, ночь закончилась, дождь вместе с ней — тоже. И никто из них троих до конца так и не знал, что делать по истечении их срока.