Палящее солнце Кората

      — Значит, так все и было? — недоверчиво хмыкнул Лордеган, поскрипывая пером, документировавшим показания Иоанна. Комиссар откашлялся и бегло пробежал взглядом по получившимся записям. Между бровей Лордегана залегла глубокая складка, и уголки губ глубже врезались в плоть. Кальвейт зорким глазом ловил эти мелкие перемены в лице своего собеседника, своего противника, жадно всматривался в них. Он понимал: ему не поверили. И не просто не поверили, а не сумели поверить.       — Вы задержались в крепости из-за недомогания вашего отрядного чародея, так? — спросил Лордеган.       — Так точно, — буркнул Кальвейт.       — Затем… — комиссар зашелестел пергаментом, — когда вы все-таки двинулись в путь, то вам пришлось сделать остановку по причине песочной бури. Маг поддерживал защиту и вдруг… умер.       Лордеган еще раз хмыкнул и отложил свиток в сторону. Он глянул на Кальвейта с улыбкой, но через мгновение она сползла с его лица как липкая, тяжелая маска. Комиссар содрогнулся, увидев напротив не столько измученного пустыней человека, сколько фанатика, свято верующего в свои слова. Лордеган потряс головой, отгоняя нахлынувшее наваждение.       — Гааки достали нас сквозь магический барьер, — отчеканил Иоанн.       — Мощным заклинанием? — усмехнулся Лордеган.       — Стрелой, — процедил Кальвейт, чувствуя свою беспомощность, — рунической стрелой. Да, я знаю, что это звучит… сказочно. Но я говорю правду,       — Вам следовало подумать над вашей историей получше,       Теперь уже из горла Кальвейа прорезался сухой, похожий на кашель, смешок. Он поднял глаза на Лордегана, серые, но сейчас наливающиеся цветом: голубым по краям радужки и красным по краю белков.       — А вам следовало подумать над тем, что моя история означает,       — Ну-ка, — Лордеган сглотнул, — удивите.       — С удовольствием, — голос Кальвейта дрожал от ярости. — Если гааки нашли способ, как преодолеть наши магические барьеры особыми стрелами, то как еще они могут это использовать? Всего лишь стрела и руна. А если руну поставить на что-то другое? Только представьте, комиссар, как Императорский дворец Города Золотых Башен рушится под натиском ядер, запущенных из магических катапульт. Или можно поставить заклятия на сами ядра. Представьте Площадь Тысячелетия, лежащую в руинах. Вокруг валяется колотая белая брусчатка. Представьте дыры в стенах военной академии. Разорванные палатки воскресного базара. Башни магического училища, сгибающиеся под натиском вражьего огня, и, наконец, падающие наземь. И вокруг разлетается черный кирпич. А под камнями кровь и трупы,       — Это невозможно, — покачал головой Лордеган аэп Даги, комиссар. — Нашу столицу защищают заклинания сотни чародеев. И даже больше если считать и древних маэстро. Чтобы пробить такую мощную защиту потребуется снаряд, который был бы зачарован столь же сильно как минимум. Или сильнее. А у гааков нет таких сил.       — Вы так думаете? — позволил себе улыбку Кальвейт.       — Да.       Иоанн отвернулся и вновь посмотрел во двор. Солнце стояло в зените. Кошка, убегавшая от собаки, забралась на дерево. Редкие прохожие шли по улице, стекаясь в дома и единственную на заставе таверну, торопясь к друзьям и выпивке. Кошка спрыгнула на собаку. Ее коготь выколол псу глаз.       — Вы должны задать себе вопрос, комиссар, — медленно произнес Кальвейт, взвешивая каждое слово, — как так вышло, что нас атаковали во время песчаной бури. Вы сами когда-нибудь их видели вживую?       — Нет.       — Я так и думал. — Иоанн поджал губы, — ну так я вам кое-что о них расскажу. Мы называем их песчаными дьяволами за их свирепость и смертоносность. Представьте себе стены песка, что надвигаются на вас со всех сторон. Ветер дует так, что вас опрокидывает с лошади. И песок забирается вам в глаза, нос, рот. Вы ослеплены, вам некуда бежать и нечем дышать. А песок раскален. Он кусает вам кожу и режет ее, забираясь как можно глубже в рану. Вы не можете его вытащить, но и терпеть не можете, ведь каждый миллиметр вашей кожи — это такая вот зудящая рана. Песчаные бури, дьяволы, называйте как угодно — это всегда смерть. Очень немногим удается выжить. Я выжил. И я не знаю, рад я этому или нет. После встречи с бурей нельзя остаться самим собой. Она меняет человека. Кто-то выдерживает. А кто-то ломается. Во всех доступных смыслах.       Кальвейт затих. Перед его мысленным взором проносились события той ночи, когда песок смешался с кровью, и глотая пыль, ощущая ее на своей коже, на своем лице, Иоанну чувствовался отнюдь не песок. А кровь. Фарш из тел, перемолотых пустынным ветром.       — Звучит красиво и интересно, — откашлялся Лордеган, — однако…       Кальвейт наградил комиссара еще одним пронзительным взглядом.       — Однако я смогу рассказать вам еще более интересные вещи. Надеюсь, вы уяснили, что песочная буря это смерть, комиссар?       — Запротоколировал.       — Хорошо. А теперь напомню вам обстановку. Мы были под защитой купола и буря надвинулась прямо на нас. Но щит держался. Однако, я никогда не видел такого движения бури. Она была будто… живая.       — Живая буря, значит?       — Будто живая, комиссар. Тут есть тонкая разница. Заметьте, она двигалась прямо на нас, хотя до этого ее направление было иным. Обычно бури так себя не ведут. И они не существуют долгое время. Подобные стихийные явления очень скоротечны. А эта двигалась неспешно, расчетливо. Как зверь на охоте.       Какое-то время Кальвейт и Лордеган молчали. Тишину нарушал лишь скрип пера. Комиссар записывал с должным тщанием. В нем понемногу пробуждался интерес к этому происшествию. Иоанн же в это время смотрел в окно. Мир вокруг не изменился. Но Иоанн чувствовал, что ничего теперь не будет так как раньше. Лордеган прекратил записывать и поднял на Кальвейта горящий взгляд. Тот не отрывался от окна, но безошибочно выбрал момент для того, чтобы заговорить вновь.       — Стена песка была вокруг нас. Гаакам неоткуда было нас атаковать…       Лордеган почувствовал мороз на коже.       — …кроме как из-за завесы пыльной бури. Их стрелы, подготовленные для магических барьеров, сама пылевая буря, возникшая из ниоткуда и преследовавшая нас как зверь. Это все не просто так. Буря определенно была рукотворной, комиссар. Это то, что мы доселе не видели, правда?       Кальвейт прочитал ответ в округлившихся глазах Лордегана.       — Это спланированная атака, да еще и практически вплотную к нашей границе. В Хакланде что-то затевается. Носом чую, комиссар. Уж поверьте мне.