Катарсис

По-осеннему тёплое солнце светило в глаза, центральный двор Йельского университета галдел первокурсниками, с открытыми ртами смотревшими на величественные постройки, старшекурсниками, с недовольными и насмешливыми лицами наблюдавшими за всей этой процессией, и толпами родителей. Дино сидел у одной из многочисленных скульптур, Натана Хейла, и бездумно листал ленту фейсбука. Вот она, давнишняя мечта, протяни руку и можно потрогать всю эту великолепную лепнину в её средневековом шарме. Заканчивая бакалавр на международном художественном бизнесе и иностранных языках в нью-йоркском Ньюбери, он и не думал, что ему выпадет такой шанс с грантом на магистратуре в одном из лучших вузов Америки. — Ну что, готов? — раздался женский голос позади, и Дино обернулся. Лилу в строгом бежевом костюме лучезарно улыбалась ему, прикрывая глаза от солнца козырьком ладони. Дино тепло улыбнулся в ответ и обнял её, целуя в щеку. Сколько они не виделись? Кажется, целую вечность. Сначала его поездка в Афины на освещение только что открывшейся выставки, потом её стажировка в Бостоне от Глобал Корп. Да, определенно вечность. Дино прислушивался к себе несколько дней, пока распаковывал вещи в общежитии, — снимать квартиру в Нью-Хейвене сейчас не то чтобы по карману, — но так и не смог понять, скучал ли он по ней все эти дни. Но точно знал, что она не заслуживала того, что он сделал. — Не знаю, — честно признался он и посмотрел на высокий готический шпиль центрального здания. — Всё ещё не покидает ощущение, что я здесь только потому, что отец выбил грант. На моем месте могли бы быть более достойные люди. Лилу снисходительно посмотрела на него, как на душевно больного, и ткнула пальцем в грудь, отчего рубашка вокруг собралась маленькими складками. — Перестань валять дурака, — упрямо сказала она. — Ты много работал, чтобы оказаться здесь, и я не позволю тебе опять строить из себя великомученика и рефлексировать из-за ерунды, не стоящей и капли внимания. Понял? — Понял-понял, Лу, — Дино приподнял руки в примирительном жесте. Спорить с Лилу на тему морали и справедливости было бесполезно, этот с виду божий ангел мог доказать свою правоту на шести языках и выставить тебя идиотом, даже если ты изначально был стоически уверен в своей правоте. Дино вновь посмотрел на строгие здания, на аккуратный двор и вдруг подумал, что это его последние два года в стенах учебных заведений. После, за порогом альма-матер, начнётся взрослая жизнь. Бесконечная череда в кругу работа-дом. Порой Дино хотелось спросить: «Извините, а какой это по Данте? Третий? Ан-нет, мне на четвертом». После выпуска ему обещали хорошую стажировку в Италии, а после — должность в Метрополитене, конгрессно-выставочном центре в Нью-Йорке, откуда было открыто неприлично много дорог. Дино не был уверен, что хотел этого. Там, где крутятся большие деньги и акулы выставочного бизнеса в погоне за очередным шедевром эпох, всегда пропорционально большие проблемы, вагоны лицемерия и прочих низменных стремлений, обреченности жить среди людей, которые всеми силами стараются утаить свои пороки и выставить напоказ фальшивые добродетели. Дино не был ярым моралистом и в чужой монастырь со своими правилами не лез, но что-то внутри него, в самой сущности, противилось сопоставлять тонкость и великолепие искусства, от которого внутри все замирало, с тем, во что его превращали корпорации. — Как твоя поездка? — не отрываясь от набора сообщения, спросила Лилу. У Дино внутри что-то оборвалось, он замер на несколько мгновений, всматриваясь куда-то в сторону, и пожал плечами. — Нормально, я же рассказывал тебе по телефону, — он кивнул в сторону высоких кованных ворот, откуда к ним приближалась фигура. Лилу посмотрела на него странным взглядом, но ничего не сказала, оборачиваясь в ту же сторону. Уокер подскочила к ним, как мини-бедствие, способное сотрясти, как минимум, южную конгломерацию Пакистана, молча сунула в руки Дино картонную подставку с тремя стаканами кофе и набросилась с объятиями на Лилу. — Как же я скучала по вам! — выпалила она, отлипая от смеющейся Лилу, хотела было кинуться на Дино, но тот выставил вперед подставку с кофе, и та замерла. — Тише ты, — смеясь, сказала Лилу. — Задушишь же. — Не хотелось бы умирать, так и не побывав в их библиотеке, — поддержал Дино, вручая Вики кофе назад, и тепло обнимая её за плечи. — Библиотека-библиотека, — передразнила его Уокер и сунула им в руки по стакану с ещё теплым капучино из кофейни в паре кварталов от Йеля. — Все тебе книги! Я слышала, что вечеринки здесь у тайного братства «Череп и Кости» просто бомбические! — Ханжеское общество отпрысков правящей элиты с наполеоновскими замашками? — с сомнением проговорил Дино, заглядывая под крышку стакана и принюхиваясь. Уокер закатила глаза и подхватила их обоих под руки, то и дело поправляя лямку спадающей сумки, отчего Дино чуть не выплеснул содержимое на рубашку. — Всё-то ты знаешь, зануда, — с притворным недовольством выдала она, уверенно шагая к главному входу. — Я тоже не уверена, что у них есть что-то, кроме инфантильных ритуалов и… — Лилу сделала неопределённый жест рукой. — Не знаю, прочей ерунды, занимающей время, которое можно было бы потратить на учёбу. — И слышать не хочу, — протянула Вики. Легче было просто смириться. Дино не назвал бы её дикой тусовщицей или любительницей острых впечатлений, но то, что Вики Уокер умела находить приключения на свою пятую точку, — знали все. В ней горел неутихающий огонь, какая-то особенная искорка, к которой хотелось протянуть руки, дать этому свету увести тебя за собой. Наверное, поэтому люди вокруг тянулись к ней. Наверное, поэтому не слишком людимый Дино впустил её в свою жизнь несколько лет назад, когда столкнулся на одной из вечеринок Ньюбери, на которую его затащила Лилу. Он сидел на диване в самом углу и читал про прерафаэлитов, любуясь этой шекспировской красотой, а Вики просто завалилась рядом с ним на диван, бросая что-то про выхолощенные картинки Рафаэля и его последователей. Тогда они проговорили почти до четырех утра, пока окончательно не утихла музыка, а потом дружба завертелась сама собой, перетекла во что-то постоянное и приятное. — Аудитория номер… — Вики подняла взгляд, находя глазами табличку, и радостно вспыхнула. — Здесь! Она приценилась к свободному месту на диванчиках под лестницей и плюхнулась туда едва ли не с разбегу, закидывая голову на спинку и вытягивая ноги. — Напомните мне больше не надевать каблуки в дни, когда ходить нужно больше, чем я прошла за всю свою жизнь! Лилу мягко рассмеялась и села рядом. Дино опустился на подлокотник, складывая руки в замке на колено. — Какие планы на вечер? Вики повернула голову к Лилу, не отрывая той от мягкой диванной спинки. — Мне показалось или он спросил какие планы на вечер? — Беги, — одними губами прошептала Лилу, глядя на Дино с улыбкой, и тот натурально удивился, приподнимая бровь в немом вопросе. Вики повернулась снова к нему, щуря голубые глаза. Не будь она столь уставшей, она бы точно подбочилась, парадируя его соседку из Бруклина, полную пожилую Марту, от которой вечно пахло сигаретами и копченной рыбой. — Как посмел ты, смертный, спрашивать про планы на вечер? Для кого я расписывала вчера всё в общем чате по пунктам?! До Дино наконец дошло, о чем речь, и он хрипло рассмеялся. Стоило ли сказать, что он отключил уведомления, потому что Вики постоянно спамила там какой-то ерундой, а Дино то и дело дергался на телефонную вибрацию? — Прошу прощения, миледи, — с наигранной серьезностью проговорил он, склоняясь в сердечном поклоне, уложив руку на грудь, — торжественно клянусь ознакомиться с вашим списком в свободное от дел мирских время, — он выпрямился и улыбнулся. — Индульгенцию, стало быть, оплачиваю шотами? Вики с той же шутливой серьезность посмотрела на него в ответ под смешки Лилу, вздернула нос и с важным видом сложила руки на груди: — То-то же. Шотами, конечно, мы же в долбаном Нью-Хейвене! Если они подают не райскую амброзию, то я согласна хотя бы на текилу. Дино пригрозил ей пальцем: — Следи за языком. Вики закатила глаза: — Тоже мне праведник. — Он неисправим, — поддержала Лилу. — А я пыталась. Все семь лет. «Семь лет» — всплыло в голове Дино. Он пустил коту под хвост семь лет прекрасных отношений, поддавшись минутному искушению. Но были ли эти отношения прекрасными, если у него, даже в том состоянии, в котором он собрал половину углов на одиннадцатом этаже греческого Олимпика, возникла хотя бы мысль об… Дино не успел додумать, рядом вскочила на ноги Вики, загудела толпа магистрантов, он посмотрел в сторону аудитории, которую открывал статный мужчина под полные сорок пять. Ладная выправка, суровый вид. Не узнать Геральда было невозможно; не после того, как он видел его каждый год лицом в салате наутро, когда отец приглашал его к ним на Рождество. Отец. Стоило встретиться с ним. Кажется, они не виделись последние полтора месяца. Фенцио не трогал его и даже почти не звонил, будто давал передохнуть перед новым заходом бичевания и упреков. Дино его не винил. По крайней мере, старался. Когда все рассосались по аудитории, Геральд уперся задом о преподавательский стол, скрестив руки на груди, и молча уставился на поток, галдеж которого стих через несколько минут под пристальным и суровым взглядом. Вики плавно, как в замедленной съемке, нагнулась к Дино, шепча: — Это тот самый друг твоего отца? — Да, — Дино повел плечом, не обращая на нее взгляда. — И я советую тебе молча слушать, если не хочешь стать достоянием в первый же день. Она кивнула с серьезным лицом, помахивая ручкой с каким-то пушистым брелком на колпачке из стороны в сторону. Помолчала ещё несколько минут, потом снова нагнулась к нему: — Это он спал в салате на рождественской открытке в прошлом году? Дино шумно выдохнул, со страдальческим лицом опуская голову на сложенные на парте руки. Вики провела пальцами около рта, будто закрывала тот на замок, махнула рукой, мол, без вопросов, и снова уставилась на лектора, читающего требования к экзаменационной сессии в конце семестра. — Все зависит от вашей балльно-рейтинговой системы. В основном. С моими лекциями все иначе, — продолжил Геральд, засучивая рукава черного кардигана и записывая на доске свой почтовый адрес. — Я допускаю три пропуска, в противном случае это будет рождественским чудом, если вы сможете сдать мой предмет и не отправиться на сентябрьскую пересдачу. Вики снова нагнулась к Дино, присматриваясь к широкой спине Геральда: — Да ведь он! Он же? — Да бога ради, Вики, — шикнул Дино, устало отирая ладонями лицо. Кажется, только сейчас он ощутил насколько же все-таки устал от всего этого: от муторного переезда, от давящей ноши на душе, от недостатка сна, слишком частых раздумий о будущем: карьерном, своем, об их совместном с Лилу, к которой с такой отеческой теплотой относился Фенцио. С такой, с которой никогда не обращался с самим Дино. Был ли этот выбор, как и многие другие в жизни Дино, его личным выбором или всего-навсего желанием угодить прихоти отца? Что было между ними: любовь или страх одиночества, чрезмерное чувство собственного достоинства, зыбкое отражение действительности в зеркале фантазий? Лилу по правую сторону от него протянула руку к его, едва ощутимо переплетая пальцы. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Половину лекции Дино просидел, подперев кулаком щеку, но при этом внимательно слушая и изредка конспектируя материал по истории художественной критики. Пока им не овладело странное ощущение, будто кто-то медитативно прожигал его спину взглядом. Между лопатками если не жгло, то неприятно зудело, будто под кожей что-то прорезалось. Он обернулся, недовольно прочесывая взглядом задние ряды, и едва не выматерился вслух. Дино редко ругался, можно сказать, что в целом не делал этого, отрицая существование обсценной лексики даже после того, как Вики распечатала ему четыре листа выдержек из статей, где упоминались ссылки на уважаемых писателей прошлых веков и прочих лингвистов с их изысками про живую часть языка, но внимательно-сосредоточенный взгляд тёмных глаз, казалось, сверлящих его до самой души, явно стоил исключения из правил. Дино отвернулся почти так же быстро, как повернулся. Из всего чертового мира сука-судьба решила поиздеваться именно над ним. Вики бы сказала, что это «десять пранков, вышедших из-под контроля», Дино предпочел бы окрестить это лаконично и просто — «пиздец». Тогда, в Афинах, Дино не думал, что когда-нибудь встретит Люцифера хоть ещё раз в своей жизни. Он сделал то, что сделал, потому что даже в алкогольном угаре, под флёром вседозволенности и ощущения полной свободы думал, что это останется похороненным в стенах Олимпика, что волны Эгейского моря омоют его прегрешение, что… Дино понятия не имел, чем он тогда думал и думал ли вообще. А теперь он сидел с ним в одной аудитории и терпел, пока тот прожигал взглядом дыру в его спине. Как только прозвенел звонок, раскатившийся по высокой аудитории, больше напоминавшей зал для а капеллы, Дино не нашёл лучшего выхода, как просто сбежать, подхватив под локоть Вики и Лилу. — Подожди, — Лилу остановилась, Дино обернулся к ней и вопросительно приподнял бровь: — Что? — Хочу уточнить один момент, — ответила Лилу, убирая тетрадь в сумку. Вики тут же взяла её под руку, шепча на ухо и при этом смотря Дино в глаза: — Ты тоже хочешь спросить его про салат? — Про какой салат? — непонимающе переспросила Лилу. Дино закатил глаза и повернулся к выходу, кидая через плечо: — Я подожду вас у аудитории. Дино буквально вывалился в прохладный, светлый холл в потоке будущих одногруппников, он прошёл к диванам, зашёл за огромную колонну, подпирающую лестницу на третий этаж, украшенную тяжёлой лепниной с какими-то библейскими мотивами, и прислонился к ней головой. Холодный камень холодил затылок, но совершенно не отрезвлял и не помогал найти выход из сложившейся ситуации. Долго бегать и умалчивать не получится, в конце концов, он взрослый человек, всю жизнь воспитываемый на понятиях о том, что хорошо, а что плохо, воспитываемый в понимании того, что за свои поступки нужно нести ответственность, какой бы горькой та не была. Но самое элементарное заключалось в том, что он не мог так поступить с Лилу. Больше, чем уже накапало за эти полтора месяца. — Десять баллов Гриффиндору за навыки светомаскировки, — насмешливо раздалось откуда-то сбоку, и Дино страдальчески повернул голову на звук. Люцифер стоял около него и вальяжно перекатывался с пятки на носок, сложив руки в карманы идеально отутюженных брюк, отчего его пиджак чуть топорщился в полах. Дино скользнул взглядом по татуировке на шее, уходящей в расстегнутый на три пуговицы ворот рубашки, на что Люцифер насмешливо хмыкнул. — Можешь и дальше прикидываться, что проглотил язык, но я-то знаю, что он есть и ты неплохо им… — Да бога ради! — прервал его Дино, отирая ладонями лицо и желая сейчас лишь одного — провалиться сквозь землю и оказаться где-нибудь не здесь, да хоть в тесной квартире в самом сердце Бруклина. — Какие мы, оказывается, стыдливые, — спокойно выдал Люцифер. — Бога нет, Дино. — Я не знаю, что должен сказать тебе. — Привет? Рад видеть? Прости, что сбежал, даже не разбудив, как какая-то нимфетка? О, подожди, — вдруг сказал Люцифер и потянулся к внутреннему карману пиджака, вытаскивая бумажник. Дино вдруг ощутил, как жар прокатился по всему телу: не то от раздражения, не то от чего-то ещё, запретно-стыдливого. — Если ты сейчас достанешь деньги, клянусь богом, я тебя ударю, Люцифер. Тот замер, как был, зажав между пальцами какой-то плотный клочок глянцевой бумаги, аккуратно сложенной вчетверо. Он, натурально удивившись, приподнял бровь так, что даже эта насмешливая спесь немного подслезла с его лица. Он было открыл рот, но тут подошла Лилу. — Не понимаю, почему все так плохо о нём отзываются, — сказала она, протягивая руку к руке Дино и переплетая с ним пальцы. Будто только заметив ещё одного человека, девушка посмотрела на Люцифера со смесью удивления и улыбки: — О, уже успел завести товарища? Люцифер в момент изменился в лице, бегло окинул их переплетенные пальцы, хмыкнул с нечитаемым выражением, отвернув голову в сторону, затем снова повернулся к Дино, не обращая никакого внимания на Лилу, и засунул клочок бумаги ему в нагрудный карман рубашки. — Товарища, — с усмешкой выдал он, взгляд его стал каким-то совсем непроницаемым, и Дино нахмурился. Бумага почти жглась у груди. — Не думаю. Он развернулся на пятках и пошёл к лестнице. Дино коротко посмотрел ему в спину и повернулся к Лилу, заправляя светлую прядь волос ей за ухо. Та нахмурилась: — Что он имел в виду, Дино? — Не обращай внимания, — отмахнулся он и перевел тему: — Где Вики? Она обещала экскурс по местным окрестностям. Ей бы с таким рвением составлять путеводители. — Мучает твоего крестного, — Лилу снова тепло рассмеялась, начиная щебетать о чем-то своем. Дино ещё раз посмотрел на лестницу, запруженную студентами. Внутри клокотало не то негодование, не то облегчение, будто он только что вылетел на встречку на мокрой от прошедшего дождя мостовой и ушёл от столкновения, едва-едва не задев другую машину радиатором. Он выдохнул, пригладил выбившиеся из хвоста пряди и пошёл вслед за Лилу. Дино вдруг показалось, что он подписал вексель, который нечем покрыть. Пошёл ва-банк, имея за душой только короля пик.

***

Вечером он закрыл дверь за Вики, пьяно размышлявшей на его кровати о Сидонии фон Борк с картины Эдварда Берна-Джонса, и в комнате, всё ещё уставленной коробками с вещами, внезапно сделалось тихо. Гораздо тише, чем бывает, когда уходит всего лишь один человек. Шум общежития, только ожившего к полуночи, стал каким-то приглушенным, словно ударялся о стену плотного воздуха и с трудом просачивался сквозь неё. Дино выдвинул из-за стола стул и присел на его край, в задумчивости рассматривая почти единственное, что было распаковано — их с Лилу выпускную фотографию с бала. Юные и счастливые они обнимались на камеру: Дино сдержанно, Лилу — лучезарно, протянув руку к фотографирующему, будто хотела прикрыть объектив, чтобы тот не смущал их. Клочок бумаги всё ещё лежал в кармане. Дино потрогал тот пальцами сквозь ткань рубашки в задумчивости. Посидел ещё несколько минут и только потом достал его, разворачивая. Сердце пропустило удар. Ещё один. Казалось, что два бокала виски, выпитых в уютном баре на Линкольн, выветрились из головы враз. На столе, испещренная потертостями от долгого хранения в сложенном виде, лежала брошюра анонса выставки в Афинах с его размашистым «Эфхаристо́». «Спасибо».