Катарсис

В кафетерии на Абрамсона в паре кварталов от общежития играла какая-то попсовая мелодия, тихо лилась из колонок над самым входом. Утро было ранним и прохладным для осени в Нью-Хейвене, так что Дино непроизвольно зарылся носом в высокий ворот лёгкого пальто, ещё немного потоптался на месте и потянул ручку двери на себя. Раздался звон маленьких колокольчиков и сонная девушка за стойкой приветственно улыбнулась ему. Дино улыбнулся ей в ответ. Он окинул помещение быстрым взглядом, пока расстегивал пальто, — фигура с неестественно выпрямленной спиной, будто к той примотали изолентой перекладину, нашлась в самом конце пустующего в такую рань зала. Лишь какая-то полная женщина с ярко накрашенными губами и в пёстро-жёлтых очках сидела за три столика поодаль, активно клацая по клавиатуре ноутбука. Рядом валялись распечатки и газетёнки с одним и тем же логотипом — «The Sun». Очередной комнатный писарь в погоне за мнимыми сенсациями и бульварными статейками желтушной прессы. Дино терпеть их не мог. — Привет, — спокойно сказал он, присаживаясь за стол и аккуратно складывая пальто рядом с собой. Приятно тянуло чёрным кофе и свежей выпечкой. Дино поднял руку и снова улыбнулся, подзывая официантку. Мужчина напротив него смерил Дино строгим взглядом, делая глоток из чашки с кофейными разводами. Он молчаливо поставил ту на блюдце с тихим звяканьем и сложил руки на столе. — Я звонил тебе вчера два раза, — издалека начал он, так и не поздоровавшись. — Чем ты был так занят? — Готовился к истории архитектуры, — просто ответил Дино. — Для вас меню? — подошедшая официантка достала маленький карандаш из нагрудного кармана джинсового фартука и выжидающе посмотрела на него. Дино с прищуром вгляделся в большой стенд у самого прилавка и отрицательно мотнул головой. — Просто кофе. Чёрный, без сахара. Спасибо. — Весь день? — требовательно продолжил мужчина, когда официантка отошла от их столика. — И по каким темам готовился? Дино тяжело выдохнул, отирая ладонями лицо, и подпёр кулаком подбородок, молчаливо вглядываясь в физиономию напротив, так постаревшую за последние десять лет. Поседевшие короткие волосы были аккуратно зачесаны, глубоко-посаженные голубые глаза казались совсем выцветшими, едва ли не прозрачными, морщины вспахивали высокий лоб, резкие складки, прочерченные от носа к уголкам рта, вечно искривленного в недовольстве, казались какими-то особенно яркими на фоне узкого лица. — Я тоже рад тебя видеть, отец, — наконец выдал он. — Дела нормально, спасибо, что спросил. — Не паясничай, как дитя, — грубо отрезал Фенцио и снова сделал глоток кофе, морщась от горечи. Эспрессо настраивать здесь явно не умели. — Сколько раз я повторял тебе, что учёба здесь и в Ньюбери — небо и земля. Я недостаточно сделал для тебя? — Дино хотел было открыть рот, но тот не дал ему и слова вставить. — Ты должен быть благодарен за эту возможность, Дино. И ты должен стараться, потому что мой сын может быть только лучшим, неважно где: в провинциальном университете Бруклина или в высшей лиге. — Прошла всего неделя с небольшим, — Дино благодарно кивнул девушке, принесшей ему кофе, и сложил руки домиком над пышущей жаром кружкой. Ладони почти сразу тронуло влажным теплом. — А ты говоришь так, будто я успел смыть в унитаз всё, что имел. — Продолжишь и дальше в таком темпе — смоешь. — В каком? — Дино поднял взгляд на отца. Тот сжал губы в тонкую линию, развернулся полубоком, доставая из кейса, обтянутого тёмно-коричневой кожей, планшет и положил тот на стол. Нажал на экран, разблокировал, что-то неуклюже потыкал, бухтя на дьявольские технологии, и наконец подвинул тот к Дино. На экране был выведен табель его успеваемости через преподавательский профиль. Дино не составило труда понять, что тот принадлежал Геральду. Разумеется. Во вкладке успеваемости столбцом красовались баллы бледно-зеленого цвета: десять из пятнадцати, семь из десяти, пять из пяти. Не лучшие, но всё ещё находящиеся в диапазоне крепкой пятерки. Дино отвёл взгляд к широкому окну. За ним какой-то мальчонка через дорогу от кафетерия гонял по тротуару мяч, под ноги ему всё бросался большой чёрный пёс с шелковистой шерстью, на которой так ярко выделялся красный ошейник. Правее, по той же Абрамсона, у автобусной остановки прикуривала сигарету девушка, прикрывая слабый огонь зажигалки от ветра. — Я понимаю, что ты стараешься, — продолжил Фенцио, и Дино даже удивленно посмотрел на него, но тот быстро вернулся в привычную колею, с глухим стуком припечатывая пальцами по столу. — Но этого недостаточно! Тебе выпала возможность быть частью Лиги Плюща, получить хорошую стажировку, работу с уважаемыми людьми. Не смей позорить меня. — Проецируя на меня свои несбывшиеся стремления, многого не добьешься, знаешь? — Дино вдруг почувствовал себя таким уставшим и вымотанным. Сколько лет он всё это терпел? Сколько чёртовых лет? Он поднялся с места, подхватывая пальто, но Фенцио громко ударил кулаком по столу так, что даже женщина за пару столов от них крупно вздрогнула и с интересом прислушалась. — Сядь на место. Живо. Дино посмотрел на спасительный выход, играя желваками на точенных скулах, но всё же сел на место, складывая сомкнутые в замок руки на столе. Родителей не выбирают, а Фенцио при всей своей строгости и сухости не был плохим человеком. По крайней мере, Дино уверял себя в этом все двадцать два года. Люди не рождаются чёрствыми и грубыми, они ими становятся в силу сложившихся обстоятельств и жизненных тягот. Дино помнил тепло его глаз, потухшее сейчас, замерзшее проницательной строгостью. После ухода матери всё сильно изменилось. — Я сделаю вид, что не слышал этого, — Фенцио заблокировал рабочий пад, убирая тот назад в кейс, и снова окинул Дино взглядом. — Прости, — сдавшись, выдохнул Дино, на что Фенцио лишь только кивнул. — Через месяц в галерее Соломона Гуггенхейма открывается новый зал. Кандинский, Мондриан. Я договорился с одним человеком, вы с Лилу можете подать заявки на освещение, — голос его несколько потеплел и он, довольный собой, сделал ещё один глоток уже остывшего кофе, снова морщась. Это было даже забавно. Каждый раз ему не нравился этот чёртов кофе, а он всё пил его и пил. Дино несколько помолчал, думая как рассказать, что они с Лилу расстались, чтобы не получить очередную тираду, но понял, что это бессмысленно и просто сказал: — Мы с Лилу больше не вместе. Фенцио замер, посмотрел на него нечитаемым взглядом. Даже если бы Дино сказал, что та бросила его у алтаря ради горячего итальянца, поцеловав того на виду у всей церкви, Фенцио бы отвесил ему затрещину и сказал, что это его вина. Сопротивление было бесполезно. — Что ты сделал? — холодно спросил он. — Ничего. Просто иногда так случается. Люди сходятся и расходятся. Всего лишь течение жизни. — Ты даже здесь сумел облажаться, — несвойственно самому себе припечатал Фенцио, сдерживая дребезжащую внутри злость. — Посмотри на себя. Упустить такую женщину. Дино молча поднялся с места, подцепил пальто, и накинул то на плечи, чтобы не бросить отцу в лицо раздраженное — «А мы и не такие уж разные, правда, пап?» — Дино. — Мне пора, — сухо сказал он. — Нужно готовиться. — Дино! — Созвонимся, — бросил он и развернулся, шагая к двери. Он толкнул её вперёд, вновь зазвенели колокольчики, и наконец вдохнул свежий отрезвляющий воздух. Сдерживаться и кротко кивать на каждую чушь, как послушный болванчик, становилось с каждым разом всё тяжелее и тяжелее. Каждый разговор с отцом — как маленькая смерть. И вроде давно пора бы привыкнуть, но что-то всё равно неприятно скреблось внутри. Дино застегнул пальто и спокойно пошёл в сторону кампуса. Думать ни о Лилу, бросившей в него цепочкой с витиеватым инициалами их имен, подаренной на прошлое Рождество, ни об отце с его комплексами совершенно не хотелось. В кармане завибрировал сотовый, и Дино нехотя достал тот, вглядываясь в экран, ярко бликующий на солнце. От кого: Неизвестный, 9:17. Поговорим? ;)

***

Из колонок громко долбила музыка, басы навороченного центра содрогались так, что пульт, лежащий на них сверху, мелко подпрыгивал на месте и в конце концов просто свалился на пол. Откуда-то из стороны спальни раздался отборный мат, и Люцифер оторвал взгляд от телефона, блокируя тот и откидывая на диван. Он подошёл к панели и хриплый голос Оззи Осборна немного притих. — Живой? — насмешливо крикнул он, поправляя чёрную рубашку, заправленную в такие же тёмные джинсы. — Дружище, ты вообще собираешься разбирать этот хлам? — Ади ввалился в комнату, то и дело дёргая ногой как собака и поджимая пальцы. Явно приложился ими о какую-нибудь из коробок. Он фыркнул, сделал глоток энергетика из жестяной банки и завалился на диван из тёмной кожи. — Не квартира, а отдел, мать его, логистики. — Будешь нудеть — отправлю спать за дверь. Парадную, — беззлобно бросил Люцифер и окинул ленивым взглядом гостиную, заставленную коробками, целлофановыми полотнами, которыми всё ещё была накрыта часть мебели, чехлами с костюмами, тут и там наваленными поверх этих неустойчивых пирамид. Разбираться с этим не хотелось от слова совсем. Клиниговые службы плотно вошли в человеческие жизни, а службы по распаковке вещей и расстановке их по какому-нибудь задротскому феншую, чтобы с утра не напарываться босыми ногами на мелкие крепления от сборки и штыри проводов — нет. Хотя лицезреть потом свои вещи, пропажу которых так сразу и не заметишь, на каком-нибудь латиносе в северо-восточном квартале вообще не хотелось. Разносчик пиццы в Лакосте. Почтальон в Прада. Уборщик в… — О, — Ади расплылся в гаденькой ухмылке, без какого-либо зазрения совести копаясь в чужом телефоне. — «Знакомы?» — процитировал он со странной интонацией и намекающе подергал бровями, за что почти сразу получил подушкой в лицо, брошенной с точностью игрока национальной футбольной лиги. — Тебя мама не учила, что копаться в чужих переписках плохо? — Не по-христиански? Люцифер завалился на диван рядом с ним и выдернул из рук свой телефон. Медленно повернулся к откровенно веселящемуся Ади и философски закончил: — Опиздюляться замучаешься. Ади весело рассмеялся. — Резонно. Не тот ли это блондинчик, а? — он сделал неприличный жест рукой, несколько раз толкаясь в щеку языком, и Люцифер в одно слитное движение сбросил его с дивана. — Завали. — Да ладно тебе! — Ади вынырнул снизу, как чёрт из табакерки, и сложил руки на мягкой поверхности, умастив на них подбородок. — Бисексуальность — это новый чёрный. Люцифер посмотрел на него, приподнимая бровь: — Ты о чём, дитя инцеста? — О том, что если тебя смущает то, что вы оба мужики, то, — он сделал неопределенный жест рукой. — Типа не мне вас судить. Сечешь, о чём я? — Я похож на человека, который признает стыд и смущение за полноценные эмоции? Замешательство, застенчивость, стыдливость, совестливость… — он скривился, как от пощечины, и надменно фыркнул. — Всё это всего лишь промежуточный продукт, порожденный общественным порицанием. А я класть хотел на это общественное мнение да и чьё-либо другое. Или ты делаешь то, что тебе нравится, или рано или поздно становишься заложником системы, танцующим под дудку чужого восприятия реальности. Если тебе нравится спать с мужиками — пожалуйста, любишь душить себя во время дрочки, общаться со старыми джанки или ходить на воскресные богослужения — кто мешает? Порок всегда найдёт свой пласт и для этого необязательно выдавать себя за кого-то другого. Потому что ненавистники, даже в этот век, полный убого-формальной толерантности на грани фола, были и будут: офисный ли ты планктон, приходской пастор или высокопоставленное лицо в Конгрессе. Ади задумчиво нахмурился, почесывая пальцами гладковыбритый подбородок. — Ты курил без меня? — он ткнул Люцифера локтем в бедро. — Индика или сатива? Сукин сын. Люцифер закатил глаза и заехал Ади по лицу диванной подушкой, отчего тот снова завалился на пол и заливисто расхохотался. — Тогда в чём проблема, мужик? — он перевернулся на спину и заложил руки под голову, рассматривая идеально-белый натяжной потолок, отражающий его в своей глянцевой поверхности чёрно-рыжим пятном. — Раз уж ты у нас такой нигилист. Люцифер как-то странно хмыкнул. Разблокировал телефон и уставился на пустую строку ответа. — В том, что не все это понимают. Кому: Ангел. С определенных ракурсов. Как твоя подружка сегодня? Хорошо пошумели позавчера во дворе библиотеки ;)

***

— Если ты думаешь, что тебе можно всё просто потому, что ты богатенький мудак и, если что, папочка-меценат прикроет твою задницу, то ты сильно ошибаешься, Люцифер! — Вики появилась словно из ниоткуда, ухватила за локоть в попытке развернуть к себе, и Люцифер, признаться, в первые секунды даже опешил от такой смеси наглости и смелости, больше напоминающей слабоумие. — Я перезвоню, — кинул он в трубку, сбрасывая звонок. Насмешливо хмыкнул и окинул Вики оценивающим взглядом. — Кто-то отрастил зубки? — А тебе бы не помешало отрастить достоинство, — Вики вздёрнула подбородок и скрестила руки на груди, зло смотря на Люцифера снизу вверх. — Поверь, моё достоинство в порядке, можешь спросить у своего дружка, — елейно начал он, сделал несколько шагов вперёд, оттесняя Вики к колонне. Он упёрся рукой чуть выше её головы, нагнулся и продолжил, низко и раздраженно: — И я бы был поосторожней со словами на твоём месте, Уокер. — А то что, снова используешь меня? — упрямо спросила Вики, совершенно не понимая, при чём тут вообще Дино. — Не думай, что во мне много терпения и снисходительности к убогим вроде тебя. В любой ситуации дьявол остается дьяволом, даже если подает руку даме. А сделать твою жизнь Адом — вполне в моих силах, так что закрой свой прелестный рот, милая, и скройся. Он выпрямился, снова ухмыльнулся, будто на его лице секундой ранее и не застывала угрожающая серьезность, и спокойно, скользя ладонями в карманы идеально сидящих брюк, пошёл к аудитории, где его почти сразу выхватили Ости и Ади. Вики просто стояла и смотрела ему вслед, собственная уверенность растворилась с первой же низкой, угрожающей нотой, от которой неприятно продрало холодком внутренности, будто тот и вправду был дьяволом. Со всеми его фишками вроде выманивания потаенных желаний, вмешательства в голову и прочего библейского бреда. Именно от таких мужчин папа всегда учил держаться подальше. — Ты чего? — подошедший Дино скомкал в руке упаковку от какой-то булки, купленной в столовой, и тронул её за плечо. — Порядок? Вики мотнула головой, сбрасывая наваждение, и улыбнулась. Плевать ей на то, что может этот сукин сын. Семья всегда была и будет для неё на первом месте, а Дино давным давно занял в ней своё законное место. — Да, — она снова улыбнулась, тень растерянности окончательно сошла с её лица. — Да, я просто… Задумалась. Пойдём, хочу сесть поближе и любоваться задниц… Профессиональной компетентностью Геральда. Дино с улыбкой покачал головой и пропустил её вперёд. — Прошу. — Одни джентльмены, прям боязно становится. Куда вы деваетесь, когда нужно починить неработающий стояк под раковиной? Нет, серьезно… Вторые сутки умываться под душем не прикольно… Они сели во втором ряду, Дино оглянулся в поисках Лилу. Не то, чтобы им теперь было что обсудить, но когда человек с тобой прошёл огонь и медные трубы, — беспокойство как-то само закрадывалось в голову. Лилу он так и не нашёл, зато наткнулся на красноречивый взгляд Люцифера. Телефон в кармане джинсов почти сразу завибрировал. От кого: Напыщенный Осёл, 13:51. Меня ищешь, ангелок? Дино шумно выдохнул, покачал головой и перевернул телефон экраном вниз. Знал бы, кто дал его номер — убил бы на месте без суда и следствия, потому что волей-неволей Люцифер стал неотъемлемой частью его жизни. Он просыпался от его сообщений, проводил с ними день, готовился в библиотеке, засыпал и вновь просыпался. Если раньше мысли о нём накатывали стихийно и в порыве самобичевания, то теперь он был просто везде. Телефон снова свибрировал, но Дино не обратил на него внимания, слушая лекцию Геральда. Следом пришло ещё два сообщения. Вики кинула на него странный взгляд, и Дино сдался, разблокировывая экран. — Это отец, — устало пояснил он. — Опять просит, чтобы я познакомился с дочерью какого-то посла из Перу. Вики понятливо кивнула и снова подпёрла кулаком щёку, почти любовно окидывая Геральда взглядом. — Ему так идёт эта рубашка, — вздохнула она. — Интересно, как он выглядел в молодости… — Как тот, кто слушает AC/DC и пьёт незамерзайку, — небрежно кинул Дино, чувствуя, как начинает пылать лицо. Один вдох. Один выдох. Вдох. Где в этой жизни он так по-крупному согрешил, что заслужил всё это? От кого: Напыщенный Осёл, 13:54. Ты мне сегодня снился. От кого: Напыщенный Осёл, 13:54. Так сладко гнулся навстречу и умолял дать тебе больше, быстрее, жёстче. От кого: Напыщенный Осёл, 13:55. Ты же любишь пожёстче, правда, ангел? Правда, я знаю. — Дино, — вдруг окликнул строгий голос, и он поднял растерянный взгляд на профессора, чувствуя себя до того глупо и неловко: из-за того, что пропустил вопрос, из-за того, что Люцифер так по-скотски доводил его до исступления одними идиотскими сообщениями и из-за того, что вёлся, невольно втягивался в его низкую игру. — Повторите вопрос, пожалуйста. Геральд окинул его тяжёлым взглядом, отряхнул руки от мела, которым делал пометки на огромной доске, до конца которой едва ли можно было достать в прыжке, и снова повторил: — «Свобода на баррикадах». Делакруа писал лицо женщины со знаменитой парижской революционерки — прачки Анны-Шарлотты, которая после гибели брата от рук королевских солдат убила девятерых гвардейцев. Художник изобразил ее с обнаженной грудью. В чём, как ты думаешь, был его посыл? — В неудовлетворенности и сексуальном простое! — насмешливо крикнули откуда-то сзади, и половина аудитории наполнилась нестройными смешками. — Ади, — спокойно начал Геральд, опираясь задом о преподавательский стол и скрещивая руки на груди. — Ты не достигнешь скрытой сути, если будешь проецировать свои проблемы на художников. Аудитория снова погрузилась в гогот, Ади нахмурился, что-то говоря ухмыляющемуся Люциферу, но Геральд выжидающе поднял руку, пресекая дальнейший беспорядок. — Дино. — Я думаю… Это символ бесстрашия и самоотверженности. Символ торжества демократии. Нагая грудь будто бы показывает, что Свобода, как простолюдинка, она не носит корсета. Геральд с едва видимой улыбкой на серьёзном, задумчивом лице удовлетворенно кивнул. — Хорошо, — он подхватил со стола какую-то распечатку и продолжил разговор о Делакруа. — Ничего себе ты, — пораженно выдохнула Вики и одобрительно похлопала его по плечу, поднимая большой палец вверх. — Задвинул, как Этьен Жюли. Дино хмыкнул. Телефон снова отозвался вибрацией. От кого: Напыщенный Осёл, 14:29. Извините, вы случайно не Свобода? Тогда почему я так хочу вас раздеть? Дино поднял взгляд и зло посмотрел на Люцифера, тот ухмыльнулся ему в ответ и снова что-то набрал на экране, но Дино затолкал телефон в карман и упрямо игнорировал его до конца пары. Сколько можно? Когда прозвенел звонок, поток начал собирать свои вещи, погода за окном стояла солнечная и тёплая, хотелось уже выйти во двор и просто отдохнуть хотя бы во время перерыва на ланч, прежде чем профессор Донован снова втопчет их в грязь, поголовно называя бездарностями и выкидышами пост-модерна, совершенно не способными по достоинству разобраться в оценке произведений искусств и причитая на ещё с половину вордовского листа о том, что работать им всем смотрителями в музейных залах, а не высокопоставленными оценщиками, галеристами, переводчиками в сфере международного художественного бизнеса и прочими. Геральд настойчиво попросил их задержаться. По аудитории прокатилась волна сдерживаемого недовольства, но быстро стихла. — Как вы знаете, в конце второго года обучения вы должны предоставить и защитить диссертацию магистра по выбранной вами теме, вытекающей из дипломной работы. Но поскольку сейчас, в отличие от бакалавриата, до восьмидесяти процентов вашего учебного времени занимает практика, в дополнение к диссертации к концу второго семестра обучения по программе вы должны будете предоставить готовый парный проект на одну из предоставленных в списке тем. — Он серьезно? — страдальчески переспросила Вики, и Дино непонимающе качнул головой, прислушиваясь. — Тишина! — прервал возмущенный галдеж Геральд. — В этих стенах проекты — очень серьезный момент. Йель выпускает высококвалифицированных специалистов, готовых исследователей и аналитиков. Всё, наработанное вами, пойдёт только в ваше портфолио и никуда больше. Проект — это научно-исследовательское поле, серьезный инструмент целеустремленного молодого человека, намеренного выстраивать будущее на престижном посту зарекомендованной компании. Так что выбирайте напарника и подходите ко мне. Дино шумно выдохнул и поднялся. Вниз потянулись вереницы студентов, и они решили переждать, пока толкучка поутихнет и подойти в конце. Перспектива быть волонтёрами в какой-нибудь простенькой нью-хейвенской галерее на два зала с последующим отчётом или учавствовать в разработке периодических изданий по критическому анализу не хотелось от слова совсем, будто у них и без того был вагон и маленькая телега времени. Учёба отнимала почти все силы, а на горизонте внушающе мелькала надобность в поиске работы. В конце концов, долго на заработанное за лето не проживёшь, а сидеть на шее у отца для Дино было сродни тому, если бы он просто пошёл и спрыгнул грудью на витиеватый штырь с красивым кованным наконечником у главных ворот. Когда они спустились вниз к кафедре, Геральд провел кончиком ручки по ведомости, неопределенно хмыкнул и поднял взгляд на Дино. — Ты уже есть в списке, — он развернул лист к нему и указал на седьмую графу. — Неплохой тандем. Ваша успеваемость одна из лучших на потоке и лучшая в каждой из групп. Такое сотрудничество должно дать впечатляющий результат, Дино. Дино непонимающе всмотрелся в аккуратный, мелкий почерк, нутром чувствуя, что где-то здесь точно зарыта собака, и когда до него наконец дошло, он развернулся к Вики, играя желваками. Кулаки сжались сами собой и в какой-то момент Дино показалось, что телефон в его ладони просто не выдержит и треснет ровнехонько по середине экрана. Вики, казалось, поняла всё без слов. — Я убью его, — одними губами шепнула она. Дино качнул головой и развернулся к Геральду: — Это можно как-то исправить? — А есть какие-то проблемы? — Геральд сложил руки на груди, отчего ткань рубашки неприлично натянулась и Вики тихо ойкнула. — Можно подать заявление на имя ректора после утверждения. Ведомость чистовая. В чём проблема, Дино? Это несогласованное решение? — Нет. Нет, всё в порядке, — Дино посмотрел в сторону выхода, откуда на него выразительно смотрел Люцифер, которому что-то красноречиво объясняла Ости, активно жестикулируя руками. Люцифер лишь понятливо кивал, не обращая на неё внимания, подмигнул Дино, оттолкнулся от дверного косяка и вышел в холл. Ости тут же, как каштанка, увязалась следом. Сукин. Сын. Дино достал телефон, пока Вики записывала их с Лилу имена, пролистывая с ещё штуки четыре бессмысленных сообщения, насквозь пропитанных пошлятиной, и защелкал по клавиатуре. Кому: Напыщенный Осёл. Я убью тебя, Люцифер. Три точки набора отобразились почти сразу, будто на той стороне только и делали, что ждали его сообщения. Ответ пришёл через пару секунд. От кого: Напыщенный Осёл, 14:59. Сделай это медленно, ангел. Дино хмыкнул, прислонил угол телефона к подбородку, пару раз проворачивая гаджет между пальцами в задумчивой отрешенности. «Хорошо, Люци, хочешь играть? Давай поиграем. Но только по моим правилам».