Часть 2. Прощай, любовь?
5 июня 2020 г., 12:52
К вечеру погода окончательно испортилась, холодный пронизывающий северный ветер дул не переставая. Небо сплошной пеленой занавесили свинцовые тучи. На верхней площадке Астрономической башни одинокая хрупкая фигурка. Гермиона сжималась от холода и уже полчаса с безумной надеждой ждала. Он же должен понять, что она стоит тут и ждет его! Внезапно стеной полил холодный дождь. Серые струи били с неукротимой силой, и площадка моментально заполнилась пузырящейся водой. Вскоре всё превратилось в одну сплошную лужу. Гермиона вымокла до нитки, но не ушла, а только прильнула к стене. С очередным порывом ветра она ощутила себя ледяной статуей, однако уходить не собиралась. С блеском в глазах, упорства которого не затмили даже потекшие слезы, девушка замерла на месте. Минул час, однако никто так и не появился. Простуженная, дрожащая, как осиновый лист, в холодной сырой одежде гриффиндорка понуро побрела в замок. Гениальное и одновременно безумное решение пришло в голову само собой. Она зайдет к Снейпу в кабинет в таком виде, попросит антипростудное зелье и начнет разговор. Тут он не отвертится. Учитель обязан спросить, как ученица довела себя до такого состояния. Она добрела до подземелий и остановилась перед резной деревянной дверью, ведущей в личный кабинет профессора зельеварения.
***
Поеживаясь в кресле, глядя в маленькое окошко и слушая завывания ветра с шумом дождя, Снейп пил крепкий горячий чай. При каждом глотке аромат и терпкий вкус напитка вызывали у него приятные мурашки. Он надеялся, что погодка нашептала гриффиндорке о несовместимости разгулявшейся стихии с любого рода свиданиями на Астрономической башне и глупая девчонка ушла к себе. Тут, словно ему назло, в дверь тихо постучали. Нет, он на такое не поведется. Стук повторился, Северус продолжал игнорировать его. Наконец в дверь ударили ногой. Ну, это уже чересчур! — В чем дело, мисс Грейнджер?! — не отрывая взгляда от стола, рявкнул Снейп. — О, да, конечно, это вы. Я не ошибся… В кабинет понуро входила мокрая, как курица, гриффиндорская заучка. Это было такое занимательное зрелище, что Северус не стал ее поторапливать и требовать закрыть поскорее дверь, чтобы не сквозило из коридора. Он подпер щеку кулаком и с превеликим любопытством воззрился на нее со своего кресла: — И какого же черта, мисс Грейнджер, вас понесло на улицу в такую собачью погоду? Гермиона стояла перед ним, не решаясь заговорить, разглядывала свои промокшие туфли и забавно морщила лоб. С ее мантии и волос текли струи воды. Из носа тоже текло. Всё выглядело так, словно она по посинения купалась в фонтане. Снейп обреченно вздохнул и без помощи палочки, одним взмахом руки, высушил ее одежду и волосы. Студентка согрелась, но никак не отреагировала, словно это совсем ее не впечатлило. Течь из носа тоже не перестало — значит, успела простудиться. Есть ли в какой-нибудь стране магическая премия, присуждаемая за глупость посмертно? Если нет, ее определенно стоит учредить: кандидатура на подходе. — П-профессор, — еле слышно произнесла Гермиона и громко кашлянула. — Мисс Грейнджер, — спокойно поприветствовал ее Снейп, уже не рассчитывая, что она всё-таки соизволит ответить на его предыдущий вопрос. Предстоящий разговор будет неприятным, так что придется призвать на помощь всю свою выдержку. Отрицать очевидное глупо: то письмо было подлинным, и девушка действительно «по уши втрескалась в летучую мышь подземелий», поэтому лечить ее придется не только от простуды, но и от недуга посложнее. Окинув ученицу грозным взглядом, Северус встал с кресла и легким движением руки закрыл распахнутую дверь. Тут же щелкнул замок, надежно отрезая их от остальной части замка. Снейп удовлетворенно отметил, как Грейнджер слегка вздрогнула. — Я сделала что-то плохое? — сконфузилась она и вновь закашлялась. — А сами вы как думаете? — прищурившись, он сложил руки на груди и окинул ее взглядом сверху вниз. — Я хочу попросить у вас противопростудное зелье. Ваше гораздо эффективнее и вкуснее больничного, — хрипловато произнесла девушка. Северус качнул головой, давая понять, что впечатлен ее наглостью, и призвал к себе из шкафчика один из хрустальных флаконов с противопростудным. Гермиона выпила зелье, даже не поморщившись, и просияла улыбкой. Решила, видать, что с его стороны это был шаг навстречу. Из ушей ее повалил густой пар, но на радостях гриффиндорка даже не подумала о комичности этого зрелища. — Спасибо, сэр! — голос стал звонче, правда, гундосить девица еще не перестала. — Не за что. Идите к себе… высморкайтесь. И проспитесь, — сдерживая смех, Снейп плавно указал ей на дверь. Пусть видит, что сегодня он настроен миролюбиво. Ко всему прочему, профессор всё еще надеялся избежать неприятного разговора, однако Гермиона продолжала стоять, сверля Снейпа пронзительным взглядом и пуская ушами клубы пара, как Хогвартс-экспресс. Северус буквально давился хохотом, но решил до конца валять дурака, играя роль непосвященного. Он и так проявил чудеса выдержки, не рассмеявшись ей в лицо, не закидав иронией, сарказмом и колкими эпитетами, зато выдав порцию лечебного эликсира из личных запасов. Ну и куда дальше?! Для Снейпа всё перечисленное уже являлось подвигом. И вместо того, чтобы оценить по заслугам его покладистость, всезнайка полезла в бутылку. Это называется — сделай уступку и посмотри, как тебе заберутся на шею, чтобы свесить ножки. — Вы видели мое письмо? — раскрасневшись от лечебной настойки и потеряв остатки здорового инстинкта самосохранения, отчаянно выпалила она. — Какое еще письмо, мисс Грейнджер? — прикинулся Северус, окончательно избавляясь от юмористического настроя. Девица сдвинула брови и подбоченилась. Она это серьезно? Решила, что с ним можно так же, как с этими соплежуями — Уизли или Поттером?! Безумие прогрессирует. — Я оставляла у вас на столе письмо! В белом конверте, — голос ее окреп. — Ах, так оно было от вас?! Знаете ли, по известным вам причинам, у меня в Магической Британии полно врагов, и, увы, не все они (пока еще) на кладбище. Я заподозрил, что письмо от кого-то из них, и просто сжег его в камине. Не распечатывая. Так что же, там было нечто, требующее моего внимания? В принципе, обвинить его во лжи было нельзя: он ведь и в самом деле подумал сначала именно о проклятии в конверте. — Вы параноик! А если бы я не пришла, то вы бы так и не узнали, что там написано! — Если вы будете продолжать разговор в том же тоне, то и не узнаю, мисс Гр… — Я вам в любви призналась! — зажмуриваясь и перебивая его, на одном дыхании выпалила Гермиона. Неожиданным тут было лишь то, что она решилась это озвучить. Но, видимо, неадекватность психики, помноженная на простуду, с которой боролся сейчас организм, дали о себе знать. — На вашем месте, мисс, я бы задумался, стоит ли дружить с такими болванами, как сокурсники вашего факультета. Не наблюдал за вами раньше тяги к участию в их идиотских розыгрышах, — он говорил всё глуше, модуляциями голоса заставляя ее опомниться и сообразить, где она находится и с кем говорит. — Но так и быть, на первый раз я вам прощаю эту дерзость. Она моргнула, отступила, а потом внезапно опять выпрямилась и гордо отвела плечи. Теперь, когда пар из ушей почти иссяк, ее пафос мог бы даже впечатлить… какого-нибудь первокурсника. — Не было никакого розыгрыша, профессор. Я действительно люблю вас, — последовал неожиданно твердый ответ, и Гермиона вновь впилась взглядом в профессора. Он постарался, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. — И чего вы ждете, мисс Грейнджер? — Что ждут люди в таких случаях? Взаимности? Или хотя бы… иметь надежду… — Вынужден вас разочаровать. Я принципиально не вступаю в сколь-нибудь близкие отношения со студентками. — Но я давно уже совершеннолетняя! — Мозгов это знаменательное событие вам явно не прибавило! — решив, что уже пора приступать к шокотерапии, рявкнул Снейп, и от неожиданности Гермиона подпрыгнула на месте. — Возраст студентки не имеет значения! — Но… — Молчать. Я старше вас на двадцать лет, и поверьте моему «богатому жизненному опыту», мисс Грейнджер, из вашей затеи не выйдет ничего хорошего. — Северус резко обошел стол, приближаясь к Гермионе. — Итак, мы забудем о вашем глупом письме и о тех необдуманных словах, которые вы наговорили в этом кабинете. — Вы просто не верите, что вас кто-то может полюбить? Вы не верите, что мои чувства к вам искренни? Но верите или нет, а вы нравились мне с первого курса! Ваша вступительная речь, ваш голос, ваш взгляд!.. Все эти годы я старалась произвести на вас впечатление хотя бы своими знаниями, а вы игнорировали меня! И сейчас всем своим видом даете понять, что вам противно со мной даже поговорить! И поэтому вы… вы морально убиваете меня! — при последних словах Гермиона почти сорвалась на крик. Профессор с удовольствием отметил нотки отчаяния. Может, еще не всё потеряно, и лечение ее головы пройдет успешнее, чем он опасался поначалу? — Я списываю вашу дерзость лишь на то, что вам еще не встречались на пути похотливые старые козлы, которые ждут лишь одного — попользоваться свежей юной девушкой… Она снова упорно заломила бровь и почти топнула ногой от возмущения: — Во-первых, вы совсем не старый, а во-вторых, точно не похотливый козел, раз уж всё еще не… гм… не попользовались свежей юной девушкой! И если уж я за столько лет не разочаровалась в вас, то… — …только потому, что не встречались со мной и моими… коллегами по цеху вне стен школы! Я Пожиратель Смерти, двойной агент и убийца. Испытывай я хоть малейшее желание воспользоваться, вы бы уже выполняли всё под Империусом! — она подыскивала слова и беззвучно, как рыба на берегу, разевала рот, но Северус не позволил ей возразить: — К вашему счастью, мисс, вы мне неинтересны. Она поперхнулась воздухом, ахнула и отшатнулась. Неужто приходит в себя? — Нечего возразить? Вот вам совет — не профессора, а просто того, кто старше вас на полжизни. Найдите себе сверстника и переспите с ним. Это собьет оскомину. К тому же, до вас тогда дойдет, что для юности лучше юность, игра гормонов, схожие взгляды и одинаковый уровень развития. На глазах Гермионы выступили слезы. Но надеялся он, как выяснилось, зря. — Я люблю вас, сэр, а вы унижаете меня! За что? Что я вам сделала? — прижав ладони к груди, полушепотом выдавила девушка. Снейп обреченно вздохнул и молча направился к двери. Гермиона метнулась к нему, попытавшись обнять, но со всего разбега налетела на невербальное щитовое и хорошо приложилась лбом о невидимую преграду. Северус усмехнулся: — Видите? Вы даже не можете контролировать собственную голову, мисс Грейнджер. Гормональный всплеск — еще не любовь. Уходите. И тут всезнайка заревела, как маленькая девчонка. Снейп прикрыл лицо ладонью. Он ненавидел женские истерики, но не выгонять же ее в коридор в таком состоянии! Плевать на нее, но ему еще здесь работать. Профессор сросся с ненавистью окружающих настолько прочно, что она стала ему чем-то вроде доспехов. Северуса Снейпа ненавидели все студенты, кроме, возможно, нескольких слизеринцев. И с трудом терпели взрослые коллеги — Минервино желание изредка поболтать вполне объяснялось ее чувством вины перед ним за те нападки, которые она совершала прежде и по неведению. А вот все страсти Гермионы — элементарной юношеской похотью. В конце концов, даже у такого книжного червя, как она, рано или поздно гормоны должны были заиграть. Видимо, придется потерпеть. Не привлекать же к этому весьма щекотливому дельцу «третьи лица». Постепенно рев осиротелой банши сошел на нет. Снейп аккуратно выглянул сквозь пальцы. Девица хлюпала сопливым носом, кусала распухшие губы и уходить по-хорошему явно не собиралась. — Итак, всего доброго, мисс Грейнджер? — с надеждой произнес Северус почти шепотом. Сцена била уже все рекорды абсурдизма. — Мы не договорили, профессор, — прогундела заучка через хлюпающий нос. — Простите, что я позволила себе лишние эмоции… Ох, Мерлин, дай сил сдержаться и не проклясть ее прямо сейчас! Снейп набрал воздуха в легкие, медленно выдохнул и тихо заговорил сквозь крепко стиснутые зубы: — Мисс Грейнджер, чувства и эмоции — это не то, чем следует бравировать, чтобы добиться своей низменной цели. Пожалуйста, избавьте меня от дальнейших глупых сцен. Обратитесь к мистеру Поттеру — возможно, у вас найдется о чем вспомнить после походной жизни в лесах. А теперь убирайтесь. Кажется, он сумел угодить в ее болевую точку, при этом даже не солгав. Гермионины ночевки в палатке с Гарри не высмеивал только ленивый. Карие глаза гриффиндорки вспыхнули яростью, и она дернулась к выходу. Снейп предупредительно распахнул перед нею дверь, а затем проводил стремительно убегающую по коридору Гермиону насмешливой улыбкой.***
Парадоксально, но, растоптав ее самолюбие, этот мерзавец, вообразивший о себе невесть что, разбудил в ней желание жить. И не просто жить, а жить, чтобы отомстить ему. Отомстить, заставить его испугаться за то, что он с нею сделал. Только вот экзальтация ни для кого и никогда не была добрым советчиком, хотя в тот момент Гермиона еще не знала, что ей придется пожалеть о своем поступке еще больше, чем о недавнем визите в профессорский кабинет. Учебный год начался как обычно. На первом уроке зельеварения Снейп вместо приветствия заметил, что поголовье студентов совершенно не пострадало во время войны. Когда прибывшие расселись, он принялся расхаживать по кабинету и разглядывать сосредоточенных учеников. Обычная «летучемышиная» мантия сменилась на стильный приталенный черный плащ, который подчеркивал тонкую жилистую фигуру профессора. Шею прикрывал темно-зеленый шерстяной шарф с серебряной вязью. В таком виде Северус приобрел в глазах влюбленной девушки еще больше неприступного и мрачного очарования. Ей казалась привлекательной и его бледная кожа, которая действительно стала получше при нормальном образе жизни, и глянцево-черные волосы, теперь подвергавшиеся мытью куда чаще, чем когда-либо прежде. Гермиона едва не забыла, как он поизмывался над ее чувствами меньше недели назад. — Рад вас видеть, мистер Лонгботтом. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но большое спасибо за то, что позаботились о Нагайне, — мягко произнес Снейп, обращаясь к сидящему рядом с Гермионой Невиллу. — Спасибо вам, профессор, что продолжали учить меня на своих уроках, а не посадили за теорию, — открыто и добродушно улыбаясь во весь рот, отозвался юноша, и ничто не выдавало в нем былого страха перед Ужасом Подземелий. — Не за что. Надеюсь, вы не разочаруете меня и в дальнейшем. Нагайны здесь нет, так что взрывать мой кабинет необязательно, — профессор Снейп впервые за все годы работы попытался пошутить со студентом Гриффиндора, но вышло, прямо сказать, не очень, и Гермиона кисло усмехнулась в сторону. — Я не подведу вас, сэр! — тем не менее, уверенно ответил Невилл. Снейп равнодушно скользнул взглядом по снова уставившейся на него Гермионе и направился к соседнему столу, где сидели Рон и Гарри. — Отлично выглядите, профессор. Вам очень идет новый стиль, — робко произнесла девушка, когда профессор почти миновал ее парту. — А вам очень идет закрытый рот, мисс Грейнджер, — небрежно бросил Снейп. Со стороны слизеринцев послышались смешки, особенно усердствовал Малфой. — Гляди-ка, грязнокровка, похоже, строит глазки декану, — слишком громко прошептал он Забини. — Тридцать баллов со Слизерина за оскорбление студентки, мистер Малфой. И отработка в восемь у Филча, — глаза Снейпа недобро блеснули, а голос обрел знакомые металлические нотки. — Теперь, господа, каждый будет получать свои отработки независимо от факультета. Малфой словно проглотил язык и, заткнувшись, сделал вид, будто читает рецепт зелья. Гермиона сидела, чувствуя, как ее бросает то в жар, то в холод — наверное, и лицо ее то покрывалось красными пятнами, то бледнело. С одной стороны, профессор защитил ее от Хорька, но, с другой, перед этим сам же и оскорбил ее. Что мешало ему просто ответить «спасибо» на комплимент? Ну, добро же, Северус Снейп! Ты еще пожалеешь!***
Снейп заметил уничтожающий, полный смятения, но при этом и крайне решительный взгляд гриффиндорки, направленный на него в упор. После вынужденного многолетнего общения с Беллатрисой он был неплохо знаком и с такими взглядами, и с тем фактом, что изобретательные и мстительные ведьмы крайне опасны как для себя, так и для окружающих. С тех пор он решил внимательно следить за Гермионой на своих уроках. На следующем занятии Северус написал на доске рецепт аконитового яда и, как обычно, сел за преподавательский стол проверять эссе других курсов. Он не снимал баллы, ни на кого не шипел и вообще вел себя на удивление спокойно, лишь иногда окидывая класс быстрым цепким взглядом. На Гермионе он не задерживался, словно она представляла собой пустое место — по крайней мере, так должно было казаться ей. В реальности бывший шпион отмечал все мелочи ее поведения и даже мимики. Он видел, что девушка варит зелье не по рецепту, и поначалу это его насторожило. Смутное чувство тревоги не давало покоя. Он понял, что если сейчас не раскроет эту загадку, то в ближайшее время произойдет что-то очень нехорошее. От Гермионы исходила волна такой тягучей тоски и безысходности, что хотелось сбегать в Визжащую хижину и повыть там на пару с Люпином. Отметив порядок ингредиентов, брошенных всезнайкой в котел, Снейп догадался, что именно она затеяла, а догадавшись, нехорошо ухмыльнулся. Девица ответила вызывающим взглядом. Когда урок наконец подошел к концу, Снейп велел сдавать образцы, а также вновь не очень-то удачно пошутил насчет невзорванных котлов: — Так я скоро начну думать, что чему-то научил вас к выпускному курсу. Ученики вяло посмеялись, послушно сдали образцы и поспешили на выход. На месте осталась одна Гермиона. Рон и Гарри поджидали ее у двери. Помешкав еще, она подошла к столу с флаконом в руках, но сдавать работу не торопилась. — В чем дело, мисс? Поставьте ваше варево и ступайте. Ваши друзья не могут покинуть это зачарованное место без вас, — ухмыльнулся Северус. — А может, тогда сразу его и проверим, профессор? — с тихой угрозой произнесла девушка. — Это яд. Как вы намереваетесь его проверить? Отравить меня? — фыркнул Снейп. — Я проверю его сама. Прощайте, — шепотом сказала Гермиона. Стремглав выдернув пробку из пробирки, она залпом выпила содержимое, а через секунду побледнела и шлепнулась на пол с нелепо раскинутыми конечностями. Чуть перегнувшись через стол, Снейп с интересом смотрел вниз, на распластанное в позе морской звезды недвижимое тело. Разинувшие рты Поттер и Уизли остолбенело стояли на своих местах, точно сурикаты возле норы. Всё это было так неправдоподобно глупо, что профессор рухнул обратно в свое кресло и от души расхохотался.
