Яд и лекарство

Жизнь медленно вернулась в нормальное русло. Гермиона строго придерживалась договора, не выкрикивала с места и вела себя как примерная ученица. На уроках зельеварения не мелькала вечно поднятая рука, и профессор с удивлением отметил, что не чувствует по этому поводу особой радости. Столь резкая перемена вызывала сомнения в искренности девчонки. Пролетали недели, шли месяцы, а невыносимая всезнайка по-прежнему демонстрировала равнодушие. «Похоже, это безумие наконец-то закончилось». Будь у Снейпа больше опыта в длительных отношениях, он бы легко раскусил все уловки Гермионы. Увы, сильнейший маг Британии довольствовался лишь случайными связями и в этой области уступал, пожалуй, даже студенту пятого курса. В канун Рождества Снейп попивал горячий чай, сидя в кабинете. Ему попалась на редкость интересная статья в «Алхимике» о свойствах редкой разновидности кувшинника, позволяющих использовать ее в составе зелий, нейтрализующих последствия Круциатуса. Северус стал работать над собственной формулой, записывая ее на клочке бумаги, когда услышал тихое шуршание в коридоре. Невербальным заклинанием зельевар распахнул дверь, и в кабинет влетела крупная сова. Школьный филин невозмутимо сел на стол и протянул лапу, к которой был прикреплен сверток. В ответ птица получила угощение — выглядящую посвежее лягушку из запаса ингредиентов для зелий. Сова бесшумно вылетела из кабинета, а профессор начал пристально изучать подарок. Никаких ядов и проклятий тщательный осмотр не выявил. Распаковка показала отсутствие каких-либо зацепок, указывающих на личность дарителя. Набор швейцарского шоколада высшего качества порадовал профессора. Он не отказал себе в удовольствии сразу же насладиться им. Приятная терпкая горечь разлилась во рту после первого кусочка. Также в свертке был красивый блокнот, в кожаной обложке с серебряным тиснением. Бумага была плотной, высшего качества, а кожа — приятного глазу темно-зеленого оттенка. «Как раз то, чего мне не хватало. Спасибо тебе, неизвестный даритель». Но больше всего поражала закладка. На серебристой цепочке висел хрустальный шарик, внутри которого помещалось живое соцветие руты¹. «Изящно и двусмысленно, мисс Грейнджер. Ход, достойный действительно умной ведьмы». Изучив наложенные чары, Снейп проникся невольным уважением к создательнице. Вещь была изящной и весьма сложной в изготовлении и, особенно, в зачаровании. Гермиона наверняка потратила не один вечер, чтобы сделать такой подарок. Губы Северуса тронула невольная улыбка, когда он представил, как девушка накладывала чары: выверенные движения палочкой, сосредоточенное лицо, прикушенная от волнения нижняя губа и забавно нахмуренные брови. А как она пряталась при этом от своих друзей? Снейп аккуратно взял шарик в ладонь и слегка погладил его большим пальцем. По кабинету тут же распространился запах руты. «Еще и временная проницаемость? У вас определенно есть талант, мисс Грейнджер». Снейп искренне восхитился мастерством ученицы: наложить на такой маленький предмет столько довольно сложных чар — весьма непростая задача. Для успеха, кроме заучивания, потребовалась изрядная доля импровизации и мастерства. Благодаря искусному сплетению заклинаний соцветие оставалась живым, а чары временной проницаемости, срабатывающие, если потереть шарик, давали аромату возможность распространяться. Подарок Снейпу понравился, но афишировать это он не стал. Формально Гермиона не нарушила соглашения, они договорились только не беспокоить друг друга и забыть об инцидентах.

* * *

Наконец, настал выпускной вечер. Северус дотянул до окончания официальной части церемонии, поужинал и тихо ушел на Астрономическую башню, подальше от шума и суеты. Он любил смотреть на звезды, это наводило на размышления об относительности времени и бесконечности Вселенной. Проследив за падающей звездой, оставившей на мгновение бледную черту на черном бархате неба, Снейп внезапно услышал сзади тихие шаги. Положив руку на волшебную палочку, он обернулся и резко шагнул в тень. Рефлексы еще не притупились окончательно. У входа виднелся силуэт выпускницы. Ее густые волосы трепал ветер. — Профессор Снейп? — тихо спросила Гермиона. — Мисс Грейнджер, вы что-то хотели? — Я хочу попросить у вас прощения. Я наделала глупостей за этот год и часто грубила вам. Мне очень стыдно. Пожалуйста, простите, — голос Гермионы дрожал, словно пламя свечи на сквозняке. — Прощаю, мисс Грейнджер. Можете возвращаться к своим друзьям и веселиться, — Северус вышел из тени, махнув рукой в сторону выхода. — Профессор, мы можем поговорить? — произнесла Гермиона почти шепотом, опустив голову. Снейп смерил девушку взглядом. С одной стороны, ему очень хотелось нагрубить, пригвоздить метко брошенным словом. С другой стороны, тревожить старую рану в девичьей душе не стоило. Завтра эта пигалица вылетит пробкой во взрослый мир и навсегда исчезнет из его жизни. Гермиона смогла задеть что-то скрытое, надежно запечатанное в самых глубинах его души. Что-то давно забытое, родом из тех времен, когда предплечье не украшала Темная метка. Он не признавался в этом даже самому себе, но… подарок от невыносимой всезнайки словно обдал волной тепла. Этого не хватило, чтобы пробить ледяной панцирь недоверия, который столько лет защищал Северуса, но в бронированной скорлупе наклюнулась едва заметная трещина. Сложив руки на груди, Снейп кивнул Гермионе: — Можно, конечно. Только я не понимаю, зачем это нужно, мисс Грейнджер. Прошлые наши разговоры заканчивались… не слишком хорошо. — Сэр, за семь лет учебы мы толком не разговаривали. Сегодня я заканчиваю свое обучение и хотела бы поблагодарить вас за всё, что вы сделали для всех и для… меня. — Избавьте меня от выслушивания дифирамбов в мой адрес. Если это всё, то можете избавить меня также и от вашего присутствия. — Нет, сэр. Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне некоторые вещи касательно войны. Вы были в самой гуще событий и наверняка сможете прояснить многие непонятные мне моменты. — Вам что-то непонятно? Подождите лет десять, и кто-нибудь обязательно напишет книгу об этих событиях. Потом сходите в книжный магазин или библиотеку и прочтете, — всем своим видом Снейп показывал полное безразличие. — Профессор, книги, безусловно, великолепный источник знаний. Но когда речь идет о таких многогранных и сложных событиях, как война, они не являются надежным источником информации, так как отражают точку зрения автора, — видимо, призвав на помощь всю свою выдержку, девчонка уверенно обходила словесные выпады горе-собеседника. — Интересное рассуждение. Пожалуй, я даже соглашусь насчет книг о войне. Но почему вы хотите поговорить именно со мной? — не унимался Снейп, впрочем, уже не брызгая ядом. Ему стало даже интересно послушать аргументированную точку зрения Грейнджер. — Мне это кажется совершенно логичным, сэр. Всё знали только Дамблдор и Волдеморт, чуть меньше — авроры. Портрет директора врет так же, как и он сам. Темный лорд уже никому ничего не расскажет, а если бы и мог, то мне бы сказал только два слова, — Гермиона поежилась. — Гарри и Рон были частью плана Дамблдора, как и я. Авроры никому ничего не рассказывают. А вам доверяли… обе стороны. — Мисс Грейнджер, в свой последний день в школе вы хотите говорить с Пожирателем Смерти о войне? Это грязная и кровавая история, насыщенная болью и страданиями сотен людей. — Профессор, это неотъемлемая часть моей жизни. И я имею право знать правду о некоторых непонятных моментах, — Гермиона смело взглянула прямо в глаза профессора. Снейп в ответ лишь пожал плечами и задумался. Гермиона стойко держалась под его выпадами, вела себя адекватно и не дерзила ему. Она задавала умные и интересные вопросы и здраво их аргументировала. А недостаток жизненного опыта можно простить. Северус видел мечущуюся на распутье девушку, столь похожую на него в юности. Стремящуюся доказать всем, что она не хуже других и достойна внимания. Решение было принято, и он шагнул навстречу Гермионе, которая даже не отшатнулась, а лишь пожирала его глазами. — Мисс Грейнджер, позвольте пригласить вас в кабинет. Там есть кресла, чай, и прочие нужные для беседы вещи. Разговор обещает быть долгим, а торчать всю ночь на башне я не собираюсь, — спокойно произнес Снейп, взмахнув мантией. — Я согласна, сэр! — выпалила Грейнджер, не веря своим ушам. «Северус Снейп пригласил меня к себе в кабинет побеседовать за чашкой чая? Невероятно!» — читалось в каждом ее движении. Снейп стремительно пошел вперед. Суетливо перепрыгивая через три ступеньки, Гермиона летела вслед за ним, словно на крыльях. — Не упадите, мисс Грейнджер. Меня не похвалят, если вы вернетесь к друзьям с разбитым носом, — бросил он, не оборачиваясь. Гермиона послушно сбавила шаг. Вскоре она вошла в комнату, в которой уже и не мечтала оказаться. В кабинете с тех пор ничего не изменилось. Всё тот же полумрак, казавшийся ей уютным, растопленный камин, возле которого так хорошо было бы сидеть вдвоем, обсуждая что-то (или просто обнявшись), книги в шкафах, которые так и хотелось перечитать, два удобных кресла и столик. Профессор встряхнулся, избавляясь от ненароком «подслушанных» мыслей, красноречиво написанных на ее лице, и слегка поморщился. — Итак, мисс Грейнджер, располагайтесь поудобнее. И Мерлин упаси совершить тут какую-нибудь глупость. Я очень надеюсь, что не пожалею о том, что пригласил вас побеседовать, — Снейп поставил чайник кипятиться и призвал на столик две чашки. — Какой чай предпочитаете? — Обещаю не делать ничего неприемлемого, профессор. Благодарю за доверие. Можно мне с корицей? — Конечно можно, мисс Грейнджер, — ответил Снейп, удивившись их вкусовым совпадениям. В полумраке он заметил, как Гермиона, удобно устроившись в кресле и расслабившись, внимательно следила за каждым его движением. Знакомый азарт охватил его. Северус давно не вел обстоятельные беседы с интеллектуалами, а эта нелепая растрепа оказалась неожиданно умной. Без своих друзей и в адекватном состоянии Грейнджер можно было назвать заслуживающей внимания личностью. Чайник закипел, и Северус заварил чай, попутно отметив, что девушка пожирает неистовым взглядом его библиотеку. — Итак, — Северус поставил чашки и вазочку с имбирным печеньем на столик между креслами. — Что вам непонятно? Только не тараторьте, пожалуйста, а то у меня голова заболит. — Если честно, сэр, то очень многое. Я бы хотела начать с первого курса. Скажите, почему вы так презирали нас всех? — начала Гермиона, прервав изучение обители Снейпа. — Вот ответ, мисс Грейнджер, — Снейп закатал рукав и показал Гермионе Темную метку. В отличие от других бывших Пожирателей Смерти, Северус не стал сводить зловещую татуировку. — При чем тут… ваше прошлое, сэр? Никто на первом курсе не мог и предположить, что Темный Лорд вернется! — удивилась Гермиона. — Конечно, никто не мог предположить этого, мисс Грейнджер! — в голосе Снейпа слышался неприкрытый сарказм. — Мы же все были идиотами и просто так унижали великого Поттера и его друзей! О крестражах конечно, не пишут в школьных учебниках, но определенные подозрения на этот счет у нас были. Или вы думали, что Лорд не станет применять темную магию, поскольку ее нет в школьной программе? — Простите, профессор, я не хотела оскорбить вас! Но… Министерство магии отрицало… — неуверенно начала Гермиона, сбиваясь и поеживаясь под холодным взглядом. — Министерство магии — сборище жирных котов, которые не видят дальше собственного кошелька. В их интересах сохранять в тайне то, что способно поколебать веру в их могущество. Крестражи, целые области магии — они все это отрицают! Кингсли еще куда ни шло, но его предшественники были полными идиотами и не признавали силу Темного Лорда, — выплюнул Снейп. — Даже Скримджер наивно полагал, что сможет избежать паники среди магов и втихую победить Волдеморта. — То есть, Дамблдора и вас никто не слушал? — возмутилась Гермиона. — Скольких жертв можно было бы избежать! — Какая проницательность! Я прямо восхищен. Кто будет слушать старого директора школы и правую руку Темного Лорда? — Снейп ехидно ухмыльнулся, глядя на нахмуренное лицо и сузившиеся глаза Гермионы. — Дамблдор играл в свою игру, а я пытался максимально снизить потери в начинающейся войне. — Гарри мне рассказал про вас… Я была в шоке, как они с Роном не догадались, что вы всегда помогали нам? Это же было очевидно с первого курса! — Тупостью мистера Поттера и мистера Уизли меня не удивить. Я всегда поражался, как вы не умерли со скуки, находясь в их компании. — Вы… считали меня умной, сэр? — По-вашему, я плохо разбираюсь в людях? — Нет, профессор. Но вы никогда не говорили об этом и не признавали моих успехов! — Да, я не признавал ваших успехов, но это не означает, что я не видел их. Разве мое непризнание ваших талантов публично как-то повлияло на вашу успеваемость? — Но почему? — Почему в моем присутствии у вас отказывают мозги? Давайте немного подумаем. Кто вы? Факультет, происхождение? — Я маглорожденная и учусь на Гриффиндоре. — Прекрасно. Скажите, а кем являюсь я? — Профессор зельеварения, декан Слизерина, один из самых сильных магов и самый… Тут Снейп прервал Гермиону, хлопнув ладонью по столу: — Настоящий Пожиратель Смерти! Не стесняйтесь, мисс Грейнджер, это такой же факт, как и то, что Темза протекает мимо Тауэра! — Вы были агентом в тылу Пожирателей! — поправила его Гермиона. Снейп неопределенно хмыкнул и поспешил продолжить. — Мне была нужна убедительная легенда. Не забывайте, какие замечательные люди вас окружали! Драко Малфой, идиот-пироман Крэбб и чуть превосходящий его по интеллекту Гойл. Что общего было у них, кроме факультета? — Их родители были Пожирателями Смерти. — Именно! И это еще не все фамилии. Вам правда очень хотелось, чтобы я хвалил вас при слизеринцах? Безусловно, похвалы в адрес маглорожденной гриффиндорки помогли бы мне завоевать доверие ближнего круга и Темного Лорда! — Да, сэр, но слизеринцы не всегда были рядом. Один на один можно было как-то поддержать меня? Я же старалась произвести на вас впечатление все годы обучения! — Меня мало волновало ваше эмоциональное состояние и то, как я выгляжу в ваших глазах. Нужно было сохранить вам жизнь — и только. Если бы для этого потребовалось пытать вас Круциатусом, то, поверьте, я бы ни секунды не колебался. — Я благодарна вам за это. Очень. Если бы не вы, меня, скорее всего, не было бы в живых. — Нет, вы бы не просто умерли. Пожиратели очень искусны в пытках. Ваша судьба была бы поистине ужасной. Маглорожденная, подруга Поттера, юная девушка. Вас бы сначала пустил по кругу ближний круг Пожирателей, — Снейп усмехнулся каламбуру. — Вас насиловали бы без перерыва, не обращая внимание на ваши мольбы. И я ничего не смог бы поделать, только смотреть и сочувствовать. А потом продолжили бы развлекаться егеря. Вы либо умерли бы от внутренних повреждений, истекая кровью, либо вас заживо сожрал бы Фенрир, продолжая насиловать ваше агонизирующее тело. Была у него такая милая привычка. — Хватит! Прошу... хватит, — голос девушки сорвался от подступивших слез, она с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться. — Мисс Всезнайке стало страшно? А вы не задумывались, что это вполне могло быть вашей участью? Ну уж нет, поздно отпираться. Хотели правды — получайте! — Северус ощущал, как разгорается в нем ярость; в такие минуты студенты обычно разбегались во все стороны, поджимая хвосты и пытаясь увернуться от взгляда его бешено горящих черных глаз. — Вы также могли попасть к Андромеде Вуазен, с которой, на ваше счастье, ни разу не столкнулись. Уж она-то не дала бы вашим внутренностям пропасть зря — выпотрошила бы живьем и приготовила самые темные зелья из ныне существующих. Она была одной самых ужасных Пожирательниц Смерти. Абсолютная психопатка, которая предпочитала извлекать глаза из глазниц заточенной чайной ложечкой. Иногда ей доставляло наслаждение резать живого человека медленно, смакуя ужас в его глазах и слушая крики. Медленно отрезать кусочек за кусочком. Как назло, ее «комната радости» располагалась рядом с моей лабораторией, дабы далеко не носить… добытые ингредиенты. А заглушающие чары она не накладывала. Тогда я узнал, как мне кажется, полный спектр человеческих криков — от стонов до нечеловеческих воплей на грани безумия. — Сэр… — Гермиона запнулась, проводя рукой по волосам. По ее бледному лицу и учащенному дыханию Северус понял, что от услышанного ей сделалось дурно. — Зачем… зачем вы мне это рассказали? — Чтобы избавить вас от иллюзий. Может, пора покончить с образом благородного мрачного рыцаря, спасающего всех, оставаясь при этом с незапятнанной репутацией? Это не так. Я был свидетелем и сам участвовал в ужасных вещах, и несмотря на то, что в конечном итоге помог уничтожить Лорда и Пожирателей, не являюсь героем. — Профессор Снейп, я… я просто поражаюсь, как вы все это перенесли. Как вы выдержали столько! — цвет лица девушки постепенно приходил в норму, как и дыхание. — Вздумаете меня жалеть, мисс Грейнджер — вылетите отсюда вон, — вкрадчиво произнес Снейп. — Жалость? О нет, сэр. Уважение. Восхищение. Но только не жалость. Мне всегда казалось, что вы презираете это чувство и в особенности тех, кто испытывает его по отношению к вам. Жалеют слабых, а вы таковым точно никогда не были. Северус удивленно поднял бровь. Гермиона действительно неплохо знала его. Пожалуй, она была первым человеком, который понимал, через что ему пришлось пройти, и не жалел его. — Я понимала, что, выполняя обязанности шпиона, невозможно не запачкать руки. А ведь на ваши плечи свалилась самая грязная работа и, как мне кажется, выполнена она была достойно. Даже не зная всей правды, я уважала вас, но сейчас, когда вы это рассказали, мое уважение лишь укрепилось. Сколько бы вы ни отрицали, но истина одна: вы самый храбрый человек. И не только для меня, сэр. Северус усмехнулся, понимая, насколько идеализирует его девчонка, но разубеждать ее не стал: слишком приятно слова Грейнджер грели его душу. Опасные темы он обошел, ловко лавируя в беседе, словно капитан, маневрирующий у рифов в бурю. Стойкость, твердый голос и решительный взгляд девчонки постепенно вызвали интерес у Снейпа. — Итак, мисс Грейнджер, вас очень интересовал первый курс? Я тогда уже подозревал, что оставшиеся на свободе слуги Волдеморта попытаются лишить магический мир Избранного. Дамблдор же совершенно игнорировал мои опасения и додумался притащить в школу философский камень. — По-моему, это не самый лучший план. — Да что вы говорите? Великолепный план — притащить могущественный артефакт, дарующий бессмертие, в школу, где будет учиться Поттер! — Снейп театрально взмахнул рукой. — Затем приходят гроза Темных Лордов, очередной Уизли, кажется, шестой по счету, которого я пытаюсь чему-то научить, и маглорожденная девчонка с неуемной жаждой знаний. И все трое попадают на один факультет, естественно, на Гриффиндор. — А это было очень плохо? — Попав на Гриффиндор, вы подверглись опасности. Возможно, Равенкло был бы наиболее спокойным и безопасным в военное время. — Шляпа предлагала мне Равенкло, сэр, — смущенно проговорила Гермиона, безуспешно пряча зардевшиеся щеки. — Но ведь на Гриффиндоре учились великие волшебники. Сам Дамблдор… — На всех факультетах учились великие волшебники! — рявкнул Снейп. — Вы бы добились не меньших успехов на Равенкло, если не бóльших. Северус стал расхаживать по кабинету, краем глаза наблюдая за реакцией Грейнджер. — Моей задачей было защитить Поттера и вас от нежелательного внимания слуг Лорда, а себя — от вашего чрезмерного внимания к моей персоне. — Унижение и игнорирование — отличный способ защиты, — фыркнула Гермиона. — Да! И я не ошибся в выборе тактики. По крайней мере, Пожиратели клюнули. Они презирали вас практически до самого конца войны. Драко, Крэбб и Гойл рассказывали о ваших приключениях со смехом, цитировали меня и убеждали своих родителей, что великий Поттер дружит с… — Снейп осекся, встретившись взглядом с Грейнджер, — маглорожденной ведьмой. Благодаря этому вы живы и имеете возможность мило возмущаться в моем кабинете. На вашем могильном камне, мисс Грейнджер, до сих пор стоит открытая дата. Не думайте, что мир стал абсолютно безопасным после падения Темного Лорда. Северус склонился над заварочным чайником, оценивая аромат готового напитка, и будничным тоном предложил собеседнице чаю. — Благодарю, сэр, не откажусь. А можно еще вопрос? — Гермиона дождалась, когда Снейп кивнет и смущенно продолжила: — А когда вы… заметили меня? — Вас или ваш ум? Вы обратили на себя внимание, как только вошли в двери Большого зала — такую гриву сложно было пропустить. На умственные способности я обратил внимание на первом уроке. На матче по квиддичу я ценой собственной мантии убедился, что в логике, наблюдательности и смелости вам не откажешь, хотя вы и ошиблись. Тюрбан Квиррелла был бы лучшей мишенью, согласитесь? — по лицу Снейпа скользнула тень улыбки. — Вы… вы знали, что это я? — растерянно спросила Гермиона, едва не выпустив чашку из рук. — Да, мисс Грейнджер, конечно знал! Ваше отсутствие очень заметно. Советую сменить прическу, если захотите стать шпионом. Ваше желание помочь другу побудило безрассудно поддаться уговорам безмозглых гриффиндорцев. При этом вы едва не убили надежду магического мира, но для… сколько вам тогда было? Двенадцать, кажется? — Да, профессор. — Для двенадцатилетнего ребенка вы действовали весьма смело и быстро. Уже тогда я понял, что проблемы от вас — дело времени. Вы могли легко разрушить мой образ злобного и подозрительного профессора зельеварения и тут же рассказать об этом своим друзьям. Поэтому я устроил вам небольшой персональный ад на уроках. Вы же не унимались. И удивили меня в конце года, решив задачу с зельями. Помните? — «Впереди опасность, она же позади; Но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперед отправит, еще одна — назад, В двух — вино всего лишь, а еще в трех — яд²»… Я тогда поняла, что вы не только очень умны и мастерски составляете логические задачи, но еще и не лишены чувства поэзии. Мне это очень понравилось. — В мирное время мне бы тоже это понравилось. Увы, впереди была неизбежная война, и меня совсем не порадовала еще одна растрепа, за которой необходимо приглядывать. Впрочем, вы продолжали меня удивлять и на втором курсе. Ваши способности к зельеварению оказались куда лучше, чем я мог предположить. — И как же вы… — Гермиона мгновенно поняла, о чем речь, по усмешке профессора, который откровенно забавлялся. — Это было несложно. Когда надутый индюк Локонс выписал пропуск в Запретную секцию, я поинтересовался у мадам Пинс, какую книгу вы взяли. Признаюсь, мне стало слегка завидно — во времена моего обучения таких болванов в Хогвартсе не водилось и получить доступ в закрытую часть библиотеки было весьма трудно. — Знаете, сэр, это второй раз, когда он оказался полезен, — Гермиона улыбнулась, вспомнив самого бесполезного преподавателя Защиты от Темных Искусств, которому она симпатизировала, будучи несмышленой девочкой. — Первый раз он стал отличной целью для вашего Экспеллиармуса. Снейп лишь усмехнулся и продолжил: — В «Сильнодействующих зельях» не так много рецептов, которые могли бы вас заинтересовать. Травить людей или делать идиотские розыгрыши в духе близнецов Уизли не в вашем характере. Оставалось Оборотное зелье. Когда же из кабинета исчезла шкурка бумсланга, то сразу стало ясно, кто этот маленький и наглый воришка. Вы бросали такие довольные взгляды в мою сторону. Я пару раз в ваше отсутствие поглядел на варево и убедился, что оно безопасно. Нельзя же было допустить гибели учеников от неправильно сваренного зелья — отмывать останки от стен и пола пришлось бы Филчу, а старик и так много пережил. — Вы… вы всё знали и не пытались добиться моего исключения? — в голосе Гермионы послышалось искреннее удивление. — Какой мне смысл ходатайствовать об исключении талантливой ученицы, даже гриффиндорки? Да и Дамблдор не позволил бы этого сделать. Но попадись вы мне на месте преступления — полгода отработок у Филча по выходным вам были бы вам обеспечены. — Мне было стыдно воровать ингредиенты, но я надеялась, что мы раскроем тайну наследника Слизерина. — Но, похоже, вам не сильно это помогло. Когда вы превратились в кошку, я серьезно рассердился. Антидот готовился долго, и я вместо того, чтобы наслаждаться спокойными вечерами с книгой, корпел над котлом. Работа нудная и унылая, никакого интереса. Потом я передал зелье мадам Помфри, так как боялся, что сорвусь и Макгонагалл будет выговаривать, будто я опять придираюсь к бедной ученице. — Извините меня, пожалуйста. — Вам не за что извиняться, мисс Грейнджер. Все школьные глупости я давно уже простил, тем более, вы поступали так не со зла. А удачно сварить оборотное зелье в тринадцать… вы вполне можете этим гордиться. Я впервые сварил его в шестнадцать. — Спасибо за похвалу, сэр. Мне очень приятно. — На самом деле, история с Оборотным зельем мало волновала меня. Нападения на учеников были гораздо более серьезной проблемой. Раз уж речь зашла о них, расскажите, как вы умудрились попасться на глаза василиску? — с неожиданным интересом спросил Снейп. В глазах Гермионы блеснула радость: «Профессор сам задал мне вопрос!» — В тот день я сидела в библиотеке, и до меня дошло, что чудовище Тайной комнаты — наверняка змея. На гербе Слизерина изображена змея, Салазар Слизерин был змееустом, и змеи долго живут и мало едят. Гарри рассказывал о голосе, который слышит только он, а ведь все знали, что он владеет парселтангом. О василиске я прочитала в книге Саламандера еще до того, как пошла в Хогвартс, — Гермиона буквально сияла от гордости, рассказывая о своих рассуждениях. — Всё внезапно встало на свои места. Вырвав из книги страницу, я собралась идти к Гарри и Рону, чтобы рассказать о своей догадке, но услышала шипение и какой-то странный шорох. Я решила заглянуть за угол с помощью зеркала девочки, которая была со мной. — Гермиона осеклась. — Наверное, в ваших глазах я выгляжу очень глупо, да? — Вовсе нет. Вы же не заглянули за угол лично. Вот это была бы фатальная глупость. — Она была готова поклясться, что Снейп улыбнулся. — И что же вы успели увидеть до того, как окаменели? — Совсем немного. Успела разглядеть только огромное змеиное тело. Потом василиск внезапно обернулся. Честно говоря, я не думала, что змея таких размеров может быть столь быстра. Блеснули два больших желтых глаза и все погрузилось в темноту. Не было ни боли, ни каких-то неприятных ощущений. — Уверенность в медлительности василиска погубила многих. Значит, в отличие от прямого взгляда, это не больно. Лица погибших от взгляда василиска перекошены гримасой страданий. Мисс Грейнджер, вам очень повезло в тот день. — Я понимаю это. Я только сейчас задумалась — с какой целью изначально было выведено такое чудовище? — Никто не знает ответа на этот вопрос. Ни Герпий, ни Салазар, ни другие волшебники, выводившие василисков, не раскрывали своих мотивов, — пожал плечами Северус, с интересом взглянув на сидящую напротив Гермиону. — Но наверняка есть какая-нибудь теория? — с надеждой спросила она. — Если вам интересно, можем подумать над этим вопросом. Что вы знаете о василисках? — Снейп слегка подался вперед. — Помимо смертоносного взгляда они невосприимчивы к заклинаниям, подчиняются любому сильному волшебнику, владеющему парселтангом, и едят на удивление мало для своих размеров. — четко ответила Гермиона, точно на уроке. — Верно. А теперь подумайте, как можно использовать это существо? — Орудие убийства? Не слишком удобно. Источник яда? Существуют яды столь же сильные и их значительно проще добыть, — пустилась в рассуждения Гермиона. — Может быть, страж? — Я лично склоняюсь к последней версии. Страж, которому не надо непосредственно атаковать нападающего. И содержать его змееустам проще, чем дракона в «Гринготтсе». — То есть, изначально василиск был элементом обороны Хогвартса? Жаль, наверняка этого уже не узнать. — Ответ, увы, затерян в глубине веков. Но я уверен, что у вас есть еще немало вопросов. — Да, сэр. Вы сильно пострадали, защищая нас от профессора Люпина на третьем курсе? Снейп поморщился, но через мгновение ответил: — Меньше, чем ожидал. Пара неприятных царапин и неделя перевязок. Раны от оборотней весьма плохо заживают. Я ожидал чего-то такого, увидев вас в компании предателя Петтигрю, тупицы Блэка и оборотня Люпина в полнолуние. Когда вы смело пошли на оборотня, стало ясно, что кого-то сегодня обязательно порвут на части, и я решил дать вам шанс убежать. К счастью, Блэк в первый раз за свою жизнь сделал что-то умное и отвлек Люпина, чем дал мне возможность уйти оттуда относительно целым. — Спасибо вам за то, что бросились нас спасать. Мы повели себя в высшей степени глупо, тем более, что я догадалась, что профессор Люпин — оборотень. — Мисс Грейнджер, вот вас я точно не ожидал там увидеть. Что делать после спасения, я совершенно не знал. Вы так активно разоблачали меня, что мне пришлось даже самого себя превзойти в снятии баллов и придирках. — Я всегда видела, что ваши слова и дела — противоположности. Вы были искренни только на вашей вступительной речи. — Моя речь — всего лишь попытка доступно рассказать первогодкам о моем предмете. Безусловно, лучше, чем у Макгонагалл с ее вечными требованиями по безопасности и угрозами. — Согласна, профессор. Вашу речь я дословно помню до сих пор. — Я польщен, мисс Грейнджер. А потом началась война. Дамблдор не дал мне возможности удержать Поттера от участия в турнире, хотя я знал о том, что готовится что-то нехорошее. Андромеда варила воскрешающее зелье, и я днями напролет слушал вопли той бедолаги, которую она терзала, чтобы получить нужную кровь. Дальше вы и сами знаете. Был убит Диггори, едва не погиб сам Поттер, и всё пошло наперекосяк. — Да, Гарри рассказывал мне об этом кошмаре. Потом я увидела вас на собрании Ордена и поняла вашу роль в войне. И очень-очень испугалась за вас. Я сразу же прекратила свои попытки оправдать вас перед друзьями, так как боялась, что Темный Лорд прознает об этом и убьет вас! — Какая трогательная забота о моей персоне. А я-то думал, что это так подействовал мой первый «комплимент» в ваш адрес. — Вы про тот случай, когда Драко случайно проклял меня Дантисимусом? — Да, мисс Грейнджер. Я обычно не грублю так прямо и примитивно, но в тот момент выбора у меня не было. — Я тогда очень сильно на вас обиделась, но после встречи в Ордене сразу поняла, что вы делали всё правильно. Я никогда не считала вас предателем. Но не могла объяснить этого никому и мучилась всю войну. — Вы считали, что я не предатель, даже когда Поттер прибежал с башни, вопя на всю округу о том, что я предал всех и убил директора, чтобы занять его место? — за обычным сарказмом он не смог скрыть удивления. — Я знаю о темной магии больше, чем многие думают. Руку Дамблдора я видела. Проклятия — ужасная вещь, а Волдеморт мог изобрести новые, от которых нет спасения. Та Авада... Это был coup de grace. Я сразу это поняла. Гермиона гордо взглянула прямо в глаза Снейпу и наверняка увидела там отблеск того, что можно было назвать подобием восхищения. — Вы верно догадались, мисс Грейнджер. Вы действительно очень умны. Жаль, порой бываете импульсивны и действуете необдуманно. — Я причинила вам столько проблем, профессор. Вы, наверное, возненавидели меня? — С чего мне ненавидеть ученицу? Ненависть — сильное чувство, которое формируется в результате сильных потрясений. Я стараюсь избегать сильных чувств и вам тоже настоятельно рекомендую. Они разрушительны по своей природе, причем как для испытывающего их, так и для окружающих. Дам вам на будущее один совет — эмоции и чувства должны служить вам, а не вы идти у них на поводу. Гермиона переварила информацию, а затем, собрав всю волю и решительность в кулак, решилась все-таки на самый дерзкий вопрос. Это было очень опасно и грозило раскрыть всё то, что она старалась сохранить в тайне, но ей, вероятно, хотелось рискнуть напоследок и пройти по лезвию над пропастью, рискуя порезаться или упасть. — Профессор, скажите, любовь — тоже сильное чувство? — спокойно произнесла Грейнджер. — Безусловно, мисс Грейнджер, это так, — тихо ответил Снейп. — Получается, она тоже... разрушительна? — Мисс Грейнджер, у вас очень необычное и редкое имя. Вы знаете, в честь кого вас назвали? — неожиданно спокойно спросил Северус. — Да, сэр. Моя мама... очень любила Шекспира, — Гермиона погрустнела, вспомнив о родителях, которые жили в далекой Австралии, не помня о ней. — А вообще мое имя имеет греческое происхождение. — Именно, мисс Грейнджер. И кто же из героинь древнегреческого эпоса его носил? — Дочь Елены Троянской и Менелая. — Мисс Грейнджер, вас назвали в честь дочери женщины, из-за любви к которой был разрушен целый город и погибло множество людей. Ответьте же теперь сами на свой вопрос — разрушительна ли любовь? — Очевидно, вы правы, профессор, — Гермиона потупила взгляд и задумалась. — Получается... любви тоже надо избегать? — Нет, конечно. Просто прежде чем принимать скоропалительные решения на фоне буйства эмоций, надо хотя бы немножко посидеть и подумать головой. В этой сфере жизни я, к сожалению, вам не советчик. Помните, Дамблдор верил в силу любви и погиб. Волдеморт не верил в силу любви и погиб от собственной Авады, отраженной от лба вашего друга. Какой вывод из этого можно сделать? — Важно соблюдать баланс. Не отдаваться одному из чувств без остатка. — Вы абсолютно правы, мисс Грейнджер. Запомните собственные слова и всегда вспоминайте их, когда надумаете сделать какой-либо шаг. — Спасибо за совет, профессор. Я, наверное, утомила вас. — Нет, мисс Грейнджер. Но время уже позднее, а завтра вас ждет новый мир, в котором уже не будет ни школьных правил, ни злого профессора зельеварения, который охотится на студентов в коридорах. Советую идти туда выспавшейся. Гермиона нехотя отставила чашку с недопитым чаем и поднялась с кресла, явно стараясь подольше задержаться в кабинете. Снейп неожиданно остановил ее. — Прежде чем проводить вас, я бы хотел поблагодарить за подарок на Рождество. Я восхитился вашим талантом и решил сделать вам ответный подарок. Планировал передать его вам с Макгонагалл, но раз уж вы пришли и мы прекрасно побеседовали, я вручу его вам лично. У вас начинается другая жизнь, и вы со своим умом, безусловно, добьетесь больших успехов. Но немного удачи иногда не помешает, не так ли? Звучит странно, но мне хотелось бы расстаться с вами на положительной ноте. С этими словами Северус вынул из ящика стола коробочку. Гермиона опасливо взяла ее, «случайно» коснувшись пальцами руки профессора. Она не могла не почувствовать, как эта рука едва заметно дрогнула в ответ. В коробочке лежал зачарованный небьющийся флакон, который, казалось, был наполнен расплавленным золотом. Феликс Фелицис! — Спасибо вам, профессор Снейп! Но зачем? Это же так сложно и долго! — вскрикнула от восхищения девушка. — Не стоит благодарности. Я всё-таки неплохо варю зелья. Не думаю, что вы потратили меньше усилий, накладывая чары на закладку. — Сэр, у меня к вам одна просьба. Последняя. Не сочтите меня дерзкой и нахальной… — тихо сказала Гермиона, пряча подарок в карман мантии и потупив глаза. — Не тяните, мисс Грейнджер, говорите прямо, что вам еще нужно? — Позвольте мне... обнять вас, — выдавила из себя Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это-то вам зачем? — удивленно спросил Северус. — Пожалуйста, сэр. Объятия — это приемлемый в обществе способ выразить восхищение и признательность, — твердо заявила Гермиона, по-прежнему не поднимая взгляда. — Мерлин с вами, мисс Грейнджер. Откажи вам сейчас — и вы либо расплачетесь, и потом Макгонагалл меня до головной боли доведет, либо выпьете Феликс Фелицис прямо тут. Я перед вами, обнимайте уже скорее. Щит не выставлю, обещаю. Мне еще вас провожать, — с этими словами Снейп шагнул вперед. Гермиона кинулась к Северусу и обняла его, крепко стиснув худенькими руками. Она уткнулась ему в грудь и зарылась лицом в складки мантии. Только лохматая макушка торчала и слегка подрагивала. Грейнджер распирало изнутри от избытка чувств, и Снейп понял, что если он будет стоять столбом, то рыданий от разочарования не избежать. Он слегка провел ладонью по ее голове, приглаживая волосы и почувствовал, как девушка замерла. Постояв так еще немного, Гермиона наконец отстранилась и заглянула в его глаза. — Спасибо вам за всё, профессор. Это было очень важно для меня. — смущенно пробормотала она, заливаясь румянцем. — Мне было нетрудно. Пойдемте, я провожу вас до выхода из подземелий, — пожал плечами Снейп. Они шли молча — Снейп впереди, шурша мантией, а Гермиона сзади, внимательно разглядывая своего учителя. Ни один из них не торопился и не произнес ни слова. Впереди показался выход на лестницу. — Мы пришли. Прощайте, мисс Грейнджер. — спокойно произнес Снейп, пропуская вперед свою бывшую ученицу. Странно, но он, казалось, не испытывал бурной радости от того, что невыносимая всезнайка наконец покинет эти стены и больше никогда не будет ему докучать. Гермиона прошла мимо профессора и, обернувшись на лестнице, тихо сказала, не удержавшись от очередного опаснейшего шага: — До свидания, профессор Снейп. Северус никак не отреагировал на последние слова Гермионы. Эта девочка выросла и вылетала из гнезда оперившейся и отрастившей весьма острые зубы. Очередная страница в его жизни, яркая и насыщенная событиями, была перевернута. Что-то едва заметно коснулось его души, какое-то мимолетное чувство. Стряхнув нелепое ощущение, Снейп развернулся и ушел обратно в свои подземелья, мгновенно слившись с темнотой в коридоре. В кабинете еще слабо пахло парфюмом Гермионы. На столе стояли две чашки, кресло хранило остатки тепла ее тела. В голову сама собой проникла мысль, что сегодня ушла не только всезнайка — ушло нечто очень важное, что нельзя описать словами и объяснить рационально. «Она, кажется, осталась довольна беседой, хоть я и почти вывел ее из равновесия. Странно, после всех лет учебы она не испытывает ко мне ненависти. Гриффиндорка — это диагноз. И всё-таки общаться с ней... приятно. В любом случае, это никогда не повторится». Выкинув из головы ненужные мысли и смыв их прохладными струями воды, Снейп добрался до кровати и вскоре забылся тяжелым сном.