Яд и лекарство

      Мрачное помещение насквозь провоняло смрадом отвратительной жижи, бурлящей в большом котле. Кажется, ядовитыми испарениями пропитались даже каменные стены и потолок. В этой маленькой комнате уже несколько месяцев настаивалось зелье, призванное вернуть Повелителю тело. Сегодня пора ввести в состав последние вещества. Долгий кропотливый труд и тщательный подбор редких ингредиентов были лишь частью платы за воскрешение одного из величайших темных магов.       Где-то наверху грязный предатель Петтигрю носил в свертке гомункула, ставшего временным пристанищем Волдеморта. Снейп занимался привычным делом, стараясь не обращать внимание на глухие стоны из соседней комнаты, где его «ассистентка» подготавливала последний ингредиент — кровь умученного волшебника. Вынужденное сотрудничество с этой мастерицей изощренных пыток и любопытной исследовательницей пределов выносливости человеческого организма было для Северуса худшим испытанием за все годы службы Лорду. Измельченный корень болиголова отправился в котел. Варево булькнуло, зловещие темно-красные клубы поплыли по комнате.       — Северус, оторвись на минутку от своего котла, иди посмотри, какая красотка поможет нам возродить Повелителя! — услышал он из соседней комнаты сквозь приоткрытую дверь.       Было что-то нереальное, иррациональное, какой-то жуткий контраст между спокойным приятным женским голосом и произнесенными словами.        «Андромеда, как же я тебя ненавижу. Из каких стигийских бездн ты выползла?»       — Северус, иди уже! Милая грязнокровка будет очень рада тебя видеть, я уверена! — требовательно повторила «коллега».       В душе поселилось необъяснимое чувство тревоги.       Проклиная всё на свете, Снейп вошел в небольшое помещение, тускло освещенное жаровней. На столе расположились в ряд жуткого вида кусачки, долота, кошки и прочие приспособления, словно украденные из музея средневековых пыток. Пол и стены были усеяны густой мозаикой бурых пятен, и не требовалось навыков детектива, чтобы понять их происхождение. В воздухе висел тяжелый запах пролитой крови, от которого во рту мгновенно возник отвратительный металлический привкус. Высокая фигура в плаще стояла у стола, вертя в руках поблескивающий серебром бритвенно-острый нож. Из-под капюшона свисали длинные, мышиного цвета волосы. Осторожно, стараясь не наступать в кровавые лужи, Северус прошел вперед.       К стене ржавыми цепями была прикована худая обнаженная девушка. Ее тело сплошь покрывали синяки и гематомы. Густые волосы слиплись от крови, бурая корка запеклась на прокушенных губах — девчонка явно держалась из последних сил, пытаясь не доставлять садистке удовольствия своими криками. Один глаз заплыл, а руки покрывала сетка тонких порезов. Снейп с ужасом узнал острый носик, теперь явно сломанный, и то, во что превратились некогда непослушные каштановые кудряшки. Грейнджер.        «Ну как тебя угораздило попасться, Всезнайка? Почему именно ты всё время находишь неприятности себе на хвост?» — пронеслось в голове.       Гермиона тихо застонала и посмотрела на него, совершенно не понимая, что происходит. Когда она вздохнула, под носом вздулся и лопнул кровавый пузырь.       Андромеда хохотнула:       — Как тебе грязнокровная подружка Поттера, Северус? Говорят, она очень горяча — покусала троих егерей, которые ее поймали. Хочешь, после сбора крови можешь поразвлечься с ней.       — Спасибо, откажусь, — процедил Северус.       — Неужели ты никогда не мечтал овладеть юным телом своей студентки? — в голосе Пожирательницы Смерти слышалось неприкрытое разочарование. — Или школьные правила всё еще что-то значат для тебя?       — Мои принципы ты знаешь, Андромеда. К тому же меня не возбуждают девушки, которые выглядят так, словно их пожевала мантикора, — стиснув зубы, прошипел Снейп.       Пожирательница мягким кошачьим движением обошла комнату и, кокетливо наклонив голову, мурлыкающим голосом произнесла:       — Я могу привести ее в нормальный вид для тебя, Северус-с.       — Сто раз говорил: я предпочитаю секс по обоюдному согласию.       — О, благородный рыцарь без страха и упрека верен себе. Ну, тогда я не буду тебе мешать. Собирай кровь и заканчивай.       Мадам Вуазен передала Снейпу нож и удалилась, прикрыв за собой дверь. Северус остался наедине с несчастной гриффиндоркой.       Гермиона наконец осознала, что происходит. С ужасом глядя на своего профессора, девчонка рефлекторно попыталась прикрыться, но цепи с лязгом натянулись, не дав ей такой возможности. Она смогла только вжаться в стену, дрожа от страха и отчаянно впиваясь взглядом в знакомое лицо среди кошмара наяву.       — Помогите мне, пожалуйста, помогите, — сорвался тихий шепот с растрескавшихся губ.       — Тс-с! — Северус поднес палец к губам, и сообразительная девушка покорно замолчала.       — Выпей это, — Снейп налил прозрачное зелье в чашу, после чего поднес ее ко рту жертвы.       Гермиона судорожно замотала головой и уперлась затылком в стену. Зрачок уцелевшего от побоев глаза расширился от ужаса.       — Вы отравите меня, да? — тихо прошептала она. — Я верила вам, а вы оказались предателем!       — Двадцать баллов с Гриффиндора за незнание материала первого курса! Это напиток Живой смерти. Вы просто уснете, и вам не будет больно. Надо взять немного вашей крови для одного темного зелья.       — А что со мной будет потом?       — Пожиратели решат, что вы умерли, и я попытаюсь вытащить вас отсюда. Пейте, не стоит тянуть время. Андромеда может вернуться в любую минуту, и тогда нам несдобровать.       — Хорошо, профессор, — девушка покорно прильнула окровавленными губами к чаше и выпила зелье, не проронив ни капли.       Голова Гермионы опустилась, и она тихо и ровно задышала, повиснув на цепях. Взяв изящное запястье в свою руку, Снейп приставил к нему нож и резким движением сделал глубокий надрез. Густая, темная кровь потекла в подставленный флакон.        «По крайней мере, тебе не больно и не страшно. Это всё, что я могу для тебя сделать».       Наконец флакон заполнился до нужной отметки, и Северус взмахнул палочкой, направляя ее на сочащуюся кровью рану.       — Вулнера Санентур!       Рана мгновенно затянулась, от красной полосы не осталось и следа.        «Зачем я это делаю? Бессмысленный жест, проявление фальшивого благородства».       Снейп потрепал всезнайку по лохматым волосам и абстрагировался от всего. В разуме царила пустота, как в пепельной пустоши после лесного пожара. Тошнотворная реальность словно подернулась клочьями серого тумана. Отступив на шаг, Снейп направил палочку на свою ученицу.       — Авада Кедавра!       Зеленый луч ударил несчастную в центр груди. Тело девушки дернулось и вновь обмякло. Казалось, Гермиона продолжает спать, только ее сердце больше не билось, а дыхание отсутствовало.       Северус медленно выплывал из густой пелены забытья, с трудом понимая, где он находится. Кошмар неохотно разжимал свои объятия. Вокруг стояла густая, почти осязаемая темнота, лишь тусклая полоска света пробивалась в щель под дверью.        «Не стоило к ночи поминать эту проклятую Вуазен. Пусть остается в архивах аврората. Тварь отправилась в ад в Адском пламени».       Снейп отвернулся к стене и вскоре вновь потерялся в стране Снов. Больше в эту ночь кошмары его не беспокоили.       Наутро Северус сообщил Макгонагалл о своем решении взять отпуск. Минерва радостно согласилась, строго наказав ему не приближаться к котлам, свиткам и книгам.       — Ты заслужил отдых, Северус. Следующий год обещает быть мирным, но тебе надо набраться сил.

***

      Тихая окраина Лондона встретила Снейпа шелестом листьев, калейдоскопом запахов и практически полным отсутствием людей. Именно здесь поселился оправданный Визенгамотом Антонин Долохов. На первом этаже маленького дома располагался магазинчик со стилизованной под кириллицу вывеской «Дolohов’s spirits», что повергало в шок любого волшебника, заглянувшего сюда, но только не магглов. Среди них как раз наблюдался всплеск интереса к русской культуре, так что магазин привлекал к себе внимание национальным колоритом. Долохов продавал свои фирменные настойки, водку и медовуху в красиво оформленных бутылках, и, судя по всему, бизнес процветал. Видимо, чтобы подразнить наблюдающих за ним авроров, он назвал одну из своих новых настоек «Темная Метка», и теперь рекламный плакат с черепом и змеей украшал витрину.        «Маглы строятся в очередь, чтобы купить выпивку у Пожирателя Смерти. Видел бы это Том», — усмехнулся Снейп.       Едва он открыл дверь и пересек порог, Долохов радостно поприветствовал его:       — Северус! Я уж думал, что не дождусь, когда герой войны заглянет в мою скромную лавку!       Он повел рукой, демонстрируя ряды бутылок. Ему было чем похвастать: такой коллекции разнообразных и уникальных напитков было не сыскать во всем Лондоне.       — Дела у меня были. А я смотрю, ты решил продолжить дело Тома путем спаивания магглов? — Снейп оглядел стеллажи.       — Тьфу на тебя! — притворно обиделся мастер самогоноварения. — Настойки от Антонина Долохова пользуются популярностью. Они-то не знают о моем прошлом. А ты вроде в этом году выпустил героическую троицу?       Снейп облегченно вздохнул:       — Да, будто гора с плеч упала.       — Ну, пошли ко мне: это надо отметить! — ответил Долохов, и потащил друга наверх, где уже был накрыт стол.       Первые тосты традиционно прозвучали за встречу, за победу и за оправдание. Затем Антонин опять вспомнил про знаменитых выпускников Хогвартса.       — И как… они? Ну, эти… юные герои войны…       — Поттер и Уизли в аврорат поступают… Туда им и дорога… Гонору полно, а мозгов как не было, так и нет. Но даже умудрились не взорвать зелья на экзамене. Поттер никак не может успокоиться со своими благодарностями.       — А эта, лохматая… Грейнджер? Ну, которую я в отделе Тайн… приложил?       Долохов поморщился после пятой рюмки. Обычно судьба Гермионы интересовала его после третьей, но в этот раз бывший Пожиратель изменил своей привычке.       — Жива и здорова… более или менее, — процедил Снейп.       — Ну-ка, ну-ка, Северус… Что с ней случилось?        «Чертов Долохов… Ничего не скроешь от этого проныры».       — Война с ней случилась… — тихо ответил Снейп и слегка помрачнел. — Девушка много перенесла, и это… — Снейп замялся, подбирая слова, — слегка повредило ее хваленые мозги.       Антонин внимательно взглянул на него и подался вперед, желая услышать подробности.       — Неужели умнейшая ведьма своего поколения сошла с ума? — с усмешкой спросил Долохов, но осекся, когда глаза Снейпа недобро сверкнули.       — Следи за шуточками! Грейнджер подверглась пыткам, лишила родителей памяти и долго жила в постоянном страхе. Она выглядела нормальной, но потеряла интерес к жизни… Внутренний огонь, понимаешь? То, что заставляло ее жить, получать знания, интересоваться происходящим.       — А ее друзья? Куда подевалась знаменитая дружба юных героев?       — Поттер получил свою рыжую… Какая ирония, а? Уизли тоже стал встречаться с какой-то гриффиндорской курицей, не вспомню, как ее звали… И оба забросили Грейнджер! А ведь именно она вытаскивала этих недоумков из огромного количества передряг. Хваленая дружба, раздери ее драккл.       — И что произошло с Грейнджер?       — Она влюбилась. В того, в кого не стоило.       — В кого же?       Настойка Антонина развязывала язык не хуже Веритасерума. Будь Снейп трезв, никогда бы не стал затрагивать эту историю.       — В своего профессора… зельеварения.       — Здорово! — рассмеялся Долохов. — Знаешь, я даже немного завидую. Герой! Орденоносец! Умные и симпатичные ведьмочки влюбляются!       — Да уж, прекрасней не бывает! Сначала Грейнджер написала мне совершенно идиотское письмо. «Вы околдовали мои чувства»! — глаза Снейпа горели лихорадочным огнем, а речь становилась все более агрессивной. — Затем вломилась ко мне в кабинет, мокрая, будто выдра, и начала признаваться в любви. Мерлин свидетель, я старался говорить с ней всерьез и практически не язвил.       — О, да, Северус, твое «не язвить» мне знакомо. До слез довел девушку? — в голосе Долохова послышалось сочувствие.       Снейп принялся изучать содержимое своего стакана. Волосы повисли перед его лицом — он с детства использовал эту уловку, чтобы скрывать мимику от посторонних, и сейчас это было как никогда к месту.       — Да. В итоге она разревелась и стала обвинять меня в бесчувственности.       — Северус, в чем-то она права. И ты?..       — Послал ее… к Поттеру.       — Северус, ты идиот. Она же действительно любит тебя, — слова Долохова прозвучали как констатация факта.       — Слушай, вот врать не надо. Максимум, взыграли гормоны на фоне потрясений после войны.       — Северус, у меня больше опыта в нормальных — я подчеркиваю это! — в нормальных отношениях. Ты дурак, если отверг ее сразу! — и, чтобы закрепить этот факт в помутившемся от алкоголя сознании собеседника, он залпом допил содержимое своей рюмки.       Снейп, с трудом сохраняя самообладание, прошипел:       — Она моя студентка! Какая тут, к дракклу, «любовь»?       — Самая обыкновенная.       Северус на мгновение задумался, но тут же одернул сам себя, и тенью промелькнувшая сентиментальность сменилась обычной ехидной усмешкой.       — Антонин, иди ты к черту со своими мыслишками.       Долохов лишь покачал головой.       Разговор плавно перетек на другие темы. Был уже вечер, когда настойка кончилась и двое волшебников побрели навстречу приключениям.       Утром ни Снейп, ни Долохов не могли вспомнить, что они делают в маггловском Хампстед-Гардене. Если бы перепуганный таксист не уехал, он мог бы рассказать, что они искали какую-то Гермиону, перед которой надо обязательно извиниться. Увы, жуткое похмелье и отравление настойкой стерло их воспоминания об этом вечере надежнее всякого Обливиэйта. С трудом протрезвев и сориентировавшись, друзья разошлись по домам.

* * *

      Ставшие родными места встретили Гермиону тихой и теплой погодой. Ветер играл густыми волосами, пока счастливая гриффиндорка шла к замку. План сработал идеально: Гермиона договорилась с Макгонагалл о приглашении в Хогвартс на место преподавателя Трансфигурации в самом конце лета. Она втайне предвкушала, как обрадуются учителя, когда директор объявит всем что Гермиона — их коллега, как пройдет первое занятие. Может быть, Снейп смягчится по отношению к ней, они станут добрыми друзьями и будут проводить вместе долгие вечера, беседуя обо всем. Она постепенно будет растапливать лед в душе профессора и когда-нибудь… Девушка совсем забылась в своих мечтах, однако реальность поставила ее на место.       Профессора Зельеварения она увидела издалека. Снейп стоял спиной к дорожке, облокотившись на ограду, и спокойно беседовал с какой-то незнакомой девушкой. Та была высокой, стройной, серое приталенное пальто еще больше подчеркивало изящную фигуру. На голове красовался берет, из-под которого виднелись густые каштановые локоны, красиво спускающиеся ниже плеч. Незнакомка и Северус любовались видом на озеро и не замечали устремленного на них взгляда.       Гермиона в растерянности тихо пошла дальше, не привлекая внимание. Прерывать беседу Северуса всегда являлось не самой лучшей идеей, а стоять и подслушивать разговор не было возможности — в любой момент кто-то мог обернуться и увидеть нездоровый интерес в ее глазах.       У теплиц Гермиону встретил Невилл Лонгботтом. Это сюрпризом не стало — он еще на выпускном заявил, что собирается вернуться преподавать. «Надеюсь, не Зельеварение?» — поинтересовался тогда Снейп, после чего профессор и выпускник от души рассмеялись.       Невилл радостно бросился к подруге и заключил ее в объятия.       — Здравствуй, Гермиона, какими судьбами?       — Здравствуй, Невилл! Пусти, задушишь! — она мягко выскользнула из объятий друга. — Макгонагалл предложила мне место преподавателя Трансфигурации. Ей тяжело совмещать преподавание и обязанности директора. Я согласилась.       — И ничего нам не сказала? Почему? — спросил Невилл недоуменно, выпустив подругу из объятий.       — Я не была уверена, что соглашусь сразу после выпуска вернуться в Хогвартс. Думала попробовать устроится в Министерство или пойти в Академию. Но… оказалось, что особых преимуществ я не получу, а здесь, помимо постоянной работы, есть возможность заниматься научной деятельностью. Экспериментировать, писать статьи, обращаться к опытным специалистам. Неплохое начало.       — Согласен с тобой. А я уже начал первые опыты. Профессор Спраут выделила мне одну теплицу для воспроизведения условий джунглей Мадагаскара.       — Ты молодец! И как успехи? — поинтересовалась Гермиона скорее из вежливости. Сейчас ее волновал совсем другой вопрос.       Невилл пустился в рассуждения об особенностях выращивания тропических растений в условиях Шотландии. Оглянувшись, Гермиона увидела, что Северус и его спутница идут по направлению к замку, по-прежнему беседуя, и как бы невзначай спросила:       — Слушай, а кто это идет рядом с профессором Снейпом?       — Ты что, не знаешь? — удивился Невилл. — Это Элис Макферсон, новый декан Равенкло и профессор чар. Она из Франции.       — Что еще за Элис?! А где профессор Флитвик?! — почти вскрикнула Гермиона, вовремя снизив голос.       Невилл удивленно уставился на нее:       — Ты газет совсем не читала? Флитвик сильно заболел в начале лета. Он уехал по каким-то делам в Лондон, и ему внезапно стало плохо в Лютном переулке. Врачи в Мунго ничего не могли сделать, состояние стремительно ухудшалось.       — Он… выжил? — дрожащим голосом спросила Гермиона.       — Да, хотя и с большим трудом. Пришлось вызвать из отпуска профессора Снейпа. Он сразу же приехал и три дня не выходил из лаборатории, варил лекарство. Целители говорят, что если бы не его зелье, Флитвика не стало бы уже через неделю.       — Да что произошло-то? Флитвик, конечно, не молод, но чтобы даже в Мунго не смогли помочь?..       — А никто толком ничего и не знает. Снейп сказал, что профессор заразился какой-то редкой лихорадкой, вызывающей кровоизлияния по всему телу. Как-то он ее интересно назвал… гомологической? Гермафродической…       — Геморрагической? — подсказала Гермиона: она выросла в семье врачей-стоматологов и читала оставшиеся со времен маминой учебы книги о разных страшных болезнях.       — Да, вроде так. Я никогда не слышал о такой.       Гермиона задумчиво потерла лоб.       — Это группа редких тропических болезней. Как правило, передаются с укусами кровососущих насекомых. Как он мог заразиться ею в Лондоне?       — Да не знаю я! Снейп особо не распространяется. Когда с болезнью наконец справились, оказалось, что пожилой профессор сможет вернуться к работе в лучшем случае через год. Директор Макгонагалл срочно начала поиски преподавателя и декана факультета. Макферсон ответила на приглашение.       — И что ты можешь о ней рассказать?       — Немного, на самом деле. Она красива, умна, но… необщительна, — от Гермионы не укрылись дрогнувший голос и раскрасневшиеся щеки Невилла. — Общается только с Макгонагалл и Снейпом, а с остальными только здоровается или решает редкие рабочие вопросы. Я как-то попросил ее помочь с чарами, наложенными на теплицу, так пока Снейп не попросил, она и слушать меня не хотела. А со Снейпом они быстро подружились после назначения его наставником. Он лучший специалист по Чарам… после Флитвика, конечно.       Гермиону словно обожгло изнутри.        «Северус не похож на человека, легко заводящего новые знакомства. Либо они хорошо знакомы, либо она очень ему нравится».       — Миона, ты чего? С тобой все нормально? — Невилл удивленно уставился на Гермиону, которая побледнела прямо на глазах.       Гермиона наконец смогла вдохнуть и нарочито спокойно ответила:       — Невилл, я в порядке. Просто перенервничала чуть-чуть. Новые люди, новая жизнь. Еще и такие новости о Флитвике.       Северус и Элис свернули к теплицам и направились прямо к Невиллу и Гермионе.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — сухо поздоровался Снейп. Его лицо осталось непроницаемым, словно бы он ожидал увидеть ее тут. — Решили нанести визит по старой памяти?       — Здравствуйте, профессор! Рада вас видеть! Директор предложила мне место преподавателя трансфигурации, так что теперь мы коллеги, — радостно протараторила Гермиона, одарив Северуса самой искренней и теплой улыбкой.       Фыркнув то ли насмешливо, то ли презрительно, Снейп призывно кивнул Элис, стоявшей неподалеку.       Гермиона невольно отметила красоту новой преподавательницы. Помимо великолепных волос и изящной женственной фигуры француженка обладала тонкими чертами лица, бархатистой кожей красивого кремового оттенка, пухловатыми губами и ярко-голубыми глазами.        «Как у Браун. Вот только, в отличие от нее, эта явно не курица».       Держалась она уверенно и совершенно не смущалась новой обстановки.       — Знакомьтесь, это Гермиона Грейнджер, — Снейпа явно тяготила роль посредника при знакомстве. — Выпускница факультета Гриффиндор и новый профессор Трансфигурации.       Элис подошла к Гермионе и протянула ей свою изящную руку.       — Элис Макферсон. Профессор чар. Рада знакомству, я много слышала о вас, мисс Грейнджер, — голос француженки был ледяным в противовес теплым словам. — Вы подруга знаменитого Гарри Поттера?       Гермиона слегка пожала протянутую руку, отметив, что пальцы Элис весьма холодны. Рукав задрался, обнажив надпись, оставленную Беллатрисой. Элис равнодушно взглянула на шрам, и на красивом лице не промелькнуло ни тени сочувствия.       — Да, мисс Макферсон, это я. Взаимно рада познакомиться с вами, — спокойно ответила Гермиона, соблюдая вежливость и выдерживая взгляд колючих синих звезд. — Надеюсь, что вам понравилось в Хогвартсе.       Элис ничего не ответила, лишь поджала губы, а Снейп стремительно скользнул вперед, к Невиллу:       — Мистер Лонгботтом, я вас не сильно отвлекаю? Разрешите позаимствовать из ваших теплиц немного лирного корня.       — Конечно, профессор, он как раз вырос, — ответил парень. — Вам помочь?       Снейп мотнул головой:       — Мы с профессором Макферсон справимся. Не буду прерывать вашу беседу, поделитесь с вашей подругой последними новостями.       Снейп повернулся и, эффектно взмахнув мантией, пошел к теплицам. Элис кивнула Невиллу и Гермионе в знак прощания и последовала за Северусом, скользя одновременно изящно и пугающе. В ее движениях было что-то завораживающее и одновременно зловещее, словно в стремительных извивах песчаной эфы. Вскоре двое профессоров скрылись за поворотом.       — Красивая она, правда? — спросил Невилл, задумчиво глядя вслед.       Он явно поддался очарованию волшебницы.       — Правда, Невилл, — вздохнув, ответила Гермиона.       — Хорошо, что они дружат. Оба такие умные и талантливые. Может быть, со временем составят счастье друг другу, — предположил Невилл, явно не осознавая, что играет с огнем.       Гермиона вспыхнула от нахлынувшей ярости. Ей захотелось вцепиться бедному Невиллу в лицо, хотя парень не был ни в чем виноват. А потом догнать Элис и вырвать ей все волосы. С трудом успокоив пылающий внутри нее пожар, она сдержанно попрощалась:       — Ладно, Невилл, я рада тебя видеть, но мне пора идти. Заходи, если что, ко мне, поболтаем. Я должна сообщить директору о прибытии, разместиться в своих комнатах и забрать вещи из Норы. Встретимся вечером, если пожелаешь.       Гермиона задумчиво побрела в замок, оставив Невилла в растерянности и недоумении. Возвращение оказалось вовсе не таким замечательным, как она себе представляла. А Элис… Девушку охватывала беспричинная ярость, когда она вспоминала эти холодные голубые глаза, устремленные на Снейпа. В них не было ни капельки тепла — лишь холод ледяных пустошей.