Яд и лекарство

      Наконец настал важный день в жизни любого волшебника — первый рабочий день. Сегодня вечером на церемонии распределения ученикам представят Гермиону Грейнджер — нового профессора Трансфигурации. На нее будут устремлены сотни глаз, и далеко не все будут смотреть дружелюбно. Она не строила иллюзий — совместные пары Гриффиндора и Слизерина на старших курсах обещали стать настоящим испытанием. Старшекурсники хорошо помнили старосту-зануду, а многие слизеринцы, невзирая на исход войны, презирали маглорожденных.       «Возможно, профессор Снейп действительно желал мне добра, — думала Гермиона, глядя на стрелки, равнодушно отсчитывающие последние часы ее старой жизни. — Впрочем, отступать уже поздно».       Ей не хотелось опозориться перед Элис, которая непременно станет насмехаться над ней, как только узнает о том, что ярая сторонница совмещения занятий «львов» и «змей» пошла на попятную. Вдобавок, менять утвержденное расписание занятий в последний день было несправедливо по отношению к коллегам. Но если бы сейчас ей предоставили выбор, Гермиона не стала столь категорично отвергать предложение.       — Хватит трусить, Гермиона Джин Грейнджер! — насмешливо сказал ей внутренний голос. — Ты грабила банк, летала на фестрале и драконе, сражалась с Пожирателями и спаслась из подвала поместья Малфоев!       Гордо вскинув голову, Гермиона поглядела на часы и ужаснулась — она почти опаздывала на церемонию распределения.       Стремительно слетев вниз по лестницам, она замедлила шаг и немного отдышалась перед тем, как толкнуть тяжелые двери Большого зала. Остальные преподаватели, за исключением руководящего церемонией Снейпа, уже сидели за столом. Профессор Люпин приветливо улыбнулся ей, отодвигая свободный стул. Элис внимательно изучала чеканку на золотом кубке и не обратила на севшую рядом Гермиону никакого внимания.       Томительное ожидание наконец-то закончилось. Двери распахнулись, и Снейп стремительно вошел в Большой зал. Гермиона восхищенно смотрела на него: даже спустя столько лет его уверенная походка и развевающаяся мантия заставляли трепетать. На губах не играла обычная презрительная усмешка, что сделало его мужественное лицо гораздо более привлекательным.       На небольшом отдалении за ним следовали первокурсники. Их было много, поскольку большое количество юных волшебников, в основном маглорожденных, не попали в школу во времена власти Волдеморта.       Дойдя до конца зала, Северус остановился и, повернувшись, начал речь:       — Множество достойных волшебников и волшебниц отдали жизнь за то, чтобы вы могли без страха приехать сюда. Прошу почтить память погибших во Второй магической войне минутой молчания.       Повисла тишина. Казалось, даже свечи стали светить не так ярко. Гермиона вспомнила всех, кого знала лично и о ком только слышала — Седрика Диггори, ставшего первым убитым на Второй магической, Аластора Грюма, Сириуса Блэка, отважного и преданного Добби и Колина Криви, храбрых мракоборцев и министерских работников, не побоявшихся противостоять Темному Лорду...       — Вы прибыли в школу чародейства и волшебства Хогвартс которая станет вашим домом на долгие годы, — вновь раздался под сводами тихий голос. — Совсем скоро вас распределят по факультетам. Это очень ответственный момент, поскольку с нынешнего дня и до самого конца учебы факультет станет вашей второй семьей. Вы будете вместе учиться и проводить свободное время. Всего факультетов четыре: Слизерин, Равенкло, Хаффлпафф и Гриффиндор. Все они имеют давнюю и славную историю и на всех учились великие волшебники и волшебницы.       Первокурсники внимательно смотрели на Северуса и жадно ловили каждое слово.       — Вы будете изучать множество различных дисциплин, и, какими бы талантливыми вы ни были, от вас потребуется усердие. За правильные ответы и хорошо выполненные задания вашему факультету будут начислять баллы, за невыполнение и нарушение правил — снимать. В конце года факультет с наибольшим количеством баллов получает кубок школы. Таким образом, даже первокурсники могут повлиять на успех своего факультета.       Шляпа спела свою ежегодную песню — в этот раз гораздо более оптимистичную, — и Снейп начал вызывать учеников по списку.       Предсказуемо больше всего учеников попало в Гриффиндор, а меньше всего — в Слизерин. Гермиона заметила, что Снейп внимательным взглядом провожал каждого новичка своего факультета. В своей неизменной черной мантии он напоминал мудрого ворона из легенд, внимательно следящего за своими птенцами.       Наконец, последний ученик — неловкий мальчик, чем-то неуловимо похожий на Невилла — отправился за стол Хаффлпаффа, и Снейп, унеся шляпу, занял свое место с краю преподавательского стола. Элис тут же повернулась к нему, демонстрируя Гермионе безупречно прямую спину.       Гермиона внимательно разглядывала новоприбывших слизеринцев. Худощавый черноволосый мальчик с внимательным взглядом — Энтони Снайд, младший брат слизеринской старосты. Круглолицая блондинка, увлеченно беседующая с ним — Лина Круэтт. Скоро они, как и остальные ученики, будут внимательными глазами смотреть на нее, на нового преподавателя Трансфигурации.       «Смогу ли я их хорошо учить? Стану ли для них хорошим наставником? Налажу ли дружбу между нашими факультетами?»       — Прошу минутку внимания! — заявила Макгонагалл, встав со своего места. — Я хочу сообщить вам об изменениях в преподавательском составе школы. Гербологию будет преподавать профессор Лонгботтом, кавалер ордена Мерлина первой степени!       Невилл поднялся со своего места, и зал взорвался аплодисментами.       — Профессора Флитвика на посту декана Равенкло и профессора Чар заменит Элис Макферсон!       Элис медленно, с достоинством поднялась и окинула взглядом столы всех факультетов. Ученики явно были в восторге от молодой красивой женщины — аплодисменты не стихали, даже когда она села.       — Трансфигурацию будет преподавать профессор Грейнджер, кавалер ордена Мерлина первой степени!       Гермиона вскочила со своего места, вытянулась по струнке и замерла. Ей аплодировали все четыре факультетских стола. Слизеринцы не отставали от гриффиндорцев, хотя во взглядах старшекурсников читалась усмешка, а некоторые открыто выражали презрение и разочарование. Впрочем, таких было пересчитать по пальцам одной руки — в основном это были дети Пожирателей смерти.       — Да начнется пир! — провозгласила директор Макгонагалл, и на столах появилась еда — такого разнообразия и изобилия Гермиона не видела ни разу во время своего обучения в Хогвартсе.       — После войны Минерва Макгонагалл добилась существенного увеличения школьного бюджета. Вам повезло увидеть праздничный пир во всем его великолепии, — заметил Снейп, склонившись к Элис.       Та радостно заулыбалась:       — О, еда восхитительна, особенно в вашей компании, сэр.       Гермиона повернулась к Ремусу, хлебавшему свой суп. Слушать, как французская нахалка поет Северусу дифирамбы, она совершенно не желала.

* * *

      — Трансфигурация — один из самых сложных разделов магии. Малейшая неточность в движениях палочкой или словесной формуле могут привести к непредсказуемым результатам, — начала свою речь профессор Гермиона Грейнджер наблюдая, как десятки глаз неотрывно следят за ней. — Это искусство превращения одних предметов в другие. Я научу вас создавать живое из неживого, менять свойства материи. Трансфигурация позволяет получить желаемое из подручных материалов, имея лишь волшебную палочку и знания. Волшебные палочки у вас уже есть, а знания вы получите на моих уроках.       Ни гриффиндорцы, ни сидевшие стайкой в сторонке слизеринцы не смели отвести от нее глаз.       — Она может помочь оказавшемуся вдали от дома волшебнику, решить исход войны и даже спасти жизнь.       — Профессор, а как превращение предметов может спасти кого-то? — раздалось сразу несколько удивленных голосов.       — Несколько лет назад, во время битвы в Министерстве Магии, директор Дамблдор оживил Трансфигурацией статую, и она приняла на себя Убивающее заклятие, — мягко ответила Гермиона, — я сама лично это видела.       — И она умерла?       — Нет, конечно, это же статуя. Ее восстановили после войны. А теперь небольшая демонстрация. Будете хорошо учиться — научитесь так же.       Первокурсники смотрели на нее с восхищением. Она достала из ящика стола чистый лист, положила его перед собой и резко взмахнув палочкой, произнесла:       — Квезаль Авифорс!       На столе появилась ярко окрашенная тропическая птица. Она взмыла в воздух, раскинув зеленые крылья и под всеобщее «Ах!» сделала круг по классу. Взмах палочки, четко произнесенная формула — и чистый лист мягко опустился на гладкую поверхность стола прямо перед первокурсником-слизеринцем.       — Мистер Снайд, — обратилась Гермиона к мальчишке, который глядел на нее с опаской и словно забыл, как дышать, — если вы сейчас напишете на листе что-либо, а я трансфигурирую его, сохранится ли написанное после окончания действия заклинания?       — Да, профессор, — еле слышно ответил слизеринец, — потому что по окончании действия трансфигурационного заклинания предмету возвращается исходное состояние.       — Правильно, пять баллов Слизерину, но отвечайте увереннее. А кто назовет мне три исключения из этого правила?       Сидящая на соседнем ряду гриффиндорка подняла руку. Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая себя.       — Да, мисс Джонсон?       — Первое — если объекту был нанесен какой-либо ущерб. Повреждение отразится на исходной форме. Второе — если объект был живым, то требуется расколдовать его специальным заклинанием — само по себе оно не пройдет. И третье — частичная трансфигурация, например, в случае неправильного движения или прононса, — четко ответила девочка.       — Молодец, пять баллов Гриффиндору. А сейчас мы попробуем самое простое заклинание из учебника — превратить спичку в иголку…

* * *

      К сожалению, со старшими курсами было гораздо сложнее. Подростки не воспринимали невысокую и молодо выглядящую Гермиону всерьез и вели себя преотвратно. Даже трудолюбивые «барсуки» и охочие до знаний «вороны» постоянно отвлекались, быстро забыв времена, когда в классе властвовала грозная Минерва Макгонагалл. Гермиона не оставалась в долгу, и баллы слетали со всех факультетов. Несколько назначенных отработок охладили пыл самых остроумных, только тогда дисциплина более или менее восстановилась.       У Гермионы было одно преимущество — хрупкую маленькую девушку часто принимали за старшекурсницу, поэтому она была в курсе всех студенческих сплетен, которыми неосмотрительные ребята делились чересчур громко, не обращая на нее никакого внимания. С немалой долей злорадства она узнала, что большинство учащихся с горечью вспоминают доброго профессора Флитвика, угощавшего студентов кексами и спокойно относившегося к опозданиям и прочим мелким и непредумышленным нарушениям дисциплины.       Элис Макферсон была, безусловно, не глупее предшественника и хорошо знала и объясняла материал. Вот только методы общения с аудиторией сводились к кнуту и прянику, причем кнут использовался в разы чаще. Первые же занятия показали, что она избрала тактику Снейпа и Макгонагалл. Элис наводила порядок на своих уроках, используя все доступные средства усмирения.       Баллы с факультетов летели, словно листья осенью, Филч совсем забыл, когда последний раз самостоятельно чистил доспехи, а миссис Норрис скучала, гуляя по пустым коридорам замка — все, кто потенциально мог нарушить распорядок, и так просиживали на отработках. Окончательный приговор «красавице Хогвартса» вынес равенкловец-пятикурсник, заявивший своей подруге-слизеринке:       — Она хуже Снейпа времен войны, поверь мне.

* * *

      Совсем скоро Гермиона лично убедилась: Элис была не просто хуже Снейпа — она недалеко ушла от Алекто Кэрроу, которая в ее личном списке худших учителей делила с Амикусом почетное первое место.       Во время большого перерыва между своими занятиями Гермиона шла по коридорам замка, когда услышала громкие вопли. Заинтересовавшись, она тихо свернула в боковой коридор, и вскоре перед ней открылась сюрреалистичная картина.       Элис стояла перед Снейпом и верещала, словно баньши. Промокшая насквозь мантия облепляла стройное тело, мокрые волосы потеряли объем и облепили лицо, под ногами уже собралась лужа. Неловкий первокурсник с Хаффлпаффа, распределявшийся последним, прятался за черной мантией Северуса, наступив на край, и громко всхлипывал.       «Что надо сделать с учеником, чтобы он в ужасе прятался за спиной Грозы Подземелий?» — удивилась Гермиона, оторвавшись от созерцания неприглядного вида своей соперницы.       — Этот… огрызок волшебника совсем с ума сошел! Можешь паковать вещи, маленький паршивец! — вопила Макферсон, пока Северус молча взирал на нее. — Выродок, тебе можно доверить только мыть полы!       — Что случилось, профессор? — вежливо поинтересовался Снейп, когда взбешенная Элис наконец умолкла.       — Профессор Снейп, Эрик… — начала говорить выскочившая из класса рыжеволосая гриффиндорка, но он резко осадил ее:       — Кажется, вы пока не профессор, мисс Джонсон. Пять баллов с Гриффиндора. Вернитесь в класс.       Девочка упрямо встала рядом с мальчиком:       — Сэр, ему нужна помощь, я провожу его в больничное крыло.       — В Мунго ему помогут! В отделении для неконтролирующих свою магию! — взвизгнула Элис, всплеснув руками. Брызги разлетелись во все стороны, несколько капель попали на мантию Снейпа.       — Хватит! Макферсон, что случилось? — не скрывая раздражения рявкнул он.       — Случилось? Мы изучали заклинание волшебного огня, — Элис тряслась от злости. — Этот недоумок сначала поджег стол, а затем попытался потушить пламя Агуаменти! Естественно, он потерял над ним контроль, а результат вы можете наблюдать сами.       — Профессор Макферсон, высушитесь и возвращайтесь к уроку. Для волшебницы решить проблему мокрой одежды не займет много времени, — фыркнул Снейп, с трудом сдерживая смех.       Вид у Макферсон и в самом деле был весьма забавный: мокрая до нитки, она утратила внушительность, а вопли на высокой ноте добавляли сходства с кошкой, которую с головой окунули в ванну.       Элис взяла себя в руки, высушила одежду стремительным движением палочки и удалилась в кабинет, злобно прошипев «ублюдок». Мисс Джонсон поплелась за ней, ободряюще кивнув Эрику. Гермиона только сейчас заметила, что мальчишка держал правую руку прижатой к груди, а один из пальцев торчал под неестественным углом.       Снейп стремительно развернулся к ученику, который испуганно отшатнулся, едва успев убрать ногу с полы мантии. Эрик испуганно смотрел на грозного профессора, ожидая снятых баллов или отработки.       — Вашу руку, мистер Велтон. Другую руку, — добавил Снейп раздраженно, когда мальчик протянул ему здоровую.       Гермиона ужаснулась — у ребенка были сломаны как минимум три пальца.       Северус направил волшебную палочку на пострадавшую кисть и что-то прошептал. Руку окутало золотистое сияние, и гримаса боли исчезла с лица ученика.       — Спасибо, сэр! Теперь совсем не болит.       — Рассказывайте, что произошло. Подробно, — пропустив благодарность мимо ушей, жестко велел Северус.       — Мы изучали заклинание волшебного огня. Парта… внезапно загорелась. Я попытался потушить пламя и применил заклинание воды. Палочка вырывалась у меня из рук, и вода хлестала во все стороны, сэр! Я не специально облил профессора Макферсон, честно! Пожалуйста, не выгоняйте меня!       — Вашу дальнейшую судьбу решит директор. Дальше?       «Вот гад! Мог бы и сразу сказать, что никто его не исключит, а не пугать ребенка!» — зло подумала Гермиона, с трудом сдерживая желание кинуться к Эрику и поддержать хотя бы морально.       — Ну… вода попала на профессора Макферсон. А она как крикнула «Экспеллиармус!», — мальчик значительно осмелел, видя, что Снейп не собирается делать ему ничего плохого. — Моя палочка куда-то делась, раздался хруст, и рука сильно заболела. Потом профессор выволокла меня из класса, стала ругаться и сняла двадцать баллов.       Гермиона замерла, шокированная услышанным. Сломать боевым заклинанием пальцы одиннадцатилетнему ребенку! Даже Снейп никогда себе такого не позволял, а на его уроках творились вещи и похуже неудачного заклинания воды.       Снейп едва заметно усмехнулся и тут же натянул равнодушную маску:       — Заклинание воды изучают на пятом курсе, а вы, если мне не изменяет память, на первом. Откуда вы его знаете?       — Я прочитал! — с гордостью заявил Эрик. — Гарри Поттер писал в газете, что Герми… профессор Грейнджер часто пользовалась им. И подумал: какое полезное заклинание. Выучил движение палочкой, слова, правда, раньше у меня ничего не выходило…       — А сейчас вышло чересчур хорошо, — фыркнул Снейп. — Вы помните дорогу до больничного крыла?       — Да, сэр, — тихо ответил мальчик, растеряв запал под презрительным взглядом. — А что теперь со мной будет?       — Повторяю, это решение директора, — процедил Снейп. — Живо в больничное крыло, мадам Помфри вернет вашим пальцам целостность.       После того, как первокурсник исчез за поворотом, Снейп тихо произнес ему вслед:       — Тридцать баллов Хаффлпаффу. За сообразительность, столь редкую на этом факультете.       Стремительно развернувшись, он наткнулся на Гермиону, неподвижно замершую у стены.       — Интересно, мисс Грейнджер?       — Очень, сэр! Ваша подопечная искалечила ученика, а вы пугаете его отчислением и директором! — задыхаясь от возмущения, протараторила она. — Ему всего одиннадцать!       — Кое-кто в этом возрасте специально поджигал своих профессоров, — усмехнулся Снейп. — Пусть полежит на больничной койке, попьет костероста и подумает о своей судьбе.       — Это издевательство! — Гермиону просто выбешивало подобное отношение к ученику, так напоминавшему Невилла. — Ребенок боится! Я немедленно пойду к нему и расскажу, что никто не будет его исключать!       Снейп недоуменно пожал плечами:       — Вы же теперь профессор, я не могу указывать вам, что делать.       Взмах черной мантии, быстрые удаляющиеся шаги — и профессор Зельеварения исчез за поворотом, оставив Гермиону наедине со своими мыслями.       «Он легко мог высушить Элис, но делать этого не стал. Наложил обезболивающее заклинание Эрику на руку. Вернул баллы факультету, который презирал раньше. Не запретил мне поговорить с мальчиком. Что, во имя Мерлина, тут творится?»

* * *

      В больничном крыле было тихо. Мадам Помфри ушла к Снейпу за очередной порцией Костероста и Бодроперцевого зелья — начало нового учебного года стало многообещающим и стоило заранее пополнить запасы. Осторожно ступая, Гермиона вошла внутрь, стараясь не потревожить маленького пациента, сжавшегося в комочек на кровати.       — Не бойся, Эрик, это я, профессор Грейнджер.       Вздрогнув, мальчик опасливо взглянул на нее, повернув красное от слез лицо:       — М-мне идти собирать вещи, да?       «Бедный ребенок! Как его запугали!»       — Успокойся, ты же не специально это сделал. У всех иногда не получается желаемое, — ласково сказала Гермиона, присаживаясь на стул рядом с койкой. — Профессор Макферсон просто очень сильно рассердилась и поэтому так ругалась. Не бери это в голову, просто впредь будь осторожнее.       Увидев, как лицо мальчика посветлело, она продолжила:       — Директор Макгонагалл строгая, но она понимает разницу между неосторожностью и злым умыслом. Ты просто попытался исправить свою ошибку, и у тебя даже получилось, правда? Огонь ведь сразу потух?       — Да, профессор Грейнджер.       — Вот видишь! Ты немного не рассчитал силу заклинания — это иногда случается и у взрослых волшебников.       — А почему профессор Макферсон такая злая? — вдруг спросил Эрик, застав ее врасплох. — Она никого из учеников не любит, на всех ругается и кричит.       Гермиона задумалась и вздохнула:       — Я не знаю, но думаю, все дело в том, что она недавно преподает. Вот и пытается казаться грозной и страшной, чтобы ее слушались. Скажи, тебе уже лучше? Как рука?       — Совсем не болит. Мадам Помфри дала мне костерост, и он вовсе не такой противный, как написано в учебнике. Интересно, почему?       — Потому что его варил профессор Снейп по своему особому рецепту, — она мечтательно улыбнулась.       — Надо сказать ему спасибо!       — Я сама ему передам. А ты лучше будь внимательнее на его уроках, хорошо вари зелья и постарайся больше не попадать в больничное крыло.       — Спасибо, профессор Грейнджер, обязательно постараюсь!       Попрощавшись и пожелав ему скорейшего выздоровления, Гермиона ушла к себе, ожидая реакции директора на сегодняшнее происшествие.

* * *

      Вечером Макгонагалл объявила внеочередное общее собрание, и Гермиона радостно поспешила в кабинет. Ожидалось интересное зрелище — жалкие попытки Элис оправдаться за сегодняшнее происшествие.       Макферсон стояла рядом с Северусом, опустив голову. Он что-то шептал ей на ухо, пытаясь приободрить.       — Профессор Макферсон, рассказывайте, что сегодня произошло на вашем уроке у первокурсников? — без предисловий начала Макгонагалл, и ее тон не сулил ничего хорошего. — Почему Эрик Велтон лежит в больничном крыле?       Элис спокойно рассказала свою версию произошедшего, которая сводилась к тому, что первокурсник применил заклинание старших курсов и потерял над ним контроль. Выставив себя едва ли не героиней, обезоружившей опасного волшебника, она обвела взглядом собравшихся и зло посмотрела на Гермиону.       К счастью, опытную Минерву было нелегко провести. Опытный педагог сразу же нашла контраргументы и разнесла версию Элис в пух и прах, посоветовав изучить щитовые чары.       — Как это вообще понимать? — разъяренная Минерва практически сорвалась на крик. — Вы искалечили одиннадцатилетнего ребенка боевым заклинанием! А что вы будете делать при более серьезных нарушениях? Примените Непростительное?       — Госпожа директор, я повторюсь, мистер Велтон потерял контроль. Я всего лишь… — начала оправдываться Элис, но Макгонагалл прервала ее:       — Всего лишь сломали бедному ученику три пальца! Подобного не было со времен, когда в Хогвартсе преподавали Пожиратели! Я предупреждаю вас, профессор, это недопустимо! Если подобное повторится, перед Советом будете объясняться сами!       После этой короткой, но насыщенной отповеди, Минерва отпустила собравшихся. В коридоре Снейп что-то прошептал на ухо Элис, она покраснела и рявкнула:       — Я не собиралась никого калечить! Когда от реакции зависит жизнь, трудно перестроиться. Уж вам, профессор, наверняка это хорошо известно.       Снейп положил руки ей на плечи в успокаивающем жесте, и Гермиону словно обожгло огнем изнутри. Он сочувствовал злобной и безжалостной женщине, которая не испытывала ни малейших угрызений совести, покалечив ребенка. На секунду ей захотелось проклясть их обоих летучемышиным сглазом или даже чем-то похуже.       «Конечно, он будет обхаживать эту чистокровную красавицу. Это же не жалкая грязнокровка, которая пытается ему что-то доказать».       — Северус, хватит утешать свою подружку, — улыбнулся подошедший Люпин, — Минерва ее лишь слегка отчехвостила. Между прочим, за дело.       Две пары глаз устремили на оборотня злобный взгляд.       — Профессор Люпин, — Элис склонила голову набок и усмехнулась, — я, безусловно, отреагировала рефлекторно и чрезмерно, но разве вы за время преподавательской деятельности не подвергали учеников гораздо большей опасности?       Люпин густо покраснел: Визжащую хижину на третьем курсе Гермионы он помнил очень хорошо и до сих пор стыдился этого случая.       «Неужели профессор Снейп всё рассказал этой Элис?»       — Хорошего вечера, — прошипел Северус и, требовательно подхватив Макферсон за локоток, увлек ее подальше от зарождающегося конфликта. Элис последовала за ним, не оборачиваясь.       Гермиона поплелась вслед за Люпином, не желая возвращаться к себе в пустую комнату.       — Она просто невыносима, Гермиона! — простонал Ремус, когда они приближались к его комнате. — Я пытался объяснить ей, что Северус не лучшая кандидатура для дружбы, что он бывший Пожиратель…       Гермиона вспыхнула:       — Он герой, Ремус! Самый храбрый человек, которого я знаю! Ошибки юности он давно искупил!       — Ты не знаешь всей подноготной этой войны, Гермиона. Когда ты только появилась на свет, мы уже вовсю сражались с прихвостнями Волдеморта! И Снейп был ничуть не лучше остальных.       — Да что он такого сделал, кроме передачи этого злосчастного пророчества? — Гермиона захлебывалась от возмущения. — Вас послушать, так хуже него человека не сыскать!       — Снейп с юности водился с темными магами, впитывая знания, как губка. Волдеморт разглядел в нем потенциал и… — Ремус глубоко вздохнул. — Я не хочу это вспоминать.       — Рассказывай, — Гермиона требовательно потрогала его за плечо.       — Он завербовал одну ведьму… язык не повернется назвать эту тварь волшебницей, — в глазах Ремуса вспыхнул гнев. — Андромеду Вуазен. Они со Снейпом начали вместе работать над кровавыми ритуалами и темными зельями. Альбус потом говорил, что Снейп раскаялся и не принимал непосредственного участия в этих кошмарах, но… я не верю, что он просто держал свечку и рисовал пентаграммы! Невиновный заблудший мальчишка, конечно же! Всего лишь на досуге придумал Сектумсемпру и проклятие, которым разорвал Питера!       — Ремус!       — Что «Ремус»? Что? Вы все помешались на героическом шпионе, да? Элис вокруг него змеей вьется, ты защищаешь! Ты хоть знаешь, каково это — видеть написанные кровью руны, проклятые алтари и котлы, в которых они варили свои мерзкие зелья? А находить останки жертв и понимать, что им пришлось пережить перед смертью?       — Профессор. Был. На нашей стороне. Всегда, — отчеканила Гермиона, не допуская никаких возражений. — Андромеда была кошмаром, но ему ее навязали! Я уже слышала о ней.       — Откуда? — Люпин удивленно поднял бровь.       — От Антонина Долохова. Мы с Гарри и Джинни встретили его в «Трех метлах» в последний день лета. Профессора Снейп и Макферсон тоже с ним были.       — Прекрасная компания — Пожиратели Смерти и герои войны, — горько усмехнулся Люпин. — И эта француженка, которая всех уже достала. Знаешь, родители этой Макферсон сбежали из Англии, едва-едва началось восхождение Волдеморта.       — И я не могу их винить. Ремус, пойми: ни она, ни профессор Снейп не виноваты в том, что случилось со мной, с тобой и другими. Виновен Волдеморт и те, кто были проводниками его воли.       Люпин выдохнул и закрыл лицо руками.       — Прости. Я… я не могу… слишком многие погибли… Дора до сих пор просыпается с криками… Я ночью вижу эти проклятые склепы, цепи, и кровь…       Гермиона нежно приобняла его:       — Меня тоже мучают кошмары. Часто снится поместье Малфоев и Беллатриса. Ее смех, безумный взгляд. И боль, всепоглощающая и беспросветная. Я думала, что умру там. Никогда не увижу свет, буду беспомощной игрушкой в руках сумасшедшей ведьмы. Иногда… мне кажется, что она где-то рядом. Таится в тенях и готова опять нанести удар. Мне страшно от мысли, что некоторые последователи Волдеморта до сих пор на воле.       Люпин обнял ее в ответ:       — Беллатриса не вернется. Никогда.       Как назло, именно в этот момент Элис выскользнула из бокового коридора, застав их врасплох. В голубых глазах мелькнула насмешка, а губы изогнулись в улыбке:       — О, Ремус, ты времени даром не теряешь! Нимфадора уже недостаточно молода для тебя?       — Да пошла ты! — взревел Люпин, шагая вперед и выхватывая палочку. Элис отреагировала мгновенно, и «коготь» нацелился в грудь Ремуса.       — Экспеллиармус!       — Протего!       Раздался громкий хлопок и ворох золотых искр рассыпался по каменному полу — заклятия столкнулись. Элис прищурилась и вновь взмахнула палочкой. Гермиона едва успела уклонится от срикошетившего проклятия.       — Прекратите немедленно! — в ужасе закричала она, пытаясь достучаться до разума профессоров сквозь крики и треск заклятий.       В кратковременной стычке Элис явно одерживала верх, заставляя Ремуса отступать под натиском заклятий. В ее голубых глазах бушевало пламя азарта, а воздух вокруг нее искрился магией.       «Какая же она все-таки сильная и умелая!» — отстраненно подумала Гермиона, отчаянно ища момент, чтобы вмешаться.       Внезапно Люпина и Макферсон расшвыряло в разные стороны, а их палочки улетели куда-то за спину Гермионы. Обернувшись, она увидела стремительно приближающегося Снейпа. Схватив обоих дуэлянтов за шиворот, будто нашкодивших кошек, он буквально зашвырнул их в комнату Люпина. Вскоре они сидели на диване, не в силах пошевелиться из-за заклинания. Гермиона замерла на пороге, лишний раз стараясь не дышать.       «Невербально обезвредить двух сильных магов! Невероятно!»       Северус ходил из стороны в сторону, стараясь успокоиться. Наконец, он склонился над Макферсон:       — Не прошло и недели, а на вашем счету искалеченный ученик и магическое сражение. Что дальше? Непростительные?       — Я защищалась, сэр, — возразила Элис.       — Профессор Люпин не накинулся бы на вас без причины.       — Она клеветала на меня и Гермиону! — рявкнул Ремус. — Этого я не позволю!       — Кто первый выхватил палочку? — склонив голову, поинтересовался Снейп.       — Я не отрицаю своей вины, но Макферсон переходит все границы!       — Это вы переходите все границы, профессор Люпин, — усмехнулась Элис. — Обжиматься с мисс Грейнджер в коридоре…       — Ложь! — вскричал Ремус. — Мы просто друзья!       — Сэр, все было не так, я могу объяснить, — начала Гермиона, но Северус и слушать не желал.       — Вас не спрашивают, мисс Грейнджер, — от его голоса в комнате будто похолодало на несколько градусов.       — Профессор Люпин, я как заместитель директора объявляю вам выговор за нападение на коллегу с использованием магии. В случае повторения подобного инцидента я буду вынужден сообщить об этом директору Макгонагалл.       Ремус не рискнул возражать и молча кивнул.       — Профессор Макферсон, настоятельно прошу вас впредь не провоцировать коллег. Магическое сражение между сотрудниками очень расстроит директора.       Элис усмехнулась:       — Хорошо, профессор Снейп.       — Полагаю, этот небольшой инцидент исчерпан. Не стоит докучать друзьям, — усмехнулся Северус.       Они стремительно удалились, оставляя Ремуса и Гермиону наедине.       Гермиона опустила голову, пряча раскрасневшееся лицо и подступающие слезы.       «Проклятая Элис! Из-за нее так опозориться перед Северусом! Он будет думать, что я вешаюсь на профессора Люпина!»       — Не переживай, они никому не расскажут, — начал Люпин, присаживаясь рядом.       Гермиона ничего не ответила. Объяснять Ремусу весь ужас сложившейся ситуации совершенно не хотелось.