Яд и лекарство

      К огромной радости Гермионы, Снейп ни разу не припоминал этот случай. Элис тоже присмирела и больше не цеплялась к ней по поводу и без, оставаясь холодным отстраненным наблюдателем. Могущественная волшебница, опытный специалист по темным искусствам и отличный дуэлянт, она почему-то вызывала у Гермионы безотчетный липкий страх. Гермиона сама не могла рационально объяснить, что так пугает ее — хищные плавные движения или периодически мелькающий в голубых глазах холод.       Коллектив Хогвартса, как ни странно, принял Макферсон весьма положительно. У нее вскоре появились две подруги — Аврора Синистра и Септима Вектор. Женщины разглядели в ней умную и интересную собеседницу и сумели постепенно втянуть Макферсон в свою компанию. Гермиона была этому даже рада: у этой нахалки теперь стало меньше времени для приставаний к Снейпу.       После достопамятной встречи в «Трех метлах» Гермиона осторожно собирала сведения о ней. О прошлой жизни Макферсон было известно крайне мало, ведь сама Элис не рассказывала ничего конкретного, за исключением любимых историй про артефакты, зелья и проклятия. Она едва заметно смущалась и ловко переводила тему, когда вопросы касались ее семьи, родственников или друзей во Франции. Всё, что было о ней известно, Гермиона почерпнула из статьи в «Пророке», посвященной ее назначению на преподавательский пост. Единственный поздний ребенок в семье, родители уехали во Францию во второй половине шестидесятых. Окончила Шармбатон, после школы работала в отделе контроля магических артефактов.       Осторожные вопросы, заданные Гарри и Рону, также не принесли никаких результатов: сведений о гражданке другой страны было недостаточно, никто даже не потрудился направить запрос во французское Министерство Магии. Поразительная беспечность ребят страшно раздражала Гермиону — на свободе оставались такие люди, как бывший невыразимец Руквуд или изворотливый и коварный садист Мальсибер, озлобленные, одержимые местью…

* * *

      Через две недели после начала учебного года Северус Снейп сидел в своей лаборатории, ожидая гостью. Время замедлило свой бег, секундная стрелка ползла сонной мухой, описывая круг за кругом. Час встречи с новой ассистенткой неумолимо приближался.       Северус не строил иллюзий. Ему навязали ученицу, обозвав это «помощью». Уже после достопамятной встречи в кабинете директора Минерва тет-а-тет сообщила ему об одобрении Советом его предложения по модернизации лабораторий Хогвартса.       «Минерва не так проста, как кажется, — усмехнулся про себя Северус. — Надавить на Совет… Вполне в духе Слизерина».       Грейнджер закончит обучение и уйдет, а новое оборудование останется. Ему нужно всего лишь год потерпеть невыносимую всезнайку. Но терпел же он ее до этого семь лет! Минерва честно выполнила свою часть сделки, а Северус не любил ходить в должниках.       В последнее время судьба вновь решила подкинуть ему очередную порцию испытаний. Сначала внезапно заболел профессор Флитвик, причем никто так и не смог установить точный диагноз. Обстоятельства, при которых это произошло, навевали определенные мысли, но ничем не подкрепленные подозрения Северус предпочитал держать при себе. Он с большим трудом смог остановить обширные внутренние кровотечения и сохранить жизнь пожилому профессору. Затем на его место пришла Элис Макферсон, которую Минерва лично разыскивала по всему Лондону. Это была первая на памяти Северуса преподавательница, закончившая другую школу. Он встретил ее на станции и проводил до самого замка, искренне удивляясь, что могла забыть в Хогвартсе такая блестящая волшебница. По пути Элис задавала вопросы, но, к немалому удивлению Северуса, его это не раздражало. Говорить с человеком, мало осведомленным о его роли в прошедшей войне, оказалось удивительно легко. Она не спрашивала о боях, Волдеморте и Пожирателях Смерти.       Директор долго не поручала ему наставничество, но выбора у нее не было. Задача оказалась несложной: учить Элис Макферсон было легко и приятно. После того, как она продемонстрировала свои выдающиеся успехи, Северус посчитал, что общение с этой умной и красивой женщиной сойдет на нет. Но ошибся.       Элис решительно не желала сокращать взаимодействие, и напротив, всячески стремилась расширить его. Она засиживалась у него допоздна под любым предлогом, и ему даже начали нравиться эти долгие и обстоятельные беседы. С юности у него не было человека, с которым можно было бы обсудить новую статью в «Алхимике» или высмеять надутого индюка Виженера, похваставшегося, будто он сумел расшифровать труды Фламеля, и получившего в итоге сильнейшее слабительное зелье. Оказалось, что она весьма неплоха в зельях, и Снейп даже подумывал сделать ее своей ассистенткой. Макгонагалл категорически запретила это, аргументируя тем, что «новенькой надо освоиться в Хогвартсе».       Теперь комбинация старой кошки стала предельно ясна: теплое местечко было припасено для любимого «львенка».       «Возможно, впервые за всё время работы появится студент Гриффиндора, который… удивит меня», — усмехнулся Снейп, глядя на стрелку часов, равнодушно отсчитывающую последние минуты до назначенной встречи с Грейнджер.       Грейнджер…       Эта несносная девица стала его личным проклятием. Она была умна — это он признавал наедине с собой — и одновременно совсем не умела думать хотя бы на два хода вперед. Козыряла своими знаниями перед отпрысками членов ближнего круга Пожирателей, вернулась в Хогвартс сразу после выпуска… Перечислять сделанные ею глупости можно было бесконечно, а воспоминания о ее седьмом курсе и вовсе вызывали у Северуса нервный тик.       Стоило ему расслабиться, втянуться в привычный ритм жизни, избавиться от постоянно мельтешащей Грейнджер — и вот она снова тут, в замке. Заявилась в конце каникул совершенно внезапно, как снегопад в июле, и уже занимает апартаменты Минервы, ведет уроки и спасает недотеп-учеников от грозных профессоров. Северус надеялся, что будет видеть ее только три раза в день в Большом зале, но увы, это так и осталось пустыми надеждами. Минервино «пригляди за девочкой» уже вызывало почти такую же тошноту, как альбусовское «лимонную дольку, Северус?». «Девочка» давно уже выросла и была задета войной посильнее, чем ее пустоголовые друзья.       «Такова плата за выдающийся ум. Уизли и Поттер вон ничего, живут, а она мается по свету и никак не может найти себе место в жизни»       Впрочем, Северус не слишком злился на слизеринский маневр Минервы — позволить пропасть такому редкому ингредиенту, как «мозг умной волшебницы», было бы в высшей степени расточительно.       В глубине души Снейп гордился успехами всех своих выпускников, вне зависимости от факультета. Он никогда не присылал им поздравительных открыток, как Гораций, и, Мерлин упаси, не улыбался при встрече. Но все-таки странное тепло разливалось в груди, когда в журнале попадалась статья той самой равенкловки, которая дрожащим голосом задавала ему наивные вопросы на своем втором курсе, или слизеринца, оттиравшего класс от остатков взорванного в ходе эксперимента на уроке зелья, а затем робко показывающего свои расчеты и просящего объяснить, где же он допустил ошибку, приведшую к провалу.       Эти редкие экземпляры не могли уравновесить нескончаемый поток лентяев и тупиц, не способных сообразить, что дремоносные бобы можно раздавить, и путающих жабьи глаза с лягушачьей икрой, но хотя бы показывали, что часы, проведенные перед учениками, не выброшены из жизни впустую.       Большая стрелка заняла вертикальное положение. Тишину нарушил короткий стук.       «Пунктуальна. Как всегда».       — Войдите!       Дверь тут же распахнулась, и Гермиона Грейнджер замерла на пороге, парализованная открывшимся зрелищем.       В ее глазах засияли искорки восторга, когда она увидела шкафы для ингредиентов и стеллажи с котлами, ретортами, пробирками и флаконами. Лаборатория разительно отличалась от класса зельеварения: она была просторной, светлой и чистой. Лишь на большом столе было несколько пятен — следы неудачных экспериментов с различными основами. Зелье, над которым в последнее время работал Северус, было крайне нестабильным и капризным, постоянно норовя расслоиться, выплеснуться из котла или взорваться.       Смерив Грейнджер с ног до головы быстрым взглядом, Снейп отметил, что она неплохо подготовилась. Знаменитая грива была собрана в пучок, хоть и напоминающий султан от взрыва, но все же ограничивающий попадание волос в зелье. Тонкий теплый свитер был также уместен, учитывая прохладу, царящую в лаборатории. А вот юбка выше колена никуда не годилась. Впрочем, скоро девчонка лично убедится в неуместности этого элемента гардероба. Легкие ожоги не наносят особого вреда, но действуют эффективнее, чем предупреждения и инструкции.       — Вы закончили осмотр?       Гермиона тут же закивала, и в глазах ее заискрилась такая искренняя радость, что Северус с трудом сдержал усмешку: она еще не подозревала о его «сюрпризе».       — Тогда приступим. Первое задание — приготовить компоненты основы, — начал он, нарочито медленно встав из-за стола и направляясь к накрытому тканью ящику.       Снейп поставил его на стол, сдернул ткань, откинул крышку и отступил в сторону, внимательно наблюдая за реакцией Грейнджер.

* * *

      Гермиона неторопливо подошла и опасливо заглянула внутрь. В обитом тканью ящике лежали какие-то длинные черные блестящие… палочки? Трубочки? Гермиона нерешительно протянула руку, но с визгом отдернула, когда одна из «палочек» неожиданно зашевелилась и волнообразными движениями начала изгибаться из стороны в сторону. Многоножки! Не меньше сотни живых полуметровых многоножек. Почуяв движение, несколько членистоногих приподняли свои омерзительные головы и начали размахивать длинными антеннами, анализируя воздух. От переплетения сегментированных тел, шевеления бахромы ножек и запаха горького миндаля Гермиону словно пронзило электрическим током, по спине побежали мурашки, а на лбу мгновенно выступили капли пота. Она отшатнулась назад, тяжело дыша.       «Только не это! Нет! Я не смогу прикоснуться к этой… дряни».       На стол опустилась пара защитных перчаток из шкуры саламандры.       — Кожные выделения суматранских диплопод разъедают кожу, бумагу и ткань, — тихо заметил Снейп.       Гермиона с трудом сглотнула и поймала его насмешливый взгляд. Он наверняка сразу же, как Минерва вынесла свое решение, выписал этих тварей откуда-то из тропиков, еще и заплатив за экспресс-доставку, лишь бы поиздеваться над помощницей.       — Это не смешно, сэр! Я не студентка на отработке, чтобы потрошить всякую мерзость!       Снейп фыркнул:       — Это входит в круг ваших обязанностей. Что-то не устраивает — вас тут никто не держит.       Возразить было нечего, и Гермиона молча натянула перчатки. Они плотно обтянули руки — чары подгонки были явно наложены самим Снейпом.       — Спасибо, — пробормотала она, стараясь подавить дурноту и унять дрожь. — Что мне делать?       — Потрошить, мисс Грейнджер, — медленно, словно читая лекцию хаффлпаффцам, ответил Снейп. — Один разрез снизу вдоль туловища. Содержимое поместить в стеклянную миску, тщательно помешать и процедить сквозь сито номер семь. Ни один кусочек хитина не должен попасть в основу. Скальпели лежат во втором шкафу справа от входа на третьей полке слева.       Ощущая спиной сверлящий взгляд профессора, Гермиона нерешительно шагнула к шкафу. Когда она коснулась ручки, на дверце синим светом вспыхнули руны.       «Защитные чары, довольно мощные. И он настроил их на меня! Невероятно!»       Взяв небольшой скальпель, Гермиона подошла к ящику и, не глядя, сунула руку в перчатке внутрь. Нащупав гибкое тело, она вынула одну из омерзительных извивающихся тварей. Сквозь тонкую кожу перчатки ощущалось шевеление десятков ножек и волнообразные сокращения тела. Пластинки издавали тихий неприятный скрип, от которого кровь стыла в жилах.       Первую многоножку она вскрывала медленно, преодолевая сопротивление довольно прочного покрова. Омерзительная густая желто-зеленая жидкость плюхнулась в миску. В ноздри тут же ударил едкий запах, от которого закружилась голова. Швырнув пустую оболочку в стоявшее на полу ведро, часто и тяжело дыша и содрогаясь от мучительных спазмов, Гермиона опустилась на стул. Она едва сдерживала рвотные позывы.       Снейп равнодушно наблюдал за ее мучениями и лишь слегка морщился от запаха. Взмахнув палочкой, он распахнул маленькое окошко под самым потолком. В помещение ворвался свежий воздух.       Отдышавшись, Гермиона достала следующую диплоподу и попыталась вскрыть ее уже более уверенным движением скальпеля. Получилось не очень хорошо, и капли слизи попали на лист фанеры, которым был предусмотрительно накрыт стол. Раздалось шипение, а от пятен начали подниматься струйки дыма.       — Режьте, а не прокалывайте. Старайтесь выдерживать угол примерно тридцать градусов.       Совет профессора оказался дельным — следующая многоножка была вскрыта одним движением. Положив инструмент на подставку, Гермиона пропустила туловище между сжатыми пальцами и буквально выдавила содержимое.       Работа начала налаживаться, но ящик, казалось, совсем не пустел.       «Сколько же их там? Я до вечера буду возиться с этой гадостью?»       Рассечь, выжать, выбросить — монотонная, раздражающая работа. Чтобы отвлечься, она стала представлять, как она вместе с профессором гуляет по Хогсмиду или патрулирует пустые коридоры ночного Хогвартса. В ее фантазиях Снейп уже обнимал ее, когда размышления были бесцеремонно прерваны требовательным стуком в дверь.       «Неужели Макгонагалл пришла проведать меня? — в душе затеплилась надежда. — Пусть увидит, как профессор издевается надо мной!»       — Заходите!       Дверь распахнулась, и Гермиона, подняв голову, наткнулась на ледяной взгляд голубых глаз.       «Макферсон! Какого драккла она тут забыла?»       Элис неторопливо подошла к Снейпу.       — Люпин внезапно отбыл в Лондон по срочным делам, а я сегодня сопровождаю учеников в Хогсмид. Не составите мне компанию?       Гермиона искренне надеялась, что профессор вышвырнет нахалку, посмевшую отвлекать его от работы, но, к ее раздражению, он и не думал этого делать, а только кивнул.       — Думаю, вам не помешает побывать на свежем воздухе, — добавила Макферсон, принюхавшись.       — Подождите минутку. В коридоре.       — Хорошо, сэр, — Макферсон стремительно развернулась и скрылась за дверью.       — Вы… вы уйдете с ней, профессор? — подала голос Гермиона, выжимая очередную тварь.       — Вы неплохо справляетесь самостоятельно, мисс Грейнджер, — усмехнулся Снейп. — Едва ли мое присутствие необходимо для успешного выполнения первого задания. К тому же, сегодня замечательная погода.       Вспыхнув от последней издевки и проглотив ком в горле, Гермиона промолчала. Только скрип пера нарушал гнетущую тишину, повисшую в помещении — Северус что-то писал на небольшом листке.       — До вечера, — равнодушно бросил он, когда закончил писать.       На край стола легла записка.       — Хорошего вам дня, сэр, — пробурчала Гермиона, подавляя желание «случайно» стряхнуть капли едкой слизи на профессора.       Снейп накинул мантию и вышел из лаборатории, захлопнув за собой дверь. Гермиона Грейнджер осталась одна.       Отшвырнув скальпель в сторону и дрожа от негодования, она опустилась на стул.       «Замечательно! Я буду весь день потрошить многоножек, пока Снейп будет отлично проводить время с этой Макферсон»…       При этой мысли Гермиона ощутила болезненный укол ревности. Эта ведьма положила на Снейпа глаз. Она вполне могла обратиться к Невиллу или Помоне — никаких дел у них, в отличие от Снейпа, не было.       А Снейп… Он просто бросил ее одну, с кучей работы и убежал в Хогсмид. С Макферсон.       Взгляд упал на лежащую на краю стола записку.       «Тщательно перемешать…» — вчитывалась она в скупые строчки, описывающие потрошение многоножек, — «сито номер семь»… «P.S. Противоожоговая мазь на столе».       — Да он издевается! — крик вырвался наружу против ее воли.       Рука сама направила палочку на ни в чем неповинный пергамент.       — Инсендио!       Записка исчезла в слепящей вспышке, от нее не осталось даже горстки пепла.       Поддавшись секундной вспышке гнева, Гермиона успокоилась и вернулась к работе. Очередная порция внутренностей с хлюпаньем отправилась в миску.

* * *

      Когда оболочка последней многоножки отправилась в мусорное ведро, руки Гермионы болели от напряжения, а на коленях уже красовались красные пятна ожогов и даже одна язва — большая капля едкой слизи сорвалась со скальпеля. Смазав раны мазью, Гермиона тщательно перемешала содержимое и процедила мерзкую жижу сквозь сито. Работа была окончена.       Взяв припасенную заранее книгу, Гермиона уселась в кресло и погрузилась в изучение свойств слизи диплопод. Снейп явно затеял сложный и длительный проект, ведь эта основа использовалась крайне редко: слишком сложно было добыть нужные компоненты. Наверняка это будет удивительное зелье!       Взглянув на часы, она удивилась — был уже вечер. И слегка забеспокоилась, куда же делся профессор.       Словно в ответ на ее мысли, за дверью послышались шаги. По звуку было понятно, что идут двое. Гермиона готова была поставить сто галлеонов на то, кто сопровождает профессора Снейпа.       — Спасибо за компанию, сэр, — от ненавистного мурлыкающего голоса руки непроизвольно сжались в кулаки. — Может, сходим в Хогсмид на следующей неделе? Без оболтусов?       Тихая усмешка донеслась даже сквозь толстую дверь.       — Возможно, профессор Макферсон. Всего доброго.       Снейп влетел в лабораторию в своей обычной манере и немедленно направился к миске, пропустив мимо ушей приветствие. Он внимательно осмотрел содержимое, склонившись над емкостью, и удовлетворенно хмыкнул:       — Вы свободны. Следующее занятие в среду.       «И всё? Он пожалел даже сухой благодарности?»       Молча прибравшись, Гермиона вышла из лаборатории и замерла в коридоре, ожидая реакции Снейпа. Тот не заставил себя ждать и удивленно взглянул на нее:       — Заблудились?       — Просто хотела дождаться вас, — ответила она, глядя ему прямо в глаза и вымученно улыбаясь. — Доброй ночи, сэр.       Ничего не ответив, профессор Снейп развернулся и стремительно удалился к себе.