Путь не всегда так сложен.

BTS - Louder than bombs Нервы - Самый дорогой человек

      - Чимин-а, проснись! – Юни, щекоча длинными волосами шею Пака, осторожно приподнимает его лицо, стараясь заглянуть в чужие прикрытые веки.       - Ю-юни? – голос Чимина был севший и немного охрип.       - Йа, ты как будто в первый раз меня увидел! – прицокнула девушка, - идём, нам нужно поторопиться.       - К-куда? – Чимин, по правде говоря, совершенно не понимает, что происходит.       - Ащ, вставай Пак Чимин и собирайся скорее, иначе мы по твоей милости опоздаем, - недовольно сводит брови девушка к переносице.       - Куда опоздаем? – неужели это был просто сон?...       Страшный кошмар, что выдумало подсознание?...       - Поторопись, Минн-и, прошу тебя, мы должны успеть! – девушка мечется по комнате, чем-то сильно встревоженная, она то и дело кусает алую губу и сжимает нервно край чиминовской толстовки.       Стук ветви, подталкиваемой порывистым ветром, в окно раздался внезапно и привёл Пака в чувства. Он позволил себе оглянуться вокруг. Вещи были разбросаны по комнате в хаотичном порядке, некоторые просто свалены на пол, некоторые разбиты или сломаны. Ничего не лежало на положенном месте, и тревога жгучим клубком растекалась в груди парня.       - Юни, я думаю нам следует остаться дома, - тепло в груди от близости родного человека было растоплено и подавлено ноющим беспокойством.       - Мы не можем, Чимин-и, - обречённо вздохнула девушка и перестала метаться, присев на краешек кровати, - ты не понимаешь, да? – она понизила голос и сцепила руки в замок.       Всё в ней говорило о напряжении.       - Но почему мы не можем просто остаться дома? – тихо спрашивает Чимин, успокаивающе целуя любимые сладкие губы с незнакомым доселе привкусом горечи.       - Так должно быть, - тихо шепчет она, зажмурившись до дрожи.       - Что должно быть, Юнджин-а, на улице гроза, мы должны остаться дома, - раздражение и обида затопили доброе сердце, притеснив чуткую любовь.       - Пойдём, Мин-и, мы не задержимся там надолго, - решительно произнесла девушка и направилась в прихожую, где послышалось вжиканье непослушной молнии на чужой курточке.       - Я надеюсь, что это будет действительно быстро, - бросил Чимин, направляясь за девушкой.       Щелчок двери и ничего более не отделяет пару от буйства стихии. Ветер хлёстко бьёт нежные белые щёки, волосы, мягкие и шелковистые раньше, намокли и больше не источают привычной воздушности, грязь хлюпает под ногами, пачкая чужие светлые джинсы и светлые носы потёртых кед.       Листва, сорванная ужасающими порывами, парит в воздухе, застилая взгляду улицу.       - Юнджин-а! – крик тонет где-то впереди, уносимый ветром в неизвестную даль.       - Скорее, Мин-и, мы не можем опоздать, только не сегодня, - непривычно ледяная ладонь, цепко схватила маленькую ладонь парня.       Куда делись те робкие и тёплые прикосновения длинных девичьих пальлцев?       - Куда мы? Н-нет… Стой, Юни… - голос срывается, этот перекрёсток Чимин везде узнает, - Стой! Стой, Юни, - кричит он надрывно, застывая как вкопанный.       Но девушка вырывает ладонь и бежит туда, где слышен уже противный визг тормозов.       - Нет! – Пак срывается с тротуара и бежит за девушкой.       Она дарит ему грустную улыбку и шепчет с бесконечной нежностью: «Прощай…».       Он не успел. Хруст рёбер разрывает что-то глубоко внутри. Кровь обагряет безвольно опустившиеся руки.       - НЕ-Е-ЕТ! – он кричит так отчаянно, что одинокий ворон вторит ему, желая достучаться до немых небес, - она должна жить! Она долж-жна ж-жить… - рыдания льются из груди, роняя слёзы на запачканный асфальт, веки закрываются, надеясь никогда больше не видеть жуткую смерть любимой…       - Чимин, - кто-то трясёт его за плечо, - Чимин!       Пак медленно открывает глаза, боясь увидеть истерзанное тело. Но ничего такого нет, лишь сухость во рту, суставы выкручивает, и боль накрывает с головой, позволяя всё же разглядеть лицо малознакомого парня.       Вопрос так и не срывается с бледных губ.       - Чимин, - чужой глубокий голос отдаётся в голове немного гулко, - послушай меня, пожалуйста, тебе нужно обезболивающее?       О чём этот парень говорит? Таблетки? Так это был не сон… Точнее, сейчас это был сон…       - М-м, да, если можно, оно лежит в… - договорить парню не позволяют.       - Мы уже нашли, - шепелявит чей-то знакомый голос со стороны, а затем Паку заботливо приподнимают голову, выдавливая в рот нужные лекарства.       - Почему ты потерял сознание? – тихо спрашивает парень, которого Чимин увидел самым первым (кажется, он видел его на танцевальной практике и преподаватель назвал его Сокджином).       Осознание накрывает слишком неожиданно, отдаваясь болью в воспалённом сознании. Он повёл себя безответственно. Довёл себя до обморока, это может лишить его возможности дебютировать. Компании не нужны калеки, он должен быть полностью здоров…       - По-пожалуйста, умоляю, - тихо заговорил парень, - не рассказывайте никому, они же вы-выгонят меня отсюда, а мне нельзя… Я должен… Пожалуйста, не рассказывайте!       - Успокойся, - глубокий голос буквально призывал слушать его и внимать каждому слову, - мы не собирались этого делать, - интонации внезапно сменились на сочувственно нежные.       - Так, Намджун, пойдём, тебе тоже нужно обработать раны, раз уж аптечка поблизости, - тихо начал Сокджин, а Ким лишь болезненно поморщился, - Юнги и Чонгук помогите Чимину привести себя в порядок и тоже уходите, не забудьте, что скоро практика, - старший поднялся с колен подняв на руках лекарства и ушёл из комнаты, нервно передёрнув продрогшими плечами.       Намджун помог Паку сесть и покинул помещение вслед за Джином, бросив ободряющее: «Файтин».       - Ты в порядке, Чимини-хён? - тихо спрашивает Чонгук, - я могу заварить тебе немного травяного чая.       - Спасибо, я-я, уже лучше, да, лучше, - Пак судорожно сжал пальцы на прижатых к груди коленях, - ты-ы иди… Я обязательно попью чай после тренировки, - кивает он парню и дарит слабую улыбку, - спасибо…       Чон молча кивает и уходит, он хотел бы остаться, но Юнги-хён старше, он поможет Паку лучше, чем он – Чонгук.       Парень проходит мимо соседней двери и слышит тихий задушенный всхлип из комнаты Мина. Чон не знает, как так вышло, что он застыл как вкопанный. Он не понимает, почему открыл дверь и заглянул внутрь.       - Почему ты плачешь? – тихо и с какой-то детской непосредственностью спрашивает он у вздрогнувшего парня.       Чонгук знает, что с Юнги-хёном живёт Хосоки-хён, а этого парня он постоянно видит на практиках. Незнакомец судорожно размазывает по бронзовым щекам солёные капли и мило шмыгает носом.       Чонгуку нравится этот странный стажёр. Он кажется таким добрым и наивным. Чонгуку хочется пожалеть его и потрогать родинку на кончике носа. Этот парень пробуждает в нём то, что Чон давит. Он пробуждает наивность.       - Прости… - шепчет парень.       - За что? – брови Чона взметнулись вверх и затерялись среди отросшей чёрной чёлки.       - Я плачу, - буркнул смущённый парень.       У него такой красивый голос. Он глубокий, как у Намджуни-хёна, но не такой. Он мягкий.       - А почему ты не можешь плакать? – склонив голову набок, Чонгук, с интересом рассматривая парня, подходит поближе.       - Ну, я, хм-м, парень, а нам, парням, нужно быть сильными, - незнакомец робко улыбается и Чон распахивает в удивлении глаза, - со мной что-то не так, - парень хмурится и закусывает губу нервно.       - Ты так странно улыбаешься, - Чон улыбается в ответ и садится на край кровати.       - Ч-что? – парень немного теряется, - это обидно вообще-то!       - Нет, я не имел в виду, что странно – это плохо, ты очень красиво улыбаешься, лично мне нравится! Но почему ты плакал? И как тебя зовут? Я вот Чонгук! – парень натягивает рукава толстовки на пальцы, неловко ёрзая по кровати.       - Я Ким Тэхён, - парень сжимается, сильнее прижимая руками колени к груди, - один мужчина…напал на меня и я теперь здесь.       - Напал?!... – Чонгук не очень понимает, как кто-то может напасть на Тэхёна.       - Тэхён, ты будешь… - дверь в комнату распахивается, впуская взлохмаченного Хосока, - о, Чонгук, ты здесь… Я всё объясню, ладно?...       - Кто напал на Тэхёна, его посадят? – Чонгуку было, кажется, абсолютно всё равно на то, что он знает Кима минут пять, эта несправедливость заставляла кровь вскипать внутри его вен.       - Так, слушай, тот муд…мужчина, больше не сможет тронуть Тэхёна, понимаешь? Я сейчас уйду на пару минут, а Тэхён всё тебе объяснит, ладно? – Хосок мягко улыбается кивнувшему Киму и спешит покинуть комнату.       Чонгук, кажется, вовсе не против того, чтобы в их с Юнги компании появился Тэхён, это не может не радовать. Чон проходит мимо комнаты, в которой пропал Мин и осторожно приоткрывает дверь.       - Юнги – хён, я пойду за кипятком, мне брать с расчётом на тебя? – тихо спрашивает Хо, рассматривая украдкой парня, который неплохо танцевал на практиках.       Сейчас Чимин выглядел очень неважно, а Юнги был необычайно серьёзен. Пожалуй, хорошо, что Чон заглянул сейчас. Хо знал, что влияет на Юнги, как успокоительное. Вот уже разглаживается тревожная складочка на лбу.       - Да, возьми и мне, пожалуйста, - бубнит парень потирая уставшее лицо.       Дверь за Чоном бесшумно закрывается, а за ней слышна лишь чужая мягкая поступь, удаляющаяся в сторону лестницы.       - Давай-ка проясним всё ещё разок. Ты решил не похудеть и не ел последние два дня, при этом нагрузку на организм ты не снижал, да? – гулкое раздражение клокочет в груди, почему Пак так мучает себя?!       - Да, и поэтому я потерял сознание, - тихо добавляет Чимин, сжимаясь.       - Зачем тебе тогда обезболивающие?! – Юнги вскакивает, заставляя парня вздрогнуть от неожиданности.       – Меня преследуют боли после аварии, - нехотя признаётся парень.       Признаваться в том, что есть не было желания, не хочется совсем.       - То есть ты ещё от аварии не отошёл, но на голодовку сел? Гениально, Пак Чимин! – Мин в бессилии стучит кулаком об стену, отстраненно наблюдая, как осыпается старая побелка.       Если человек не хочет сам спастись, не захочет всплыть, никто не сможет кинуть ему спасательный круг…       - Ты должен поесть, хочешь ты того или нет, - решительно произносит Мин.       - Юнги, Тэхён сейчас будет прослушиваться, он вчера ежемесячное пройти не успел по вокалу, пойдём, - дверь вновь открывается и Хосок вытягивает Мина в коридор, протягивая руку недоверчиво сощурившемуся Чимину.       Пак решился и принял чужую шершавую и тёплую ладонь. Кто бы ни был этот Тэхён, а поддержать всё же надо. Они все в одной лодке.       - Как давно он там? – деловито уточняет Мин, бросая на Чимина угрюмые взгляды из-под ресниц.       - Не так уж и долго, но ты же знаешь, как обычно это бывает. Они не будут досматривать номера, тем более, что Тэхёна они оставили на резервный день, скорее всего мы успеем только к результатам, - шепчет Хосок, пока они подходят к закрытой в студию двери.       - Ким Тэхён, - слышится за ней.       - О, сейчас скажут, пройдёт ли он в следующий месяц, - замечает Пак тихо.       - К сожалению, мы вынуждены сообщить, что вам придется покинуть компанию…