Лепесток тюльпана в лучах зари

Чистое багряное небо. Соломенные крыши сельских мазанок горели, улицы были усеяны трупами невинных жителей. Трещины иссушенной почвы заполняла кровь, крохотными ручьями она стекалась в лужи, в которых отражался огонь. Фели слышала крики боли и детский плач, но не могла сдвинуться с места. Она знала, что это её вина. Люди расплачиваются своими жизнями за её спасение. Удары копыт за спиной. Фели развернулась. Перед ней предстало существо, чьё человеческое туловище было соединено с лошадиным. Поверх шерстяной шапки был надет бронзовый шлем, мускулистое тело скрывала свободная чёрная стёганка, обшитая металлическими пластинами. Конскую грудь защищали два переплетённых пластинчато-кольчужных полотна. Металл его доспехов и оружия – палаша – блестел в свете огня. Никогда прежде Фели не видела кентавров, но точно знала, кто перед ней. Его глаза, скрытые тенью, сияли двумя алыми огоньками. Грубые черты лица, тонкий вытянутый нос, борода, сплетённая в косичку, опускалась до самой человеческой груди. От него веяло угрозой и кровожадностью. Прорицательница развернулась и побежала прочь из деревни, её ботинки хлюпали по грязи и лужам, по обе стороны не было видно ничего, кроме разрушения. Её преследовали, но будто бы никак не могли догнать. Был слышен топот десятков копыт, что не приближались ни на метр. Пропасть. Бездонная чернота преградила Фели путь, и не было видно ни единого способа её преодолеть. Волшебница развернулась. Перед столбами дыма, перед пылающими крышами полукругом выстроились маги в красных и серых мантиях. И единственный, впереди прочих, был облачён в пурпурную. Он отбросил капюшон, показав щетинистое лицо зрелого мужчины; среди его коротких чёрных волос виднелись островки седины, а лоб успел покрыться неглубокими морщинами. Мужчина что-то говорил, но слова его не доносились до ушей Фели, словно не могли пробиться сквозь невидимый барьер. – Я не слышу! – пожалуй, единственное, что она могла сделать в этой ситуации – рассказать о ней. – А теперь? – как ни странно, это помогло. – Теперь слышу, – ответила прорицательница. – Фели де Тамала! Моё имя – Венд, и я правлю этой землёй. Ты причиняешь слишком много неприятностей моему царству, и должна поплатиться жизнью. Прими свою судьбу или… – последовала долгая пауза. – Или? – не выдержала волшебница. – У тебя за спиной мост. Ты можешь сбежать, если готова заплатить эту цену. Какую цену? Фели развернулась, у неё перед глазами построилась переправа из истерзанных тел людей и животных, отдельных конечностей, поломанных мечей и покорёженных доспехов. Тела стонали и просили о помощи, меж собой они были скреплены… Волшебница проснулась, едва сдержав рвотный позыв. И по долгу службы, и в новом мире ей приходилось видеть и делать много плохих вещей. Она и раньше видела трупы, но никогда прежде они не образовывали столь жуткой и мерзкой композиции. И в то же время… это было видение. Вещий сон, содержащий в себе картины возможного будущего. Выбор между добровольным самопожертвованием и резнёй невинных, и вопрос лишь в степени её причастности. Если Венд начнёт вырезать поселения, добиваясь её сдачи, он будет ублюдком. Если же она примет решение, жертвами которого станут невинные люди, ноша целиком ляжет на её плечи. – Уже проснулась, Фел? – прошептала на ухо Эсилья. – У меня был плохой сон, – и не увидев в глазах целительницы должного осознания, Фели добавила, – а если у меня плохой сон, значит, у нас плохое будущее. – Мы не оторвались? – перспектива провести в бегах месяцы и годы сильно претила Эсилье. – Не уверена. Это был странный и очень жуткий сон. – И что будем делать? – Пока ничего, – Фели предпочитала действовать в полной осведомлённости, – ближе к полудню попробую войти в… – не было слова «транс», и ей пришлось позаимствовать его из своего языка, – в транс. Это особое состояние, чтобы видеть сны. – Хорошо, Фел. Будешь досыпать? – Нет, уже не хочу. Можешь лечь, я разбужу тебя ближе к полудню. – Угу, – Эсилья печально протянула последнюю гласную, подошла к Фели и крепко обняла, – всё будет хорошо, мы прорвёмся… – Надеюсь, что не дорогой ценой… – Не дорогой… Светать только начинало. Конь отдыхал. Дождь давно закончился, но оставил позади себя сплошную мокрую степь. Волосы Фели подрагивали от лёгких порывов ветра, она медленно погружалась в собственные мысли. События прошедшего дня тяжелели на её сердце, остались позади друзья и родные, и единственной душой, которой она теперь могла довериться, была Эсилья. Миниатюрная целительница в коричневом платье. За один день Фели убила больше магов, живых и осознающих себя существ, чем за всю предшествующую жизнь. Убила, чтобы спастись. Потому что иначе они бы убили её. Жаль, что убийство ради самообороны остаётся убийством. Были ли у них семьи, дети? Что с ними станет? К глазам подступили слёзы, но она сдержалась. Это был маркер. Признак того, что дурные мысли вновь захватили её, и пора действовать. Выражение лица прорицательницы неожиданно переменилось, в глазах засияла решимость. Пусть прошлое висит на ней тяжкой ношей, есть кое-что, что она должна сделать в будущем, чего бы ей это ни стоило. Маги превратили людей в своих рабов. Рабов, которые даже не осознают своего рабства, и довольны своей судьбой. Пусть она будет одна против целого мира, ей нечего терять и больше не к чему стремиться. Освобождение человечества – цель, достойная хорошего мага. Наконец, Фели созрела для того, чтобы распаковать вещевой мешок. Светло-коричневые штаны, тонкая бежевая кофта, хорошо проветриваемая летняя куртка в песчано-бело-коричневый камуфляж, чёрные носки, бежево-бордовая фуражка и… пара летних кожаных ботинок, навеивающих неприятные воспоминания. Она помнила. Она была в них во сне. Куртка и штаны не промокли благодаря чарам и материалу, а вот фуражку, кофту, носки и ботинки пришлось высушить подобно рубахе: аккуратно прогревая телетермикой, испаряя влагу. Ручная сушка заняла час. Как иронично обошлась судьба с магами, которые сперва насмехались над людьми: варварами и тешинами, что сушили вещи, вывешивая их на верёвках под солнцем или испаряя влагу разогретыми утюгами, а потом сами стали объектами насмешек, когда вчерашние варвары вдруг изобрели сушильные машины. Если хорошо подумать, это был один из многих кругов в гонке между человеческими демократиями и магократиями, начавшейся задолго до промышленной революции, определившей победителя. Хотя видеть в такой бытовой мелочи, как способ сушки вещей, важную победу, пожалуй, было странно. Но что насчёт науки, заводов, космических полётов, электроники и автомобилей? Да, Фели происходила из мира, где люди и маги сравнялись в статусе. Мира, где вчерашние магократии оказались в аутсайдерах, а варварские королевства стали передовыми державами, задававшими моду на всё от повседневного быта и нарядов до политической системы и ценностей. Она никогда не была конформистской, и даже если новый мир сулит ей привилегированное положение, она не примет его, и приложит все усилия, чтобы культивировать в себе ненависть к сложившейся здесь системе. Так она решила. Желание отвлечься от тоски делами и мыслями, подлинная неприязнь к поработителям и отсутствие обязательств и целей вместе дали удивительный результат. Фели нашла задачу, ради которой стоит жить и ставить на кон свою жизнь. На этом моменте закончилось бегство ради выживания. Началась война.

***

Когда Эсилья проснулась, солнце уже близилось к зениту. Конь мирно пасся неподалёку, а её спутница рисовала палкой по земле. В глаза сразу бросилось то, что Фели всё-таки решила переодеться, и теперь выглядела в точности так же, как когда прибыла в замок. И даже лучше. В голове целительницы возник вопрос, который так и не был задан. Она сама проснулась или ей помогли мысленным пинком? – Ты безупречна, Фел, – заметила Эсилья. – Спасибо, моя хорошая, – волшебница сопроводила свой ответ дружелюбной улыбкой, – не присмотришь за мной, пока я буду в трансе? – Ой, я бы перекусила сперва, – от одних мыслей о чём-то съестном у целительницы потекли слюнки. – Держи, – Фели протянула своей спутнице горсть жареных грибов, – и не переживай! Я скушала таких же, плохого предчувствия нет! – Как удобно, – нашлась бы хоть одна сфера жизни, где прорицание не пригодилось бы? – Эси, подойди, кое-что покажу, – небольшая телекинетическая волна стёрла все рисунки с импровизированного полотна. Фели нарисовала несколько символов, бывших для Эсильи непонятными каракулями, – это шесть цифр, от ноля до пяти. А это, – она достала из сумки-пояса пейджер, – в общем, устройство для принятия сообщений, но в нём есть функция отсчёта времени. Нас интересуют только эти два числа, вернее, одно. Ну… как-то сумбурно получается. Сделаю шаг назад, чтобы описать последовательно. В транс сразу не войти, на сновидение мне нужно двадцать минут. Следи за моими глазами, как только я начну непроизвольно жмуриться – значит, я вижу сон. Нажимай эту кнопку, и… э-э-э… переднее стекло засветится. Следи за этим числом, вторым слева. Первая цифра должна сдвинуться на 2 согласно этому ряду, вторая должна остаться неизменной. Сдвиг цикличен, 4 переходит в 0, 5 переходит в 1. Поняла последовательность? – Вроде бы, – Эсилья повторила всё у себя в голове и пересказала вслух, Фели утвердительно кивнула. На первом этапе никаких неожиданностей. Провидица абстрагировалась от мира, укротила мысли и чувства. Дыхание выровнялось и замедлилось. Образ часов. Тик, так. Тик, так. Сознание медленно отступало в тень, чтобы дать волю миру подсознательного. Органы чувств переходили под контроль беспорядочного хаоса, Фели начала видеть разноцветные круги и полосы, едва различимые очертания знакомых вещей. Думать о них было нельзя, сознание должно очистить. Главное – осознать грань между сном и явью. И в очередной раз Фели с этой задачей справилась. Ясное голубое небо, грунтовая дорога, развалины белокаменной крепости, редкие зелёные деревья. Ничто не предвещало беды, но видение никогда не показывает ничего непримечательного. Что же необычного ей предстояло увидеть? Ответ на вопрос пришёл сам. Крупный отряд или небольшая армия магов показалась на дороге. Впереди идущие воины носили доспехи, но вот сзади… три или четыре десятка магов были одеты в разноцветные мантии. Неужели поданный урок усвоен? Это было плохо. Тем хуже, что они не прошли мимо, как остальные, а остановились возле Фели. На этот раз обошлось без Венда, видимо, поэтому возникло неловкое молчание. – Э-э-э, привет? – прорицательница попыталась заглянуть под чей-нибудь капюшон, но с такого расстояния не видела ничего, кроме подбородков. Диалог не вязался. Впереди по дороге, там, куда шла армия, поднялись столбы дыма. Громом отдавались взрывы. Все признаки боя были на лицо, но что её преследователи? Она повернулась к ним… Эсилья. В руках у магов горели огоньки, готовые в любую секунду сорваться. Спутница Фели стояла на коленях, окровавленная и грязная. Через левую половину лица протянулся глубокий порез, правая рука была оторвана… всего одно слово она прошептала тихим и сиплым голосом. – Беги. Но Фели не побежала. Вопреки предчувствию, тисками сдавившему её грудь, она сделала шаг вперёд, к магам. Часть её надеялась спасти Эсилью. Часть желала мести, желала платы за каждую утрату. И часть была готова терять, чтобы в конце концов обрести победу. Какая из них была определяющей – трудный вопрос, Фели не могла и не хотела на него отвечать. На глазах сгустились тучи, и небеса обрушились на магов десятками молний, что жгли, били и терзали их тела. Её ярость была слепа, чудовищна и всеразрушающа; её мощь была неизмерима. Но всё это оказалось лишь метафоричным кульбитом подсознания, огоньки сорвались с ладоней и поразили Фели, сорвали одежду, обуглили мясо и кожу, уронили её на землю и заставили рассыпаться в прах… – Фел! – Эсилья трясла провидицу, – Фе-ел! Приходи в себя! – Всё, всё, проснулась я! – Вот и хорошо! – Эсилья надела слетевшую с головы Фели фуражку, – а как она должна держаться? – Над козырьком есть ремешок, рант называется. Он мешает мне сосредоточиться на трансе, так что я его поднимаю. – Интересненько, – целительница вернула фуражку Фели, – а давно у нас конь пасётся? – Как солнце выглянуло. – И ты его не остановила? – Нет, – Фели не понимала, к чему клонит Эсилья, – а что? – Вообще-то, – целительница заговорила едким тоном, – кони на полный желудок быстро не скачут. – Не думаю, что в этом наша проблема. – Что ты увидела? – Эсилья смягчилась и немного погрустнела. Провидица как можно точнее пересказала сон, не упуская из виду мелких деталей, которые могли оказаться решающими в их спасении. Если смерть настигла их на дороге, то разумнее будет держаться от дорог подальше. Как и от развалин крепостей. Если маги идут на войну, нужно понять, кто их враг, и по возможности укрыться на его территории. И главное, нужно помнить оба сновидения, и внимательно относиться ко всем последующим. Сама информация о будущем меняет его, каждый сон устаревает с пробуждением, но не весь, частично. Какой бы простой ни казалось жизнь прорицателей, на деле это постоянное волнение, тяжёлый труд и большая ответственность. Мало увидеть, нужно понять, что ты увидел. И запомнить. – Мне всё ещё не верится, что это реально, – тихим дрожащим голосом произнесла Эсилья, – ты говоришь о своей, о моей смерти. Умом я понимаю, что это где-то в будущем, и если мы ничего не сделаем, это случится с нами на самом деле. Но в то же время… кажется, словно это просто слова. Угроза фальшивая, ненастоящая. – Это нормально, у всех так, – Фели приобняла подругу, – нам нужно двигаться дальше. – А куда? – Я думала, ты меня сориентируешь. – Мм, – Эсилья недовольно промычала, – я не сильна в географии, поэтому заранее прости. От Паальвината идёт три имперских и одна обычная дорога. По имперской на север можно попасть в Феан-сай, по имперской на восток – в Инкарий, по имперской на юг – в Иштухфан. Обычная идёт на запад, вдоль реки. Если пересечь реку, доберёшься до Цеминского вала. Если не пересекать, она будет идти до самых гор. Фели взглянула на запад. Гор видно не было. Они далеко, они низкие или погода не располагает? Стоило попробовать забраться повыше. – Кажется, ты говорила, что в горах есть люди? – вообще, если Фели всё правильно понимала, то люди есть везде. Просто в горах они свободны. – Э-э-э, – до Эсильи дошло с небольшим запозданием, – ты же не хочешь идти к ним? – Хочу, – отрезала Фели. – А я нет. Понимаю, у тебя в мире люди другие. Но они именно что другие! – Почему ты так думаешь? – Фели безразлично смотрела Эсилье в глаза. Она ей не верила. – Потому что они кровожадные дикари. Морские разбойники нападали на прибрежные селения и вырезали их под корень во славу своего свирепого бога. А их армии воевали без чести и совести, грабили и убивали друг друга в перерывах между сражениями против Империи. И сейчас… ни один маг, ходивший в их горы, не вернулся оттуда живым. Ни один, Фел. – Угадаю без прорицания. Ты прочитала это в книгах, написанных в Империи? И если никто не вернулся из гор, это не от врождённой жестокости людей, а от жестокости магов. – Фел, послушай меня, – Эсилья нервно взъерошила волосы, – я понимаю, что ты хочешь сказать. Империя писала о людях неправду, а люди просто мстят нам за порабощение. Я не хочу с тобой ссориться, совсем не хочу, но твоё предложение – самоубийство. – Не переживай, если моё предложение вправду сулит нам смерть, я почувствую это задолго до встречи с людьми. – Но… – с аргументом Фели было тяжело поспорить. Если люди убьют их, она узнает об этом заранее. Если не убьют, то бояться нечего, – почему к людям? Они не будут нам доверять, они не станут нас слушать, для них мы всегда будем чужими. – Я тебя уважаю, Эси, но сейчас ты просто выдумываешь. Я всю жизнь жила бок о бок с людьми, на равных с ними, и из нас двоих я знаю их лучше. Пожалуйста, доверься мне, как доверилась в замке. – Прости… – спорить становилось всё труднее, и Эсилью это раздражало, – я не хочу. Не хочу к людям. – Разве у нас есть выбор? Эти слова пробрали Эсилью. Наверняка Фели подразумевала совсем не то, что подумала целительница, возможно, она сама не знала, почему это сказала. Но выбора действительно не было. Сети Гильдии раскинуты по всем странам Загорья, и куда бы она ни пошла, везде её ждёт суд и наказание. Маги тоже были несвободны, но, в отличие от людей, осознавали свою несвободу. Огневики с мальства учились ратному или кузнечному делу. У духовников выбор был шире, но всё ещё ограничен: командующий, управляющий, проверяющий или передающий. Лишь гильдии немногочисленных магов смерти и ярости отличались большой вольницей, и только у архимагов своей гильдии не было. Если не к людям, то куда? На восток, через опасные степи кентавров, за которыми может быть вообще всё, что угодно? В самом деле, больше не было ни единого места, куда бы они могли податься. – Ты права, – Эсилья прервала затянувшееся молчание. Фели выдохнула с облегчением. – Идём на запад? – Идём, – но Эсилья не была бы собой, если бы не добавила, – только знай, что мне это совсем не нравится.

***

Виверна с магом в пурпурной мантии опустилась на плоскую крышу цитадели замка Паальвинат. Его встречала оставленная «за главного» духовница в сопровождении четырёх управляющих, целителя-скоа, огневика-скоа и двух огневиков-боа с ритуальными подношениями: серебряной чашей вина и ломтиком сладкого хлеба. – Много вас, – устало произнёс Венд, принимая дары, – позаботьтесь о Стелле, – он указал на виверну. – Ваше Величество, Царь Кон-сая, я позабочусь, – огневик поклонился и принял виверну. – Господин, – высоким чиновникам и ашоа не полагалось обращаться к правителю по его титулу, – ваша пленница сбежала. – Собрание по этому поводу? – он окинул магов недовольным взглядом. Они опустили головы ещё ниже, – я правильно понимаю, что она сбежала из замка Паальвинат, в гарнизоне которого стоит настоящая армия? – Да, господин, но мы добросовестно препятствовали её побегу… – в признание своей вины, заместительница опустилась на колено. – И как она в таком случае сбежала? – Позвольте мне открыть свой разум? – Нет, словами. Я слишком устал для этого, – Венд был раздражён, но в то же время он всегда оставался собранным и разумным. Он доверял своим магам, – расскажи по дороге в мой кабинет. Свита идёт с нами. – Как вы изволите, – духовница поднялась и двинулась по левую руку от своего господина, – согласно вашей инструкции, я отправила Кедиса обучить пришелицу языку. Наблюдать за ней приставили целительницу Эсилью по рекомендации её учителя Тебруша, – духовница указала на целителя из свиты, – когда она очнулась, ныне покойный Истер отправил за ней двух огневиков. Они оба даже не поняли, что их вырубило. Тогда Истер спустился лично во главе полноценного отряда, но даже так они потерпели неудачу. Каким-то образом Эсилью завербовали, и она самолично сковала сердца трёх магов. – Не подскажете мне, каким образом это произошло? – Венд обратился к Тебрушу. – Ваше Величество, Царь Кон-сая, она была бунтаркой, которую тяготило нахождение в Гильдии. – Тогда почему вы её порекомендовали? – Не сочтите за дерзость, – Тебруш вдохнул поглубже, – до двадцати лет все целительницы такие. Но только Эсилья всё свободное время уделяла чтению, и я подумал, что ей это пойдёт на пользу. – Я тебя услышал. Олая, – Венд обратился к своей заместительнице, – продолжай. – Да, господин. Мы передали вещи вашей пленницы в стирку, и они пошли их отбивать. Поначалу мы недооценили угрозу, собрали двенадцать отрядов на перехват, но они… сперва водили нас за нос по первому этажу цитадели, а потом нагло прорвались через улицу к дому фестахов. Первое время мы полагали, что она духовница, видит наши силы и слышит приказы. Но её способности этим не ограничивались: ей оказалась подвластна магия огня и… силы. – Такое сочетание стихий невозможно, – Венд взглянул на Олаю, – но я тебе верю. Продолжай. – Благодарю, господин. Мы спешно сняли магов со стен и сформировали ещё восемь отрядов, подтянули гвардию. Но даже этого оказалось недостаточно, пришелица со своей спутницей неожиданно прорвалась обратно в цитадель, повалив на землю несколько магов. Они спустились в подвал, забрали имущество пленницы из вашей лаборатории и сбежали через тайный ход во второй темнице. – Второй? – Венд всё прекрасно расслышал, но несколько удивился. Маг, открывший секрет этой темницы, давно покинул замок, и ни Тебруш, ни Эсилья не могли о нём знать. – Да, господин. Мы не знали ни как его открыть, ни куда он ведёт. И почему-то перестали ощущать их присутствие. – Вы их не чувствовали, потому что создатель хода выложил там всё белым кирпичом. Вышли они в лесу, в сорока стрелах к югу. Думаю, будет лучше известить тебя и остальных управляющих о местоположении выхода, чтобы такого больше не повторялось. – Благодарю за доверие, господин. Группа подошла к кабинету Венда. Внутри было просторно, но в то же время скромно по царским меркам. У правой стены от входа стояли ряды шкафов с документами, пара столов с письменными принадлежностями, за одним из которых работал писарь. По левую сторону располагался удобный меховой диван со столиком и светильником. Чуть ближе к окну – дверь в царскую библиотеку, доступ к которой по личному указу Венда имели все маги замка. По центру комнаты, перед зашторенным окном, стоял дорогой и искусно украшенный мифологическими сюжетами рабочий стол самого хозяина замка. – Выйди, – приказал Венд писарю, – управляющие, сядьте за стол. С вами, Олая и Тебруш, я хочу поговорить отдельно. – Как пожелаете, господин. – Как угодно Вашему Великолепию, Царь Кон-сая, – Тебруш старался говорить спокойно и уважительно, хотя внутри всё тряслось, желало сжаться в маленький шарик и укатиться прочь. – Значит, слушайте меня. Управляющие, возьмите по двадцать листов каждый и пишите объяснительные. Писать без халтуры, иначе сделаю плохо. Тебруш, тебе делаю скидку на тупость. Бери девятнадцать листов, – один из управляющих невольно улыбнулся, – не вижу ничего смешного, Томин. Двадцать пять листов. Тебруш, писать объяснительную будешь в своих покоях. Чья объяснительная меня не устроит, получит унизительное задание или вылетит из замка с клеймом, – подразумевалось метафорическое клеймо в смысле понижения в гильдейской иерархии без возможности восстановиться. Дождавшись, пока Тебруш выйдет из комнаты, Венд обратился к Олае, – с тебя объяснительных не требую, к тебе у меня несколько поручений. Во-первых, прикажи разослать по странам Загорья приглашения на срочный совет в связи с орочьей угрозой. Положение намного серьёзнее, чем я полагал изначально. Во-вторых, и это касается пленницы и предательницы. Орки чувствуют, когда мы слабы. Орки нападают, когда мы слабы, но в последние годы мы сильны, как никогда, и единственная известная мне причина, почему они лезут на Вал – неожиданное прибытие необычной колдуньи. Вернее, из всего, что мне известно, только она и может быть причиной. Пока что. Я не хочу рисковать и позволять ей жить даже лишний день, поэтому её надлежит убить, а предательницу по возможности изловить и отдать под суд. Организуй розыск, крупнейший отряд возглавь лично. Задействуй столько магов, сколько посчитаешь целесообразным, – в ответ Олая кивнула. – Прикажете удалиться, господин? – Пока нет, я хотел бы узнать о потерях. – Как пожелаете, господин. Семеро магов убито, за жизни четверых борются целители, остальные если и были ранены, уже поставлены на ноги. – И рад слышать, что потери столь малы, но всё равно неприятно, потому что их нам нанесло всего двое волшебниц. Подойди ко мне вечером, я дам образец письма для писаря. А пока займись вторым приказом, Олая. – Благодарю за доверие, господин. Олая удалилась, управляющие писали объяснительные, а Венд достал из стола чашу, наполнил вином и, размеренно потягивая расслабляющий напиток, выглянул за штору. Замок кипел жизнью: ни маги, ни фестахи пока даже не подозревали о надвигающейся угрозе. А угроза с каждым днём становилась всё реальнее. Орочьи племена пришли в движение и собирались в три орды, две из которых ударят по Кон-саю, а третья – по Моалю. Нынешние мелкие стычки – это всего лишь прелюдия к грядущей войне, которую магические государства Загорья могут и не пережить. Войне, равных которой не было со времён крушения Империи.