Лепесток тюльпана в лучах зари

В академическую аудиторию вошёл пожилой волшебник в серых брюках и с клетчатым жилетом того же цвета поверх коричневой рубашки. В левой руке он держал папку с листами печатного текста, правой на ходу поправлял свои прямоугольные очки. Лектор телекинезом поднял три кусочка мела и, не сбавляя шаг, написал на доске тему: «Происхождение магии». – Для тех, кого не… – он прервался, когда в аудиторию бесцеремонно проскочило трое молодых магов, – стоять! Опоздавшие студенты замерли на месте. Преподаватель взглянул на часы и отметил время на доске. – Счёт открывает… кто? – Меко де Сорретер, – ответил наиболее расторопный студент. – Значит, первые «команда Меко». Присаживайтесь, – лектор встал в центре аудитории перед своими слушателями, – Итак! Для тех, кого не было на первой лекции, а таких много. Я знаю. Меня зовут Аскант Шови, но вы между собой всё равно будете звать меня просто Шови, поэтому имя можем опустить. Наша сегодняшняя тема написана на доске, и это происхождение магии. Тема, я считаю, достойна отдельного курса, но так уж у нас составлена программа, поэтому буду краток. Преподаватель начал ходить из стороны в сторону, изредка поднимая мел и отмечая что-то на доске. – Как вам известно со школы, маги произошли от людей, а люди пришли в наш мир извне. Есть два предполагаемых места проникновения. Пещера Бескан со старейшей наскальной живописью, где были изображены сцены охоты на несуществующих животных, и окрестности горы Таскай, где не так давно нашли прекрасно сохранившиеся человеческие останки. В промёрзших тканях кишечника этого первобытного человека обнаружились следы неизвестных ягод. Оба места входят в так называемый оазис археологических культур. Запишите. Оазис археологических культур – это территория, ограниченная с востока Оймельским хребтом, с севера и запада Ледяным и Питейским морями, а с юга границей тундровых степей. На этой территории прослеживаются находки костей разных видов человека и изделий, находящихся на разных ступенях развития, без соблюдения технологической непрерывности. Иными словами, каждые 150-200 тысяч лет здесь появлялись новые виды человека, которые пользовались разными технологиями и отличались друг от друга культурным уровнем. Всего существует семь инвазивных, то есть, принесённых извне археологических культур, и только две из них распространились за пределы оазиса. Это Оймельская культура, ассоциированная с ранними людьми, и Канская культура, ассоциированная с людьми современного типа. В аудиторию вошёл ещё один опоздавший. Отметив его время и имя на доске, лектор спокойно продолжил. – Первым ранним людям был привычен суровый северный климат, и они предпочитали мигрировать с запада на восток, через горы, а не на юг. Они пришли в наш мир примерно 400 тысяч лет назад, и уже через 100 тысяч лет, без видимых антропологических перемен, ранние люди овладели магией. Есть несколько концепций возникновения магии. Шови назвал и попросил записать пять основных теорий, каждой из которых он дал общую характеристику. Не все они были научны, и ни одна из них не была полностью доказана. 1. Эволюционное происхождение. В исходном мире магии не было, и людям для превращения в волшебников нужно было измениться, получить тело, пригодное для вмещения души и управления магической силой. Магия давала преимущество в естественном отборе, способствуя выживанию магов и вытеснению не-магов. Однако у этой теории есть слабое место: первые маги должны были быть очень слабы, но уже хорошо различимы для животных, а это явный недостаток. 2. Имманентная теория. Эта теория предполагает, что душа и магия свойственны всем достаточно сложным живым существам во всех мирах. Кто-то владеет магией лучше, кто-то хуже, а некоторые настолько плохо, что не могут сотворить простейших заклинаний. Последние исследования подтверждают, что среди людей действительно много «латентных» магов, но есть и вполне реальные не-маги, которые физически не могут управлять магической силой. 3. Теория волшебного рациона. Своего рода доработка эволюционной модели, согласно которой душу люди получили, поедая одухотворённую фауну, а магией овладели благодаря эволюции. Проблема этой теории в непроверяемости: нужен пришелец из другого мира без души, который обрёл бы душу, съев мясо животного. 4. Теория внешнего вмешательства. Человека «наделили» магией внешние, сверхъестественные силы. Как вариант: духи, боги, высокоразвитая цивилизация. Ненаучное предположение, но до сих пор популярно в обществе из-за религиозных предрассудков. В прошлом маги таким образом оправдывали свою избранность и своё право повелевать людьми, захватывать их земли. 5. Теория деградации. Основана на имманентной гипотезе, предполагает, что часть магов по тем или иным причинам не могла воспользоваться своими способностями, была порабощена и искусственно размножена в качестве дешёвой и покорной рабочей силы. Объясняет происхождение людей, но основана на политизированных трудах сомнительного качества, считается маргинальной. – Сейчас в научных кругах идут оживлённые дискуссии между сторонниками первой, эволюционной, и второй, имманентной теорий. Остальные считаются устаревшими или маргинальными, вам нужно их знать просто для галочки. Отмечу, что эти теории призваны объяснить происхождение магии у ранних людей, но не у животных – ими занимаются совсем другие специалисты. Также нам всё ясно с людьми современного типа. Запишите. Факт: современный человек получил магию, скрещиваясь с ранним. Доказательства этому мы находим в археологии, мифологии, антропологии. Кроме того, описаны гибридные племена и дети от межвидовых союзов, и во всех этих случаях магия наследовалась так же, как у обычных магов. Внезапно, он остановился. Его взгляд был направлен на спящую девушку на задних рядах; в возникшей тишине, где не раздавалось даже шелеста тетрадных листьев, было слышно её громкое сопение. – Скучают студентки. У меня в Йелле была любительница поспать на парах: никогда не опаздывала, никогда не прогуливала, но и никогда не бодрствовала. Зато какая чудесная студентка была! Лекции не писала, но всегда всё учила и делала, мы с ней даже вместе работали над одним проектом. Будете смеяться, она помогала мне с описанием лесбийской коммуны в новооттике, – по аудитории действительно пронеслись неуверенные смешки. Дождавшись тишины, лектор продолжил, – нас со студентами пригласили на практику в Форэн, где нами руководил почётный профессор и лауреат ВНП, высшей научной премии. И такое бывает, да. Мне, как мужчине из архаики, предложили неделю пожить внутри коммуны и составить её независимое описание. Лесбиянки, между прочим, жили в очень живописных горах – это надо видеть! История лектора немного расшевелила студентов. Для первокурсников это было в новинку. Соседка Фели, а по совместительству будущая хорошая подруга, отвлекла её своим вопросом. – Когда мы успели перейти от происхождения магии к лесбийской коммуне? – Так, я остановилась на… ла-ла-ла-ла-ла… на доказательствах, что мы магию получили от ранних людей. – Блин, я сюда учиться пришла или слушать истории про лесбиянок? – послышалось недовольное бурчание с той же стороны. – Нашёл, о чём детям рассказывать! – поддержала её негодование Фели. – Вот-вот! Не обращая никакого внимания на тихую болтовню, лектор продолжал ходить из стороны в сторону, обильно сопровождая свой рассказ жестами и полукриками. Часть рассказала провидица пропустила. – …они сидели у костра и, как я мог расслышать, вспоминали любимые детские игры. Между прочим, у восточных девочек очень популярны всякие куклы, семьи, матери, танцы и наборы для шитья и готовки. Для нас, конечно, если не дикость, то какая-то экзотика. И вот, я решил воспользоваться недолгим молчанием, чтобы вклиниться в разговор. Волшебник я нескромный, просто подошёл и присел рядом с ними. Я молчу. Они молчат. Похоже, молчат из-за меня. Чтобы как-то разрядить обстановку, начал рассказывать анекдот. На первом сидели с кислыми минами. На третьем некоторые заулыбались. На пятом уже как-то расшевелил на смех. И вот, мы сидим и мило беседуем; я узнаю, что половина из них, оказывается, бисексуалки, что восточные мужчины – похотливые и несдержанные свиньи, ну и выслушал несколько длиннющих телег про неравенство и биологическое превосходство женщин над мужчинами. Я покивал, покивал, говорю: «вы продолжайте беседовать, а я посижу, поисследую». Преподаватель выдержал короткую паузу. Несколько болтливых студентов успели принять её на свой счёт и испуганно замолчали. – Примерно такое же молчание возникло у лесбиянок. Меня спрашивают, эту цитату привожу дословно: «как в контактном зоопарке?». Я краснею. Через пару секунд краснеет спросившая лесбиянка, а за ней остальные, – аудитория невольно заулыбалась, – ситуация неловкая, надо выкручиваться. Пытаюсь разрядить обстановку словами «ну вы и фантазёрки, однако», –драматическая пауза, – на утро меня выставили. У лектора улыбка была от уха до уха, но студенты позволили себе лишь несколько негромких смешков. То ли не все слушали, то ли не все разделяли чувство юмора преподавателя. Но историю про лесбиянок запомнили, притом запомнили до последнего курса.

***

– А как они собирались размножаться без мужчин? – Фели перевела коммуну как общину, что немного неправильно воспринималось Эсильей. – Лесбиянки? Размножаться? – Иронично спросила провидица. – А, ну да. Волшебницы неспешно ехали по голой степи. Ни крепостей, оставленных падшей человеческой цивилизацией, ни дорог на многие километры вокруг. Слишком маленькие на такой огромной территории, чтобы быть замеченными вивернами, они нисколько не переживали за свои жизни. Если не считать сновидений, у Фели не было никаких причин для беспокойства. Ни плохого предчувствия, ни дурных знаков. Единственной проблемой была еда. Что Эсилья, что её спутница не привыкли питаться подножным кормом: грибами, ягодами, мелкими зверьками, и грезили о вкусных блюдах или хотя бы хлебушке с молочком. Но особенно Фели не доставало кофе. Ей безумно хотелось заскочить в добротную кофейню, сесть за чистый столик и растянуть чашечку на несколько минут, взяв к ней кусочек бисквитного тортика. Не сказать, чтобы она была зависима. Просто слишком много думала, и если на мысли об оставленном прошлом у неё выработался рефлекс, то от нехватки тёмного ароматного напитка было просто немного тоскливо, не настолько, чтобы страдать физически. – А какое у тебя любимое блюдо? – поинтересовалась Фели. – Ой, сложно так сразу сказать. С детства обожаю мясо! Наверное, свинину больше всего, – Эсилья смущённо хихикнула, – может, позаимствуем у фестахов? – Мм, – задумчиво промычала прорицательница. Ей не хотелось причинять вред людям, но это будет хорошая возможность взглянуть на них вблизи, – если только завтра, и поодаль от белокаменных крепостей. – Правда?! – восторженно спросила Эсилья. – Да, – Фели ответила немного неуверенно, пониженным тоном. – Правда-правда?! – Да! – Спасибо! – целительнице хотелось обнять спутницу, но для этого пришлось бы слезть с коня. – А не расскажешь про свою учёбу? – осторожно спросила провидица. Она чувствовала, что это болезненная тема. – Прости, но я не хочу об этом говорить… – и ответ оправдал ожидания. – А про Империю? Так часто её упоминала, пора бы подробнее рассказать! – Фели очень хотелось послушать Эсилью. – Про Империю могу даже очень много рассказать… вообще, я прочитала мало серьёзных книжек по истории, но девочкой была без ума от любовных романов, дворцовых интриг, заговоров, а лучшие произведения писались ещё при живом императоре...

***

Всего за 374 года своего существования Империя успела стать образцом просвещённой магической цивилизации. Её сердце и истоки лежат в крохотном городе-государстве Бельеры, где однажды народным голосованием был избран на воеводство Баркантал. То было беспокойное время, когда человеческие дикари в поисках богатства совершали набеги на страны волшебников, когда сражались друг против друга княжества и сталкивались лбами братские народы. В походах против людей и агрессивных соседей проявился полководческий гений Баркантала. Имея под началом слабую, плохо экипированную армию ополченцев, он всё равно принёс городу много блистательных побед, за что удостоился титула величайшего и почётнейшего князя. Авторитетом и хитростью он сталкивал между собой знатные кланы, в конце концов сосредоточив в своих руках всю полноту власти. С мудростью подошёл Баркантал к законам, приказав высечь их на обелиске перед княжеским дворцом, чтобы стоял он напоминанием потомкам до самого конца мира. Раздав земли бедным, обучив армию и улучшив систему управления, обрушил князь мощь своего маленького государства на соседей, одолел их и запретил им иметь много войск, обложил данью и приказал присылать молодых и умелых магов в Бельеры на службу. Прошло тридцать шесть лет, и сменил Баркантала его старший сын Ровис. Он не унаследовал от отца полководческого таланта, но превзошёл его в образованности и государственном управлении. Он навязал подчинённым князьям своих наместников с замыслом, что со временем они узурпируют всю власть у законных правителей. Он построил водопроводы, библиотеки, театры и вдохнул жизнь в гильдии волшебников. Он покровительствовал наукам и искусствам, творил законы и посвящал героям и великим предкам роскошные памятники. И приказал Ровис вести отсчёт лет со дня избрания своего отца воеводой. В 51-м году закончилось время просветителя и началась эпоха регентов-завоевателей. Интриги разросшегося двора и раздор внутри династии привели к тому, что на престол взошёл слабоумный Великий князь Холан, проведший всё правление в блаженном неведении о государственных делах и удовольствии, а его словом распоряжались регенты: особо хитрые придворные, иные члены династии и наместники, желавшие укрепления своей власти. За тридцать девять лет удалось отодвинуть границы к морю на севере и юго-востоке, были открыты законы наследования магии, а вместе с ними гильдии начали получать детей-ашоа: огневиков и духовников. Старая аристократия начинает разлагаться, уступая место гильдейскому должностничеству. Родился в регентские годы сильный наследник, архимаг-скоа Артак. Он совместил в себе не только силы трёх стихий, но и выдающийся ум и образование, проницательность и воинственный нрав. Как только Холан отошёл в мир иной, не заставил себя долго ждать жестокий и кровавый переворот, уничтоживший половину влиятельной знати и одномоментно положивший конец любому брожению в провинциях. Артак провозгласил себя императором, равным великим правителям прошлого, история которых не дошла до наших дней. Он окончательно сломал хребет аристократической культуры, вытеснив её грамотностью могучих магов. Были введены экзамены на занятие любых должностей, создана гвардия из огневиков-ашоа, получили развитие гильдии магов смерти и ярости, и даже гильдия архимагов. Прочно связали Империю путеводы, возводили великие дворцы и крепости силовики, повелевали людьми и армиями духовники, завоёвывали чужие земли огневики, исцеляли глубокие раны целители. Артак внёс вклад в рост Империи, который трудно переоценить, за что удостоился прозвища Великий. За 58 лет его правления страна разрослась и вширь, и ввысь, став недосягаемой, поистине Небесной. Благороднейшие из дикарей восхищались её культурой и наукой, иные боялись и прятались от её грозного взора. И положил начало Артак последнему и величайшему из завоевательных походов. Положил он начало покорению Загорского края. Но не суждено ему было завоевать людские королевства лично, взял на себя эту ношу Лефатсек Бессмертный. Невероятно умелый управленец и коварный интриган, параноик и соблазнитель, проведший 226 лет своей жизни в окружении целителей-ашоа, омолаживавших императора и не дававших ему умереть или состариться. Он не вёл войск в бой лично, но умел раскрыть полководческий талант духовника и направить его в верное русло. И всё равно, несмотря на всю колоссальную мощь Империи, человеческие державы боролись долго и упорно. Покорение Загорья рассматривалось имперцами двояко. Одни видели в нём возможность обогатиться землями и фестахами, другие усматривали великую просветительскую миссию. Разделило взятие первого и последнего замка в Загорье аж 87 лет, и когда пали человеческие королевства, столкнулась Империя с новой угрозой – с кочевыми ордами востока. Кентавры, до тех пор сдерживаемые сплошными каменными укреплениями, прорвались во внутренние степи, и только перенапряжение всех имперских сил рассеяло орду, угрожавшую завоёванным землям опустошением. Однако отбросить кочевников обратно за вал так и не удалось, и с тех пор уже не первое столетие они топчут внутренние степи, время от времени обогащаясь набегами на земледельческие общины фестахов, наймом ради разорения чужих владений или в качестве хорошо бронированной, но мобильной конницы. Но не люди и не кентавры несли для Империи главную угрозу, а пришельцы из другого мира – орки. Когда последние человеческие королевства рушились, когда окраинные варвары отчаянно дрались за свою свободу, когда кентавры только начинали с боем прорываться в Загорье, в гильдии путеводов случилось нечто невероятное. Была открыта множественность миров, и по роковой случайности первая проложенная дорога вела в опустошённую орочью пустошь. Имперцы ещё не догадывались, какую угрозу могут таить в себе уродливые чернокожие создания, и пригласили один из множества враждующих кланов к себе для охраны границы. Обещания предоставить собственные земли для их проживания были пропитаны ложью, ведь земля эта принадлежала не Империи, а её южному соседу. Предполагалось, что орки захватят её, а позднее, ослабленные и деморализованные, будут уничтожены имперской армией. Но этого не произошло. За первым кланом на предложение откликнулось ещё шесть, но случилось непредвиденное. Орк отведал человеческого мяса, и оно ему так понравилось, что все его сородичи скоро начали вырезать общины одну за другой, и неотличимых по вкусовым качествам магов этот удар не обошёл стороной. Между тем, осаждённая со всех сторон крепость «Империя» была неспособна отразить новую угрозу, и лишь на время рассеяла кланы по лесам. Орки очень быстро росли и размножались, им не был нужен металл, чтобы делать оружие и доспехи, они не нуждались в чистой воде и могли питаться чем угодно. Обделены они были лишь умом и магией, что с лихвой компенсировали ужасающей кровожадностью и неудержимой яростью и жаждой битвы. Десятилетиями охотники выслеживали орков по лесам, но они снова и снова собирались в кланы и орды, и с каждым разом всё быстрее, и всё тяжелее Империи было их рассеивать и держать оборону в крепостях. К 374-му году центральные наместничества полнились призрачными поселениями и пылающими лесами. Замки вымирали от голода, их немногочисленные обитатели бежали туда, где было по-прежнему безопасно. В Загорье, в бывшую восточную окраину Империи, куда оркам только предстояло проникнуть. В 374-м году пало сердце Империи, а вместе с ним рухнули все надежды. Пали Бельеры. Невиданная до того орочья орда ворвалась в город и несколько дней вырезала его население, чинила немыслимые святотатства, жгла библиотеки и произведения высокого искусства. И это был конец Империи, но ещё не конец истории. Бельеры пали, а имперский дух был развеян по ветру, но живо было наследие. Каменные дороги от края до края, величественные и несокрушимые крепости, переписанные свитки с прекрасными произведениями литературы и изысканиями мыслителей, основополагающие законы и система права. И будущие поколения своим долгом считали сохранение этого наследия во что бы то ни стало. Центральные наместничества с Загорьем соединяло четыре пути: две южные дороги, море и северное побережье. Орки сумели воспользоваться лишь последним, но и это потребовало консолидации всех сил, не только магов, но и кентавров, чтобы возвести Цеминский вал – последний рубеж обороны, падение которого означало и означает падение Загорья, а за ним и всего остального мира. И вот уже четыре столетия Кон-сай и Моаль усердно стерегут границу орочьих земель, отражают редкие набеги и бдительно следят за всяким опасным брожением среди чернокожих племён. На месте имперских наместничеств выросли новые самостоятельные государства, и бывшая восточная окраина стала новым центром цивилизации и спокойной размеренной жизни, которую временами омрачают кочующие по внутренним степям кентавры.

***

– И какой сейчас год по вашему летоисчислению? – в который раз Фели отметила, как интересно было слушать Эсилью. – По нашему 751-й, – ответила целительница, – иногда меня пробирает чувство гордости за загорцев. А потом я вспоминаю, какую жизнь они мне готовили, и так мерзко на душе становится. – Солгу, если скажу, что понимаю тебя. Мне-то повезло… в этом плане. И всё же, Эси, я никогда не стану тебя осуждать и всегда буду тебя поддерживать. Пожалуйста, не запирай свои переживания в себе, сбрасывай эту ношу, – Фели говорила мягким, немного печальным тоном. Она искренне хотела помочь. – Вечереет, – безразлично отметила Эсилья, – давай займёмся едой, пока не стемнело? – Как скажешь, – провидице пришлось приложить волевое усилие, чтобы в её голосе не послышалось обиды. К сожалению, её способности плохо работали в спокойной ситуации. Дар предвидения силён тогда, когда за ошибкой кроется опасное последствие, но им ничего не угрожало, и как бы Фели не хотелось, она не могла с помощью своего дара добиться нужного результата.