Лепесток тюльпана в лучах зари

Огонь. Кровь. Трупы. Сухая, изрубленная земля. Крестьянская община. Старый кошмар повторялся, но на этот раз что-то было по-другому. Космическая тишина, когда даже пламя не решалось шуметь тёплым треском. Фели заглянула в одну из многих алых луж и ужаснулась от собственного отражения. От прекрасного женского личика, сотворённого Эсильей ещё в первый день, не осталось и следа. Грязная и испачканная кожа, сморщенная и обожжённая щека, разбитая бровь, протянувшийся по левой стороне рубец и бившие ключом ручейки крови из ушей и носа. Остальное тело выглядело не лучше, но то ли от шока, то ли от нахождения во сне боль совсем не чувствовалась. Они где-то оступились. Это неудивительно, учитывая, что предчувствие – один из самых мощных инструментов – не давало никаких подсказок до недавнего времени. Сосредоточившись, Фели улучшила контроль над сновидением, прорвала тишину в надежде выяснить что-то из окружающих звуков. Стук копыт: может, кентавры, а может, всадники. Отдалённые голоса принадлежали и мужчинам, и женщинам; говорили громко, но без паники. В этот раз Фели намеревалась выжать из сновидения всю информацию, морально подготовилась к сколь угодно жестокому зрелищу и не рисковала попусту пробуждением. Осторожно переступая через тела и лужи крови, она двинулась к голосам, стараясь не упускать ничего важного. Лица обретали более явные очертания, но ни одно из них не резонировало с памятью провидицы. Мазанки повторяли друг друга, переливаясь подвижным пятнами сырости и копоти, трескаясь и разрушаясь, чтобы потом вновь восстановиться. Выстрел. Эхо хлопка от крохотного взрыва в чреве ствола пронеслось над деревней, и его тяжело было с чем-то спутать. Слишком тихий для заявленной способности огневика-ашоа. Совсем не похожий на природное явление. Достаточно громкий и искусственный, чтобы его не могло издать живое существо. Но… откуда? От переполнивших голову мыслей всё поплыло и потемнело, вынудив Фели взять себя в руки. Очистить разум и обуздать эмоции, как учили в академии. Среди мазанок (деревня определённо превосходила размерами посещённую общину) возвышалось двухэтажное каменное здание, больше напоминавшее оттиканское. Охровые стены фасада украшали белые колонны, на террасе над ними стояла загадочная тёмная фигура, очертаниями напоминавшая крупного широкоплечего мужчину. Он не был похож на Венда из прошлых видений, но его внешность каждый раз немного отличалась – верный признак того, провидица не столкнётся с архимагом в реальности. Загадочный наблюдатель развернулся и исчез в дверном проёме. Момент тишины и смятения нарушил громкий шёпот под самым ухом Фели, заставивший её испуганно отпрыгнуть в сторону. Очередным образом кошмара стала Уля, её бледное лицо было обезображено язвами с копошащимися червями; посиневшие губы двигались, издавая невнятное бормотание. Стеклянные глаза не выражали ничего, даже безразличия. Пронесшийся кентавр рассеял жуткое видение. Мазанки расступились, и провидица отправилась в короткий полёт над образовавшейся площадью. Вспышки молний, ливень, не потухающий вопреки здравому смыслу пожар. По правую сторону выстроились маги, меж домов по левую руку неслись кентавры с палашами и длинными луками. Где-то среди раскатов грома раздался второй выстрел, впечатавшийся в сознание Фели. Полетели залпы худых файерболов, поднялись огненные стены, что опалили и отбросили авангард кентавров. Казалось, что преимущество на стороне магов, однако подкрадывавшийся с фланга второй отряд кочевников собирался с этим поспорить. Пробившийся сквозь смертоносную магию огня воин на скаку отрубил волшебнику голову. Капюшон плюхнулся в лужу. Голова, подлетевшая на полметра, ударилась о стену мазанки и упала лицом в грязь. – Ты, – раздался хриплый женский голос за спиной. Провидица обернулась. У выхода на террасу стояла духовница. Её серая мантия была испачкана в крови: побагровевшее пятно с длинными полосами потёков красовалось у левого плеча. Слипшиеся золотистые лохмы колыхались по ветру, зловеще поблёскивая в свете огня, но очень милое, почти детское личико, как ни странно, не выражало ни гнева, ни даже малейшего беспокойства, а одну лишь усталость. Этот мир удивительным образом опровергал культурные стереотипы о добре и зле. За всё время ни в видениях, ни наяву Фели не встретила ни одного уродливого мага, и даже если волшебник не мог похвастаться модельной внешностью, его тело всё равно было здоровым и спортивным. Как у этой духовницы. Под развязанной, развевающейся по ветру мантией было видно узкие, почти мужские бёдра, а рост... Фели смотрела духовнице в подбородок. – Я, – наконец, ответила провидица. – Это поправимо, – ответила загадкой волшебница. Глаза духовницы сверкнули, и Фели словно опрокинули. Но не физически, а ментально: мир потемнел, мысли увязли в болоте, в ушах со страшной силой зазвенело. Чья-то невидимая рука прошла сквозь череп и схватила мозг, давя извилины и разрывая мягкие ткани. Тело заледенело, сердце выбилось из ритма и отозвалось страшной болью. Ноги отказались держать прорицательницу, и последним, что она увидела, были горы трупов: обожжённых и изрубленных, магов, людей и кентавров.

***

– Эй, ты как! – Эсилья обхватила обеими руками заледеневшую кисть провидицы. – Это был… – Фели понадобилось время, чтобы обернуть мысль в слова. Голова по-прежнему страшно гудела, – ужасный сон. – Ты кричала, – целительница взволнованным глазами смотрела на нос спутницы. Заметив её взгляд, Фели провела пальцем над губами. Он испачкался в крови. – Это впервые, – провидица спешно заткнула ноздрю. – Что ты видела? – Меня атаковала какая-то высокая золотоволосая духовница… – Олая, – мгновенно перебила Эсилья, – заместительница и любовница Венда. – Любовница, значит. Думаю, это её он отправил за нами. – Она ашоа, очень могущественная волшебница с боевым опытом. Я не раз видела, как они с Вендом спускались в лабораторию, и сама она постоянно что-то оттуда тащит. Ещё… если это важно, у неё есть связи в совете архонтов. – Наверное, не так уж важно. Она убила меня силой мысли, а не связями, – от воспоминаний об Олае у Фели снова загудела голова, – да так, что я правда чуть не умерла. – Если он отправил по наши души заместительницу, ещё и с приказом убить, наверное, всё плохо, – Эсилью теперь тоже тревожило упорство, с которым Венд пытался их выследить. – Во сне была не только эта любовница. Я видела, как на магов напали кентавры, кровопролитный бой с горами трупов и летящими головами. – Говоришь, прорицание эгоцентрично? – Это и беспокоит больше всего, – перспектива принять участие в настоящем сражении претила Фели. Она и не думала, что война, ещё три дня назад казавшаяся далёкой и туманной перспективой, разразится так скоро. – Если кентавры участвовали в сражении против магов, и мы сражались с Олаей, наверное, стоит пойти к ним, во внутренние степи? – Я сражалась. – Фел? – Эси, тебя там не было. Была только я, израненная, посреди битвы, – слова Фели пробрали целительницу до мурашек. Что это могло значить? Она не выживет? Её схватят? Ответить было нечем. Солнце успело подняться высоко над горизонтом. Бескрайняя холмистая степь поблёскивала росой, от горизонта до горизонта не было ни леска, ни перелеска. Непростительная беспечность для обычного беглеца, но Фели всегда выбирала место для ночлега там, где виверна точно не полетит. Как бы старательно Олая не составляла маршруты крылатых наездников, стремясь покрыть как можно больше земли, допусти подчинённые ненаблюдаемым хоть один маленький клочок земли – именно там беглянки и переночуют, в этом можно было не сомневаться. – Ещё я слышала выстрелы, хлопки, как у моего оружия, – Фели продемонстрировала пистолет. Металл блестел на солнце, а вот прорезиненная часть на рукояти была матовой, – боюсь, стрелять придётся мне. – Э-э, – с глупым выражением на лице Эсилья подняла взгляд на Фели, – это человеческое оружие? – Тебе известно что-то подобное? – провидица удивлённо приподняла брови. – В академии показывали, но там были длинные такие палки, которые после выстрела сильно дымили. – Серьёзно? – изумлению Фели не было границ, – ты описала примитивный вариант, – слова «огнестрел» не было, – в общем, да, простейший вариант моего оружия. Где его используют? Кто? – Морские разбойники, но у горных людей тоже есть, насколько я знаю. У магов только трофейное. – И ты называла людей дикими варварами? – Не хочу ссориться, Фел, но ты о них слишком высокого мнения, – увидев раздражение на лице подруги, Эсилья предпочла не продолжать. Решение уже принято, и не к чему было повторно что-то выяснять. Волшебницы собрались молча, перекинувшись лишь парой фраз, и то по делу. Время – дефицитный ресурс, когда на хвосте сидит армия магов во главе с опытной в военном деле правой рукой Венда. За ночь предчувствие ухудшилось: Фели удалось лишь отдалить опасный момент, но не избежать его. Идей было немного. Первый вариант: пойти к кентаврам. Согласно сновидению, они враждовали с магами, и, должно быть, именно такой исход она видела во всех прежних снах. Битва – следствие её действий. Человеческие жертвы – плата. Второй вариант: уклоняться, надеясь проскользнуть в игольное ушко. К сожалению, сделать это можно либо вблизи степей кочевников на юге, либо повернув назад и попытавшись совершить хитрый манёвр. И лучше всего было бы сохранить за собой право выбора. – Попробуем проскользнуть на юге, в случае чего пойдём к кентаврам. В той стороне предчувствие намного лучше, – и ещё лучше оно было, если допускать более вероятным первый план. Но это, скорее всего, было связано с гарантированным выживанием Фели, а не отсутствием жертв. – Поняла, – коротко ответила Эсилья. – Я видела Улю, – невпопад заявила провидица. – Во сне? – в этот раз целительница была морально готова к разговорам о крестьянке, и едва выдала нервозность, которую можно было списать и на переживания по поводу неопределённой судьбы брошенной девушки. – Во сне, Эси, – Фели грустно вздохнула, – боюсь, она не выживет. Хотя я не понимаю, каким образом могу узнать о её смерти. – Не знаю, – как можно спокойнее ответила Эсилья. От последнего замечания провидицы внутри целительницы всё напряглось, ведь узнать о смерти Ули Фели могла только от неё. – Посмотрим, – задумчиво произнесла прорицательница, – ещё одно странное видение. Силуэт крупного мужчины на террасе богатого дома, я склонна ассоциировать его с Вендом. – Венд далеко не крупный, Фел. Он ростом с Олаю и внешне худощавый. – От царя ожидаешь упитанности… – У Венда своя философия, которую он постоянно распространяет среди подчинённых. Говорит, нужно закалять дух, стойко переносить трудности, не зазнаваться и знать во всём меру. – Жаль, в охоте на нас он меры не знает, – заметила Фели. – Да, это на него не похоже, – для Эсильи Венд оставался добрым начальником, который не считал зазорным разговаривать с магами любого положения. Удивительно, насколько располагает к себе банальное отношение не как к обязанной во всём прислуге, а как к достойному уважения волшебнику. – И всё же, – начала Фели после недолгой паузы, – я видела крупного мужчину, и если это не Венд, то кто? – Может, следующие сны прояснят? – предположила целительница. – Если у тебя нет идей, то остаётся надеяться на сны, – солнце начало припекать многострадальную голову провидицы, и она невольно зажмурилась от короткого приступа распирающей боли в области лба, – меня беспокоит. Нет. Меня пугает, что атака духовницы во сне отразилась на моём самочувствии в реальности. – Я могу помочь, – целительница притормозила коня и полуобернулась. – Нет, не стоит, я в порядке. Просто… чувствую себя так, будто из меня высосали все жизненные силы. – Дай ладонь, – Эсилья протянула руку помощи. Фели ответила с небольшой задержкой, – расслабься, а я постараюсь помочь. Не сразу и не в полной мере, но целительнице удалось найти в теле спутницы необходимые резервы. Стресс, недостаток сна, постоянное нахождение под палящим солнцем, дефицит провизии и неудобная, болезненная с непривычки конная езда подтачивали городскую Фели давно. Но ей до сих пор удавалось самостоятельно находить в себе силы двигаться дальше, мобилизовываться и продолжать бороться. И даже сейчас, физически опустошённая, она не допускала и мысли о капитуляции. – Спасибо, – Фели почувствовала прилив сил, – что бы я без тебя делала? – Что бы я делала без тебя? – задала встречный вопрос Эсилья. – Моя ты хорошая, – провидица немного отошла после Олаи и позволила себе несколько минут покоя. Но мир не ждал волшебниц, и с каждым часом напряжение в груди нарастало по мере увеличения вероятности смерти, требуя ответных действий. Проскользнуть под радарами становилось всё сложнее. Впереди, на юге, лежали земли кентавров, но отличить их от степей магократов было невозможно: никто попросту не озаботился ни разметкой границы, ни даже созданием оборонительного рубежа, что странно. Возможно, волшебницы уже ступили на территорию кочевников, но не исключено было и обратное – что этот путь займёт целый день, а то и больше. Фели проводила много времени за анализом своих чувств, но каждый раз поворот на запад означал бой – они оставались в пределах Кон-сая. Или маги влезли на чужие земли. Провидица догадалась, что Олая создала гигантскую цепь из духовников, каждого из которых, вероятно, сопровождали огневики. Но эта цепь должна быть сигнальной, почему попытка прорваться через неё заканчивалась плохо? Они сформировали что-то вроде оперативных групп, которые немедленно начнут погоню, едва случится прорыв? Или пригнали фестахов с огнестрелом, который, как оказалось, известен в Загорье? Для охоты на них были задействованы неоправданно большие ресурсы. Маги словно прознали про ясновидение и теперь стремились любой ценой ликвидировать возникшую угрозу их режиму… можно ли было счесть это комплиментом Фели? Провидица отбросила лишние мысли и вернулась к своим чувствам. Они изменились. Волшебниц больше никто не поджидал на западе, но… предчувствие по-прежнему толкало Фели на юг, на территорию кочевников. Эгоцентризм или лучший исход? Говорило ли это только о её выживании или благодаря ей кентавры не нападут на фестахов? Впрочем, после Ули обычных крестьян было не так уж жалко. – Остановись, – скомандовала Фели. – Да? – поинтересовалась Эсилья. – Мы обошли живую стену на западе, но предчувствие по-прежнему говорит мне идти на юг, – провидица решила быть до конца честной со своей спутницей, – я не могу определиться. Мы можем придерживаться плана и повернуть на запад, а можем сразу пойти к кентаврам. – Может, попробуешь транс? – Эсилья ничем не могла помочь. Её в видении не было, зато там было много кочевников, и это усложняло принятие решения. – Точно, – согласилась прорицательница и ловко извлекла из сумки пейджер, – всё как в прошлый раз. Помнишь, что нужно делать? – Э-э-э, – Эсилья не была уверена в своей памяти, – если не затруднит, можешь повторить? Фели повторила инструкцию и передала пейджер своей спутнице. Очередной вход в транс прошёл без запинок, хоть и омрачился дурным предчувствием, лишь изредка заглушаемым сильными эмоциями. В этот раз видение снова оказалось фрагментарным и хаотичным. Вооружённый кентавр со сплетённой в косу бородой. Охвативший деревню огонь, мечущиеся во все стороны файерболы и бряцание мечей. Затем… Олая. Прогремел хлопок выстрела, по одежде духовницы расплылись пятна крови, её глаза сверкнули, и голова Фели взорвалась нестерпимой болью. – Фел! – Эсилья приложила ладонь к щеке подруги, залечив носовое кровотечение, – опять? – Ч-что? – провидица не смогла справиться с головокружением и упала на землю. Небо залилось белизной и поплыло. Фели отключилась.

***

Сознание провидицы оставалось недосягаемо для магии Эсильи, сколько бы времени она не проводила возле своей спутницы. Перспектива убегать от преследователей без знания будущего пугала и сковывала целительницу, уже привыкшую полагаться на способности Фели. Но других вариантов, похоже, не было. Погрузив бессознательное тело провидицы на коня, Эсилья поскакала согласно её последнему пожеланию – на запад, по краю владений кентавров и магов, надеясь проскочить меж тех и других. Она убеждала себя, что её не заметят. В самом деле, если по их души отправили виверн, логичнее было прочёсывать местность к востоку от цепи духовников, следовательно, запад оставался ненаблюдаемым. Одна проблема. Эсилья должна быть в опасной близости от кочевников, и нужно было подобрать подходящий момент, чтобы «вынырнуть» обратно в Кон-сай позади армии магов. А Фели не оставила никаких подсказок, как далеко эта армия находится. Целительница же слишком плохо знала географию и ориентировалась на местности, чтобы хотя бы предположить, как Олая могла разместить свои силы. Только вот… всё казалось таким простым. Обойти и продолжить путь на запад, к Мёртвым горам. Подобрать подходящий момент и направление, чтобы не умереть и не попасть в плен – это сущность способностей Фели. Почему тогда она сомневалась? Предвидение ограничено и не позволяет заглянуть слишком далеко в будущее, хотя их проблемы всё же могли быть связаны и с дальнейшим преследованием. Кентавры из первых видений вели себя враждебно, и нельзя было утверждать, что они по-прежнему не представляли угрозы наравне с магами. Никаких третьих сил нет и быть не могло. Орки слишком далеко, до диких людей не меньше двадцати дней пути, сама природа вела себя спокойно. Приложив ладонь к щеке Фели, Эсилья вновь попыталась привести её в чувства. Бесполезно. И тут в голову целительницы влезла мысль, заставившая её отдать всю себя ради восстановления спутницы. Если провидица не просто находится в отключке, но и видит сон, её жизнь может находиться под угрозой. Олая из будущего навестила Фели дважды, и третьего раза она могла не пережить.

***

Работа над изготовлением мази шла полным ходом. Фестахи без перерыва таскали мешки с ингредиентами и оборудование, арендованное у других мастеров. Помощники-полумаги штудировали имперские книги об алхимии и кентаврах, отыскивая в них если не готовый рецепт, то хотя бы подсказки. В скором времени должны были привести живого кочевника, чтобы духовник-скоа попытался влезть к нему в память и извлечь нужную информацию. Сам мастер Сетан часами составлял пробные рецепты и передавал их зельеварам. Во дворе мастерской оборудовали испытательный полигон: сюда регулярно доставляли и обрабатывали мазями людей, после чего целители пробовали сковывать им сердца. Большинство рецептов попросту не работало. Некоторые давали защиту, но слишком непродолжительное время или теряли полезные свойства на солнце. Мазь же кочевников отличалась высокой солнце- и влагостойкостью, она держалась сутки хоть в жару, хоть в дождь. Раскрыть их секрет было непросто, но Сетан добросовестно отрабатывал вознаграждение и трудился не покладая рук. В этом плане Олая была им довольна. Мастер нигде и ни на чём не халтурил сам и не позволял другим, а это очень ценное качество, о котором однозначно станет известно Венду. Такие маги не будут лишними при царском дворе. Оставив одного из своих помощников приглядывать за мастерской, духовница удалилась обратно в особняк. Ей предстоял последний разговор с Вендом, прежде чем тот займётся советом. Солнце близилось к горизонту, а о беглянках по-прежнему не было никаких вестей, и Олая всё больше подозревала пришелицу в магии, выходящей за рамки стихий огня, души и силы. Она сожалела, что уподобилась типичной высокопоставленной управленке и побрезговала опросом низов, упустив тем самым целый пласт потенциально полезной информации. Этот пробел следовало заполнить, запросив из Паальвината по листу с каждого мага, уцелевшего после столкновения с Эсильей и её спутницей. И было бы не лишним, когда кара всё же настигнет беглянок, вытащить из мозга пришелицы все воспоминания. И убить, разумеется. Олая неспешно шла по расступившейся улице верхом на лошади, пара духовников спереди выискивала у прохожих признаки злонамеренности, а пара огневиков-телохранителей угрожающе оголила ладони, готовые в любую секунду расправиться с нападавшими. Горожане, впрочем, не демонстрировали никакого интереса к происходящему за пределами их жизней. Фестахи, коих было большинство, спешили по мелким поручениям, таскали тяжести, управляли нагруженными повозками и трудились на стройках и в мастерских. Красные мантии выдавали магов из гарнизона, вышедших в город на отдых, а также кузнецов и металлургов. Серые принадлежали чиновникам и разнообразным мастерам разума. У целителей их белые мантии считались праздничной и рабочей одеждой, поэтому вне лечебниц они просто надевали светлые рубахи или платья, не позволяя себе излишеств. Маги смерти и ярости изредка мелькали нефритом и цитрусом, они предпочитали города покрупнее. Впрочем, духовница даже в дороге до особняка почти не обращала внимания на прохожих и продолжала рассуждать о беглянках. Объяснительные от других управленцев Паальвината попали в руки Олаи вскоре после выхода из замка, но она не уделила им должного внимания. Как оказалось прошедшей ночью, зря. Пытаясь добрать осмысленного материала до двадцати пяти страниц, Томин опросил несколько воинов из гарнизона и включил в объяснительную показания одного из них, который выжил в гостевой спальне. Среди способностей, заявленных Эсильей как способности пришелицы, кроме стихий огня и силы было предвидение будущего, и это могло бы многое объяснить. Очень жаль, что Томин не посчитал нужным углубиться в вопрос. Сразу по прибытии в особняк, Олая поднялась в свою комнату и в тишине отправила сообщение в Паальвинат. Духовник, дежуривший с тиарой, без промедления передал послание Венду, и тот, пусть с долгой задержкой, но ответил. – Добрый день, Олая. – Добрый, господин, – обмен приветствиями был важен для связи посредством пелий. – Как продвигаются поиски? – серьёзным тоном поинтересовался Венд. – Мы держим цепь вплоть до владений кентавров, но пока ничего. Они ушли или на юг, или назад, на восток. – Вот как. Третья виверна вернулась из Орхана, я передам её в твоё распоряжение и подниму проблему пришелицы на совете. – Благодарю, господин. Вы знакомы с объяснительной Томина? – Прочёл первые шесть страниц, дальше он писал для объёма. – Я ознакомилась со второй частью, и пока он единственный, кто догадался расспросить воинов. – Там есть что-нибудь важное? – Да, Эсилья перечислила способности пришелицы вслух, когда её спросил об этом Истер, – Олая находила это забавным. Длинный язык и мягкосердечие раскрыли секрет побед беглянок. Хотя всё же нужно было удостовериться, что Эсилья действительно произнесла эти слова, равно как не следовало выпускать из головы, что даже окажись слова реальными, они могли нести в себе ложь. – Ага, – ответил Венд после длинной паузы, – интересно. Прорицающая волшебница – это проблема. – Могу я попросить вас поручить своим подчинённым одно задание? – Олая хитро завернула свою просьбу, не выходя из роли просто заместительницы. – Можешь. – Пусть опросят каждого воина, столкнувшегося с беглянками, зафиксируют их показания и передадут всё мне. – Да, это разумно, – согласился с идеей Венд, – поговорю с Томином и отменю наказание, если слова Эсильи окажутся правдой. – Орки же могут предвидеть будущее? – прервала возникшую паузу Олая. В академии духовников учили по имперским книгам, притом принадлежавших часто не просто разным годам, но и разным столетиям. Значение имел лишь авторитет. Неудивительно, что одни авторы наделяли орков даром предвидения, а другие обзывали чернокожих громил всего лишь живучими дикарями без толики ума и способностей, иногда даже спорили с первыми. – Могут, – прозвучал короткий ответ Венда. – Я хочу спросить вашего совета, – не дожидайся разрешения, Олая продолжила, – есть ли какая-то хитрость против орков, которая могла бы сработать против пришелицы? – Единственная хитрость, работавшая четыре столетия – не давать им пройти через Цеминский вал. Ни одному орку. Пока они не видят хороших последствий штурма, они не идут на штурм. – Жаль это слышать, – хотя Олая давно уже забыла это чувство, – но благодарю вас. Постараюсь найти вашим словам применение и попробовать какие-нибудь оригинальные решения. – Верю в тебя, Олая, – мягко произнёс Венд, – не подведи. Меня ждёт совет. – Удачи в делах, господин. – Удачи в делах, Олая, – после этих слов архимаг ушёл. У духовницы было много пищи для размышлений, и, в отличие от первых двух дней, сейчас она чувствовала приближение к цели. Чувствовала себя достаточно осведомлённой. На этот раз у беглянок не будет преимущества в бою: уже кольчуга не даст избавиться от воина, просто опрокинув его, а если преуспеет Сетан, то отпадёт необходимость даже в ней. Олая почти разрешила дилемму, когда выбор лат давал уязвимость к магии силы, а избавление от них делало волшебников уязвимыми для магии тела. Предвидение. Если пришелица видит будущее подобно оркам, её должно быть непросто настигнуть и загнать в ловушку. И в самый раз было задаться вопросом, возможно ли? До недавнего времени никто не осмелился бы сказать, что можно вступить в бой с гарнизоном Паальвината, победить и сбежать из замка. Но она своим примером доказала, что можно. И если сейчас Олая решит отказаться от кольчуг в пользу мазей, не окажется ли, что ещё вчера беглянки вооружились парой луков? Если их заметит виверна… а заметит ли? Голова духовницы заработала с новой силой. Маршруты виверн на её карте предстали теперь не просто полосами, где беглянок обнаружат и попытаются убить, но и полосами, где они точно не появятся. Крылатые наездники перестали быть простыми инструментами поиска, они тут же превратились в элемент ловушки, ограничивающий передвижение двух волшебниц. И с этим новым взглядом стоило попробовать выставить больше пассивных наблюдателей, не пытаясь предсказать поведение двух волшебниц, а загоняя их во всё более узкие рамки…