Лепесток тюльпана в лучах зари

Облака заслонили небеса и заходящее солнце, спустив на степь долгожданную прохладу. Поднявшийся ветер волнами укладывал пожелтевшую траву меж приплюснутых тёмных холмов. Вдали виднелась одна из многих белокаменных крепостей – разрушенное наследие далёкой человеческой эпохи. Все эти земли, некогда густонаселённые и обжитые крестьянами, теперь пролегали на границе владений магов и кентавров. Между двумя мирами, кочевым и оседлым, установилось шаткое равновесие, где ни одна сторона не могла взять верх. До самых северных лесов и Цеминского вала волшебники усеяли степь крепостями и укреплёнными городищами, что оставались неприступны для лишённых качественных осадных орудий врагов. Кентавры же пресекали всякие попытки основывать поселения и крепости южнее уже обжитых территорий без их согласия. Шли века, а Внутренняя степь оставалась всё тем же неприветливым местом, взрастившим не одно поколение воинственных кочевников. По бескрайней равнине нёсся одинокий конь, на чьём хребту покоилась без сознания единственная в этом мире волшебница с даром предвидения. Её спутница – беглая целительница Эсилья – временами оглядывалась, нервно выискивая виверн или кентавров. К её горю, худшие тревоги скоро подтвердились, и на горизонте показался отряд кочевников. Скакали они разреженной кучей, казавшейся мутным тёмным пятном из-за всё ещё дрожавшего воздуха. Не отключись Фели, этого бы не произошло… Кентавры, как виделось, двигались параллельно девушкам, не обращая на них никакого внимания, но, когда пятно увеличилось и распалось на отдельные фигуры, Эсилья к своему ужасу осознала – они бегут на опережение, и, несомненно, рано или поздно догонят загруженного и измотанного коня. В отчаянной надежде оттянуть неизбежное, волшебница повернула на север, прочь от Внутренних степей. – Ну же, Фел! – одной рукой держа поводья, Эсилья взялась за ладонь провидицы. В очередной раз магия оказалась бессильна, – очнись же! Удары копыт поднимали пыль и вырывали куски травы, на горизонте устремлялись ввысь столбы дыма. Кентавры неумолимо приближались, рассерженные опрометчивым манёвром. Парившая вдали виверна скрылась в облаках, оставшись для Эсильи незамеченной. Бегство было бесполезно, и умом волшебница это прекрасно понимала. Только вот кентавры славились совсем не хорошим обращением с магами, и даже верхушка предпочитала не общаться с ними лично, а отправлять посыльных. Их обычное поведение – напасть, разграбить, пленить всех, за кого можно потребовать выкуп или использовать в хозяйстве. Невежды и дикари. С волнением целительница обернулась. Кентавры заметно приблизились. Уповать можно было только на дым от пожара и скорое наступление ночи, в которой волшебницы могли бы укрыться. Почему Фели считала, что на юге безопаснее? Разве преследование – это проявление дружелюбия? По ту сторону плоской возвышенности открылся вид на выжженную степь. После нескольких жарких дней – обычная ситуация, огонь возникает от малейший искры и быстро распространяется по иссохшей траве. Только Эсилья нуждалась совсем не в этом. Слишком мало дыма, слишком открытая местность, где не скрыться без кромешной тьмы. Одна надежда угасала, но росла другая: что, если Фели не ошиблась? Трудно поверить в предвидение, когда все опасности обходят тебя стороной, но были и твёрдые доказательства. Без прорицания Фели не нашла бы выхода из тюремной камеры в замке. Уклонение… его можно было списать на какую-то другую магию; в конце концов, мастера ближнего боя из числа духовников прекрасно сражаются с закрытыми глазами. Но как объяснить удачу, что сопутствовала им всю дорогу до обморока провидицы? Едва Эсилья перестала следовать её плану, как всё пошло наперекосяк. «Надеюсь, ты была права», – проговорила про себя целительница, глядя на Фели. Эсилья остановила коня возле пепелища и демонстративно спешилась. Кочевники, у которых уже можно было разглядеть детали доспехов, сбавили ход. Ещё один взгляд на Фели. До сих пор она не ошибалась. И вряд ли могла ошибиться. Положив руку на гриву, целительница высосала из скакуна силы, заставив его осесть на земле. Если случится что-то страшное, он не убежит. Руки подняты, голова опущена, глаза закрыты в нервном ожидании. Других вариантов нет. Пусть лучше поймают, чем на скаку разрубят палашом. Неожиданная вспышка боли пронзила Эсилью, и она с передавленным полувскриком развернулась на месте и упала на землю. Девичья кисть, подозрительно чистая и гладкая для всадницы, много дней проведшей верхом на коне, упала перед ней, напоследок брызнув кровью. С лицом, выражавшим смесь непонимания, страха и удивления, она посмотрела на правую руку, обрубленную чуть выше запястья. Начищенный железный палаш тускло блеснул в полумраке пасмурных сумерек. Трёхметровый великан, чьё человеческое туловище переходило в лошадиное в районе пояса, грозно смотрел на волшебницу, не оставляя сомнений, что ответом на любую попытку драться будет смерть. Но Эсилья уже не могла ни драться, ни даже здраво рассуждать. За годы мира ей ни разу не довелось увидеть мага с отрубленной конечностью, и она никогда даже не задумывалась о том, что однажды сама лишится какой-то части своего тела. В волшебном мире книг всё было так просто. Отрубили руку – за пару дней отрастят новую. В реальности она, с трудом осознавая происходящее, сидела перед кентавром, беспокойно дыша и чувствуя тяжёлое биение сердца. Зазвучали голоса на незнакомом языке. Пульс бил по ушам, в глазах Эсильи темнело, но разум упорно боролся и пытался анализировать, не давая волшебнице упасть в обморок. Её окружили. Даже если ей удастся воспользоваться магией, в бою целительство ужасно. Сковать сердце кентавра слишком тяжело, наслать болезнь или навредить организму возможно, но это не даст никаких шансов выжить здесь и сейчас. Кочевник палашом приподнял подбородок волшебницы, легонько порезав кожу на шее. Помутнение постепенно спадало, но страх не отступал. Он не давал целительнице пошевелиться, мешал здраво рассуждать и вызывал дрожь в теле. Громкий окрик, и пара кентавров осторожно обследовала коня и Фели, сняла мешки и осмотрела содержимое. Разумеется, они забрали всё как добычу. Другого и не следовало ожидать. Последовало какое-то совещание, и среди тарабарщины на неизвестном языке Эсилья отчётливо расслышала собственное имя и невольно повернула голову. Они знают, кто она? Главарь кентавров не оставил реакцию незамеченной и довольно ухмыльнулся. Жестом приказав подняться, он осмотрел волшебницу с головы до пят и опустил палаш. Хороший знак. – Кыз! – а это слово целительница знала. Его знали, пожалуй, все в Загорье – оно означало что-то вроде «идёшь с нами» и обычно говорилось тем, кого уводили в плен, – кыз! – повторил кентавр и показал кончиком своего оружия на спину коня. Скакун по-прежнему лежал на земле, подогнув под себя ноги. Его тяжёлое дыхание выдавало сильную усталость. В знак мира опустив голову – все прекрасно знали, что для колдовства нужен зрительный контакт – Эсилья положила ладонь на грязную гриву и вернула отнятые силы. Раздалось несколько плевков, и слюна ударила по платью, оставшись на нём тёмными пятнами. Кентавры были весьма прямолинейны. Конечно же они убрали поводья подальше от Эсильи и кинули ей пару мешков, о назначении которых было несложно догадаться. Законы, по которым жили народы Загорья, писались кровью. Первый из них – ослепи пленного мага, чтоб он не смог колдовать. Второй – не притронься к нему, чтоб не пасть жертвой подлых чар. И третий – презирай мага и не давай ему клятвы. Ни Империя, ни её осколки не питали ни малейшего уважения к «низшим» расам, и расплачивались за это ничуть не лучшим отношением окружающих. Решив для себя не пререкаться и надеяться на хороший исход, Эсилья смиренно надела мешок на голову Фели, а потом и на свою. Коня дёрнули за поводья. Отряд выдвинулся во Внутреннюю степь, во владения кочевников. Шли они неторопливой рысцой, так что дорога обещала быть долгой, в лучшем случае – на всю ночь. В худшем – займёт день-другой. Немного успокоившись внутренне, целительница сумела сосредоточиться на ране. Отращивание конечностей – дело небыстрое, даже на кисть уйдёт пара дней. И это если хорошо питаться и давать телу отдохнуть, иначе лечение займёт до декады. Она остановила кровотечение и направила энергию своей души на правую руку. Страх по-прежнему давил на грудь, заставлял Эсилью сжиматься и ждать атаки в любую секунду, но больше не лишал самообладания, не сковывал, не давая сдвинуться с места. Она слушала и рассуждала. Кентавры оказались очень болтливым народом, они не смолкали ни на минуту, кричали, смеялись, временами бряцали оружием. К сожалению, волшебница понимала всего три слова из их языка: кыз, каган и шунбук – жаргонное (и уничижительное) наименование магов. Ни одно из них так и не прозвучало. Точно! Эсилью озарило. Кентавры обычно не трогают магов, а значит, при Фели осталось её оружие. Пистолет. Кобура намеренно была сделана каким-то хитрым образом, чтобы его нельзя было достать, не потревожив владельца – мера предосторожности против магии силы. Искать что-то левой рукой было бы неосмотрительно, но само наличие в досягаемости могучего огнестрельного оружия немного успокаивало нервы. Своей магией Эсилья вряд ли кого убьёт, а вот пуля – штука смертоносная. У левого бока, ближе к конскому хвосту, должна быть сумка с расширенным внутренним объёмом. Фели хранила там какие-то важные вещи, которым всегда следует быть под рукой. Конечно, до них волшебница уже не дотянется, но, по крайней мере, их не раздели совсем догола, и они не вернулись к состоянию до посещения общины. А ещё кентавры их не убили. Причём они явно знали, кого поймали. Венд приказал схватить их живыми, назначив за головы награды? Тогда почему Эсильи не было в бою, а Олая пыталась убить Фели? Что-то было не так. Кентавры сражались против магов, но как союзники они себя не вели. «Пока ещё», – удовлетворённо рассудила целительница, когда её голову посетила обнадёживающая догадка. У кочевников были свои планы.

***

– Повтори! – проблем со слухом, когда слова транслируются прямо в разум, обычно не было, но новость слишком раздосадовала Олаю, чтобы не переспросить. – Крылатый наездник Априн заметил беглянок. Их преследовали кентавры, – голос сотника монотонно повторил доклад. – Это плохо, – «потому что кочевникам придётся заплатить за работу», – виверну заметили? – Прошу прощения, – сотник вернулся спустя пару минут, – он летел поздно вечером и сразу нырнул в облака. Так что вряд ли. – Рада слышать, – ответила Олая, – возвращайтесь к работе и ждите указаний. Пока ничего не предпринимайте. Можно было отправить посланников с обещанной наградой, тем более, она была не так уж велика. Олая предпочла не демонстрировать важность поимки беглянок, иначе вожаки кентавров могли затребовать больше. Но… куда дешевле было бы неожиданно нагрянуть к кочевому главарю с армией и обвинить в предательстве достигнутого соглашения. Конечно, клятвы он не давал и ни за что не дал бы, однако сила была не на его стороне, а значит, духовница могла диктовать сколь угодно возмутительные условия. Даже стрясти что-то с него самого. В условиях нависшей угрозы орочьего вторжения демонстрация превосходства для усмирения Внутренних степей не была лишней, да и сами кентавры всегда были рады воткнуть нож в спину. – Приказываю всем прекратить поиски и вернуть дежурящих в цепи духовников в города. Наши колдуньи у кентавров, – сообщила Олая своим командирам, – западным сотникам: на рассвете выдвигайтесь к самой южной позиции наших войск. Я прибуду во второй половине дня. Остальным ждать указаний. Выслушав подтверждения о получении приказа, Олая упала на роскошную кровать. И всё-таки это была хорошая новость. После всего. После томительных будней, когда она ничего не знала о пришелице, но всё равно изо всех сил пыталась поймать ясновидящую. После кропотливых трудов над мазью кентавров, в конце концов давших обильные плоды. И после разгадки секрета спутницы Эсильи! Она бы никогда не приказала Априну и Ромину летать к западу от цепи духовников, если бы не была уверена, что это вытолкнет беглянок во Внутреннюю степь. Пришелица, должно быть, встала перед сложным выбором между движением на юг и на запад, и выбрала запад, понадеявшись проскочить. Но это уже неважно. Скоро всё закончится, и Олая отчитается Венду об успехе. А пока… в кои-то веки пора дать телу отоспаться.

***

Как и ожидалось, на дорогу ушло даже больше времени, чем целая ночь. Задремать так и не вышло, и где-то около рассветных сумерек Эсилья страшно хотела спать и надеялась каждой частичкой своей души на скорейшее прибытие или хотя бы короткую остановку. Только вот кентавры сонливости, похоже, не чувствовали. Как и жажды, ибо от галдежа всю дорогу должно было не раз пересохнуть во рту. О прибытии стало понятно, когда разговоры в отряде поутихли, а окружающий мир кроме шума ветра порадовал грубоватыми женскими голосами и ворканьем сыначей. Они добрались до стоянки кочевников, но осмотреть её удалось далеко не сразу. Сперва Эсилью оставили где-то под присмотром трёх болтунов, затем кто-то – судя по росту, человек или маг – спустил её и Фели с коня, напоил и дал кусок пресного хлеба. Потом целительница провалилась в сон, и только спустя неопределённое время – как оказалось позднее, ближе к вечеру – её разбудили пощёчиной. Несильной, но лицо горело. – Эсилья, – кто-то произнёс её имя. Мешок с головы так и не сняли, – кто ты и твоя спутница? – нежданно зазвучала имперская речь, пусть и с сильным акцентом. – А-а, – всё ещё не отойдя ото сна, она хотела было по привычке задать встречный вопрос, но опомнилась. Не то положение, – я целительница, ученица Тебруша, практиковалась в Паальвинате. Моя компаньонка – это Фели, она пришла из другого мира, предвидит будущее. – Значит, нарушила клятву? – прозвучал всё тот же раскатистый голос. – Клятву? – не сразу, но волшебница сообразила, – мы, целители, не даём никаких клятв. – Посмотрим, – недоверчиво ответил незнакомец, – теперь всё встало на свои места. Нужно пробудить разум Фели. – Я пыталась, – встряла Эсилья, – это будет непросто. – Посмотрим, – неизвестный собеседник что-то добавил на своём языке. С голов волшебниц наконец-то сняли мешки. Перед ней стоял кентавр в богатой одежде с золотыми украшениями – явно видный вождь или даже кто-то позначимее. Об этом говорила тиара с драгоценными камнями, увешанная серебряными височными кольцами, палаш с сапфиром в перекрестии рукояти и цветная татуировка на половину лица в форме пылающего солнца. Он не страшился магии и своим грозным видом не оставлял места сомнению, кто именно контролирует ситуацию. Человек подле него мог бы сойти за слугу или раба, но личное оружие, характерная для пиратов разукрашенная лысина и недешёвая стёганка выдавали в нём скорее наёмника или вольного странника, что прибился к свите вожака кентавров. Эсилья могла бы лишь пожелав сковать его сердце, но дорожила оказанным доверием и не страдала от суицидальных мыслей. Окружение совсем не походило ни на привычные замки и резиденции, ни даже на крестьянскую общину. Это была… стоянка. Временная. Волшебниц разместили в каком-то дворике со стенами высотой с кентавра, сделанными из натянутых меж палок грязных белых тканей. Справа был вход в примитивное жилище – юрту. Позади вожака, с противоположной стороны от Эсильи, виднелась занавеска. Бедно, воспламеняемо, но практично. – Целитель и лекарка скоро придут, – заявил вожак, – я знал, что в твоей спутнице есть что-то особенное. Иначе кон-сайцы не стали бы обращаться к нам. – И что дальше? – Эсилья вновь занервничала. Не сказать, чтобы у неё был выбор, но хотелось бы выбраться из этой передряги живой и свободной. – Посмотрим, что скажет Фели, – он кивнул на бессознательное тело провидицы. Пока ничего ужасного не происходило. Прибывший целитель, к изумлению Эсильи, оказался магом тела, но примитивный наряд и рукопожатие с человеком не оставили сомнений, что он не имеет ничего общего с волшебным миром, чем ещё больше подогрел её интерес к своей персоне. Он мог быть таким же беглецом, как и она сама! Хотя седина оставляла место и более прозаичной истории: служба закончилась, и он подался в наёмники. А вот лекарка была женщиной-кентавром, нагруженной сумками со всевозможными зельями, мазями, травами и грибами. Алхимия у кочевников всегда была на высоте, об этом писали ещё имперцы, пусть и с нелицеприятными эпитетами, как «нечистая», «чёрная», «мерзкая» или «животная». За Фели взялись всерьёз! – Ты пыталась ей помочь? – спросил целитель. – Да, – ответила Эсилья, – много раз, но без результата. – Айнан, – обратился он к лекарке, после чего протараторил что-то на языке кентавров. Она, не глядя, извлекла из своих сумок три кожаных фляжки с разноцветными узорами. – Благодарю, – он вернулся к Фели. Отмерив маленькой ложечкой нужное количество бело-голубого порошка, целитель ссыпал его в одну из фляжек. Содержимое вспенилось и плеснуло из горлышка несколькими каплями светящийся жидкости. Полученную смесь со знанием дела споили провидице. Затем на нижнюю половину лица тонким слоем нанесли вонючую мазь; оставшиеся ёмкости были возвращены Айнан. – Учись, девочка, – целитель вежливо улыбнулся, – сироп из белого эспета с добавлением пелиата на время усилил её душу, это поможет телу и разуму восстановиться. Я сейчас канализирую регенерацию к мозгу. Мазь нужна, чтобы быстрее пробудить сознание, когда лечение завершится. Эсилья с напряжением следила за работой опытного целителя и, похоже, алхимика, не смея отвлекать его от работы своими вопросами. В академии рассказывали о целебных свойствах пелиата, но никто никогда не позволил бы молодым ученикам так спокойно растрачивать драгоценный ресурс. И теперь его используют, чтобы вылечить провидицу… – Готово, – волшебник отпустил руку Фели, – сейчас она должна прийти в себя. – Можно вопрос? – осторожно поинтересовалась Эсилья. – Конечно! – от круглого щетинистого лица целителя так и веяло добром и приветливостью, – я всегда рад разговору! – Как мне к вам обращаться? – Эсилья краем глаза заметила, что провидица заморщилась. Сработало! – Тобиан, – целитель проследил за направлением взгляда собеседницы и повернулся к Фели. Кашляя и сморкаясь, она уже вытирала лицо рукавами. – Кто до… – кхе! – …думался, – кхе-кхе! – вымазать мне лицо нашатырным спиртом! – на последних словах у неё просел голос. – Нашатырный спирт? – недоумённо задал вопрос Тобиан, – что это? – Мм, – Фели подняла палец, пытаясь прокашляться. Объяснить ей не дала целительница, сдавившая девушку в крепких объятиях. Чувствовать собственный обрубок было неприятно и тоскливо, что немного испортило момент пробуждения. – Ты больше суток была в отключке… – мягко ввела её в курс дела Эсилья, – и, если бы не Тобиан, до сих пор была бы. – Что? – провидица обняла подругу в ответ, – как это случилось? – Олая, Фел, – отстранившись, Эсилья прослезилась. Наконец-то случилось что-то хорошее. – Спасибо, – сказала Фели Тобиану, – и где мы сейчас? – Во владениях Ырхана, главы рода Ферлюзинов, – кентавр с человеком приблизились к волшебницам, – в моих владениях. – И мы друзья? – в ответ на странную реплику провидицы Ырхан, Эсилья и Тобиан переглянулись. Человек и Айнан не знали имперского, поэтому никак не отреагировали– что? – Идём со мной, – потребовал Ырхан, – есть разговор. – А я? – спросила Эсилья, – и не уверена, что это хорошая идея. Ей нужно поесть. – Вы, кон-сайцы ничего не знаете о кентаврах, – рыкнул Ферлюзин, – Тобиан может забрать тебя в свою юрту, если хочет. Если не хочет, останешься здесь под охраной. – Я заберу её! – целитель не нуждался ни в просьбах, ни в печальных, вопрошающих глазках. Негромко, обращаясь к Эсилье, он добавил, – а заодно накормим, напоим, дадим отоспаться… я бывал в длинных переходах, и знаю, как это утомляет. – Вот и разобрались, – Ырхан с человеком ушли через занавеску. Фели, напоследок оглянувшись на Эсилью, последовала за ними.

***

Стоянка выглядела пустой и малонаселённой, насчитывала она не больше пятидесяти юрт. На окраине стояла самая большая и искусно украшенная из них – принадлежала Ырхану, приехавшему в поселение ближе к полудню. Выносливейший из кентавров поскакал впереди отряда, чтобы сообщить главе рода о поимке беглых волшебниц и месте, куда их везут. Это дало достаточно времени на транспортировку и установку целого жилища. Вход в главную юрту прикрывала простая занавеска с нарисованными золой магическими знаками – реальной силы они не имели и отпугивали разве что несуществующих духов. Фели вошла внутрь немного покачиваясь, но уже располагая силами стоять на ногах. Искусственно усиленная душа продолжала действовать, отгоняя голод и усталость, помогая разуму нормально функционировать. Стол от обилия всевозможных кушаний натурально ломился, а провидица удивлённо охнула – такого гостеприимства в её видениях не было. Свежая еда была аккуратно разложена по керамическим тарелкам и бронзовым чашам: вяленое мясо, ягоды, фрукты, золотистая выпечка, непонятная сушёная трава, молоко, что-то похожее на вино и белый сыр. По ту сторону, подогнув под себя ноги, сел Ырхан. Высотой стол явно делался под кентавров, но для Фели и человека предусмотрительно поставили высокие табуреты. В остальном интерьер не блистал особым изыском. Пол – земля, старательно очищенная от травы совсем недавно. Стены – скучный песчано-коричневый войлок и покрашенные под него палки каркаса, местами обвешанные оружием, черепами и узорчатыми тканями. Вопрос, на чём и как кентавры спят, остался открытым. – Угощайтесь, – предложил кентавр обоим своим гостям, но сам взял очень скромную порцию, – наш разговор. – Да? – она подняла голову, тем самым выразив своё внимание. – Тебе стоит знать, что происходит, – с придавленным акцентом, под сёрбанье человека, начал Ырхан, – я никогда не видел ничего подобного. Сперва к нам приходят посланники от кон-сайцев, предлагают главам родов вознаграждение за поимку двух беглых волшебниц. И уже на следующий день я узнаю про армию, которую привела к нашим землям Олая. Чтобы ты понимала, если какой-то маг сбегает от гильдии, обычно на него всем плевать, пока сам не покажется в городе. Поэтому мы быстро сообразили, что в этой истории не всё чисто, и твоя спутница, Эсилья, подтвердила наши догадки. – Что вы узнали? – выяснить это у Эсильи возможности не было. – Что ты пришла из другого мира и видишь будущее, Фели, – последним словом он дал понять, что имя ему тоже известно, – но в этом мне хотелось бы удостовериться. – Мм? – укнула провидица. – Скажи что-нибудь на родном языке, – странная просьба. С другой стороны, в Загорье все маги говорили на имперском и знали максимум его человеческий вариант. – Хорошо, – немного поразмыслив, она добавила на оттиканском слова из популярной на её родине песни: «белые паруса уходили за горизонт, знаменуя конец эпохи». Кентавр слушал неподвижно, его мимика не выражала ничего. Совсем. – Ни разу не слышал ничего столь певучего, – восхитился Ырхан, – Баломор, – вслед за обращением он сказал что-то на языке кочевников. Человек коротко ответил, поднялся и отошёл ближе ко входу. – Нужно проверить твоё предвидение. Он поможет. Я не знаю, как оно работает, поэтому предлагай тест сама, – Ферлюзин отпил молока. – Это легко. Я отвернусь и закрою глаза, а он пусть попробует меня ударить, – кентавр кивнул, причём совсем не в знак подтверждения, и объяснил задачу человеку. Фели встала возле входа спиной к Баломору, закрыла глаза и приготовилась к нападению. Уклониться от любого удара, когда хочешь этого – проще простого! Немного утомляющее ожидание. Пару минут от человека было слышно только тихое шуршание. Пошумел слева. Пошумел справа. Удар в левое плечо – несильный для сурового дикаря – отозвался болью и заставил провидицу сделать пару шагов вперёд. Что это было? Даже в самый последний момент она не чувствовала атаки. – Он всё правильно сделал? – серьёзным голосом задал вопрос Ырхан. – Да, но… – она не сразу нашла, что добавить, – нет, что-то здесь не так. Только я не понимаю, что. – Я понимаю, – Фели заинтересованно взглянула на заговорившего кентавра, – Баломор – не просто человек. Он сотьев, невосприимчив к магии и, как ты только что доказала, к ясновидению. – Так значит, вы не меня проверяли? – Именно, – Ферлюзин позволил себе ухмыльнуться, – тебе я уже поверил. Ты не из этого мира и на мечах с Кон-саем, этого достаточно, чтобы относиться к тебе не как к обычному магу, да и не как к магу вообще. – А человек, «сотьев», откуда он? – во всей Оттике не было ни одного живого существа, чьё поведение не мог бы предсказать прорицатель. Кроме других прорицателей, конечно, но это случай особенный. – Он пришёл пару лет назад с востока, от речных людей. Держал путь в горы, но решил остановиться у нас, – не ведая о предмете диалога, Баломор вернулся за стол и без тени интереса наслаждался вкусом мяса, – очень ценный телохранитель и советник. Прекрасный воин, невидим для духовников, разбирается в тактике магов и пороховом оружии. – Я бы хотела с ним поговорить, – она мельком слышала от Эсильи о пиратах и о том, что среди них встречаются неуязвимые к магии люди. – В другой раз, – отрезал Ырхан, – это не весь разговор. Я хочу, чтобы вы приняли участие в одном обоюдовыгодном деле. Вы – оторвётесь от Олаи. Мы – совершим набег на незащищённые земли. – Нет, – возмутилась Фели. Конечно, фестахи оказались очень жестоким народом, но они не контролируют своих действий, и соглашаться на их массовое истребление – уж простите! – Это не предложение, – заметил кентавр, – и не выбор. Если откажешься, мы просто выдадим тебя Кон-саю и получим свою награду. – И куда подевалось ваше гостеприимство? – Оно перед тобой, – Ырхан развёл руками, показывая на всевозможные блюда, – я не понимаю причин отказа. Кон-сай хочет твоей смерти, за что ты его щадишь? – Я щажу не Кон-сай, – Фели опять схватилась за руку от нервов, – а людей. Фестахов. – Ты меня удивляешь. – На моей родине, – провидица демонстративно отодвинула посуду с едой, – люди равны магам, а их страны даже превзошли наши. Я привыкла воспринимать их как равных себе и отношусь к ним с уважением. Поэтому либо не трогайте фестахов, либо отдавайте меня, валяйте. – Эсилья, – Ферлюзин внимательно проследил за выражением лица Фели, дав ей самой всё понять, после чего перешёл в атаку, – фестахи пострадают, но мы никогда не выбираем их своей целью, и намного больше достанется магам. Крестьянские общины бедны, а вот иссальские форты и торговые посты подле городов полны ценных изделий и нерасторопных магов. – Мм, – картина горящей общины никак не выходила из головы, – вообще, то, что вы сказали, мне нравится. Но я хотела бы получить какие-то гарантии, что от вашей руки фестахи не пострадают, – и перспектива тянуть за собой на дно Эсилью совсем не радовала. – Я не обязан, но ради дела могу принести клятву в узком кругу, – обычно она делалась на глазах у всего племени, однако Фели – маг, и подобное деяние уронило бы авторитет Ырхана, – для нас они имеют большое значение. – Тогда после беседы с Тобианом, – прорицательница очень не хотела быть обманутой, – а каков план? – она потянулась к солидных размеров мясистой ножке, показывая, что конфликт скорее исчерпан, чем актуален. – Мы хотим отвлечь на вас их армию. Представим всё так, словно вы ускользнули – для вида и заметности отправим вслед погоню. Олая пойдёт за вами, оставив тыл без защиты. Тут налетаем мы, грабим, пока она не развернёт войска назад, и быстро уходим обратно в степь, – объяснил Ырхан. – Хороша идея, но что, если армия не последует за нами? – спросила Фели. – Последует, иначе вы опять ускользнёте, – насмешливо произнёс кентавр. Прорицательница самую малость загордилась собой. – Тогда я согласна. Мы всё обсудили? Всё-таки еда стынет, а я сутки ничего не ела, – Ырхан кивнул, опять совсем не утвердительно, но, видимо, не с точки зрения кентавров, так что Фели наконец-то всерьёз взялась за трапезу… и едва сдержала рвотный позыв. Мясо оказалось отвратительно на вкус.