Лепесток тюльпана в лучах зари

Тяжёлые беспросветные тучи растягивали глубокую ночь, не давая преломлённому солнечному свету достичь поверхности. Вспышки молний временами озаряли степь и стены крепости Балочного Увала – небольшой общины на двадцать три мазанки, чьё название точно характеризовало её расположение. К югу от неё полыхал искусственный пожар, прикрывавший переход нескольких десятков опытных кентавров в лес – в такой тьме было прекрасно видно даже малейший огонёк, иначе им было не проскользнуть незамеченными. Под пологим склоном холма на востоке протекала бурным ручьём не пересохшая балка, чей левый берег дополнительно укрепили насыпью и рвом – это не позволит огневикам опрокинуть оборону огненной стеной и затруднит атаку термовзрывом. Каждому кочевнику был выдан мешочек с белой мазью, которую надлежало нанести в случае крупной атаки магов – по неизвестным причинам некоторые виды глины хорошо блокировали способности духовников, не только не позволяя им воздействовать на разум, но и скрывая живые создания от их взора. Баломор знал, что его враг полагается на скрывшихся в тучах виверн, и намеренно передавал через них информацию лишь о той части войск, что оставалась открыта для магии души. В перелесок северо-восточнее даже была отправлена ложная, отвлекающая засада из юных кентавров-мужчин. Сотьев стремился переиграть Олаю, поманив её на скорый штурм общины с укреплённым правым флангом и ослабленным левым. Лучники во рвах за насыпью обдали бы магов множеством стрел ещё на подходе, и отступили, двигаясь по заранее вырытым траншеям. Как только маги преодолеют насыпь, их тут же встретит картечь, и первый выстрел из пушки станет сигналом для кентавров в лесу ринуться в бой. Все прочие отряды, сформированные по кровному родству, должны были подчиняться трубному вою. План предполагал минимальные потери, но они появятся, когда он даст сбой. Что касалось неожиданных атак с других сторон, то на этот случай были возведены дополнительные рвы с припрятанными заострёнными прутьями – чтоб не вышло ворваться наскоком. А также многократно упрочняющая план Фели, из-за которой Баломору пришлось устраниться от использования пушки и отдачи приказов, что бы ни происходило на поле боя. Это нервировало и раздражало, но должно было дать колоссальное преимущество перед врагом, который не знал крупных поражений со времён Шетьева. Между тем, огни на востоке стояли неподвижно. Олая уже потерпела два поражения из-за поспешно принятых решений и высокомерия, и теперь гадала, что именно она видит: глупость или хитрость, которая хочет показаться глупостью? Почему кочевники до сих пор не воспользовались своей мазью? Можно было не сомневаться, что все они ходят с едким запашком защиты от целителей, но отказ от применения глины был либо частью некого плана, либо попыткой сэкономить из расчёта на долгую осаду. На плечи духовницы в очередной раз пал непростой выбор между действием и ожиданием. Два сотника на севере уже выступили с подкреплением, но подоспеют только во второй половине дня, а кентавры всё прибывают и окапываются в общине, точно так же готовясь и к немедленному штурму, и к осаде. А ещё набег… стягивать сюда войска определённо было бы не лучшей идеей, и взять на себя ответственность за это решение мог только Венд. Лишь он мог решить, что больше спровоцирует орков: успешные грабежи кентавров или сбежавшая ясновидящая. – Пригласите Царя Кон-сая, – приказала Олая дежурившему с тиарой духовнику, – немедленно. – Слушаюсь, госпожа, – раздался короткий ответ, сменившийся гнетущим молчанием. Раскаты грома звучали уже совсем близко, и скоро тучи должны были обрушиться на степь ливнем. Капли редкой мороси уже падали на кожу ледяными иголками, а поднявшийся ветер трепал волосы и снимал капюшоны мантий. – Да, Олая? – сонно пробормотал архимаг. – Мне нужен Ваш совет, господин Венд, – она не позволяла себе и намёка на неофициальность в присутствии других волшебников, – враг укрепляется в общине и, как мне кажется, задумал хитрость на случай штурма. У нас пока нет сил его окружить, а чем дольше мы ждём – тем больше прибывает кентавров, и тем глубже рвы. Мы можем пожертвовать нашими владениями ради убийства ясновидящей или оставить её, сосредоточившись на отражении набега. – Оставлять её нельзя ни в коем случае, – возразил Венд, – мы с Сигаль считаем, что она может быть вторым шетьевом. Бери столько сил, сколько посчитаешь нужным, и не дай ей улизнуть. Ни за что! – Слушаюсь, господин! – практически воскликнула Олая. – Полагаюсь на тебя, – подобрел архимаг. – Не подставляйся под удар. Погода не располагала к сражению с кентаврами: да, они не смогут использовать свои стрелы, но и маги будут без файерболов и с худыми стенами. Требовался надёжный план. Вспышка осветила общину – в очередной раз – и этот островок порабощённого человечества предстал нагим, окружённым насыпями, населённый мельтешащими фигурами. Две группы кентавров примерно равные по численности находились за её пределами, одна на юге, другая на севере: несомненно, они должны прикрывать фланги, чтобы не дать окружить общину. Из ловушки есть простой выход: переправиться всеми силами, обойти основные укрепления и обрушиться на врага сокрушительным ударом. Но чем ответят кентавры? Они не выдержат бой ни до, ни после переправы, поэтому попытаются ударить во время неё: с тыла зайдёт лесная засада, впереди будут поджидать степняки из общины и северная или южная группа. Разделять войско всегда опасно. Пусть Тегин пересечёт балку и закрепится за ней, за ним проследует Олая, а её гвардейцы прикроют переход Милии. Они окажутся по ту сторону илистой речонки и смогут нанести концентрированный удар всей массой, усиливая огненные стены друг друга и прочищая дорогу термовзрывами. Всё это время над поселением должна кружить виверна, дабы не дать выскочить пришелице с Эсильей: их может прикрыть мазь, нельзя доверяться третьему оку магии души. Были ли альтернативы? Олая помнила уроки военного искусства и хорошо усваивала жизненный опыт. Её план хорош, но слишком предсказуем, врагу ничего не стоит проделать в голове те же вычисления даже без прорицательницы, а уж с ней… нет, духовница поступит иначе. Должна поступить иначе. Должна использовать пришелицу против кентавров. Только как? Олая ничего не знала о способностях Фели и легко могла ошибиться, переоценив или недооценив их, равно как и сделав неверное предположение относительно принципа их работы. Как… как… как ей победить ясновидящую?.. Как одолеть врага, который знает будущее?.. Есть лишь один ответ. Только многократно превосходящими силами. Степь вновь залилась оглушающим громом, который предварил упавшую на иссохшую траву стену воды. Факелы недовольно зашипели, и весь мир скрылся в непроглядном чёрном тумане. Поодаль опустились ближе к земле виверны, пожар скоро погас, а кентавры поспешили загнать фестахов обратно в крепость. Два маленьких войска стояли, не решаясь действовать. Пушка смотрела туда, где мгновение назад плясали огоньки магов. Фели и Баломор громко пререкались, первая хотела получить белую мазь, второй боялся, что ясновидящая сбежит, едва скроется от духовников. Ливень. Слепота. Тьма затянутых тучами сумерек. Самое неудачное время для битвы. Самая неудачная погода для битвы. Бесконечные раскаты грома слились в непрерывный оглушительный шум. Вода быстро собиралась в траве, в мелких впадинах, превращая степь в гигантское болото; то, что недавно было узенькой балкой, обратилось бурлящим грязным потоком. – Милия, Тегин, ждём прояснения погоды, – Олая поставила подчинённых в известность относительно своих планов. – Действуем осторожно. Наш враг не силён, но очень опасен. Они знали, сколько хлопот может доставить пришелица, просто убегая от магов по степям. Их сил с лихвой хватило бы, чтобы за пару дней поймать кого угодно, но только не ясновидящую: прорицание позволяло распознавать ловушки ещё до их создания, даже прежде, чем их придумывали. Казалось, противостоять этой способности невозможно, и любого разумного духовника на месте Олаи поразил бы паралич и апатия. Против всякого плана уже приняты контрмеры. Ничто не застанет врага врасплох. Никакая хитрость не сработает. Единственный выход – грубая сила. Нужно собрать столько войск, чтобы ускользнуть было невозможно физически. Столько, чтобы каждый шаг прожигался и каждая стрела просматривалась. Они уже нашли провидицу и ни за что не отпустят, куда бы она не направилась. Осталось взять её в кольцо, и схлопывать капкан, пока от вторженки не останется кучка пепла. Вот и весь план. Другого быть не может. – Ольвин, следи за общиной, никто не должен улизнуть. Ромин, садись на землю близ лесной засады, затаись и наблюдай за ними. Губош, Шельвия, – она связалась с сотниками, направлявшимися в крайние южные иссалы, – вы нужны мне здесь. Крепость «Балочный Увал», мне может не хватить сил её взять. Аргошт, Даарвиун, Керток, – тиары активировались одна за другой, – доклад. – Ольвин принял приказ, выполнение возможно, – прозвучал первый формальный отчёт. – Ромин принял приказ, – второй ответил короче. Губош и Шельвия оказались столь же немногословны. – Аргошт докладывает. Главная стоянка покинута, вышел на след группы беременных кентаврок. Преследую. – Продолжай, – удовлетворённо ответила Олая. Убить их – разозлить степняков, но схватить всё ещё можно ради последующего шантажа. – Даарвиун докладывает. Стоянка «великая» уничтожена, проводим подсчёт пленников и пытаемся выяснить их знатность. – Хорошая новость, – отозвалась духовница. Нечасто удаётся ударить кочевников первыми. – Керток докладывает. Стоянка «западная» у меня перед глазами, но… – он запнулся, – здесь уже с лагерь кентавров, и они всё ещё собираются. – Уничтожь их, пока есть возможность. – Слушаюсь, – и Керток повёл магов в бой. Иногда осторожность исключительно вредна: не свяжись Олая с сотником сама, он мог затянуть атаку настолько, что она стала бы проигрышной. Все они идут на острие превентивной вылазки во Внутреннюю степь и должны вести себя соответственно, без малейшего промедления, в этом сама её суть – бить, пока степняки не собрались в орду, пока они слабы и раздроблены. Быть быстрее их. Быть хитрее их. Быть там, где они не ждут. Вскружить им головы, и оторвать черепа от шей – прожечь огнём сам дух набега и безнаказанного грабежа. – Вперёд. Медленно, – сотники и десятники спустили приказ вниз по иерархии. О штурме речи не шло. Штурм – это большой риск. Олая хотела подобраться поближе и накрыть передние ряды термовзрывами, снести передовую линию обороны. Едва дождь ослабнет, можно выходить на сотню шагов, что чуть больше одной стрелы, и приступать к метанию файерболов. – Приготовиться к трёхлинейному построению, – скомандовала духовница. Всадники растянулись из аморфной массы в три стройных ряда. Это самый эффективный способ закидывать врага огнём: маги впереди встают на одно колено, вторая линия стоит в полный рост, третья – на конях. Лишних лошадей отводят в тыл, чтоб не мешались. Кентавры должны быть знакомы с этим построением, это любимый приём имперцев; он прост в исполнении: можно использовать даже рекрутов; огненных стрел порождается столько, что они не оставляют вражескому авангарду ни единого шанса. Хлюпанье тысячи копыт. Чернота непроглядного ливня. Непромокаемые красные мантии с торчащими из-под тени капюшона подбородками. Всполохи огня осветили ближайшие десять-пятнадцать шагов, дальше – как в тумане. Небеса разрезала гигантская молния, чьи ветви трещинами прошли от горизонта до горизонта, и гром до звона сотряс барабанные перепонки. Тысяча шагов. Вдали, где-то на краю засияло несколько душ. Почуять их могли только духовники-ашоа: Олая, Тегин, Милия и командир пальца гвардейцев. Завывал, сминая капли, ветер. Девятьсот шагов. Мрак ливня чуть рассеялся. В общине меж домов мелькнуло что-то неестественно светлое, и тут же скрылось в недрах крепости. Восемьсот шагов. Раздался трубный вой, и души зашевелились, расступаясь перед волшебниками и скрываясь от их взора. Семьсот шагов. Фронт пламени перед войском с недовольным шипением испарял капли влаги. Шестьсот шагов. Столкновение близилось, сердца замирали в ожидании. Пятьсот шагов. Осталось совсем чуть-чуть. Четыреста шагов. Триста шагов. Двести. Сто пятьдесят. Строй остановился. Шестеро магов в искусно украшенных мантиях синхронно вышли вперёд. К раскатам грома прибавилось нечто иное: грохот шести ярких вспышек. Промокшая насыпь разлетелась фонтанами грязи, вода испарилась, и тут же обрушилась на образовавшиеся воронки. Ни криков, ни ругани. По ту сторону не осталось никого, им, без сомнения, сообщили о приближении магов, но Олая не решалась пересекать разбушевавшуюся балку. Пришелица узнает о любом её ходе заранее. – И что дальше… – шёпотом поинтересовалась духовница у воздуха. Вторая череда взрывов ещё сильнее порвала насыпь, стенка одной из воронок обвалилась и выпустила наружу поток коричневой воды. Ударные волны стремительно расширяющимися шарами колыхали дождевые капли, заставляли барабанные перепонки до звона вздрагивать. Не будь по ту сторону ясновидящей, сотни без труда смели бы всю общину, сравняли бы с землёй каждую мазанку, вычистили бы от степняков рвы. Но она там, расположилась в подвале крепости и делает свои пророчества для дикарей, нисколько не переживая о духовниках и их волшебном взоре. Третья волна прожгла в обороне небольшую дыру, через которую во вспышках молний была видна грязная пустота. Кентавры ушли, ретировались прочь от атаки магов, зная, что Олая не рискнёт пойти на штурм. А если рискнёт? Духовницу вдруг озарило. Что, если пришелица предсказала другой вариант будущего, где кочевники остались, и не знает теперешнего исхода? Рискнуть или проиграть? На обдумывание неожиданной догадки не было времени. Дождь вдруг ослаб, словно само мироздание подталкивало Олаю к опрометчивому решению. Но она медлила. Рискнуть или проиграть? Почему она думает об ожидании как о поражении? Некая душа летела из подвала крепости вверх по башне. Зашевелилась. Решено. Четвёртая череда взрывов расширила брешь. – Вперёд, на штурм! – приказ был сопровождён планом, мимолётно пронесшимся в голове Олаи, но в точности переданный вниз, к десятникам, сотникам и гвардейцам. Общину накрыло роем из трёх сотен файерболов, промокшие соломенные крыши неохотно воспламенялись, на траве оставались чёрные кружки. Вряд ли огонь кого-то задел, но свою задачу, припугнуть, прижать к земле, он выполнил. Первый ряд сорвался с места и рванул в дыру, второй и третий прикрыли их новыми огненными стрелами. Подобные кометам, эти яркие хвостатые шарики проносились над рвами и ударялись о глиняные стены и размякшую почву. Гром. Без молнии. Подобный взрыву. Всего мгновение Олая видела вспышку в окне башни, и тут же ослепла. Мир погас. В ушах стоял невыносимый звон. Во рту чувствовался железный привкус крови. Конь с судорогами осел на земле и завалился набок, придавив своим весом правую ногу духовницы. Она не видела и не слышала мир, лишь чувствовала, как отваливается челюсть. Лишившееся командира войско опешило, встало, не решаясь двинуться с места. Картечь единственного выстрела из пушки ударила точно в цель, пусть не убила Олаю, но сковала магов смятением. Несколько огневиков успело пересечь балку, и тут же нашло смерть от палашей укрывшихся за насыпью кентавров. Вдали, в башне Фели с облегчением отметила, что предчувствие стало гораздо лучше. Она попала. Не знала, куда, не знала, в кого, но попала, и орудийный расчёт из пары свободных человек с непониманием уставился на внезапно остановленных магов. Рука в мешке с солью. Горсть разлетелась по сухому полу у дальней стены. Светлячок подсветил хаотичные узоры, что выдернули из глубин подсознания новые воспоминания из будущего. Нужен второй выстрел. После него на магов обрушатся степняки из засады, причинят им большие потери. – Перезаряжайте, – приказала Фели, – быстро. Молодой паренёк, рождённый где-то в Мехьёлине, утвердительно кивнул и хлопнул своего седоволосого товарища по плечу. Тот с недовольным бурчанием взялся помогать с перезарядкой орудия и его наведением. Выдернув сожжённый фитиль, они бросили тканый мешок в ствол, затем в пушку были заправлены шарики картечи. Дед ткнул чем-то в запальное отверстие, бережно вставил туда петарду и новый трут. Все эти махинации заняли не больше двух минут. Пушка готова. – Позвольте? – Фели взялась за рычаг подъёмного клина. – Поверните её чуть правее. Во второй раз никаких вопросов к волшебнице не возникло. Люди, наступив на горло своей гордости, подчинились союзнице Баломора и развернули пушку, как было приказано. – Стоп, – произнесла прорицательница, – жгите. Чиркнуло огниво, и пламя медленно заскользило по фитилю, приближаясь к отверстию. Провидица взглянула на часы. 20:55. Всё ещё черно, как в пещере. Дождь то слабел, то набирал обороты. Гроза ушла дальше, сверкая где-то в стороне. Битвы до сих пор не случилось и, если верить предчувствию, в ближайшем будущем не случится. Грохот второго выстрела оглушил Фели и эхом разнёсся по степи. Шарики картечи ударили по скучковавшимся магам, метко сбив Тегина, пару огневиков и гвардейца; это их не убило, но надолго вывело из битвы. Уже Олая была незаменима, но без двух духовников-ашоа войско оказалось почти полностью обезглавлено. Милия взять на себя командование не могла, не справилась бы с тремя сотнями. – Берегите порох, – произнесла провидица, бросив взгляд на оставшиеся восемь мешков. – А если они опять пойдут на штурм? – спросил молодой паренёк с весьма солидной мускулатурой. – Не пойдут, – уверенно ответила Фели, – я знаю, о чём говорю. И действительно, засуетившиеся маги рассредоточились по долине перед увалом, не выказывая никакого желания атаковать. Их мельтешащие факелы пробивались сквозь мрак пасмурных сумерек, сновали туда-сюда, уходили вдаль или в сторону, по берегу переполненной балки. Раздался трубный вой, оповестивший кентавров о передышке. Они тут же похватались за безвкусные харчи и попадали на лошадиные брюха, давая копытам заслуженный отдых. Несмотря на близость неприятеля, община принимала всё новых разгорячённых степняков, и обещала превратиться в настоящую крепость – до того невиданное зрелище, привыкшие к манёвренному бою кочевники обнесли сами себя рвами и насыпями. Непогода успокоилась и позволила первым крохам солнечного света пробиться через облака. Пока ещё было очень темно, но день постепенно вступал в свои законные владения, давал несчастным смертным душам возможность видеть друг друга без помощи опасного огня. Лёгкая морось ещё напоминала о прошедшем недавно тропическом ливне, но не создавала никаких весомых преград сверх тех, что уже были: вся степь превратилась в одно сплошное труднопроходимое болото. По нему где-то на горизонте хлюпали три сотни копыт, проклинавшие свою неспособность настичь магов быстрее, до того, как тьма рассеется. Пятый день второго месяца уктонги ознаменовался началом маленькой битвы с очень большим значением. Балочный Увал – посредственная деревушка на краю владений магов, выросшая вокруг старинной крепости – превратилась в поле боя, обрушив на головы несчастных фестахов ещё одно тяжёлое испытание. Когда перестанут громыхать взрывы и утихнет звон мечей, им предстоит заново отстроить родные дома и как-то исхитриться умилостивить господ уплатой натурального налога. Всем плевать на людей. Даже тем из них, кто не потерял свободу. Раз за разом рассуждая о несправедливости Загорья, Фели твёрдо для себя решила исправить её, чего бы ей это ни стоило. Не должно одно разумное существо столь бессовестно угнетать другое. Не должен человек быть рабом по факту своего рождения. Закону силы, по которому живут местные волшебники, место в диких джунглях, где всякое зверьё грызёт друг друга во славу естественного отбора. Нужно стоять выше зверей. Быть цивилизованными. Быть культурными. Быть достойными наследниками загадочных изобретателей сельского хозяйства и каменных домов, лука и удочки, религии и письменности. Ничто из этого не создавалось как прерогатива рабов или их господ. Каждое изобретение было призвано сделать жизнь лучше. Этот мир ждут удивительные перемены. На это надеялась Фели. В это поверила Эсилья. Единственная прорицательница успешно противостояла одному из самых могущественных государств Загорья, таковой оказалась суровая реальность, и не повезло всякому, кто осмелится оспорить её решение! Бережно начищал свою фузею Баломор, ворочалась в траве на грани смерти Олая, нёсся со всех ног к виверне Венд. В ярости Ырхан преследовал Даарвиуна, пока иные кочевники палашами вырезали сотню Кертока. Над общиной продолжал кружиться Ольвин, не спускавший глаз с крепости, где укрылась Фели. Приземлившийся близ лесной засады Ромин регулярно докладывал принявшей командование Милие, что он в порядке, а кентавры бездействуют. Целители без труда остановили кровотечение у Тегина и умело латали его раны, намного менее опасные, чем раны Олаи. Айнан и Тобиан в своей юрте собирали мешочки с полезными мазями и порошками для грядущего набега. Сигаль и Йцукен готовились прикрыть кон-сайского царя на совете, защитить его авторитет от посягательств архонта Рена. Тучи сгустились над Загорьем. Кому-то не повезёт пережить сие смутное время, а те, кому повезёт, увидят перед собой совсем другой мир.