Лепесток тюльпана в лучах зари

Тьма. Густая, как смола, она обволакивала Фели и цепко держала в своих объятьях. В голове в обратном порядке проносились дни. Вот, она скачет прочь из деревни сложным узором. А теперь у неё нервный срыв, жертвами которого стали семнадцать кон-сайских магов. Лицо каждого из них представилось печальным, но смиренным, словно говорящим: «я готов». Следующая картина – ночная битва. Тьму озаряют всполохи огня, но тут же тонут в беспросветном ничто. Баломор, Ырхан, кентавры пронеслись стремительной ракетой, не задерживаясь на остановке памяти. Потом – вспышка. Уля. Несчастная человеческая девушка, умерщвлённая Эсильей из жалости. Она стоит в белом платье среди золотистого поля, улыбается, обнажая свои желтоватые зубки. На руках у неё младенец. Комочек счастья в пелёнках. А потом всё обращается пеплом и исчезает. Фели кричит, пытается остановить, но тщетно. Она ушла. Навсегда. И никто никогда не увидит ни её улыбки, ни ребёнка. Звёзды растягиваются в нити, нити сливаются в ослепительную белизну. Ночь. Две луны. Первая чуть меньше оттиканской, вторая совсем кроха – дальше расположена. Эсилья дежурит с конём, покусывая жареный грибочек. Вместо времени пейджер показывает мультфильм из детства. А потом звёзды взрываются, одна за другой, как фейерверки. И Фели в замке, видит накрытые покрывалами тела. Понимает – это трупы, те, кого она не уберегла от Эсильи, кого собственноручно убила. Накатывает чувство вины, сдавливает голову в тисках, до боли, до крика, но видение стойко выдерживает волну и продолжает свой ход в глубины разума. Теперь она стоит над некромантом. Понимает, что должна ударить его по лицу, но не бьёт. Он поднимается, отряхивается, оскаливается. Бьёт Фели в живот, валит на землю, душит. Душит яростно. Губы шевелятся беззвучно, повторяя: «ты заслужила это». Её губы? Его? В глазах рябит, но сознание предательски упорствует. Хочется улететь, забыться, стать блаженной, но разум слишком крепок, слишком силён. Приходит Атро и сбрасывает некроманта, подаёт руку. Дальше – смерть. Опять. Два трупа, культисты. Кто дал ей право решать, чья жизнь ценнее? Кто дал ей право выбирать между ними и нами? Чем они заслужили смерть? Одни вопросы, ответов нет. Пустота. В душе, в мире, вокруг одна пустота. И над ней властен хаос. Но что есть хаос в ничто и есть ли он там? Ничего – это абсолютный порядок или абсолютный хаос? Кто это решает? Кто?! В руках нож. Кухня. Палец порезан до крови, она стекает плавно вниз, к ладони, а потом разделяется, держит путь по обеим её сторонам к запястью. Фели смотрит. Следит. В этой бегущей капле она видит что-то ужасное, не своё будущее, отнюдь. Будущее Оттики. В тот вечер тысячи прорицателей по всему миру закричали от страха. Они пророчили ядерную войну, и Фели попала в их число. Но всё обошлось. Политики успокоили народы, пообещали мир и подписали пару договоров о разоружении. Так просто решать проблемы, которые сам себе создаёшь. Взгляд на часы, на скатерть, снова на часы. Всё ли так? Нет, время изменилось. Это сон. Всё увиденное было сном, но другим, необычным. Он не подвластен разуму, он один за другим демонстрирует кошмары из короткой, но насыщенной жизни. Она снова на Балочном Увале, перед ней стоят на коленях семнадцать магов. На головах мешки, покрасневшие от крови, но грудная клетка поднимается. Дышат. И тут что-то меняется, щёлкает в голове, и вот руки Фели держат кухонный нож. Она пытается их остановить, отчаянно бьётся о невидимую стену в своём мозгу, но не может. Что-то перехватило контроль. Что-то кровожадное, садистское. Она вставляет нож меж рёбер. И режет. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Лезвие то тонет в плоти, то выходит из неё, окровавленное. Оно аккуратно огибает сердце, раздвигает рёбра, и непослушные руки ныряют в грудную клетку, вырывают оттуда заветный орган. Сердце ещё бьётся. Из вен и артерий брызгает кровь, ледяная, густая, она пачкает пол, пачкает одежду. Фели улыбается. Её губы искривляются в безумном садистском оскале. Руки тянутся к следующей жертве. Нет. Одёрнуть. Она должна найти в себе силы. Нет. НЕТ. ОСТАНОВИСЬ. ПОЖАЛУЙСТА! Её словно связали стальными путами, разум змеёй барахтается где-то в мозгах, вытесненный на границу сознания, оторванный от тела. Она бьётся. Она кричит. Она умоляет. Но Нечто не слушает, оно не даёт дрогнуть даже единственному мускулу. Вторая жертва зарезана. Выпотрошена, как поросёнок. Фели обматывает себя кишками, как гирляндами, вдыхает аромат жидкого дерьма, что сочится из порезов. Её рвёт чем-то красным. А потом её тело поднимается, вытирает со лба холодный пот, и вонзает нож в третью жертву. Кровоточащий кусочек отрезан от тела. Фели кладёт его на язык, но в то же время пытается дать волю рвотному рефлексу. Не выходит. Тошнотворный железный вкус растекается по ротовой полости, в нос бьёт противный приторный запах, но тело улыбается и с наслаждением пережёвывает. Сглатывает. Нет. Она не людоедка. Она должна остановиться. Рывок вперёд, головой в каменную стену, и стена разбивается, падает. Нож выпадает из рук, вонзается в Улю. Не уследила, позволила умереть. Это её вина. Это всё её вина. Уля истекает кровью, на полу – багровая лужа. Нужно проснуться. Она должна проснуться. Фели кусает руку, больно, до мяса, но не просыпается. Снова кухня, снова Оттика. Капля за каплей кровь падает из правой ноздри на пол. Стрелки часов бешено вращаются, но мир замирает. Огонь. В огне на конфорке проносятся паровозом образы. Мёртвые пленники, Уля, некромант. Пленники, Уля, некромант. Пленники, Уля, некромант… За что ей это? Перед кем и чем она провинилась? Семья. Родители сходят с семейного фото и зовут дочку в объятия. Нет, она не заслужила. Не заслужила этой любви. Она убегает в гостиную. Комната в оттенках бежевого и коричневого. По телевизору крутят одно и то же. Логая, Форэн, ядерное оружие. Логая, Форэн… не интересно. Пусть уже перебьют друг друга, заебали. Фели снова кусает себя, снова безуспешно. Кошмар никак не хочет останавливаться. Третий укус, четвёртый… кровь стекает по руке, куски мяса выпадают из открытого рта. Двенадцатый укус. Двадцатый. Двадцать четвёртый. Хватит. Всё бесполезно. Собрав волю в кулак, Фели разбегается и вырубает себя о стену квартиры. Или не вырубает? В глазах темно, рябит, падают звёздочки, но кошмар продолжается. – Сегодня жители Оттики стали свидетелями яркой вспышки в небе… такой демонстрации силы мы ничего не можем противопоставить, –диктор замолкает. Телевизор выключен. Демонстрация силы? Вспышка? Опять?! У окна стоит крупный мужчина крепкого телосложения, спиной к Фели. Она его не знает, но нутром чует – где-то уже видела. Лысина блестит в свете солнца, мускулистые руки покрыты венами и сжимают хрупкий бокал какого-то алкогольного зелья. Спину бодибилдера обтягивает чёрная футболка, ноги скрыты под камуфляжными тёмно-синими штанами. Чем-то напоминает солдата из логайских легионов смерти. Сам не отражается в стекле, но будто бы наблюдает за отражением провидицы. Ждёт её хода. – Кто ты такой? – тыльной стороной ладони она размазывает по лбу кровь. – Опять мучают кошмары? – По мне не видно? – Жаль тебя, – он отпивает из бокала. – Но самого страшного воспоминания ты не увидела, не правда ли? На секунду в голове вспыхивает забытый образ, но Фели в панике отгоняет его. Нет, не сейчас. Только не сейчас. Она же едва начала жить нормально, столького добилась… за что? За что?! – Вижу, плохое предчувствие тебя отпустило. Он был прав. Маги не давали ей хандрить столько дней, но теперь никакой погони нет, и её психика вернулась из мобилизованного состояния в обычное. Она вновь стала сама себе врагом. – Я здесь, чтобы помочь, – в его голосе прозвучали печальные нотки. – Мне никто не сможет помочь, – опять этот фатализм, опять она готова расправить руки и отдаться судьбе. – Кроме меня, – мужчина полуобернулся. Круглое доброе лицо, глубоко посаженные карие глаза, выразительные губы… с таким спорить невозможно, он словно нарочито вытесанный из камня идеал Фели. – Нет, – неуверенно ответила девушка. – Никто не смог. – А я смогу, – второй глоток. – Но и ты должна бороться. Иначе все усилия, все жертвы пойдут прахом. – И пускай! – она вздрогнула от собственного голоса. Скрипучего, хрипловатого. – Убийца должен проиграть. – Но они ещё большие убийцы, и рабовладельцы. – … – ей было нечего ответить. – Голову прямо! – и Фели выпрямилась. Рефлекс, выработанный во времена строевой подготовки. – Послушай, – он развернулся к провидице лицом, – разве в твоём мире справедливость восторжествовала без жертв? – Нет… – в Бонт-Крое кровь магов лилась реками. – Это была необходимая жертва? – … – слишком сложный вопрос. Мозг Фели и без того был перегружен. – Ты пролила больше крови, чем Элиза? – Нет… – тон провидицы был всё тем же грустным и неуверенным. – Так почему ты убиваешься больше неё? – Потому что… – ответ был готов, но она не хотела его произносить. – Почему? – … – молчание. – Неважно. Давай я тебе кое-что покажу, – он пригласил Фели присесть. – По телевизору. – Откуда-то в его руках материализовался пульт. Так кто он, как его зовут?.. Покорно, словно повинуясь судьбе, провидица плюхнулась на мягкий коричневый диван и уставилась в чёрный экран. Что он хочет ей показать? Появляется корреспондент с репортажем откуда-то из-под здания с высокими мраморными колоннами. Должно быть, оно находится где-то в древнейшем из кварталов столицы. – Сегодня, благодаря усилиям международного коллектива учёных, удалось создать устойчивый канал между мирами… – нет, он лжёт. Даёт ложную надежду. – Военные пока не дают никаких комментариев, но недавнее прибытие транспортников из Форэна, Логаи, Бонт-Крои и Улона, пожалуй, говорит о международном характере будущей экспедиции. – Скажите, – вступила в диалог дикторша, – как нам удалось соединить миры и почему мы не сделали этого раньше? – Мы бы не справились без человеческих математиков из восточных сверхдержав… они создали модель пятимерного пространства и проложили через него маршрут к нужной планете. Специалисты из Бонт-Крои смогли извлечь из артефакта своего рода карту миров и понять, в какой из них переместили Фели де Тамалу, – волшебница вздрогнула от своего упоминания в новостях. Это не может быть правдой… не может… – Артефакт. Скажите, пожалуйста, уже известно, кто его создатель? – Нет, и вся информация на этот счёт засекречена, к сожалению. Бонт-Крое известно больше, чем остальным, но их наука вряд ли продвинулась настолько далеко. – Понятно. Маато, Вы смогли что-то выяснить о судьбе Фели? – Мы её пока не нашли, но генерал заверил меня, что её поиск в числе первых приоритетов. Вся Оттика переживает за судьбу нашей соотечественницы, её друзей уже привлекли к участию в экспедиции, а семья вторую неделю не покидает пределов столицы. Переживает за судьбу соотечественницы… не покидает пределов столицы… слова корреспондента эхом прозвучали в голове Фели. Значит, её не бросили тут… неужели, всё это правда? Как это может быть правдой? Нет, это сон… всего лишь сон, пожалуйста… не нужно ложных надежд… – Две недели, – незнакомец выключил телевизор. – Этого пока не произошло, но произойдёт в будущем. – Точно, – глухо отозвалась провидица. Что-то в глубине её щёлкнуло, оживилось. – Они идут за тобой. – Так это правда? – Фели умоляюще заглянула в глаза мужчины. Да. Это правда. Он протянул ей бокал с таинственным зельем. Она приняла дар. Запах пряный, ореховый. Отпила глоток. Скривилась. Как можно пить ЭТО с таким безмятежным выражением на лице?! – Вот ты и попробовала коньяк, – усмехнулся мужчина. – Заметила, что сон перестал тебя мучить? – А-а… – и правда. – Что? Как? – Тебе было интересно, кто я такой? – Да… – голова кругом от происходящего. – Какое имя ты бы мне дала? – А-а… – снова она теряется. Нужно взять себя в руки. Фели выуживает из памяти одно очень похожее существо, – Таго. – Вот как? – он рассмеялся, –ну, пусть будет Таго! – Подожди, – мозг провидицы отошёл от кошмара и начал разгоняться. – Нет, это не твоё настоящее имя. Скажи мне твоё. – Таго, – мужчина ехидно улыбнулся. – Да пошёл ты, – с обидой в голосе произнесла Фели. – Ты всего лишь видение. – А что, если нет? – Что ж, тогда я выстрелю себе в ногу. – Идёт, – он протянул руку для заключения сделки. – Нет, не идёт, – возразила провидица. – Говори, кто такой? Бог? Маг? Призрак? Галлюцинация? Может, болезнь? – Ничего из перечисленного, – мужчина поставил её в тупик. Что же он такое? Второе «я»? – Сдаюсь. – Быстро ты, – он загадочно осмотрел комнату. – Как насчёт сменить обстановку? Не успела Фели ответить, как мир развалился на части и закружился в смерче, и они вдвоём – в самой его воронке. Верхние этажи и крыша разлетелись в щепки, обнажив голое голубое небо, полы треснули, искривились в буграх и разрушились под натиском пожелтевшей травы. Затем кружащее облако обломков расступилось, разделилось на потоки, каждый из которых скоро превратился то в дерево, то в куст. Пыль улеглась. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Они на вершине холма, от подножья которого до самого горизонта простирается густой лиственный лес. Солнце близилось к зениту и невыносимо пекло, вдали виднелся затуманенный горный хребет. Цель их путешествия теперь не была такой уж далёкой и недосягаемой. – Зачем идти к людям, если скоро за мной придут? – поинтересовалась Фели. – Нескоро, – Таго вдруг стал серьёзнее. – К тому же, Оттика несёт этому миру совсем не спасение. – Почему? – Орки тоже предвидят будущее. Фели открыла рот, чтобы что-то спросить, но вдруг поняла. Оттика вторгнется в Загорье, этого никак не изменить. Обещанная международная экспедиция превосходно вооружена и организована, туземцам с ней не справиться, и орки просто ударят в самый неподходящий момент. Когда вторжение уже состоялось, но стороны ещё не договорились. – Всё равно, я должна их встретить, предупредить. – Встретишь. Я подскажу, где и когда, но перед этим тебе нужно будет найти убежище либо у людей, либо у кентавров. В его словах было зерно истины. Неважно, видение он или непрошенный гость, если он знает о прибытии оттиканцев, он может знать также место и время их появления. За прошедшую неделю Фели наворотила немало дел и настроила магов против себя, скрываться на их территории было опасно. Кентавры едва ли заслуживали доверия после предательства Ырхана, это тоже плохой вариант. Остаются люди. Они достаточно развиты, чтобы производить огнестрельное оружие и сражаться с магами, правда, нетерпимы, но тут их можно понять. Если удастся втереться в доверие, проблема убежища на ближайшие месяцы будет решена. – Когда мне ждать оттиканцев? – Через полгода. Никогда прежде Фели не предвидела будущее даже на пару месяцев вперёд. Всё это либо очень убедительный самообман, либо она и впрямь встретила существо высшего порядка. – Да что же ты такое?! – Единственное, что тебе нужно знать: я здесь, чтобы помочь. – Это я уже поняла. – Тебе мало? – он дружелюбно улыбнулся. Выиграть спор у такого доброго лица было невозможно, Фели слишком быстро таяла. – Мало, – с вымученной серьёзностью отрезала провидица. – Тогда закончим на этом, – голос Таго вдруг заледенел. – Мне пора. – Стой! Мужчина замер. Его дружелюбное лицо исказилось в безумной улыбающейся гримасе, рот медленно открывался, внутри – чёрное ничто. Карие глаза остекленели, выпучились и закатились, руки хрустнули и выгнулись противным, противоестественным образом. Чёрная дыра в пасти этой твари, ещё недавно бывшей Таго, начала всасывать в себя воздух, и с каждой секундой сила притяжения нарастала. Хлоп! Терпкий запах пороха ударил по ноздрям, в голове монстра зияла дыра. Полная решимости Фели держала в руках пистолет. Нет. Она не позволит кошмару вновь захватить себя. Если хочет, пусть возвращается, но не рассчитывает на сдачу. Хлоп! Монстр отступил назад на пару шагов, мир вокруг помрачнел, утратил краски. Голубые небеса затмили тучи, заморосил дождик. Капли крошечными ледяными иглами врезались в кожу, смачивали волосы, медленно стекали по одежде. Листва в деревьях устало зашелестела от поднявшегося ветра, трава беспокойно то прижималась к земле, то поднималась к тяжёлым облакам. Вокруг, куда ни глянь, одна лишь дикая природа без малейших следов цивилизации. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Монстр упал и растёкся по земле отвратительной чёрной смолой с резким запахом гнилого мяса. Никогда больше Фели не даст себя в обиду. Никогда больше не предастся унынию. Она будет сильной. Ради людей. Ради Эсильи. Ради себя. Всё началось с ночного кошмара, с дурных мыслей, из которых Таго буквально выдернул Фели. Не обманул, в самом деле сумел помочь. Дал надежду. Даже с Эсильей она не была уверена, что справится. Не могла быть уверена в благополучном исходе борьбы с целой цивилизацией. Но теперь, когда за спиной стоит вся Оттика, человеческие сверхдержавы, Бонт-Кроя… маги не смогут победить. В происходящем отчётливо пробилась и роль самой прорицательницы. Она станет острием ножа, что проткнёт несправедливую систему и положит конец тирании магократов. Она станет связующим звеном между местными людьми и родиной. Она больше не опустит руки и не сдастся, потому что тогда все жертвы и усилия будут напрасны. Пусть её мучают кошмары. Не впервой. Пусть её тяготит чувство вины. Оно лишь закалит её. Этот мир даёт прекрасную возможность подняться на прежде недосягаемые высоты, встать в один ряд с величайшими людьми и магами прошлого. Бросить вызов целому миру – и победить! Эсилья не ошиблась, когда выбрала побег. Ей надлежит дать больше свободы и самостоятельности, прислушиваться к её мнению, а не упрямо гнуть свою линию. Пусть Фели не всегда согласна с целительницей – пусть! Она часто оказывается права. Построить новый мир без жертв не получится, и нет причин винить себя за казнь пленных или убитых в замке. Нет причин винить Эсилью за смерть Ули. Конечно, проще раз подумать на волне воодушевления, чем перестать чувствовать, это неважно. Главное задать себе вектор, обозначить коридор, в рамках которого работать над собой и становиться сильнее. Лишь бы хватило воли… Фели больно ущипнула себя за руку и проснулась. Галактика пропала со звёздного неба: тучи ушли, приближались утренние сумерки. Конь тихонько спал на привязи под плодовым деревом. Эсилья мило сопела, завернувшись в кусок кожи и простыню. Мир был удивительно бесшумен, хотя всего в нескольких километрах прошедшей ночью разразилось кровопролитное сражение, а кентавры собирались в опустошительные набег. Должно быть, прямо сейчас где-то бьются насмерть маги и степняки, лужи багровеют от крови и гремит огнестрельное оружие. Где-то далеко. Не здесь. Здесь спокойно и тихо. Путь на запад будет долгим, тернистым. Уже скоро горы покажут свои пики, а климат сменится с жаркого степного на умеренный лесной. Чем дальше – тем выше над уровнем моря. С теми краями связано немало легенд столь древних, что их застали ещё первые имперцы. Неведомые силы правили в Мёртвых горах. Силы, сдерживающие орков лучше Цеминского вала и защищающие людей от нападок со стороны магов. Силы таинственные, невидимые, у одних ассоциирующиеся с давно побеждёнными иссинами, у иных с богами, у третьих с загробным миром. И туда держала путь Фели. В места, хуже которых для туземных магов было не придумать.