Лепесток тюльпана в лучах зари

В первую спокойную ночь во всей декаде Эсилья просыпалась долго и неохотно, трижды отсрочив упёртое бодрствование. Но время и солнце неумолимы, так что жар пополам со светом не дали отлежаться до самого вечера. Фели сидела под деревом и рассматривала маленькую чёрную пирамидку, украденную из лаборатории Венда. – Проснулась? – прорицательница подняла взгляд на свою спутницу. – Как видишь, – ещё сонно ответила Эсилья. – Интересно, – с задумчивым видом Фели вернулась к пирамидке, – почему Венд хранил её в «полезных артефактах»? – Не знаю, – чтобы это не прозвучало грубо, целительница поделилась догадкой. – Многие пелии работают от пелиата. Мы могли бы это проверить. – У тебя есть пелиат? – провидица удивлённо вздёрнула брови. – Тобиан дал с собой, заодно приготовил немного зелий. – И как нам её заряжать… – Фели недоверчиво покрутила пирамидку. На её идеальных гранях не было даже царапин, не то, что отверстий. – В каком-то из этих мешочков… – не поднимаясь с лежанки, Эсилья зарылась в кожаную сумку в поисках заветных фляжек. – Нашла! Тащи сюда эту штуку! – Лови! – провидица отказалась подниматься с насиженного места. Эсилья поймала артефакт и потёрла каждую грань белым порошком. Никакой реакции. Утопила в пелиате – ничего. Будто перед ней простая адамантиновая безделушка, созданная талантливым литейщиком. – Сработало? – Фели вытянула шею, пытаясь что-нибудь разглядеть. – Нет, не похоже, – Эсилья задумчиво приложила палец к подбородку. – Честно, не знаю, что ещё можно попробовать. – Кидай обратно, приберегу для лучших времён, – прорицательница вытянула руку. Летевшая немного в сторону пирамидка отклонилась от курса и аккуратно легла в ладонь. – А что у нас на завтрак? Вяленое мясо? – от мыслей о нормальной еде у Эсильи заурчал желудок. – А-а, да, пока ты спала, я тут подумала… – сбивчиво начала провидица, – что нам лучше не трогать мясо. Оно долго хранится, поэтому волевым решением… – Хоть кусочек! – перебила целительница. – Ну, если небольшой… – и Фели осталось только наблюдать за тем, как целые полкило мяса тонут во рту Эсильи. Правильно. С магией тела можно не переживать о лишнем весе. Прохлада отступила под натиском жаркого солнца, обещавшего очередную порцию загара – мороки для целительницы, облагораживавшей кожу белизной себе и подруге. Уставшая от длинных волос Фели бессердечно среза́ла лишнюю длину локон за локоном. Она дала Эсилье проснуться, не нагружая разговорами о событиях прошедшей ночи. Природа Таго оставалась загадкой. Он знал много больше, чем полагалось видению, вселил в провидицу надежду и отогнал дурные мысли. Придал сил идти дальше. Оттика никуда не делась. Фели не бросили в отсталом средневековье, за ней непременно вернутся. Об этом нужно было помнить. Прорицательница задумалась и даже не заметила, как Эсилья втихаря отломила себе ещё мяса. «Привет, ма», – произнесла воображаемая Фели спустя полгода, в родном доме. «Прости, что совсем не вспоминала о тебе первую неделю. Было много дел. Я попала в другой мир, ты, наверное, уже в курсе. Нашла тут новую подругу. Вместе с ней сбежала из замка, в погоню за нами отправили армию во главе со злобной волшебницей. Но мы победили. А ещё я встретила тут кентавров, это наполовину люди, наполовину кони… нет, я не сошла с ума, хе-хе…» «Па! Тебе наверняка придутся по вкусу местные языки! Я, правда, всего один выучила, и тот, не сама, но разве можешь ты упустить такую возможность?! Знаешь, как на имперском «привет»? Или «пожалуйста»? О, кстати, у них неделя не семь дней длится, а десять! Интересно, правда? Ещё у них пятнадцать месяцев и три огона, так и не разобралась, что это и зачем…» Объятия. Воображаемые, но от того ничуть не менее тёплые, ясно представились Фели. Крепкие руки отца сжимали её с матерью, его усы щекотали ухо и будто бы шептали: «люблю вас». А провидица, как обычно, толкалась со смущённым «па-а». Как же ей не хватало родительской поддержки… «Ма, па, не представляете, как сильно я по вам скучала», – произносит всё та же Фели из будущего. «У меня были видения о ядерной войне, и я очень боялась, что они сбудутся… демонстрация силы, вспышка в небе, это всё… кстати, моё подсознание совершило интересный кульбит и предстало в образе мускулистого мужчины, Таго! Хотя я не уверена, может, он был пришельцем в моём сне, слишком самостоятельно и разумно действовал». – О чём задумалась? – вероломно ворвалась в размышления Эсилья. – Был необычный сон, – Фели повернулась к своей подруге. На лице заиграла легкомысленная улыбка. – И о чём он? – поинтересовалась целительница. – Об Оттике и… – она хотела сказать «крупном мужчине», но осеклась. Что-то подобное Фели уже говорила. – Только сейчас поняла кое-что. Помнишь, два дня назад я рассказала о странном силуэте в моём сне? Мне кажется, сегодня он вышел на свет. – Силуэте… – Эсилья поднапрягла мозги. Да, Фели говорила… – Он не назвал имени и пришёл в образе военного человека, – продолжила провидица. – Он успокоил меня и рассказал… нет, показал мне новость из Оттики. Про международную экспедицию в Загорье, Эси. – Не понимаю… – таких слов не было в обиходе у туземцев. Народы? Так это, должно быть, расы. Экспедиции? Что-то вроде дальнего морского плаванья? – Ну, – Фели прикусила щёку, думая, как объяснить. – Через полгода несколько государств пришлют сюда солдат и мудрецов. – Тогда нам надо… – Эсилья замолкла на полуслове. Одна-единственная Фели смогла успешно противостоять целому царству, так что предупреждать об опасности нужно не оттиканцев, отнюдь… – Там будут… – чтобы хорошо запомнить какую-то вещь, нужно регулярно её проговаривать. – Оттика, Форэн, Логая, Улон и Бонт-Кроя. Сильнейшие человеческие и волшебные страны, каждая из них могла бы захватить всё Загорье. – Кошмар… – сокрушилась целительница. – Не для нас, – напомнила Фели. – Нас они придут спасать. – Сколько испытаний выпадет на Загорье за полгода, – Эсилья прикрыла рот тыльной стороной ладони. – Набег кентавров, орки, вторжение из Оттики… – Переживаешь за магов? – провидица стала серьёзнее. – Нет, нисколечко, – целительница заглянула в глаза подруги. – За себя боюсь. За нас. – Нам нужно убежище на эти полгода, – Фели повернулась на запад. Горные пики пока скрывались за горизонтом. – Я всё ещё верю в человечество. – Тобиан сказал… – Эсилья осеклась. Поспешила. Не продумала, что говорить дальше. Фели вопросительно посмотрела на подругу. – Люди запада пускают к себе только полумагов. Остальных боятся. – Что? – поверить в услышанное было несложно. Но провидица не смогла. – Нет, Таго… – а что Таго? Кто он такой? – Капец. – Может, сходим на кладбище драконов? Тобиан говорил о нём, там он встретил людей гор. – Нет, нет, нет… – Фели замотала головой. Она вспомнила старый план, который вынашивала в голове первые дни. – Мы заставим духовника научить тебя оттиканскому языку, а нас обеих – человеческому. Выдадим себя за странниц из далёких земель, между собой будем говорить на оттиканском, с ними – на человеческом. Притворимся людьми. – А если спросят, как мы прошли через земли волшебников? – Баломор же как-то попал во Внутренние степи. – Но мы не знаем его истории… – Скажем, что у меня есть дар предвидения, – Фели посетило прозрение. План очевиден. – Местные маги не видят будущее. Это не сочтут угрозой, я смогу приносить пользу людям. Ты говорила, целителей учат алхимии? – По правде говоря… я ещё не начинала. Ей учат с девятнадцати лет. – Но что-то же знаешь? – Да, пожалуй, – неуверенно ответила Эсилья. – Но с горными травами и зверьми не знакома. Совсем. – Ладно, потом придумаем. Далеко ещё, как думаешь? – Я не знаю, Фел, – целительница сжала губы и отвела взгляд. – Так далеко я не путешествовала. Слышала, что от замка до гор идти двадцать один день. – А мы петляли… и вряд ли прошли даже треть. Надеюсь, самая тяжёлая часть пути осталась позади. – Угу-у, – протянула Эсилья. – И ещё. Таго. Я должна попробовать войти с ним в контакт, – у Фели была идея. – Через транс. – А-а, – целительница едва уловила резкую смену темы. – Да, конечно, давай пейджер. – Держи! Маленькое электронное устройство покинуло сумку-пояс и бережно легло в руку Эсильи. На часах 04:08. Больше суток прошло с битвы на Балочном Увале, а природа будто и не заметила кровавого сражения. Только припекала бесшумно. Фели уселась в тени дерева, закрыла глаза. Сосредоточилась на собственном дыхании. Вдох. Выдох. Образ часов. Тик-так. Тик-так. В черноту закрытых глаз с края сознания прорываются случайные краски, полуобразы, круги. Отчётливее звучат чужие голоса. Что-то уже услышано. Что-то будет услышано. Время размывается по мере погружения в подсознание, настоящее растягивается на прошлое и будущее, события проносятся калейдоскопом. Непонятные, обрывочные воспоминания выуживаются откуда-то из другого времени, словно бы из другой Вселенной. Вспышка разрастается до второго солнца, затмевает звёзды, луну, небеса – пока не покрывает нестерпимой белизной всё сущее, и даже за закрытыми глазами нет от неё спасения. Белая кость, светится в мраке ночи нежно-нежно. Провидица отшатывается, осматривает диковинную находку. Череп. Размером с трёхэтажный дом, диаметр глазницы – рост среднего человека, через правую торчат ветки проросшего дерева. Вытянутая пасть, где каждый зуб мог бы стать небольшим шкафчиком, гигантские ноздри-дыры, рога-крылья у вершины затылка. И трещины, глубокие, расходящиеся от отверстий явно искусственного происхождения – и не поймёшь, огнестрельных ли: края неровные, рваные. Но существо или машина, нанесшая их, по силам могла бы потягаться с огневиком-ашоа или артиллерией. Из основания шеи выходят гигантские позвонки, но обрываются, последний весь в выбоинах и трещинах. Череп лежит на елани, нетронутый грабителями, охочими до пелиата. Что бы это ни было, его убили. Давно. В такой древности, что не существовало ещё ни Империи, ни человеческих королевств, зато были подобные гиганты, и некто их сокрушил. Некто могущественный. У Фели не было ни единой версии, кто уже тогда обладал достаточной силой, чтобы сражаться с титанами. Люди? Маги? Кто-то ещё? Не Оттика и не туземцы. В этой войне явно была третья сторона, давно угасшая, либо отошедшая в тень. Должно быть, странные артефакты и пелиатные барьеры – их рук дело, это объяснило бы, откуда в столь отсталом мире подобные технологии. Откуда берутся эти догадки? Фели не знала, они просто возникали в спящем мозгу одна за другой, и что-то уверяло её – так и есть. Существуют силы, которым даже Оттика с ядерным оружием и техномагией не ровня. Но где же они тогда? Погибли в невообразимом катаклизме или наблюдают сейчас за миром, как люди и маги – за муравейником? Смотрят, изучают, ставят опыты, а никто и не ведает – какие. Кроме них самих. Толчок в плечо, пробуждение. Ни Таго, ни Оттики во сне не было, если не считать яркой вспышки в самом начале. Всё закончилось слишком быстро, и он опоздал? Но Фели даже не попыталась вызвать видение. Из хороших новостей – не было кошмара. Значит, психика немного отошла от потрясений последней недели. – Я должна попробовать ещё раз. – Он не явился? – запоздало спросила целительница. – Нет, меня отвлёк череп гигантской рептилии. – Дракона? – Дракона? – Фели удивлённо распахнула глаза. Легенды о драконах есть не только в Оттике? – Что-то не так? – Эсилья непонимающе посмотрела в душу провидицы. – Откуда в двух мирах могли взяться гигантские крылатые рептилии? – впрочем, почти сразу провидица поняла. Оттуда же, откуда животные и растительность – из прародины человечества. – Что ты имеешь в виду? – Драконы. Почему о них знают и в Оттике, и в Загорье? – Я не… – Эсилья замолкла. И впрямь странно. – В книгах о Гаяле сказано, что они пришли из какого-то очень злого места. Может, не только к нам? – Тогда миров больше трёх, – рассудила Фели. – Оттика, Загорье, родина человечества и некое «злое место». Целительница хотела возразить, но быстро одумалась. Мир орков мог быть тем самым злым местом, откуда пришли и драконы. Даже в сравнении с Империей Загорье казалось скромными задворками, теперь же оно сжалось до неприметного камушка посреди бескрайнего поля. Сколько всего миров? Четыре? Десять? Сотня? Реальность была намного шире, чем могло представить себе средневековое сознание. И даже оттиканское. – Попробую войти в транс, – прервала молчание Фели. – Вообще, нужно выдержать какую-то паузу, чтобы всё получилось. Но я ничем не рискую, так что обойдёмся без неё. – Ты не сказала, кто такой Таго, – Эсилья задала вопрос, мучивший её последние двадцать минут. – Либо странное видение, либо вторженец в мой сон, – ответила провидица. – Как раз пытаюсь выяснить, кто он на самом деле. – Ладно, засекаю, – Эсилья клацнула кнопку пейджера. Инопланетные письмена на экране ничего ей не сказали. Вторая попытка потребовала больше времени и усилий, тело отказывалось засыпать. Вдох. Выдох. Очистить мысли, слушать дыхание. Вдох. Выдох. Ни о чём не думать. Совсем. Это непросто, нужны месяцы практики, чтобы научиться входить в транс. Вдох. Выдох. Годы практики – чтобы входить в транс за три-четыре минуты. Вдох. Выдох. Ничто не должно раздражать. Шум, прикосновение ветра, покалывание травки – это всё снаружи. А ты внутри. Вдох. Выдох. В какой-то момент чернота поплыла яркими кругами и едва различимыми образами. Это не был свет, пробивавшийся извне. Этот свет сиял изнутри. Полоса треугольников – горная гряда – поясом закружилась вокруг Фели и улетела вдаль, чтобы остановиться где-то на горизонте. На алых небесах одиноко дремали белые облака, солнце уплыло за кроны деревьев, а луны ещё не показали себя. По левую руку на опушке леса стояла брошенная фесташья община, белые мазанки и соломенные крыши ещё не познали на себе опустошительного набега. Но люди не было. – Таго! – позвала провидица. Тишина. Мёртвая, как на кладбище. Фели прикрыла глаза, представила себе крупного широкоплечего мужчину в военной одежде. Прошлой ночью он пришёл сам. Пусть явится ещё раз, он не может не явиться! Смог. Перед крайней мазанкой стояла фигура, чёрная, бездушная, холодная – будто статуя. Те же глубоко посаженные карие глаза. Та же смугловатая кожа. То же доброе круглое лицо. Но не он. Нет той неуловимой привлекательности в его дыхании, нет ни грамма красоты в его мускулах. Не вытесанный идеал, а лишь подделка, кукла. Фели заставила его обернуться, вложила в руки оружие. Хлоп! Мозги фонтаном взлетели в небо. Никакого сожаления к безжизненной игрушке. Никаких ответов. Почему перед ней возник череп дракона? Почему община? Ни магов, ни кентавров, ни людей. Никто не пришёл поджечь крышу, никто не уносил ноги с последними пожитками, никто не забирал добытый трудом и потом урожай. Но воспоминания из других вариантов будущего в унисон шептали о предательстве. Ырхан не принёс клятву – и не сдержал слово. Люди пострадают от набега ничуть не меньше магов. – Просыпайся! – прокричала на ухо Эсилья. – Зачем так громко! – возмутилась Фели. Прорицательница привела воспоминания в порядок и в общих чертах поставила в курс дела подругу. Начала с кошмара, столь явственно отпечатавшегося в памяти в мельчайших подробностях, потом был Таго – таинственный спаситель с добрым лицом, в конце видения из трансов. Череп дракона и брошенная община, далёкие горные пики и густые леса. Картины войны и кровопролития ушли из будущего, оно стало спокойным, размеренным, но где-то там звучали отголоски далёкого прошлого и жестокого настоящего. Безмятежная природа едва ли выражала разворачивающуюся катастрофу, эхо которой будет сопровождать спутниц всю дорогу. – Это мог быть духовник, – высказала свою догадку целительница. – Я знаю, что они способны проникать во сны и насылать кошмары. – Я уже думала о такой возможности, – «пусть и не слишком усердно». – Тогда у нас хвост, который этой ночью приблизился на сотню шагов. – Будем внимательнее, – здраво рассудила Эсилья. – Да. Попробую войти с ним в контакт этой ночью, если не объявится – что ж, тогда он мудила, – лучшего слова Фели не нашла. Так бессовестно уходить от закономерных вопросов мог только мудила. – Угу-у, – пропела Эсилья. – Идём? – Идём. Впереди был ещё один долгий день в пути. Дорога на запад обещала обойтись без ненужных приключений, успевших за прошедшие семь дней вымотать волшебниц. Впереди лежали просторные степи и густые леса, узкие ручейки и широкие реки – притоки Хегуса, равнины и горы, древние развалины и фесташьи общины, засеянные злаками поля и пересохшие каналы. Чем дальше на запад – тем выше и холоднее. В здешних краях третий огон, уктонга – это прежде всего влажный сезон дождей. Ливни и туманы ещё не раз вернутся в ближайшие четыре месяца, холодные воздушные массы с северных морей скоро принесут с собой мороз и метели. Ближайшие полгода могли стать последними в истории Волшебного Загорья, но мир об этом пока не догадывался.

***

Поездка выдалась для Баломора напряжённой, он едва избавился от преследования крылатого наездника. Венд выжил, деревню и крепость заняли маги – поражение? Сотьев не собирался так просто расставаться со славой успешного магоборца. Он сокрушил три кон-сайских сотни, избавился от пальца гвардейцев, но потерял всё своё войско и пушку из-за одной виверны с архимагом. К этому никто не был готов. И всё равно. Он держался достойно, выступив против, казалось, непобедимого противника. Не смог прикончить царя, но расправился с четырьмя духовниками-ашоа, и выжил. Со времён Битвы при Хегусе кентавры редко наносили магам ощутимые потери, в основном брали числом и мобильностью: атаковали беззащитные селения и обозы, отступали при первых признаках подкрепления. В какой-то мере это победа, успех. Одна беда. Триста магов – это капля в море для невообразимо огромных волшебных держав. Вместе с кучкой недобитков – всего пятнадцатью воинами – Баломор разыскал Ырхана в городище пограничных земель. Когда-то здесь процветали люди, теперь же остались лишь прямоугольники древних фундаментов из камня и бетона. Это место окончательно разрушили в ходе набега сотню лет назад, теперь оно было непригодно для стоячей обороны и не давало никаких преимуществ в бою, однако всё ещё могло послужить удобным ориентиром для заранее оговоренной встречи. – Господин, поле боя осталось за магами, – констатировал Баломор. Он предпочитал говорить вещи прямо, как они есть. – Скольких магов ты смог уничтожить? – Три сотни. – И это… – Ырхан опешил. Из четырёх сотен, разгромленных в начале набега, три одолел Баломор. – Как вы проиграли? – Проклятый архимаг оседлал виверну и выжег почти всё уцелевшее войско. На нас напал сам кон-сайский царь. Я бы его достал, будь у меня больше времени. – Такой шанс упущен, – кочевник с досадой покачал головой. – Олая мертва? – Она вместе со всеми пленниками находилась в крепости, когда её заняло вражеское подкрепление. Я не уверен в её смерти, но, думаю, мои кентавры исполнили последний приказ. – А что Фели? Ускользнула? – Да. С этой чародейкой оказалось непросто совладать, она согласилась помочь в битве, но наотрез отказалась становиться вашей советницей, – хотя уместнее было бы сказать «слугой», Баломор предпочёл не вкладывать в свои слова ни капли понимания и сочувствия. – Продолжим без неё, – посерьёзнел Ырхан. – Отдохни и отправляйся к контрабандистам. Наши планы на Аррату не поменялись, город нужно взять и сжечь дотла. – Как скажете. Наш уговор в силе? Балочный Увал ничего не меняет? – В силе, не беспокойся, – Ырхан почесал копытом правую заднюю ногу. – Разделим славу победителей в Аррату и разойдёмся. Амбиции Баломора стояли выше советника средненького вождя во Внутренней степи. Он намеревался вернуться в Мехьёлину и возглавить человеческое восстание, основать третий горный союз, чьё существование не будут поддерживать невидимые духи. Только оружие, порох и пули выбьют из магов все притязания. Так он заслужит прощение за свои грехи и сыщет признание среди гордого и несгибаемого морского народа. Если идти, то до победного конца. Человечество будет свободно или погибнет!