Уроки любви

На часах было уже почти полночь, когда Машенька накинула на себя белоснежную шубку поверх белого платья, похожего на подвенечное, и выскользнула из комнаты. Она неожиданно вскрикнула, встретившись с Анной Никитичной. Женщина была одета в тёплое пальто, она явно собралась на улицу. - Идемте, Владимир Андреевич уже, бедный мой мальчик, весь извёлся, - взяв Машеньку под руку, произнесла, улыбнувшись, старушка. Маша открыла рот для вопроса, но Анна Никитична ее прервала: - Я помню Володю совсем маленьким. Вы ведь не знаете, я была личной служанкой матушки Володи, Виктории Алексеевны. Для меня стала огромный ударом ее кончина - я считала ее своей дочерью, которой никогда не было. Но у меня появился другой смысл жизни - ее сын, Володя. Я заменила ему мать. Я помню, как провожала его на службу, заливаясь слезами. Он тогда был таким юным и беспечным, его глаза горели. Когда он приехал сюда, мое сердце заныло - его глаза были такими мёртвыми, неживыми! - Анна Никитична остановилась, когда они были уже на улице, и взяла руки Маши в свои. - Только когда он увидел тебя, он словно вновь ожил, после всего, что случилось... - ее прервали всхлипы Машеньки. Женщина аккуратно стёрла с лица девушки выступившие слёзы. - Я надеюсь, что вы будете счастливы вместе и ничто вам не помешает...Иди, а то он сам сюда прибежит. - С этими словами Анна Никитична отпустила Машу и указала рукой на самую дальную беседку, где за деревьями едва можно было разглядеть мужской силуэт. Завидев фигуру Дубровского, Маша побежала по снегу, отчего ее капюшон слетел, волосы растрепались, а щеки раскраснелись. Владимир развернулся на шум и увидел бежавшую со всех ног к нему Троекурову. Он улыбнулся во все лицо и спустился по ступеням беседки, что было очень кстати: Маша споткнулась об большой сугроб и едва не упала, если бы Дубровский не поймал ее, взяв на руки. - Годы идут, а ты все такая же неуклюжая, - поставив Машеньку на ноги в беседке и отряхивая с неё снег, проворчал Володя. - Не ворчи, - обхватив шею Дубровского, протянула Маша и поцеловала его. Он с удовольствием ответил на поцелуй и обнял девушку за хрупкую талию. Наконец, им перестало хватать воздуха, и они отстранились друг от друга, смотря на красные от мороза лица друг друга. Володя незаметно для девушки достал из кармана коробку с кольцом и спрятал за спиной. - Зачем ты позвал меня? - поправляя волнистые волосы за капюшон шубки, спросила Машенька, улыбаясь во все лицо. - У меня к тебе небольшой вопрос... - неуверенно начал Дубровский. Говорить красивыми речами был не его конёк - он мгновенно смущался и краснел, как и сейчас. - Ты знаешь, я не умею говорить красивые речи, поэтому всегда... - Выпаливаешь, как на духу, - хихикнула Маша, но следующая фраза заставила ее замолчать, поражено глядя на Дубровского. Он перебил ее речи и, как и сказала Маша, выпалил как на духу: - Я хочу, чтобы ты стала моей женой, - после этого он опустился на одно колено и достал кольцо. Между ними воцарилось молчание. Дубровский, трясясь всем телом от волнения, ждал ответа. Машенька же от неожиданности потеряла дар речи, хотя в голове она уже миллион раз произнесла заветное «Да!» Но сил ей хватило, только чтобы расплакаться от счастья и закивать головой. «Господи, спасибо! Она согласилась!» Дубровский вскочил на ноги, взял дрожащей рукой Машеньку за руку и осторожно надел ей на безымянный палец кольцо, после чего поднёс ручку к губам и нежно поцеловал. Маша аккуратно вытащила руку из плена пальцев Володи и медленно огладила его щеку, отчего тот блаженно прикрыл глаза, прижав своей рукой девичью руку ещё ближе. - Я люблю тебя, - Владимир подхватил Машеньку на руки, отчего она вскрикнула, и закружил. - Володя, у меня кружится голова, перестань! - захохотала девушка, ухватившись за шею Владимира, чтобы не упасть, хотя она бы и не упала - Володя крепко держал Машу, словно боялся, что она исчезнет. Наконец, Владимир остановился и, все ещё удерживая Машеньку на руках, глубоко поцеловал ее. - Идём, карета уже ждёт, - отстранившись от лица любимой, прошептал Дубровский, ступая на тропинку и не давая Машеньке встать на ноги. - Какая карета? - встрепенулась Троекурова, сильнее цепляясь за спину Дубровского. - Куда ты собрался? Уже поздно! - Во-первых, не ты, а мы, а во-вторых, - Владимир вышел на дорогу, где их дожидалась карета, - мы едем венчаться.

***

Когда карета подъехала к церкви, Дубровский и Троекурова сладко спали: Маша закуталась в свою шубку, поверх которой Владимир накинул ещё и плед, а Володя, обняв колени девушки, лежал на ее ногах, закинув руку за голову. Тут дверь кареты с хлопком открылась, и молодожены поморщились: им кто-то светил в лицо зажженной лампой. - Вы только посмотрите на этих голубков! - услышали они ехидный голос мужчины лет 25-ти. - Вы такие милые, даже не верится, что Володька мне колено в армии простелил! - И он залился смехом, отходя от кареты и давая выйти Маше и Володе. - Между прочим, - вступил в разговор Дубровский, помогая выйти из кареты Машеньке, придерживая ее руку, - я тогда случайно тебе его прострелил. Нечего было меня водой обливать! Я же спал! - Ой, ладно, я уже давно не обижаюсь! - отмахнулся мужчина. - Иди сюда, мужик! Двое, как поняла Маша, армейских друзей, крепко обнялись. - Машенька, познакомься, это Григорий Ростов, мой товарищ по армии и старый друг, - Григорий поцеловал руку Троекуровой. - Гриша, это Марья Троекурова, моя невеста. - Володя много про вас рассказывал, госпожа Троекурова...или, вернее сказать, Госпожа Дубровская?.. Оба смутились от такого обращения Гриши к Машеньке, но последней очень понравилось обращение. «Госпожа Дубровская...» - одновременно подумали Владимир и Марья, переведя взгляд друг на друга. - Ладно, пойдёмте, а то простудитесь, - махнул рукой Гриша, но на полпути остановился. - А, чуть не забыл! Держите, госпожа Дубровская! Повяжите на голову! Когда трое оказались в церкви, Владимир помог снять шубу с Троекуровой, после чего снял с себя пальто. Гриша уже к тому времени ускакал, и, благо, не видел взглядов влюблённых друг на друга. Владимир, видя Машеньку в прекрасном белом платье, задержал дыхание, как и Маша, увидев на Володе очень красивый костюм чёрного цвета. - У тебя воротник задрался, дай поправлю, - дрожащим голосом, прошептала Машенька, протянув руки к рубашке Дубровского. - Прекрасно выглядишь...Словно знала, куда мы отправляемся, - Владимир поправив рукав платья Машеньки. - Давай помогу? Владимир взял из рук Машеньки платок и помог ей повязать его на голову, параллельно собрав ее волосы под него. Вышло довольно хорошо. Неожиданно раздался топот ног, Дубровский одернул руку от лица девушки и увидел бежавшего к ним Ростова. - Держите свечи, - Ростов поджег церковные свечи жениху и невесте, а после себе и Анне Никитичне, которая ехала в другой карете. - Идемте? Священник уже ждёт вас!

***

Обряд венчания прошёл, словно тумане. Владимир и Марья стояли у алтаря, и перед их глазами, вызывая едва заметные слёзы ностальгии, проносились воспоминания из детства. Одно из самых запоминающихся событий для обоих было последнее празднования дня рождения Машеньки, а следом и Володи перед поступлением того на службу. Машеньке исполнилось тринадцать лет, и она уже тогда была невероятной красавицей. Владимир же до последнего упирался и не желал ехать в поместье Троекуровых - он планировал поехать с семьей Гриши Ростова на охоту. Но Андрей Гаврилович был непреклонен: он нацепил на Владимира костюм и затолкал его в карету. Дубровский-младший, надувшись, отвернулся к окну. Троекуров посмеялся: «Мог бы отпустить парня на охоту! Все равно им с Машенькой уже не очень интересно: ему почти восемнадцать, а ей лишь тринадцать!» Но дело было не в разнице возрастов подростков. Владимир невероятно смущался, видя Троекурову-младшую. Он едва не заикался, разговаривая с ней теперь. Машенька вела себя также: она тоже упиралась и не хотела ехать в поместье Дубровских 30 марта, для поздравления Володи. Но Кирила Петрович настоял: Владимир, наконец, стал совершеннолетним! С этим днём была связана смешная ситуация: когда Троекуровы приехали поздравлять сына Андрея Гавриловича с праздником, Володя ещё спал. Андрей Гаврилович как раз пытался его разбудить, колотясь в комнату наследника, пока Троекуровы стояли позади. Наконец, Дубровский-младший открыл дверь, одновременно с этим Кирила Петрович закрыл рукой глаза своей дочери, покрывшейся краской от увиденного: Володя открыл дверь в полуголом состоянии, на нем были лишь шелковые пижамных штаны. Сам Володя ни капли не смутился и лишь закатил глаза на крик отца, прошептав: «Какие мы нежные и невинные». Когда Машенька и Володя вышли на улицу, Луна освещала все вокруг: было полнолуние. Снег валил с невероятной силой, а холод только усилился, отчего Маша сильнее прижалась к Владимиру. Тот обнял ее и приказал немедленно запрягать лошадей. Ростов лишь весело скакал: - Давай, закаляйся, Володя! - и упал в снег, резвясь, словно ребёнок. - Иди бегом запрягать лошадей, пока моя жена не замёрзла! А то я тебя в сугробе закопаю! - крикнул Владимир, сильнее обнимая Машу. Григорий махнул ему и побежал на конюшню. Когда он скрылся, Машенька медленно развернулась в руках Володи и положила голову ему на грудь. - Устала? - заботливо гладя Машу, спросил Дубровский. - Очень, - прикрыв глаза, ответила она. - Готово! Едут! - закричал Ростов, и позади него раздался топот копыт. Владимир помог залезть уже полуспящей Машеньке в карету, забрался в неё сам и плотно закрыл двери. Он достал плед и укрыл им себя и Машеньку. Как только Маша положила голову на плечо Дубровского, она забылась сладким сном. Владимир сделал тоже самое, поглаживая руку возлюбленной, на которой блестело обручальное кольцо.

***

Машенька очнулась ото сна, когда Владимир бережно укрыл ее одеялом и уже поправлял подушки. - Извини, что разбудил, - прошептал Дубровский, присаживаясь на край постели. Машенька приподнялась и села, оперевшись спиной на спинку кровати. Неожиданно в ее голову вспыхнула мысль: - Володя, а если отец увидит кольца, он... - Не переживай, - Дубровский успокаивающе обнял Машу, - возьми пока. - Он протянул Маше золотую цепочку. - Пока мы находимся здесь, носи кольцо, как кулон. Также сделал и я. - Владимир достал из-под рубашки своё кольцо. - В скором времени нам не придётся так изворачиваться. Когда мое поместье будет окончательно отделано после...пожаров, - Маша отвела взгляд, понимая, кто был виновником пожара, - я заберу тебя и... Маша не дала Владимиру договорить, обвив руками его шею и нежно поцеловала. Владимир опустил руки на Машину талию, аккуратно подхватив девушку и усадив себе не колени. Машенька прикрыла глаза и блаженно улыбнулась, удобнее устраиваясь на Володе. Губы Дубровского плавно переместились сначала на шею девушки, потом на ключицы, а после зацепил зубами белоснежное платье Машеньки, мгновенно стащив его с неё, оголяя упругую белоснежную грудь. - Троекурова, ты меня с ума сведёшь... - простонал Владимир, вжимаясь лицом в ложбинку между грудей. - Дубровская... - вырвалось у Машеньки, резко сжавшей русые кудрявые волосы Володи. Владимир оторвал лицо от груди девушки, зорко глядя глазами в разрумяневшееся лицо Маши: - Тебе действительно очень идёт моя фамилия, - после этих слов Владимир подхватил Машеньку и усадил прямо к спинке кровати, и вновь на свои колени, не разрешая Маше брать все в свои руки. - Ты из принципа не позволяешь мне ничего делать в постели? - шепча в самые губы Дубровского, прошептала Машенька, наматывая на пальчик локон волос Володи. - Я привык доминировать в отношениях: как в романтических, так и в интимных, - спускаясь к обнаженной груди жены (Боже, как приятно было это осознавать!!!), отчеканил Владимир, оставив яркую отметину на левой груди. Он резко упёрся рукой в стену, поднял голову и грубо примкнул к губам любимой, которая схватила его волосы и сжала ногами бёдра. Владимир не давал Машеньке не то, что отвечать на столь грубый поцелуй: она едва могла дышать. Чувство приятного удушья настигло Машу («О чем я думаю, Господи!») и она, больше не в силах терпеть, догадалась, как оторвать от себя Володю. Она спустилась к брюкам Дубровского, быстро расстегнула застежку и нырнула рукой в них, сжав его уже вставший колом член. Владимир резко отпустил Машеньку, гортанно застонал на всю комнату и опустил взгляд вниз, хищно оскалившись. От открывшегося невероятного зрелища Володя закусил губу, сильно поранившись: кровь капнула на белоснежную постель. Он не обратил на него внимания; его занимало сейчас только то, что он видел: тонкая ручка Маши сжимала его внушительных размеров член, и он начинал дико пульсировать и выделять смазку, пачкая руку Машеньки и брюки Дубровского, некоторые капли упали на постель. - Блять, - прорычал Дубровский, не сдержавшись, и запрокинул голову, тяжело дыша. Машенька даже не заметила нецензурное выражение мужа, покрывшись от ушей до груди красными пятнами: она не ожидала, что осмелится сделать это. Несколько дней назад она боялась дотронуться до Владимира, а сейчас сидела перед ним, практически обнаженная, держа в руке половой орган Дубровского, который едва мог себя контролировать, хоть Машенька ничего и не делала. Когда Владимир пришёл в себя, он решил сосредоточиться на Машиных действиях и поиздеваться над ней. Владимир спустил брюки и белье, скинул их на пол и быстро сбросил рубашку, оторвав при этом, две пуговицы. - Разденься, - повелительным голосом приказал Владимир. Машенька подняла на него горящее лицо. - Дубровская, разденься, тебя муж просит... Маша скинула с себя платье, на ней остались только трусики. Владимир не стал больше давить на Машеньку и сам быстрым движением стянул их с неё. Маша уже успела убрать руку с полового органа Дубровского. Заметив это, он разочарованно рыкнул, взял Машенькину руку в свою и вновь накрыл ей возбужденный член. Маша густо покраснела, на что Владимир нежно поцеловал ее. - Сделай мне подарок на свадьбу, - прошептал Дубровский, продвигая медленно руку Маши к головке члена. - Володя, я не знаю, как... - запинаясь, прошептала Машенька, уткнувшись пристыжено лбом в плечо Владимиру. - Я тебе помогу, только успокойся, - Владимир вновь нежно поцеловал Машеньку в висок. - Просто двигай рукой так, как ею двигаю я... Владимир заглянул обезумевшим от возбуждения взглядом в Машиным глаза. Она кивнула ему, улыбнувшись. И Володя продолжил. Владимир, казалось, съест Машу во время этого непотребства. Он не выпускал ее губы из своих, стараясь отвлечь от того, что происходило внизу. Владимир двигал Машину руку по всей длине члена, обводя каждую венку. Дойдя до основания, он плюнул на все и накрыл Машиной рукой почти посиневшие от давления яички и стал ласкать их ее рукой. В этот момент, когда Володя забылся, Маша нашла лучшую возможность для того, что вытащить руку из плена Володи и сделать то, чего Владимир никогда бы не решился попросись. Он вопросительно глянул на жену, но тут же оглушительно застонал и упал на постель, выгнувшись. Машенька осторожно взяла в ротик его член и прошлась языком на головке. Дубровский забыл, что находится в обществе приличной дамы и громко застонал, матерясь: - Блять, Маша, ДА!!! Ты просто ахуенна!!! Машенька едва заметно улыбнулась, беря член глубже и слыша все чаще срывающийся голос Володи. Владимир настолько сильно сжал в кулаки простынь, что она разорвалась от давления, и, чтобы немного расслабиться, одна его рука закрыла глаза, а вторая дёргала волосы, приводя в чувства. Дубровский совершенно позабыл обо всем, шире раздвинул ноги и наслаждался губками и горлышком жены. Машенька поймала себя на мысли о том, что получает невероятное удовольствие от такого непотребства. Немного свыкшись с незнакомыми ощущениями, Маша задвигала головой вверх и вниз, скользя по члену. Доходя до основания, Машенька едва не задыхалась: только сейчас Машенька прочувствовала в полной мере огромный размер полового органа Дубровского. Она обводила языком набухшие венки на члене, чувствуя дрожь Володи. Иногда, доходя до основания, у Маши проскальзывал рвотный рефлекс и катились слёзы от давления члена на горло. - Глубже дыши носом, - зашептал Володя, немного приподнявшись на локтях. - Тебе... - он тяжело выдохнул, сдерживая крик наслаждения, - ...тебе легче будет... Машенька послушалась Володю и задышала носом: ей действительно стало легче и она продолжила ласкать половой член Дубровского. Тут она почувствовала руку в своих волосах: Владимир зарычал, сжимая волосы на ее затылке, и отстранил Машу от члена. От лица Машеньки Дубровский затрясся: ее щеки раскраснелись, а губы были влажными от смазки. Маша, увидев на себе изучающий взгляд Володи, соблазнительно облизала губы, и услышала довольный стон. - Тебе волосы мешают, - зашептал Дубровский, собирая волосы в хвост и наматывая их на запястье. - Так будет удобней... Но в душе Дубровский понимал, зачем он это делает: он чувствовал себя беспомощным, не имея возможности контролировать ситуацию. Даже если эта ситуация была занятием любовью. Маша вновь взяла в ротик член, и начала быстро двигать головой. Она стала слышать бесперерывные стоны Владимира, а он в свою очередь сжимал ее волосы. Неожиданно Дубровский увидел перед глазами яркие искры и понял, что с минуты на минуту изольётся в горло жене. Его глаза широко раскрылись, и в его голове зазвучал голос отца. Тогда отец проводил с сыном беседу о занятии интимом, перед тем, как тот отправиться служить. Володя сидел на постели, закрыв красное, как помидор, лицо. Ему было действительно неловко все это слушать, а когда он осознал, что со своим ребенком, если это будет мальчик, будет проводить такую же беседу, он в ужасе закрыл глаза. Володя не помнил всех деталей досконально, но дословно помнил одну фразу: «Когда ты найдёшь женщину, с которой захочешь провести свою жизнь, иметь от неё детей, запомни одно! Если ты действительно уважаешь жену, ты никогда в жизни, когда она держит твой половой орган во рту, - Володя упал на спину, закрывая глаза рукой («Ну Папа!!!»), - ты никогда не изольёшься ей ни в горло, ни на лицо!!! Это огромное неуважение со стороны мужчины, а тем более военного, как ты!» Вспомнив эту фразу, Володя потянул Машу за волосы наверх, едва сдерживая оргазм. Машенька не могла противиться силе мужа, и когда она выпустила член изо рта и была уже на приличном расстоянии от него, то Владимир гортанно зарычал, сжимая ладонью свой член. Маша, как зачарованная глядела на это зрелище: Владимир, запрокинув голову и открыв рот, кончал на простынь, извергая порцию спермы.

***

Спустя достаточно долгое время, Машенька лежала на груди Владимира, прикрыв глаза, под одеялом, и обнимала его. Володя же с упоением наблюдал из-под полуприкрытых век на Машенькой и накручивал ее волосы себе на палец, второй рукой он прижимал Машу к себе. Владимир лежал и, не веря самому себе, думал, как он сильно хотел бы ребёнка от Маши. В глубине души он надеялся, что одно из их занятий любовью закончилось Машиной беременностью, но они просто об этом пока не знают.