Уроки любви

Май подходил к концу. Машенька и Володя проводили все свободное время вместе, успев наловчиться, и умудрялись встречаться даже посреди дня: Саша, с которым якобы гулял учитель, бегал с дворовыми ребятами, а Володя с Машенькой устраивались где-нибудь под деревом и мило беседовали, переодически целуясь. Утром предпоследнего дня месяца Машенька чувствовала себя отвратительно: болела голова, тошнило от любого запаха. Да и к тому же у неё была внушительная задержка. Когда Маша вспомнила о последнем пункте и сопоставила все факторы, она поняла, что может быть в положении. Продолжая думать об этом, Машенька сбросила с себя ночную сорочку и достала темно-зелёное платье. Когда она подошла с ним к зеркалу, она прикрыла рот рукой: живот действительно стал немного больше. Для Маши, всю жизнь худой, как тростинка, это было не естественно. Да ещё и на сладкое стало постоянно тянуть, отчего Володя тихо стал стаскивать с кухни всякие сладости для неё. Она попыталась надеть платье и затянуть корсет, но не смогла: корсет не сходился. Плюнув на него и оставив платье облегать тело, Машенька открыла дверь и столкнулась с Анной Никитичной. - Марья Кирилловна, что-то случилось? Вы вся бледная, - старушка приложила руку ко лбу Машеньки. - Анна Никитична, вы можете выполнить мою просьбу, - зашептала Машенька. - Конечно, дорогая моя, я все сделаю. Машенька опустила взгляд на едва заметный живот, и Анна Никитична все поняла. - Сейчас сбегаю за повитухой, только сидите в комнате...Владимиру Андреевичу сообщить? Он может к вам зайти... - Пока не надо, - замахала руками Маша. Она боялась, как Владимир отреагирует на это. Хотя он ей говорил как-то, в порыве страсти, что хочет от неё ребенка, но прошло уже достаточно много времени. Вдруг он в силу обстоятельств передумал...

***

- Одевайтесь, дорогая, - произнесла повитуха, собирая свои принадлежности. Машенька поднялась с кровати, Анна Никитична помогала ей застегивать платье. - Я думаю, Владимир Андреевич обязательно должен знать, - как только повитуха ушла, произнесла Анна Никитична. Машенька измученно прикрыла глаза, стараясь не заплакать. - А вдруг он не хочет ребёнка? Что он скажет... - Марья Кирилловна, он безумно хочет ребёнка, - улыбнулась ей Анна Никитична, беря ее за руки. - Я разговаривала с ним три дня назад, когда гуляла с вашим братцем, и он сказал, что...обеспокоен тем, что вы ещё не беременны. Володя мечтает скорее стать отцом нескольких деток… Машенька, услышав это, облегченно вздохнула, покраснела и рассмеялась. - Деток? - повторила Машенька. - У Володи с детства была мечта как минимум о троих детях, - обе засмеялись. Анна Никитична обняла Машу, прошептав ей на ухо: - Идите и обрадуйте папашу. Только скажите перед этим, чтобы сильно не кричал от радости.

***

Кирила Петрович недавно проснулся, позавтракал и оделся, как к нему зашёл слуга, перепуганный до ужаса. - Что случилось? - нахмурился Троекуров. - Помещик Ангарский просит его принять и говорит, что это срочно и требует немедленного решения. Он говорит, что это вопрос жизни и смерти. Троекуров нахмурился и отложил бумаги на стол. - Если так - пусть войдёт, - не успел слуга выйти, как в комнату влетел бледный Ангарский. Когда двери закрылись, Кирила Петрович спросил: - Что за вопрос жизни и смерти? Что-то с моим поместьем? - Ангарский был управляющим одного из поместий Троекурова. - Хуже, - ошарашено произнёс Ангарский. - Кирила Петрович, ваша дочь... Троекуров рывком поднялся на ноги и оказался близ Ангарского. - Договаривай, - разъяренно прошептал Троекуров. - Я давно наблюдаю за французским учителем и вашей дочерью. Насторожившись, я приставил человека, чтобы он следил за ними, это было ещё в начале января. Сейчас я наконец встретился с ним и он рассказал мне обо всем...Кирила Петрович... - Ангарский поднял взгляд на закипающего от злости Троекурова, - она находится в тайных отношениях с учителем... - ЧТО??? - взревел Троекуров, ударив на столу рукой. - Более того, - продолжил Ангарский. - Этого человека зовут не Дефорж. Его настоящее имя - Владимир Андреевич Дубровский... Троекуров рывком открыл двери, но его остановил крик Ангарского. - Дубровский...обесчестил вашу дочь, - Троекуров резко развернулся к Ангарскому, краснея от злобы. - И ваш сын Саша обо всем знает: и о характере отношений Дубровского с вашей дочерью, и о том, что Дефорж - это Дубровский. Услышав это, Троекуров понёсся в комнату к Саше.

***

Саша делал домашнее задание, данное Дубровским, по французскому, как в комнату влетел отец. - КАК ТЫ ПОСМЕЛ МНЕ ЛГАТЬ?! - Троекуров схватил Сашу за ухо и поставил перед собой на ноги. - Ты знал о том, что твой учитель - это разбойник Дубровский, что он обесчестил твою сестру, и молчал?! Говори мне, где он, и я отправлю его на тот свет к папаше! Саше ничего не оставалось делать. - Он в музыкальной комнате...с Машей, - услышав это, Троекуров схватил сына за руку и потащил в музыкальную комнату, попутно зовя слуг и перезаряжая револьвер.

***

Машенька сидела за фортепьяно и играла выученную вчера с Владимиром мелодию, обдумывая, сказать ли Володе сейчас новость, или вечером, когда они должны пойти на свидание. Владимир сидел позади возлюбленной, нежно целуя ее в шею и оглаживая ее пальцы, игравшие на клавишах. Дверь с грохотом отворилась. - Давно не виделись, Володя, - желчно произнёс Троекуров. Маша вскрикнула от неожиданности и едва не упала в обморок. Владимир отпрянул от Маши, вставая на ноги. Он не чувствовал никакого страха: он глядел Троекурову наглым образом в лицо, незаметно нащупав рукой один из двух револьверов. Краем глаза Дубровский заметил стоящего позади воспитанника: ухо Саши горело красным, а лицо было заплаканным. - Как ты посмел заявиться в мой дом? Кто тебе позволил нагло врать мне в лицо, выдавать себя за учителя, учить моего ребёнка и совращать мою дочь?! - Отец, все не так... - попыталась вступиться Машенька, едва держась на ногах. - Замолчи! Я не с тобой разговариваю! - хриплым разгневанным голосом закричал Троекуров. - Я знаю, что ты раздвинула свои ноги перед этим разбойником... - Не смейте с ней так разговаривать! - пробасил в ярости Дубровский. - Я вам отвечу, почему я здесь. Я хотел вас убить, - Саша поднял заплаканное лицо на учителя. - Хотел. Но не стал. Ваша дочь мне помешала, влюбив меня в себя. А остался я потому, что не могу отпустить ее. Как бы вам было неприятно слышать это, я люблю вашу дочь. И буду любить до конца жизни. Троекуров кивнул объяснению Дубровского. - Спасибо за честность, - надменно произнёс Троекуров. - А теперь схватите его. Владимир не успел сориентироваться, как его скрутили двое слуг, которые тогда и затащили его в комнату с медведем. - Не волнуйся - ты умрешь быстро, - Троекуров приставил пистолет к голове Дубровского, как замер от услышанного. - Я беременна! - вскрикнула Маша, закрыв лицо руками и истерически разрыдавшись. Воцарилось молчание. Троекуров сначала глядел в панике на дочь, а потом перевёл бешеный взгляд на Дубровского. Дубровскому хотелось кричать от радости, но он оцепенело глядел на Машеньку. Только сейчас он увидел, что у Маши появился едва заметный животик. «Это наш ребёнок. Господи, неужели мое желание исполнилось...» - Привести повитуху ко мне в комнату, немедленно! - взревел Троекуров. Машеньку выпроводили под руки из комнаты и затворили двери, оставив Дубровского одного.

***

Владимир взволнованно метался по комнате из стороны в сторону. - Владимир Андреевич! - за дверью послышался голос Анны Никитичны. - Что с Машей? - нервно заламывая пальцы, спросил Дубровский. - Вы сможете выбить дверь? - услышав дрожащий голос служанки, Владимир забеспокоился. - Ответь мне на вопрос! - взревел Дубровский. - Они хотят...избавиться от ребёнка Маши, а она бьется в истерике и не даёт... - это был голос Саши. Владимир не стал слушать дальше и одним ударом снес дверь с петель. Услышав истошный крик Маши, Володя бросился бежать по коридору, доставая револьвер на ходу. Найдя нужную комнату, он выбил дверь с ноги и направил пистолет в голову Троекурова. Повитуха, увидев его, испуганно вскрикнула, служанки отпустили Троекурову, и та забилась в угол кровати, истошно рыдая в голос. - Отошли от неё, пока я ему голову не прострелил! - разъяренно заорал Дубровский. - ЖИВО ВЫМЕТАЙТЕСЬ!!! - Выйдите отсюда, - сдержанно произнёс Кирила Петрович. Повитуха и служанки, пытавшиеся удержать Машеньку на кровати, выбежали из комнаты, затворив за собой двери. - Опусти пистолет, - приказным голосом попросил Троекуров. - Нет, - процедил Дубровский. - Что вы собираетесь делать? Не смейте трогать ни Машу, ни нашего ребёнка! - Дубровский лихорадочно думал, чем ещё подкрепить свои слова. - У Маши уже виден живот, значит, срок уже приличный...Вы понимаете, о чем я говорю?! Кирила Петрович посмотрел в глаза Дубровского. - Если вы...попытаетесь избавиться от ребёнка на таком большом сроке, погибнут сразу двое: и ребёнок, и Маша. Вы ненавидите меня, я понимаю. Но Маша носит под сердцем ни в чем неповинного ребенка, неужели в вас нет ни капли сострадания?! - Дубровский протянул револьвер Троекурова. - Лучше уж убейте меня, чем тронете невинное дитя... Троекуров в удивлении от последних слов поднял глаза на Дубровского-младшего, а потом опустил взгляд на оружие, которое Владимир ему протянул. Его сердце кольнула совесть: глядя в глаза Владимира, уже взрослого мужчины, он вновь видел того маленького мальчика в колыбели. Вспомнив Андрея Гавриловича, Кирила Петрович прикрыл глаза, массируя переносицу. «Ты не можешь быть настолько бессердечен, чтобы убить внука и сына лучшего друга». - Успокой Машу и приходи в мой кабинет. Слуги отведут тебя. С этими словами Троекуров вылетел из комнаты, хлопнув дверью и оставив Владимира и дочь наедине.

***

Как только дверь захлопнулась, Владимир подлетел к Машеньке и сжал в объятиях, гладя ее по голове. Маша крепко обняла Володю за плечи и громко зарыдала ему в плечо. - Маша, ради Бога, успокойся, - укачивая ее, как дитя, шептал Володя. - Ты делаешь хуже и себе, и ребёнку, не надо... Чтобы перестать плакать, Маше понадобился почти час. Когда она перестала рыдать, она стала, заикаясь, извиняться перед Дубровским: - Прости меня, я должна была сразу тебе обо всем рассказать, но я испугалась... - Чего ты испугалась? - отстранив мягко Машу от себя, удивлённо произнес Володя, бережно стирая с ее личика слёзы. - Что я буду не рад ребёнку? Я же говорил, что хочу ребёнка! Да я бы голос от радости сорвал бы! - Маша рассмеялась сквозь слёзы. - Я тут же собрал бы твои вещи и увёз бы тебя отсюда к себе! Дом ещё не весь готов к жизни, но большинство комнат уже совершенно готовы. Первое время ты могла бы пожить у меня в квартире в городе... - Дай руку, - резко прервала его Маша. - Зачем? Что случилось? - обеспокоено произнёс Владимир. Но Маша уже сама схватила руку Дубровского и положила на живот. - Что ты... - не понимая, что она делает, нахмурился Дубровский. Неожиданно он почувствовал толчок под рукой, и оба уставились друг на друга. Машенька широко улыбалась и засмеялась. - Толкается... Дубровский нагнулся, не слушая Машеньку, и поцеловал ее животик. Он прислонился лбом к животу, и вновь почувствовал толчок. - Боже мой, я сейчас с ума от радости сойду, - Владимир выпрямился, вновь положив руку на живот любимой и поцеловал ее в губы. Сквозь поцелуй Маша почувствовала влагу: у Владимира по лицу бежали слёзы радости.

***

Вечерело, когда Владимир вышел из комнаты, уложив Машу в кровать отдыхать, и направился в сопровождении слуг к Троекурову. Он постучал в кабинет с тенью беспокойства. - Войди. Дубровский отворил дверь, увидев Кирилу Петровича, и аккуратно прикрыл ее. - Садись, - указал Троекуров на кресло. - Я постою, - отчеканил нагло Дубровский. - Ты с возрастом становишься копией отца, тебе никогда не приходилось этого слышать? - Дубровский молчал. Но Троекуров был прав - он очень часто слышал это. - Не внешне - лицо у тебя матери. Но характер...Ты такой же упёртый, наглый, заносчивый, вспыльчивый, но вместе с этим ты обладаешь невероятной смелостью и благородством... - Для чего вы меня позвали? - грубо прервал его Дубровский. - Чтобы поговорить обо мне, или мы перейдём к основной теме разговора? - Ты прав, - Троекуров перевёл взгляд от окна на Дубровского. - Сначала я спрошу у тебя то, что уже спрашивал у Машеньки. У вас было обоюдное согласие? Дубровский сжал руки от возмущения. - За кого вы меня принимаете? Я никогда в жизни не прикоснулся бы к вашей дочери без ее на то позволения. Если бы она мне приказала, я бы не дышал при ней, не то, что... - Дубровский тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. - Все было по обоюдному согласию. - Она сказала тоже самое, - кивнул Троекуров. - Завтра ты уедешь из поместья. Дубровский устало прикрыл глаза. Он другого и не ожидал услышать. - Мой экипаж отвезёт тебя туда, куда ты пожелаешь. Я не желаю видеть тебя рядом с моей дочерью, - Троекуров резко поднялся с кресла и в ярости уставился на Владимира. - Ты не увидишь больше никогда ни мою дочь, ни...ребёнка, - Дубровский сжал челюсть. - Я выдам Машу замуж, и ты никогда не увидишь больше ее. Скажи «спасибо», что я согласился не трогать дитя. Ты прав - ребёнок ни в чем не виноват. Дубровский сжал руки в кулаки настолько сильно, что проткнул ногтями кожу на ладонях: стала капать кровь. - А теперь убирайся. Иди собирай вещи и не высовывайся из комнаты.

***

На часах было два часа ночи, когда Дубровский закончил письма для Саши и Машеньки. Он решил сказать, чтобы его отвезли в город, а сам по дороге сбежит в своё поместье. Подавать знак своим слугам он не стал, решив, что сам справится с тремя недоумками. Владимир точно продумал весь свой план по похищению Маши и решил не медлить: через неделю после «отъезда» он планировал ночью забрать девушку. В дверь раздался стук. Дубровский быстро спрятал оба письма за пазуху, взял револьвер и приоткрыл дверь. Это был Саша - Владимир Андреевич, это правда был не я! Я бы никогда ничего не сказал отцу! - слезно зашептал Саша, схватив Дубровского за ногу. Дубровский ошалел от действий бывшего ученика. - Саша, я знаю, - зашептал он. - Мне уже все рассказали, успокойся. Я и не думал тебя винить. - Правда? - обрадовавшись, поднял глаза Саша. - Правда, - грустно улыбнулся Дубровский. - Заходи быстрее, пока никто не видит. Саша отцепился от ноги Владимира и забежал в комнату. Дубровский тихо прикрыл двери. - Саша, у меня к тебе просьба, - садясь напротив Саши на кровать, произнёс Владимир. - Говорите, я все сделаю! - закивал головой Саша. - Это письмо тебе, можешь его открыть сейчас, - Владимир протянул ему бумагу. - Это передай Машеньке. Саша взял оба письма. Своё распрямил и принялся читать, а Машино спрятал за пазухой. Решил, что когда выйдет от учителя, подсунет сестре под дверь. - Здесь адрес моего поместья, оставшегося от матери. Если что-то вдруг случится с Машей или что-то другое, о чем ты посчитаешь нужным мне сообщить, или направь мне письмо, засунув в дупло рядом с дальней беседкой, или отправляйся сам. Я думаю, ты видел большое поместье светло-серого цвета... - Я знаю, где оно! - закивал Саша. - Я обязательно все сделаю!..Можно спросить? - Конечно, - кивнул Дубровский. - Вы заберёте Машу потом, я ведь правильно понимаю? Дубровский улыбнулся и кивнул Саше. - Я планирую забрать твою сестру в следующий четверг... -Так быстро?! - воскликнул Саша. Дубровский молча посмотрел на воспитанника и кивнул, погрузившись в свои мысли. Неожиданно Саша кинулся Владимиру на шею, крепко его обнимая. - Я буду скучать по вам! - искренно произнёс Саша, обнимая Дубровского за шею. - И я по тебе, - выдохнул Владимир, обнимая Сашу и гладя по спине. - Не огорчай сестру, ей нельзя волноваться. - Конечно, даю слово! - воскликнул Саша. - А вы можете мне кое-что пообещать? Дубровский удивлённо глянул на воспитанника: - Чем смогу, - пожал он плечами. - Если я сбегу от отца после вашего с Машей отъезда, вы заберёте меня к себе? Дубровский удивлённо посмотрел на мальчишку, но улыбнулся, потрепав Сашу по волосам, и ответил: - Конечно, мы всегда будем тебе рады.

***

Машенька держала в руках раскрытое письмо Дубровского и пустым взглядом смотрела в окно. Светало. Слёзы кончились. Машенька, прочитав письмо венчанного супруга, больше не переживала. Она поглаживала живот, лёжа на подушках, и мечтала, как Владимир возьмёт на руки новорожденного малыша, как вскрикнула от неожиданности: на балкон запрыгнул высокий мужчина. - Не бойся! Это я! - раздался голос Владимира, он постучал пальцем по стеклу, чтобы Машенька открыла дверцы балкона. Машенька откинула одеяло и подбежала к дверцам, распахнула их и кинулась на шею Дубровскому. - Я пришёл попрощаться и поклясться тебе кое в чем, - отстранив девушку от себя, произнёс Владимир. - Времени мало, на рассвете за мной придут. Машенька кивнула, отпустив Дубровского, и завела его в комнату. Владимир, оказавшись в комнате, встал перед Машенькой на колени. Маша удивлённо глянула на него, затаив дыхание. - Думаю, ты уже прочитала письмо, - Маша кивнула. - Я пришёл уточниться, - Владимир нежно взял ее за руку. - Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ни с тобой, ни с нашим ребёнком ничего не случилось. Возможно, я не идеальный мужчина для тебя, но я безумно люблю тебя и никому не позволю тебя обидеть. Я постараюсь стать хорошим мужем и хорошим отцом, надеюсь, стать им не единожды, - Маша засмеялась, широко улыбаясь и стирая непрошеные слёзы. - Я очень люблю тебя, Марья...Дубровская. - А кто-то говорил, что не умеет говорить красивых речей... - прошептала растроганная Маша Владимиру, вставшему с колен, обняла его за шею и поцеловала. Владимир аккуратно положил руки ей на талию, отвечая на поцелуй. Спустя Бог знает сколько времени, Владимир отстранился, превозмогая боль в сердце, поцеловал Машу в лоб, поцеловал ей руку, а после рухнул на колени и, обняв стан девушки и задрав ночную сорочку, поцеловал выделяющийся животик. Маша с упованием наблюдала за манипуляциями Дубровского, чувствуя, что если он ещё немного пробудет с ней, то она либо не отпустит его, либо побежит вслед за ним, догоняя карету. - Володя, тебе пора... - быстро стирая вновь брызнувшие из глаз слёзы, прошептала Машенька. Тот кивнул, поднялся на ноги и, уже стоя на балконе, сморщился от подступивших слез, развернулся и вновь поцеловал Машеньку. Этот поцелуй напоминал самый первый: оба поцелуя излучали отчаяние, страсть и надежду, а вместе с тем - крепкую любовь, которую не способно было ничего уничтожить. Наконец, они отстранились друг от друга. Владимир, все ещё держа лицо супруги в своих руках, прошептал ей в губы: - Я заберу тебя, клянусь Богом. Заберу и увезу... - Я буду ждать тебя, - ответила Маша, отпуская Владимира от себя. Дубровский разжал руку девушки, последний раз взглянул ей в глаза, встал на балконный карниз и сиганул вниз. Маша вскрикнула и подбежала, глядя вниз с балкона. Она насмешливо улыбнулась: Владимира поймал уже знакомый ей Григорий Ростов. Он завидел девушку и поклонился ей: - Мое почтение, Госпожа Дубровская! Верну вам муженька в целости и сохранности! Дубровский шикнул на него, и они стремглав побежали к окнам Владимира.

***

Троекуров и его слуги стояли, дожидаясь Дубровского. Наконец, он показался. В его руках был один чемодан и футляр для ружья. Владимир молча прошагал мимо помещика, даже не взглянув на него. Отдав вещи слуге, он развернулся: на балконе стояла Машенька, а рядом с ней - Саша, обнимавший сестру, Егор Соловьев и Анна Никитична. Дубровский наплевал на все и заорал на всю территорию: - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МАШЕНЬКА, И НИКОГДА НЕ ПЕРЕСТАНУ ЛЮБИТЬ!!! Маша прошептала что-то, глядя на него, но он смог прочитать все по губам. Поклонившись Троекуровой, поймав при этом взгляд Троекурова, полный ярости, Дубровский влез в карету, после чего экипаж тронулся.

***

На часах Дубровского было семь утра тринадцать минут, когда в лесу, недалеко от поместья Виктории Алексеевны Галицкой, по мужу Дубровской, прозвучала череда выстрелов. Послышалось ржание коней и их бег. Владимир оглушил третьего слугу Троекурова, оттащил его поближе к дороге, забрал вещи и, взвалив все на оставшуюся чёрную лошадь и запрыгнув на неё самолично, поскакал к материнскому поместью.