Право на небо

Сяо Синчэнь всей душой надеялся: пройдет время, и Сун Лань научится видеть в нем живого человека, способного страдать и ошибаться, а не воплощенный идеал. И, казалось, всё к тому и шло. Они не говорили ни о Сюэ Яне, ни о Хоу И, осторожно сближаясь снова, опасаясь нечаянно ранить словом. Прошлое забывалось понемногу… как раз до той самой охоты. До того мига, когда Сяо Синчэнь поспешил к Сун Ланю и взволнованно спросил: - Ты ранен? Давай я тебе помогу. - Ничего, пустое. Немного зацепился, уже перевязал сам. И, кажется, ногу ушиб. Пройдет. Сун Лань держался так напряженно, в его движениях была заметна такая скованность, как если бы позаботиться о нем собирался не лучший друг, а чужой человек, от которого еще неизвестно, что можно ожидать. Сяо Синчэнь оглянулся и увидел, как тяжело, с трудом, спускается с меча и падает без сил еще один охотник. Даочжан узнал и оружие, и того, кому оно принадлежало, но не мог отойти от друга, пока не убедился, что с тем всё в порядке. Сомневаясь, покачал головой: - Когда ты упал в воду, было столько крови… - Я успел ранить тварь. Уфф, терпеть не могу охоту на воде, - Сун Лань сердито тряхнул головой. Дождь уже утих, из-за серых туч робко выглянули солнечные лучи. Сяо Синчэнь улыбнулся. - Повезло, мы легко отделались. Подождешь меня? Я посмотрю, что случилось с Сюэ Яном. Он еле выбрался. Сун Лань нахмурился. - И ты собираешься ему помогать? Еще неизвестно, зачем он сюда явился! Между ними снова будто промелькнула черная тень. На миг Сяо Синчэнь задумался: а может, правда, Сюэ Ян присоединился к их охоте, чтобы подобраться ближе и исподтишка нанести удар? Но вряд ли он был бы на это способен в нынешнем состоянии, истощенный телесно и с нарушенной энергией. Как бы Сюэ Ян ни пытался подняться, побольнее зацепить обидными словами и отказаться от помощи, Сяо Синчэнь видел, что если оставить его сейчас, он до своего убежища не доберется, свалится где-то по пути и станет добычей диких зверей или разбойников. Такой участи и врагу не пожелаешь. «Я просто помогу ему добраться до места, где он может восстановить силы. И пусть боги будут милостивы и не дадут нам встретиться снова. Отчего мир так тесен?!». А ведь всё-таки Сюэ Ян спас Сун Ланя, хоть вряд ли этого хотел… Хотел или нет, но на спасение следует ответить добром. И Сяо Синчэнь помог Сюэ Яну стать на Шуанхуа и спросил: - Можешь показать мне, куда лететь? - А совсем недалеко, даочжан. Где три мельницы, помнишь? Оттуда направо, до постоялого двора. Паршивый такой домишко, там еще глиняные псы у входа, этих чудищ ни с чем не перепутаешь. А дальше будет деревня… Летели они медленно, сделав передышку на том самом постоялом дворе. Место было и правда так себе: краска на статуях и ставнях облупилась, скамейки у входа держались на честном слове, лампы в зале коптили едва-едва, и с первого взгляда на обстановку становилось заметно, что хозяева заботятся не столько об уюте, сколько о разнообразии горячительных напитков. Но здесь хотя бы можно было разжиться теплым чаем. - Ого, как господа вымокли и продрогли! – воскликнула хозяйка, пригожая еще женщина, и, подавая чай, призывно покачала бедрами, и наклонилась так, что стало видно, как в вырезе ее платья колыхаются полные белые груди. – Погодка та еще, холод собачий, не лето, а название одно. Тут горячей водичкой не согреешься, тут по-другому нужно, ха! Кстати, я б не прочь, с молодым и пригожим, - она ласково погладила Сяо Синчэня по щеке. И тут же отшатнулась, заметив, каким взглядом окинул ее Сюэ Ян. Сяо Синчэнь поджал губы. От пошлых намеков ему стало тошно. Когда он путешествовал, с ним, бывало, заигрывали «продавщицы весны» и веселые вдовушки, но он избегал вольных шуточек и чересчур смелых прикосновений, сам толком не понимая, почему. Просто казался противным пьяный смешок, отталкивала бесцеремонность. Он слегка пригубил чай. Сюэ Ян спешил согреться, пил большими глотками, жадно, дышал тяжело и смотрел рассеянно, будто вот-вот был готов заснуть. И Сяо Синчэнь отчетливо понимал: если ему так быстро становится хуже, вернуться в монастырь к вечеру вряд ли получится. На месте ожидания оправдались. Женщина, у которой жил Сюэ Ян, была уже стара, ходила едва-едва и слышала с трудом. Не под силу ей выхаживать больного. Старушка так и говорила, качая головой и цокая языком: - Доохотился, охотничек? Собачий у вас, заклинателей, труд. А молодой господин кто таков, кем А-Мэю приходится? Сяо Синчэнь представился и уклончиво объяснил: - Да я не то чтобы хорошо знаю А-Мэя, просто пересекались… вот, охотились вместе, он помог заклинателям из Байсюэ убить чудовище из реки. - Ну, хвала богам! – прошамкала женщина. – И хвала богам, что молодой господин Сяо пришел, Цао-Цао совсем слаба стала, ноги не держат, что тут делать-то… разве что А-Су позвала бы, она вот одинокая, и личиком неплоха, и не ленивая. Глядишь, сладилось бы. А то ваш А-Мэй неприкаянно живет. Такой рукастый и деловитый парень, и ни жены, ни ребенка, ни котенка. Сюэ Ян на это тряхнул головой и огрызнулся: - Бабка, ну что ты чужому человеку плешь в голове проедаешь? Заткнись. «Ни котенка!». А кто кота твоего кормит, а? - Я ему дело говорю, а он «заткнись»! – так же грубо ответила старуха. – Полюбуйтесь, господин Сяо, на этого босяка! Никакого уважения. Коту головы рыбьи и требуху сует, кормит досыта… а мышей кто ловить будет? Ругалась она как-то привычно, буднично, будто одни и те же слова говорила каждый день. Указала Сяо Синчэню на дверь в спальню: - Вон там это несчастье живет. А вы, молодой господин, если собираетесь тут на ночь остаться, циновку себе постелите, или плащ, глянете, что в сундуках есть. Не на кухне же мне вас селить и не у себя. Сяо Синчэнь вздохнул, решив разобраться с этим потом. Пока ему хватало забот. Снять с Сюэ Яна мокрую одежду, вытереть его насухо полотенцем и растереть согревающей мазью, обработать порезы на плечах, переодеть в чистое и уложить в постель. На миг мелькнула мысль: «Когда-то мы расстались, как враги, а теперь он помог моим собратьям, а я не могу оставить его в беде, рука не поднялась бы… почему всё бывает так непросто?». Но Сяо Синчэнь решил прежде всего побеспокоиться о самых неотложных вещах. Дальше будет видно. * - Ты такой смешной… даже врагу спешишь помочь, - несмотря на боль и озноб, пробирающий с ног до головы, Сюэ Ян пытался говорить в привычной язвительной манере. Даочжан пожал плечами. - Думаешь, мы враги? За месть Чан Цианю ты уже свое получил. А Чан Пин мне сказал, что не хочет возвращаться к прошлому, защита от клана Ланлин Цзинь ему важнее. Так за что тебя преследовать? - Хоу И, - напомнил Сюэ Ян. - Получил то, что заслужил, - Сяо Синчэнь продолжал растирать его согревающей мазью.- Конечно, было бы справедливо, если бы его судили и покарали по закону, но… больше он никому не причинит зла, так что мне не в чем тебя винить. - Ай. Жарко слишком! – Сюэ Ян дернулся под его рукой. - Придется потерпеть. Жаль, у меня снотворного зелья с собой нет, во сне все недуги проходят скорее. Я поделюсь с тобой своей ци и направлю поток, должно стать легче, - спокойно ответил даочжан. - Порассказывай мне что-нибудь о добродетелях и деяниях благородных господ, и я сразу же засну от скуки, - хмыкнул Сюэ Ян. Он не хотел показывать, как ему паршиво, но болячки, как шило в мешке, их не утаишь. Пока даочжан одевал его, а потом касался, вливая энергию, было хорошо… приятно, будто теплая-теплая вода окутывала всё тело. Но стоило отодвинуться и отвернуться, стало хуже. Сюэ Ян то кутался в одеяло, дрожа от холода, то сбрасывал плотную ткань с себя, так было жарко. В горле скребло, пить хотелось просто невыносимо. - Ну что ты тут со мной сидишь? – Сюэ Ян покосился на даочжана. – Дотащил меня домой, вот и вали. Узкая прохладная ладонь коснулась его лба. - Ого, да у тебя такой жар… нет, лучше я переночую тут. - Твой приятель весь монастырь на уши поставит, - прохрипел Сюэ Ян. – И я сказал вам обоим, ничем вы мне не обязаны. Я случайно вытащил его, ты понял? Привычка просто. Когда-то я прибился к охотникам на речную нечисть, за год в меня намертво вбили: если ты на охоте и человек упал за борт, немедленно спасай, иначе его задерет гуль, а тебя – твоя же партия. - Вот как… ладно, не говори много, пощади горло. Я заварю тебе отвар, - Сяо Синчэнь поднялся с постели. Сюэ Ян свернулся в клубок, как кот, плотнее кутаясь в одеяло. Ну почему праведники такой упрямый народ?.. Хотя… такая прекрасная возможность подвернулась, остаться с даочжаном наедине, без этих его унылых монастырских ворон и без Сун Цзычэня, будь он неладен, лучше бы его тот змей укусил, а еще лучше – совсем сожрал бы. Что с даочжаном делать, Сюэ Ян не додумал. Голова раскалывалась, в глаза будто песка насыпали. Давно он так сильно не болел, а вот ведь, угораздило! Сквозь полудрему Сюэ Ян слышал шаги и шорох: даочжан что-то искал в шкафу и в своем мешочке-цянкунь, растирал и перемешивал, ушел, вернулся с чайником, заварил напиток… - Ян, ты спишь? Поднимись, выпей лекарство. Сюэ Ян сделал пару глотков горьковатого напитка и снова провалился в неспокойный сон. Долго ворочался, а потом, почувствовав спиной что-то приятно теплое, подвинулся ближе. Вот теперь было хорошо… * Проснувшись, он понял, что лежит в объятиях Сяо Синчэня, и тут же резко отстранился. - Даочжан? - М? Я просто долго не спал, готовил лекарства, приглядывал за тобой, а потом присел на край кровати и сам не заметил, как заснул, - Сяо Синчэнь даже не пошевелился. – Если придется остаться еще на ночь, переберусь на циновку. - Что же ты меня не оттолкнул? – Сюэ Ян поворочался на смятой постели, сел, опираясь спиной на подушку, глубоко вздохнул, так дышать было легче. - Не хотел будить. Ты и так с трудом заснул. Сюэ Ян потянулся. - Я вовсе не собирался с тобой обжиматься, даочжан, ты не надумай себе ничего. Привычка из детства – почувствовал мягкое и теплое, значит, нужно пригреться. Как-то зимой я ночевал в подвале, и там жили кошки. Они всегда укладывались рядом, я привык греться возле них. Зима холодная выдалась, я простудился, кашлял, а кошка ложилась мне на грудь и мурлыкала. Вот такой я ненормальный, даочжан, кошку я никогда не трону. Даже если приду в дом врага и вырежу всех людей и всех собак. - Не называй себя ненормальным, даже в шутку, - нахмурился Сяо Синчэнь. – Искажение ци серьезный недуг, над этим не смеются. Слава небесам, тебе это пока не грозит. Но… - Только не начинай рассказывать о том, как темная энергия влияет на душу и всё такое, - Сюэ Ян снова перевернулся и потянулся, будто кот. – Хорошо быть беленьким и чистеньким, если есть где жить и у кого учиться. А в моем положении выбирать не приходилось. К кому прибился, за тем и ходил хвостиком, просил: «дяденька, научите, я на вас буду работать», «тетенька, научите, я вам пригожусь». Светлое искусство, темное, какая разница, лишь бы работало и помогало себя защитить. - Мне незачем тебя поучать, - Сяо Синчэнь поднялся. – Просто я пытаюсь понять, зачем судьбе было угодно снова нас столкнуть, да еще и вот так. Ладно, хватит спорить. Пойду, приготовлю завтрак. * Сюэ Ян лежал, пялился в потолок и думал о том, что сейчас можно неплохо развлечься, попользоваться добротой и заботой даочжана. Сам пришел, пусть теперь повыхаживает капризного больного. Конечно, это еще не полноценная месть, но вполне тянет на приправу к основному блюду. Даочжан, наивный, хлопотал на кухне долго. Еще и рад был стараться. Притащил подставку под тарелки, принес рисовую кашу с овощами…. - А чай будет? – протянул Сюэ Ян тоном балованного ребенка. - Скоро заварю, - беззаботно отозвался Сяо Синчэнь. – Тебе с вареньем или без? - Надо же, бабка на варенье расщедрилась? Не ждал от этой кубышки на ножках такой благотворительности! Конечно же, давай. - Сюэ Ян, ты зря так о бабушке Цао! Она о тебе волнуется, - Сяо Синчэнь аккуратно поставил ему завтрак на подставку, а себе накрыл столик в углу. - Волнуется, скажешь тоже! Конечно, без меня ей уже будет не то. Кто будет ловить рыбу, гавкаться с продавцами на рынке и ковыряться в саду? Сюэ Ян принялся за еду, уже настраиваясь придираться к тому, как сварен рис и достаточно ли специй – но нет, даочжан готовил недурно. Надо же! Нееет, и с какой стати заносчивому монашку Сун Цзычэню достался такой боевой товарищ? И боец сильный, и в лекарском деле разбирается, и готовит ничем не хуже повара в Башне Кои. Жизнь несправедлива и везет всегда не тем. «Даочжан слишком хорош, чтобы принадлежать кому-то другому», подумал Сюэ Ян, украдкой разглядывая Сяо Синчэня. А тот, доев, поднялся, забрал посуду, ушел и вскоре вернулся с чайником и чашками. - Ты цапнул бабкины любимые чашки, - фыркнул Сюэ Ян. – За эти, зеленые, она долго вопить будет. Но я ни при чем. - Бабушка Цао разрешила. И я бы не брал ее посуду, но кто-то оставил целый таз с немытыми чашками и тарелками, не знаешь, кто тут такой хороший хозяин? – усмехнулся Сяо Синчэнь. - Стоят, и пусть себе стоят, пока плесень не завелась, всё в порядке. Вот бы можно было заклинаниями посуду мыть, - Сюэ Ян лениво потянулся и взялся за чашку. По комнате плыл приятный аромат чая и ягод. Так, наверное, пахнет дома – теплом от жаровни, сладостью и легкой горчинкой трав, чаем и вареньем. Сюэ Ян не очень-то представлял себе, что такое настоящий дом, но сам удивлялся, с какой охотой принимал заботу и по чуть-чуть смаковал теплый напиток, казавшийся ему вкуснее самых дорогих и изысканных вин из Гусу. Глупые мысли!.. пытаясь отвлечься от них, Сюэ Ян спросил: - Даочжан, и что ты собираешься делать дальше, раз ты решил здесь торчать? - Не знаю. Присмотрю за тобой. Гляну, может быть, бабушке Цао нужно чем-то помочь. Медитировать буду, как обычно. В самом деле ли он такой праведник, или притворяется?.. «Со мной недолго ему оставаться таким чистым и безгрешным!..».