Право на небо

Сяо Синчэнь никак не мог отделаться от чувства странности, нереальности происходящего. Вот он занят почти теми же делами, что в монастыре: убирается в доме, готовит еду, заботится о больном. Только его подопечный – тот самый человек, который говорил: «мир тесен, мы еще встретимся, и ты пожалеешь, что перешел мне дорогу». Думать о Сюэ Яне как просто об очередном случайном спутнике, которому нужно помочь, чтобы он дальше пошел своим путем, было чуть проще. Сяо Синчэнь постелил себе циновку на полу, иногда просыпался ночью от хриплого голоса… когда жар одолевал, Сюэ Ян метался во сне, порывался подняться и куда-то бежать, кого-то ругал самыми непристойными словами. Сяо Синчэнь за всю свою жизнь не слышал столько похабщины, сколько за эти пару ночей, но заставлял себя не обращать внимания. Будил Сюэ Яна, поил лекарством, по чуть-чуть делился энергией и поправлял течение потока. А через время всё повторялось снова. После одного особенно тяжелого дня Сяо Синчэнь заснул, едва стало темнеть, но и это не принесло ему желанного отдыха и покоя. …Сквозь тьму забытья пробивался отвратительный голос. - Ты же хороший мальчик, послушный? Ты порадуешь дядюшку. От Хоу И несло вином и дурманом. Липкие от пота руки шарили по телу Сяо Синчэня, стягивали ханьфу. - Нет, не буду, не хочу, не надо! Дядюшка, не надо, не троньте… Сяо Синчэнь проснулся от собственного голоса, поняв, что кричит во сне. Приподнялся на постели. По спине тек холодный пот, рубашка противно липла к телу. - Даочжан, - сонно позвал Сюэ Ян. – Ты чего? Что с тобой? - Ничего, - неохотно пробормотал Сяо Синчэнь. – Я тебя разбудил… - Забей. Сегодня мне уже легче. Что, снится этот выродок? - Снится. Лучше бы я сам его убил, - слова вырвались сами, и лишь спустя миг Сяо Синчэнь ужаснулся тому, что сказал, и закрыл лицо ладонями. Он хотел убить человека ради мести? - Ну да, от этого стало бы легче, - Сюэ Ян сел на постели, обхватив колени руками. – Ничего, главное, что он сдох худшей смертью, чем бродячая собака в канаве. Поверь мне, даочжан, он почувствовал на себе всё, что делал с другими. И даже еще больше. Иди ко мне, чего ты ютишься там в углу. Сяо Синчэнь будто под влиянием заклятия подчинения поднялся, медленно, шаг за шагом, подошел ближе, забрался на кровать, подвинулся ближе к Сюэ Яну, а тот слегка обнял его и шепотом спросил: - Можно же, я тебя обниму? Я ничего не сделаю, только обниму и всё. Ложись. По телу пробежала дрожь. Сяо Синчэнь молчал. Осторожные прикосновения не были ему противны… но он не решался спросить о том, что мучило больше всего. Открыться Сюэ Яну – это как приручить тигра и гладить его, будто домашнего котенка. Но кого же еще спросить, если не того, кто пережил похожее? Обсуждать прошлое с Сун Ланем было бы бессмысленно, он все еще не принял правду, не смирился с ней. А рассказывать кому-то из монахов всё, с самого начала… вдруг собеседник не поймет, скажет то же самое – «ты осквернен, ты сам виноват, я в тебя верил, а ты не тот идеальный ученик великой Баошань-санжень». Зажмурившись, будто перед прыжком с высоты, Сяо Синчэнь едва слышно спросил: - А-Ян, ты ведь тоже… после всего… боялся… быть близким с кем-то? Сюэ Ян тихо засмеялся: - Пусть лучше боятся меня. Чуть что не по мне – на клочки раздеру. Но, знаешь, противно и тошно – было. Даже если приятная девка, когда чужие руки шарят по телу, лапают везде… пфф. Не сразу привык. А тело свое берет, сам понимаешь, когда ты уже молодой здоровый мужчина, трахаться хочется, - он прикоснулся ладонью к щеке Сяо Синчэня, - о, как ты покраснел, что, не привык к таким словам? Ну, так я тебе не благовоспитанный молодой господин. Так вот… когда почувствуешь, что ты хозяин положения и твои прихоти исполняют, всё совсем по-другому. Хотя я до-олго не мог научиться целоваться. Когда кто-то сует язык в рот, первая мысль появляется – укусить. Сяо Синчэнь прижал ладонь ко рту. Как же это было знакомо, даже на губах противный, несвежий привкус почувствовался. Сюэ Ян так же насмешливо сказал: - Да не дергайся ты, даочжан, не собираюсь я с тобой лизаться. Еще чего. - Я так… просто вспомнил, - Сяо Синчэнь сжал пальцами край одеяла. – А когда ты во сне прижимался ко мне – помнишь? – мне не было плохо. Даже немного приятно. - Только «немного»? А я-то думал, что могу привлечь мужчину! – шутя, сказал Сюэ Ян. – Ладно, заболтался я, ты сам велел мне щадить горло. Спи. Я тебя не трону. И знай, кто к тебе лапы потянет, от того я и мокрого места не оставлю. Сяо Синчэнь не знал, бояться ли этой буйной и неукротимой силы, доверять ли ласковым касаниям пальцев, поглаживающих по голове, перебирающих волосы. В объятиях Сюэ Яна было тепло и спокойно. Так вода в реке может быть теплой и приятной, но кто угадает, что за опасность притаилась в глубине. Странно… Сюэ Ян вовсе не собирался делать ему больно. Держал его в объятиях, поглаживал, что-то шептал сквозь сон, и Сяо Синчэнь сам не заметил, как заснул. * Сяо Синчэнь не был в монастыре всего несколько дней, но, когда он увидел знакомые стены, ему показалось, будто он провел в деревне целый год. Встретив его, привратник заохал: - Брат Сяо вернулся! Долго же вас не было. Мы всё гадали, не случилось ли чего. А брат Мин велел сказать, когда вы вернетесь, чтобы вы зашли к нему. Сяо Синчэнь кивнул: - Спасибо, брат Чжоу. Зайду, конечно же. Интересно, почему брат Мин хотел его видеть? Может, заметил что-то не совсем обычное, когда ходил собирать целебные травы? Впрочем, и без повода Сяо Синчэнь охотно заглядывал к лекарю просто так, поговорить, послушать о разных случаях из практики и о книгах о врачебном мастерстве. Ничего не изменилось с того дня, когда Сяо Синчэнь ушел на ту самую охоту. Всё так же по двору спешили послушники с корзинами, ведрами и рабочими инструментами. Из мастерских доносился мерный перестук, шорох и бодрые голоса мастеров, поучающих учеников: «Не спеши! Дерево спешки не любит», «Крепче держи!». Сун Лань медитировал в отдаленном дворике, погрузившись в глубокое созерцание. Не двигался, застыв, словно одно из каменных изваяний у фонтана. Но, услышав шаги Сяо Синчэня, обернулся, плавно поднялся со скамьи и глянул настороженно. - Чэнь-сюн. Вернулся? - Решил заглянуть на денек, - ответил Сяо Синчэнь. – Я же знаю, что братья обо мне беспокоятся. И о тебе волновался. Как ты себя чувствуешь? - Неплохо, - Сун Лань пожал плечами. – Что, разве ты всего на день наведался? Сун Лань разглядывал его пристально, будто опасаясь, что в деревне с ним что-то случилось. - Сюэ Ян еще очень слаб, мне долго не удавалось сбить жар и восстановить течение ци, - сказал Сяо Синчэнь. – Если его оставить без помощи… - То он просто получит по заслугам! – резко ответил Сун Лань. – Ты так легко забыл, что он натворил в Юэяне. И он даже не скрывал, что хочет тебе отомстить. - А ты легко забыл, что он тебя спас, хоть и злился на нас с тобой, - мягко напомнил Сяо Синчэнь. – А-Лань, люди меняются. Он просто не видел от мира ничего доброго, потому и был таким. Он еще исправится… - Еще скажи, что этот пакостник… ну хорошо, пакостник, повернувший на правильный путь! стал тебе дороже, чем я! – вспылил Сун Лань. Сяо Синчэнь невольно отступил на пару шагов. - А-Лань, неужели ты… ты ревнуешь? Сун Лань оттеснил его к стене и всем телом прижался к нему, жарко прошептал: - Да, ревную! Что ты на это скажешь? С самого первого дня, как только я тебя увидел, ты был для меня идеалом, совершенством, лунным светом… мне страшно от самой мысли, что с тобой вытворял всякие мерзости какой-то гнусный старик… я ненавижу этого босяка Сюэ Яна, какое он имеет право, чтобы ты касался его и заботился о нем?! Чэнь-сюн, мы же идем по дороге совершенствования вместе, у нас одна мечта, мы смотрим в одну сторону, я люблю тебя и мне не нужен никто другой. - А-Лань! – Сяо Синчэнь осторожно попытался отстраниться. – Отпусти меня. Он не хотел причинять боль другу, но Сун Лань останавливаться не хотел, сильнее сжал его в объятиях. - Ну почему же, Чэнь-сюн? Мы всегда были вместе, ты сам говорил, это судьба, что мы встретились… - голос Сун Ланя дрогнул. – Ты говорил, что для меня на всё готов. Это были просто слова? Сяо Синчэнь высвободился из крепкого захвата так же ловко, как, бывало, делал это в бою. Но после боя его не трясло настолько сильно, ему не хотелось сбежать и долго смывать с себя чужие прикосновения, растирая кожу до крови. - А-Лань, если бы ты меня любил… по-настоящему любил, ты не сделал бы мне так больно. - Прости, я не рассчитал силу, - Сун Лань опустил взгляд. - Не в том дело. Словами ты меня ранил больше. Ты попрекаешь меня… тем человеком… как будто я один был виноват. Я был ребенком, А-Лань! Дядюшка Хоу часто заглядывал к моей тетушке, обещал помогать ей… он обманывал и взрослых людей, знающих жизнь, разве мог что-то заподозрить я? Сяо Синчэнь стоял, прислонившись спиной к стене, глядя в сторону. Поймет ли Сун Лань на этот раз, или дружба всё же не выдержала такого испытания? - Наверное, ты прав, Чэнь-сюн, - через силу ответил Сун Лань. – Но почему сейчас ты сам себя мараешь, остаешься наедине с такой мразью? Сюэ Ян тебя обманет, попомни мое слово. - Я сделаю для него то, что считаю своим долгом, а дальше наши дороги разойдутся, - холодно сказал Сяо Синчэнь. – И надеюсь, боги будут достаточно милостивы, чтобы Сюэ Ян больше никому не причинил зла. * Сяо Синчэнь на время забыл о своих бедах и сомнениях, навестив брата Мина. В келье лекаря горьковато-сладко пахло травами, чуть резковато – настойками, веяло свежестью от свертков ткани для перевязок, обработанной особым составом. - Брат Сяо, тебя долго не было дома, - сказал брат Мин, продолжая толочь в ступе снадобье. – Мы все беспокоились о тебе. Сун Цзычэнь места себе не находил. - Не стоит волноваться, брат Мин, - Сяо Синчэнь склонил голову. – Я просто не мог оставить без присмотра человека, который нуждался в помощи. Если на то будет воля богов, всё наладится. - Ты совсем не умеешь обманывать, брат Сяо! Даже не пытайся, - пронзительный взгляд лекаря будто видел его насквозь. – Садись, поможешь мне готовить мази, заодно и поговорим. О, да – брат Мин успел повидать мир и людей, научился составлять цельную картину из мелких деталей. Сяо Синчэнь глубоко вдохнул и выдохнул. Рутинную работу он делал, не задумываясь – каждое движение было отработано и привычно, мысли же метались встревоженными птицами. - Брат Мин хотел поговорить со мной о том, почему я так надолго остался в деревне? - Вовсе нет, - монах покачал головой. – Просто у нас останавливался один путник, и поделился несколькими хорошими рецептами, я подумал, тебе будет интересно. Но раз ты сам заговорил о деревне, значит, тот человек чем-то тебя беспокоит. - А-Мэй… возможно, - признал Сяо Синчэнь, продолжая старательно смешивать снадобье. – Не знаю, чего от него ждать. Он не раз говорил, что презирает меня и Сун Цзычэня, говорил, что хотел бы причинить нам боль… а на охоте нас спас… хоть и утверждал, будто это случайно. Когда я с ним пересекался прежде, было проще. Тогда я не видел в нем ничего хорошего, и на то были причины. Сейчас… - Люди меняются, но это происходит не так быстро, как многим бы хотелось, - слегка усмехнулся брат Мин и потер едва заметный тонкий шрам на щеке. – Ты еще молод, брат Сяо, у тебя эти метания и сомнения впереди. Вот ты видишь, человек вроде не плохой, но сбился с пути. Ты хочешь, чтобы всё изменилось сразу, и сразу стало просто и понятно. А так не бывает. - Я хочу, чтобы А-Мэй не причинил зла Цзычэню и другим братьям, - Сяо Синчэнь на миг остановился и застыл. – Он как спящий вулкан, от него всего можно ждать. И спасения, и гибели. Какими бы ни были последствия, я не могу допустить, чтобы за мои ошибки расплачивались другие. - Благородное намерение, - согласился лекарь. – Посмотрим, что из этого получится. Посоветуйся с настоятелем. Я могу только предупредить тебя, чтоб ты был осторожен… но отговаривать не буду.