Право на небо

Я начну как бы новую жизнь, и отступят напасти Не беда, что сейчас мои ласки нелепо грубы! … Подарите мне право на небо, сиятельный мастер! Я мечтаю скользить над землей, не касаясь камней, Я несу сквозь помойку и смерть мое право на счастье! Протяните же руку и тихо скажите: "Ко мне!" (с) Тэм Гринхилл «Собачий ангел» *Днем позже* Сюэ Ян лежал на потрепанном одеяле в тени старого дерева, и лениво чесал за ухом большого полосатого кота. Тот разлегся у него на груди, приглушенно урча. Наглый зверь только к Сюэ Яну и шел на руки. Сяо Синчэнь, сколько ни пытался поймать кота или приманить едой, ничего не добился. Зверь шипел, фыркал, выгибал спину, прижимал к голове уши, когда-то давно, видимо, изодранные в драке. А еще говорят, будто животные чувствуют людей и знают, кому доверять! Ошибаются, наверное. - А-Ян, ты обещал, что будешь беречь себя, - напомнил Сяо Синчэнь. - Да я уже почти в порядке. Тепло же! И Разбойник меня греет, - усмехнулся Сюэ Ян, погладив кота. – Что-то ты недолго задержался в своем монастыре, даочжан, и вернулся с таким кислым видом, будто неспелого крыжовника объелся. Надоели тебе эти скучные монашки? Со мной веселее? Сяо Синчэнь опустился рядом с ним на краешек одеяла, сорвал травинку и рассеянно вертел в руках. - Ты можешь хоть о чем-нибудь говорить серьезно? - Не могу, ты же знаешь, я не благовоспитанный молодой господин, - снова беззаботный смех в ответ. – Ну у тебя и лицо. Что, узнали твой секрет и выгнали? - Я сам сказал, что какое-то время поживу в деревне и буду ходить на охоту один, - вздохнул Сяо Синчэнь. – Но если ты решил, будто сможешь использовать свое знание против меня – не надейся. Не выйдет. Сюэ Ян приподнялся, посадил кота на колени Сяо Синчэню и обнял даочжана со спины. - И в мыслях не было! Чтоб мне лютой твари в зубы попасться, если вру. Чэнь-Чэнь, прости дурака, сгоряча сказанул. Может, я надеялся, что ты уйдешь из монастыря… меня-то приличные люди не примут. Кот топтался на коленях Сяо Синчэня, то выпуская, то втягивая когти. Сяо Синчэнь провел ладонью по густой, жестковатой шерсти осторожно, опасаясь, что зверь снова попытается поцарапать или укусить. Но Разбойник только обнюхал его и свернулся клубочком. - Это ты его Разбойником назвал? – спросил Сяо Синчэнь, пытаясь уйти в сторону от нелегкого разговора. - Ага. Скажи, похож. Он и ко мне долго не шел. А потом я увидел, как он мается с колючкой в лапе, выловил, привел в порядок… ну, ты же знаешь, кошку я никогда не обижу, - Сюэ Ян чуть потерся подбородком о плечо Сяо Синчэня. – Чэнь-Чэнь… Он и сам сейчас был похож на дикого кота. Тянущегося за лаской и не знающего, как выразить, что чувствует. - М? – Сяо Синчэнь насторожился, но избежать прикосновения не пытался. - Останешься со мной? – тихо спросил Сюэ Ян. – Не уходи. Вдвоем проще. Я хочу ходить с тобой на ночную охоту. Сяо Синчэнь молчал. Он уже решил для себя, что останется – хотя бы для того, чтобы уберечь от Сюэ Яна тех, кем дорожит. Но не знал, как объяснить свое решение ему, да и стоит ли объяснять. - Я до тебя и пальцем не дотронусь, пока ты сам не разрешишь, - пообещал Сюэ Ян и едва слышно зашептал: - Меня от тебя ведет, как от дурмана. Сам не знаю, что это такое, чем ты меня приворожил, даочжан. Околдовал. Я думал, что хотел тебе отомстить, а вышло… сам попался в свои же сети. Я по-другому хочу. Чтобы тебе было хорошо… чтобы ты просил меня не останавливаться… догадываешься, о чем я? - А если этого не случится? – с горечью спросил Сяо Синчэнь. – Я не знаю, верить тебе или нет. И почти не верю, что когда-нибудь смогу… не бояться «весенних игр». - Даочжан… я упрямый, - Сюэ Ян едва-едва коснулся его уха губами. – Я буду ждать год, два, три, десять, хоть всю жизнь. - Слишком серьезное обещание, - сказал Сяо Синчэнь, но от прикосновения не отстранился. – И слишком неосторожное. Ты потом за это будешь злиться на меня же. - Никогда. Ты нужен мне, я не знаю, почему. Сяо Синчэнь ничего не ответил, продолжая медленно почесывать кота за ухом и прислушиваясь к сонному урчанию. Сюэ Ян не мешал ему, не торопил, просто слегка прижимался со спины. И так вдвоем было хорошо молчать. И пусть Сяо Синчэнь всё еще не верил обещаниям, но и оттолкнуть Сюэ Яна не мог, и ночью, как прежде, лег спать рядом с ним. Кошмары не снились. Еще оставалась надежда. * Сюэ Ян проснулся на рассвете. Даочжан все еще спал, и Сюэ Ян, не таясь, любовался прекрасным бледным лицом, темными густыми ресницами и едва заметной улыбкой на бледных губах. Так хотелось коснуться этих губ поцелуем – вот теперь-то он знал, что такое желать не просто сбросить напряжение, а быть с кем-то единым целым, показать: «я готов доверить тебе свое тело и свою жизнь». Но нельзя. Обещал же. Раньше он легко давал обещания, не думал о цене слова, брошенного вскользь, а чаще всего слову предпочитал силу и острый кинжал. С Сяо Синчэнем всё стало иначе. «Мой. Никому не отдам. Никому не позволю дотронуться». Сяо Синчэнь заворочался во сне, сбросил с себя одеяло, и Сюэ Ян тут же снова укрыл его, погладил по плечу, сдерживая желание ткнуться носом в шею, вдыхая горько-сладкий травяной запах. - А-Ян? – вздохнул Сяо Синчэнь, потягиваясь. - Я разбудил тебя? Мне показалось, тебе снова снятся кошмары, - Сюэ Ян подхватил кончиками пальцев гладкую прядь волос. - Нет-нет, ничего, всё в порядке… я просто заснул так крепко, что не смог вспомнить, где сплю и не нужно ли уже подниматься. Даочжан не пытался отстраниться, и это уже было хорошо. - Мы никуда и не собирались, - хмыкнул Сюэ Ян. – Я, правда, думал скамью починить. Если не лень будет. Бабка зудела, что раз я на ноги встаю, мог бы полезным делом заняться. Сын я ей, что ли, или внук, чтобы она меня пилила. - Могу я, если у тебя еще нет сил. В монастыре мы много работали и учились разным вещам, не только охотиться на тварей. Какой же он наивный, так простодушно соглашается помочь! Сюэ Ян фыркнул: - Да хватит уже надо мной трястись, я неплохо себя чувствую. Говорю же, лень. Может, я бы еще повалялся и на тебя смотрел бы. На щеках Сяо Синчэня вспыхнул бледно-розовый румянец. - Когда ты говоришь такие вещи, я верю, что ты поправился. Поднимайся, солнце уже светит, день должен быть хорошим. Я пойду, приготовлю завтрак. Хороший день, как же! Сюэ Ян считал несусветной глупостью все эти проповеди о том, что в любом окружении нужно искать что-то, приятное глазу. Притворство, да и только. Но у даочжана всё получалось естественно, само собой. Потягивался он по-кошачьи грациозно, жмурясь и подставляя щеку под солнечные лучи. Не спеша одевался и причесывался… Чуть позже, прохаживаясь без дела по саду, Сюэ Ян слышал, как Сяо Синчэнь на кухне напевает какую-то веселую песню, будто в таком скучном занятии, как готовка, может что-то нравится. И почему он такой чистый и светлый, несмотря на всю мерзость этого мира? Непривычное ощущение: зайти в дом, остановиться на пороге кухни, вдыхая запах приправ, жареного мяса и овощей – аромат тепла и благополучной жизни, прежде незнакомой – и не верить, что всё это на самом деле. Что кто-то заботится… Сяо Синчэнь обернулся. - А-Ян, ты уже проголодался? Я почти закончил, иди, попробуй. Скажешь, может, еще добавить перца. - Мм, - Сюэ Ян попробовал пару ложек еды и прижмурился от удовольствия. – Вку-усно. Я бы замурлыкал, если бы умел. Он прижался к Сяо Синчэню со спины, обнял за талию, прошептал: - Ты такой теплый, от тебя так вкусно пахнет. Даочжан вздрогнул, но не отстранился. Глубоко вздохнул: - Заглянешь к бабушке Цао, позовешь ее? Я сейчас буду накрывать на стол. Сюэ Яну иногда казалось, что всё это происходит не с ним. Он привык к охоте, убийствам, использованию темной энергии, а не к вот таким почти семейным посиделкам. Сяо Синчэнь заботливо наполнял тарелки, по чуть-чуть доливал в чашки травяной отвар, мило беседовал с бабкой, будто родственник, приехавший погостить, а не еще один возможный постоялец. А старая карга только ухала, как сова. Ох, да оно и хорошо бы, чтобы здесь пожил еще кто-то толковый и не бедный, денег-то не хватает, постояльцы нужны, ох, а если господин еще и в лекарском деле разбирается… ну конечно же, Сюэ Ян ее так бы не слушал, у него разговор короткий: скажи, что нужно сделать, и не ворчи зря. Зато даочжан рад не только помочь, но и выслушать. Глупый ты, даочжан… мог бы иметь всё, быть принятым с почетом в любом из великих орденов, если б только захотел – и плевать на ту историю с Хоу И, старик сдох, никто ничего не узнает… так нет же, ты выбрал сначала серый старый монастырь и унылых монахов, а вот теперь – жизнь в глуши, с босяком и бродягой, в доме у ворчливой старухи. Раздариваешь себя зря… После завтрака Сюэ Ян все же взялся чинить скамью. Сяо Синчэнь устроился рядом на широком пне и начал плести корзину из прутьев – бабка жаловалась как раз, что запас есть, а руки у нее уже слабы. Работал даочжан быстро, ловко. На миг Сюэ Ян отвлекся от своего дела и залюбовался движениями изящных рук с длинными пальцами. Он так хотел держать эти ладони в своих, поглаживать и целовать запястья. Гули раздери, какие мысли приходят в голову, наваждение, дурман какой-то! Раньше весенние картинки, на которых были изображены всякие там нежности, наводили на Сюэ Яна тоску. Но память и это сохранила, и вот теперь вспомнилось. Некстати вспомнилось. Повеял холодный ветерок, и Сюэ Ян поежился от мысли о том, что тепло и счастье вечным быть не может. Не для него. * Близился «Сорочий праздник». Уже за несколько дней до начала торжеств в деревне царило оживление. Шумные компании юношей и стайки девушек, за которыми приглядывали почтенные пожилые женщины, бродили по рынку, заглядывали в лавки, подолгу стояли во дворе харчевни, где предлагали свой товар бродячие коробейники. Старики, которые уже редко куда-нибудь выбирались, грелись во дворе на солнышке и приглядывали, чтобы ребятня не полезла за яблоками и дынями. Даже старуха Цао на время забыла о своих хлопотах и болезнях, ничего не требовала от своих постояльцев, не жаловалась, а закрылась в своей комнате, что-то вполголоса то бормоча, то напевая. Сюэ Ян подглянул в щель в двери. Бабка сидела у открытого сундука, перебирая нехитрые «сокровища» - несколько плотных узорчатых шалей, шпильки, серьги, браслеты, отрезы тканей. Всё простое, небогатое… сколько можно нажить в этой глуши! Но старуха смотрела, качала головой, смахнула слезу. Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Сюэ Ян оглянулся. Сяо Синчэнь поманил его за собой, прижав палец к губам. Когда они вышли на кухню, даочжан сказал: - Не надо подглядывать за бабушкой Цао, А-Ян. Сюэ Ян стал, прислонившись спиной к стене, и ухмыльнулся. - Она бы всё равно не заметила. Я умею следить, ты же знаешь. - Ничего, - ровным тоном ответил даочжан. – Даже если она не заметила, некрасиво это. А если бы кто-то застал тебя в такое время, когда ты… - Планирую месть? Или думаю о ком-то привлекательном, и рукой себе помогаю? – хмыкнул Сюэ Ян, стянул с тарелки на столе большое красное яблоко, откусил кусок, прожевал и продолжил: - Попробовал бы кто, у меня на такой случай нож всегда наготове. - Никогда не задумывался, что чувствуют люди, которым причиняют боль, а они не могут за себя постоять? – тихо, серьезно сказал Сяо Синчэнь. - Аай, а кто об этом думает, кроме особенно праведных даосов! – Сюэ Ян продолжал хрустеть яблоком. – Всем на всех плевать, Синчэнь-гэгэ. Каждый выживает, как может. Сяо Синчэнь медленно прошелся по кухне, поправил посуду на полках, протер стол – не столько от необходимости, сколько чтобы чем-нибудь занять руки. А потом приблизился к Сюэ Яну и едва слышно спросил: - Но ты же мне рассказывал о том заклинателе, который тебя вылечил, ему было не всё равно. Так? - Не знаю, - дожевав яблоко, Сюэ Ян бросил огрызок в корзину. – Все эти разговоры о добре – исключительно в пользу бедных. Нет, ты один такой прекрасный и праведный, да много ли тебе от этого счастья. Пфф. Давай не будем. Лучше скажи, идешь завтра на праздник? - Иду, - Сяо Синчэнь улыбнулся. – Интересно ведь. - Может даже, поучаствуешь в соревновании, кто лучше и быстрее вырежет фигурки из долек дыни? Говорят, у кого это ловко выходит, того ждет счастье в любви! – поддел его Сюэ Ян. - Вот этого не умею, - признался Сяо Синчэнь. – Я был на празднике Цисицзе всего пару раз, и то мельком. Тогда нас с Сун Ланем ждали, мы не могли позволить себе опоздать. - Хочешь, покажу? – Сюэ Ян сел за стол, взял нож, разрезал яблоко на дольки, взял одну и парой ловких движений вырезал из нее зайца. – Угощайся, Синчэнь-гэгэ. На миг их пальцы соприкоснулись. Сюэ Ян хотел продлить прикосновение, но не спешил, вместо этого начиная вырезать вторую фигурку, уже медленнее. Сяо Синчэнь осторожно, аккуратно повторял за ним. Если в руках Сюэ Яна кухонный нож всё равно выглядел почти оружием, то у даочжана и кухонная утварь становилась инструментом для творчества. Но при всей этой разности вдвоем им отчего-то было спокойно сидеть и молчать. * В темном, как черный бархат, ночном небе не видно было ни звездочки, из-за густых туч едва заметно выглядывал бледный, острый кончик месяца – будто кончик лезвия ножа, выглядывающий из-за края одеяния вольного бродяги. И только взмывшие ввысь фонари светили ярко-ярко. Сюэ Ян заклинанием зажег огонек и отпустил свой фонарик, расписанный неумело, резкими, размашистыми линиями. - Ну что, даочжан, загадал желание? Сяо Синчэнь отвел взгляд, глядя на яркие искорки во тьме. - А ты? Он сам не знал, чего хотел бы больше всего. Помириться с Сун Ланем? Помочь Сюэ Яну измениться и стать на правильный путь? Обрести мир в собственной душе? - Если я расскажу о своих желаниях, ты снова будешь говорить, что одно неправедно, другое слишком непристойно, третье – еще что-нибудь… - Сюэ Ян точно так же уклонялся от прямого ответа. Они стояли рядом, плечом к плечу. Они день за днем жили под одной крышей, спали в одной постели… ночь стирала все различия, ночью они тянулись друг к другу, засыпали обнявшись, будто это могло защитить от кошмаров и сомнений, а днем спорили, поддевали друг друга язвительными или двусмысленными вопросами, и всё равно были будто связаны одной нитью. - Не буду. Разве я могу тебя чему-нибудь учить, если сам не уверен, нашел ли свою дорогу, - Сяо Синчэнь все еще задумчиво смотрел вдаль, но через миг склонил голову набок, прикрыл глаза, прислушиваясь к тонким изменениям, неуловимым обычным человеческим чутьем. – А-Ян! Ты тоже чувствуешь? Тень. Звонкий перебор струн и мелодии, которые играли музыканты, песни девушек, радостный смех, весь праздничный шум и гул, аромат цветов, запахи сладостей и приправ – всё ушло на второй план. Сяо Синчэнь ощущал всё приближающийся холод, вовсе не похожий на перемену погоды. Тягучей, неприятной волной, гниловато-приторным запахом ощущалось приближение неупокоенных призраков. Притом, именно тех, что питаются чужими радостями и тревогами. На Цисицзе, пышные многолюдные празднования помолвок и свадеб, на празднование рождения наследника богатого рода такая нечисть тянулась чаще всего. Часто это были слабые призраки, от которых людям было мало вреда: разве что, кратковременное чувство холода или грусти. Но и низших неупокоенных следовало успокаивать, дав им возможность перерождения. Однако сейчас Сяо Синчэнь не сомневался: деревенских жителей подстерегали духи сильные и злобные. - Ага, хорошенькие такие бродяги, зубастые, голодные, - отозвался Сюэ Ян. – Что-то зачастила всякая пакость в это захолустье. Она явно не местная, видно, снова какой-то мелкий клан не справился и перегнал на чужую территорию. А может, из Цишаньских земель перешло. Далековато, вроде бы, но для нечисти не расстояние. - Идешь со мной? – спросил Сяо Синчэнь. - Надеялся от меня отвязаться? Не получится! – усмехнулся Сюэ Ян. – Я же говорил, хочу ходить на охоту с тобой. Вдвоем они пробирались подальше от толпы, ориентируясь на след. Морок становился всё гуще. Запах гнили мешал дышать. Наконец они достигли переулка, из которого нечисть тянулась на площадь и более людные улочки. - Неплохо тянет. Как с могильника, - прошептал Сюэ Ян. Сяо Синчэнь нахмурился. - Похоже, эти сущности успели где-то поживиться. Медленно, понемногу… иначе бы их засекли раньше. Ловким движением он достал талисманы из рукава. Блеснули ярко-алые и бледно-лиловые капельки, потянулось тонкое плетение. Тени сгущались, становясь темнее. Как будто к заклинателям приближались многорукие великаны. - Есть! – воскликнул Сюэ Ян, и темной ци очертил круг, замыкая его так, чтобы на ограниченное пространство не могли зайти обычные люди. А то сунется сюда кто-нибудь пьяный или просто любопытный, неприятностей не оберешься. Спасай всякое дурачье, и толку-то. Но даочжан волноваться будет… Тени заметались. Серебристым светом засияло лезвие Шуанхуа. - Хватит темной ци, бей светлой, если можешь! – велел Сяо Синчэнь. Сюэ Ян сосредоточил все свои силы. Конечно, он предпочитал темное мастерство, но и светлые заклинания давались ему неплохо. А сейчас, когда рядом был даочжан, когда больше всего хотелось, чтобы его не задели призрачные руки и отвратительная гниль… В бою они двигались, как в танце, слаженно, слова были уже не нужны. Нити заклятий тянулись серебристо-зелеными лентами, мечи рассекали морок. В сумраке очерченного круга время замедлялось. Сюэ Ян не помнил, сколько они так отбивались. Очнулся, когда почувствовал, что прижимается к Сяо Синчэню спиной и услышал тихий, хриплый шепот: - Ты в порядке? - Угу. Бывало хуже, - с трудом ответил Сюэ Ян. Губы будто онемели, в груди болело, дыхание перехватывало. Даочжана тоже чуть потряхивало, и жар тела чувствовался даже сквозь слои одежды. – А ты как? Кто кого на этот раз будет выхаживать? Учти, гэгэ, сиделка из меня так себе. - Ничего, я просто очень устал. Посплю подольше, и всё пройдет. Становись на мой меч, ты совсем на ногах не держишься. И снова – провал. Сюэ Ян не помнил, как они добрались. Кажется, так и свалились одетые на постель. Он прижался к Сяо Синчэню сильнее и глубоко вздохнул, почувствовав ласковые объятия. Мой. Не отпущу. * Даочжан прикасался к нему нежно, осторожно, ласково. Перебирал пряди волос, проводил кончиками пальцев по лбу, по щекам, в легком, почти невесомом поцелуе дотронулся до виска. Так же легко и едва ощутимо прижался губами к уголку губ… тепло и смесь запахов – сладкий аромат целебных трав, горькая пепельная нотка с минувшей охоты и что-то еще неразличимое, свойственное только Сяо Синчэню – были невероятно реальны как для сна. Сюэ Ян подглянул из-под ресниц. Так и есть. Даочжан, наверное, думая, что он еще спит, изучал его прикосновениями. Руки едва заметно вздрагивали, взгляд был задумчиво-сосредоточен. - Эй. Какой ты смелый, оказывается, когда я сплю, - хмыкнул Сюэ Ян. - Я только в первый раз… - смущенно ответил Сяо Синчэнь. – Я знаю, что не должен был. Ты же спал и не мог сказать, что тебе не нравится. - Вообще-то, я очень чутко сплю, и если бы мне не нравилось… - с намеком произнес Сюэ Ян. – Постой, кажется, я угадал. Тебе хотелось, чтобы я был в твоей власти. Чтобы не я к тебе лез, а ты делал то, что тебе по душе. Сяо Синчэнь молчал, задумавшись. Ну конечно, праведным заклинателям не полагается испытывать такие желания и хотеть власти, даже если это в «весенней игре» и как бы не по-настоящему. - Вот-вот, таки угадал, - Сюэ Ян чуть приподнялся и устроился полулежа, опираясь на подушки. – Ну? Я не против, мне тоже любопытно. - Ты говорил, тебе не слишком нравится целоваться, - Сяо Синчэнь отвел взгляд. – Я не могу заставить… - Какие мы совестные! – поддразнил его Сюэ Ян и притянул к себе. – Давай. Я хочу попробовать. Сяо Синчэнь снова слегка коснулся его губ, так, будто готов был в любую минуту отстраниться. Сюэ Ян приоткрыл рот, позволяя ему скользнуть языком внутрь, медленно ласкать. И это было на удивление приятно. Мягко, тепло… словно так и надо, словно сами собой стирались все границы. Эта неуверенность и неловкость, и ласка, и то, как пальцы Сяо Синчэня снова перебирали волосы – всё было особенно, желанно. Сюэ Ян отвечал на поцелуй медленно, стремясь продлить эти мгновения, поглаживал Сяо Синчэня по плечам, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы. - Ты обещал, - прервав поцелуй, даочжан перехватил его руку. Сюэ Ян потянулся за своим поясом, который вчера бросил на полу, и протянул его Сяо Синчэню. - Хочешь, свяжи мне руки. - Только ты скажи, если будет совсем неприятно. Сяо Синчэнь аккуратно связал его запястья. Не так сильно и крепко, как связывают добычу или пленника – если бы Сюэ Ян захотел освободиться, то смог бы, пусть и не сразу… впрочем, он не спешил вырываться. Он застыл под внимательным темным взглядом, тело напряглось – всё же Сюэ Ян не привык кому-либо доверять настолько, чтобы ограничивать собственную свободу – по коже мелкой россыпью пробежали мурашки. Сяо Синчэнь скользнул ладонями под его рубашку, огладил бока и торс, кончики пальцев слегка коснулись соска. - Ты слишком нежничаешь. Смелее, - насмешливо сказал Сюэ Ян. Прикосновения стали настойчивее, сильнее. Сяо Синчэнь изучал его прикосновениями, как изучают искусно сделанное и опасное оружие, прислушивался с чуткостью охотника на новой тропе. Это были неопытные, робкие ласки, даочжан, естественно, не знал, как прикоснуться так, чтобы заставить дрожать и стонать от желания, но в попытках сделать это дотрагивался то слегка, то чуть сильнее, целовал в шею, в обнаженное плечо, в ямочку меж ключиц. - Да-а… да, Чэнь-Чэнь… еще, - Сюэ Ян подавался навстречу ему, терся об него, ощущая всё нарастающее возбуждение. Проклятие… ни от кого другого его так не вело, чтобы вздыхать и стонать, чувствуя дрожь любовника и прижимающееся к бедру напряженное естество. Он даже был готов сам лечь под Сяо Синчэня, лишь бы прекратить эту сладкую пытку, утолить жажду. – Чэнь-гэгэ… у тебя есть масло, или мазь?.. Сяо Синчэнь дернулся, будто от удара, и нахмурился. - Я не хочу сделать тебе больно, Ян-эр. - Плевать, - Сюэ Ян пошевелился, осторожно пытаясь освободить руки. - Я ничего не умею, и… - Глупый. Знаешь, сколько раз меня били, с самого детства? Знаешь, сколько раз я был ранен? Ты же видел все мои шрамы, когда меня лечил. Думаешь, мне будет намного хуже, если ты… - грубые уличные словечки так и лезли на язык, но Сюэ Ян все же предпочел сдержаться и выразиться изящнее, - если ты сорвешь мою хризантему? - Именно оттого, что ты и так натерпелся, я не хочу, - упрямо ответил Сяо Синчэнь. - Ну, тогда развяжи мне руки, мы по-другому сделаем, - немного раздраженно прошипел Сюэ Ян. Как всё сложно с этими чересчур добродетельными благородными господами!.. Сяо Синчэнь послушался, и Сюэ Ян стянул с себя и с него нижние одежды, медленно, плавно ласкал его рукой, а потом поймал за запястье: - Вот. Делай так же. Не спеши. Даже в мечтах Сюэ Ян не представлял себе, насколько ярко всё может быть. Сяо Синчэнь просто размеренно двигал ладонью, но от этого хотелось подаваться навстречу, глубоко дышать и просить еще. А когда по нежной коже прошла теплая, чуть покалывающая волна энергии, Сюэ Ян до крови закусил губу, чтобы не застонать в голос. Бабка-то почти глухая и спит крепко, но еще не хватало ее разбудить. Неприятностей потом не оберешься. Даочжан слизал с его губы алую капельку, и… этого было уже слишком, Сюэ Ян выгнулся, сдерживая стон и теряясь в ощущениях. Сяо Синчэнь тяжело дышал, шепча ему на ухо какие-то нежности и глупости, прижался к нему… Всё тело пробрала сладкая судорога. И от того, что любовнику было тоже хорошо, собственное удовольствие становилось ярче, острее. - А-Ян, - прошептал Сяо Синчэнь. - М? - Ты не передумал? Ты хочешь совершенствоваться вместе со мной? - Еще бы. Во всем, Чэнь-гэгэ.