Право на небо

Сяо Синчэнь сидел на берегу реки, медитируя. Дышал размеренно и ровно, вслушиваясь в то, как тихо плещется вода и щебечут птицы вдалеке. Приятный легкий ветерок веял в лицо. Очистить мысли от всего беспокойного и суетного было почти так же просто, как когда-то на горе. Он знал, что Сюэ Ян еще плавает чуть поодаль, иногда приоткрывал глаза, бросая взгляд на стройную, изящную фигуру. Но мысли проходили как-то вскользь, не мешая. Просто всё в порядке. Всё хорошо. Пережитое утром удовольствие еще немного напоминало о себе разливающейся по мышцам сладкой истомой. Но в этом ощущении не было тревоги. Скорее спокойное знание: а, оказывается, бывает и так. Не по принуждению и не из-за «долга», связывающего пару, а потому, что влечет, хочется чувствовать тепло тела любовника, дрожь, слышать голос, ловить тот миг, когда насмешки переходят в стоны и вздохи. Пусть это еще не любовь, только любопытство, притяжение. Пусть он только присматривался к Сюэ Яну, понемногу пробуждая в нем светлую искру, прежде скрытую за броней испытаний бродячей жизнью и занятий темными искусствами… - Не хочешь еще поплескаться? – Сюэ Ян подплыл к берегу. – Вода-то какая, будто парное молоко. - Нет, я уже искупался, мне хватит. Лучше так погреюсь на солнышке, - Сяо Синчэнь пожал плечами. Он, дитя гор, плавать умел, но не особенно любил. Горные реки были бурными и опасными, лишь немногие воспитанники монастыря отваживались ходить туда рыбачить. Большинство жителей поселения на горе купались в неглубоких подземных источниках. Наверное, потому Сяо Синчэнь несколько с опаской поглядывал на то, как Сюэ Ян далеко заплывал и нырял на глубину, подолгу не показываясь. - Эх, скучный ты, даочжан! – Сюэ Ян засмеялся и брызнул на него водой. Сяо Синчэнь едва успел уклониться. - Будь осторожнее. Мне каждый раз становится не по себе, когда ты скрываешься под водой. - Пфф. Это ты еще не видел, как парни в Юньмэне ныряют. Да что там парни… бывало, девчонки, от горшка два вершка, ходят вперевалочку, как те утята, зато плюхнутся в воду, поплывут, и не поймаешь, и спорят, кто глубже нырнет и дольше продержится, - привычно насмешливо поведал Сюэ Ян. - А старшие? – охнул Сяо Синчэнь, представив себе такую картину. - А что старшие? Сидят на берегу, ногами в воде болтают и лотосовые семки лузгают. Кстати, Чэнь-гэгэ, если мы с тобой как-нибудь наведаемся в Юньмэн, я тебе лотосовых семечек натаскаю. Ты же их еще не пробовал? Вот. Вкуснотища. Сюэ Ян беззаботно болтал, по-кошачьи жмурился от ярких солнечных лучей, но Сяо Синчэнь не мог не думать о его прошлом и о том, что ждет их двоих впереди. - Ты так спокойно говоришь о будущем… а как же клан Чан, темные искусства, суд?.. Сюэ Ян выбрался из воды, наскоро вытерся куском сухой ткани и улегся на плащ, расстеленный на траве. - Плевать. Яо-мэй получил копию Стигийской печати? Получил. От казни меня отмазал? Отмазал. Выпустил? Выпустил, да еще и не с пустым кошельком. Ну вот и всё, я птица вольная. Понадобится – изобрету и продам еще какую-нибудь штуку, ничем не хуже, чем Старейшина Илина умел. Не будет вдохновения – просто буду охотиться где-нибудь, тварей и лютых мертвецов на наш с тобой век хватит. - Это жизнь бабочки-однодневки, А-Ян, - Сяо Синчэнь покачал головой. – Так нельзя. - М, - Сюэ Ян подвинулся ближе, лег головой ему на колени. – Скажешь, строить планы на каждый грядущий день лучше? Кто его знает, что будет завтра. - Но ты же почему-то захотел остаться со мной надолго? – тихо, едва слышно спросил Сяо Синчэнь. – Или это так, просто мечты? Хотя, знаешь… когда-то мы с Сун Ланем были уверены, что всегда будем вместе, будем защищать людей от преступников и нечисти. Я думал, мы сможем основать свой орден… не такой, как Ланлин Цзинь, где важнее всего кровные связи и золото, а союз единомышленников. А когда Сун Лань узнал… узнал про Хоу И… - он не договорил, в горле будто застрял колючий ком. - Ну да, всё накрылось медным тазом, потому что кое-кому настоящая жизнь портила все идеальные мечтания, - жестко сказал Сюэ Ян. – Извини. Не хотел тебя задеть. - Ты хотя бы честно сказал, что думаешь, - Сяо Синчэнь медленно, осторожно принялся перебирать спутавшиеся, влажные пряди. – А-Ян, ты ведь можешь больше, чем скитаться по всей Поднебесной, водиться с людьми, подобными Цзинь Гуанъяо, и заниматься магией, которая калечит душу. - Только не надо снова о добродетели, лучше еще за ухом почеши, и по шее погладь. Да-а. Ох, еще чуть-чуть. Вот так, - Сюэ Ян подставлялся под его прикосновения. – Будем жить, будем видеть, Чэнь-Чэнь. А пока не думай о слишком серьезных вещах, не для этого нам дан такой денек. * * Неделей позже * Сяо Синчэнь сидел за столом на кухне, размешивая лекарственные смеси, когда к нему заглянул Сюэ Ян. - Ты тут не скучаешь, А-Чэнь? Мне кажется, хватит тебе уже хлопотать по дому, словно девица, и лечить старческие хвори. Дело есть. Как раз для нас с тобой. - Охота? – Сяо Синчэнь поднял голову. – Да в последнее время в окрестностях спокойно было. - Так спокойно, что отсюда можно и свалить на месяц-другой, - Сюэ Ян привычно привалился к дверному косяку. – Я пришел посидеть в трактире, слухи-сплетни послушать, всё равно скучно же… а там как раз купец остановился. Денег у деда куры не клюют. Он внучку вез к жениху, и, представь себе, заклинатель, который их сопровождал, исчез куда-то. Я и не удивляюсь, сколько сейчас шарлатанов, кто за бессмертного себя выдает, кто учеником Старейшины Илина себя величает, а только настоящей опасностью запахнет – сразу в кусты. А без заклинателя люди никак не доедут. Говорят, по пути до Гю Мэ твари и призраки просто-таки кишат. М-да, не мог дед дома девчонку сосватать. Зато мы с тобой могли бы подзаработать. Сяо Синчэнь задумался. - И правда, путь далекий… много людей? - Хватает, - ответил Сюэ Ян. – Тащиться будут медленно, это само собой. Но, знаешь, если понадобится, третьего охотника мы бы могли найти уже дальше по пути, нас не проведешь. - Да, я могу оставить бабушке деньги и запасы лекарств, - согласился Сяо Синчэнь. – Нужно подумать, поговорить с этими людьми, обсудить дорогу, заранее подготовить талисманы. - Значит, решили. Сюэ Ян каким-то шестым чувством чуял, что дельце назревает довольно опасное, но выгодное. Всё, как ему по душе. Гю Мэ – город небольшой, но на хороших землях, и недалеко от дорог, по которым часто проходят купеческие караваны. Вот только территория спорная, за нее уже который десяток лет ведется тяжба между двумя орденами заклинателей. А у двух нянек, как говорится, дитя без присмотра, и большинство людей, которые ведут дела в городке, предпочитают за защитой обращаться к мастерам-одиночкам. Можно и заработать, и всласть помахать мечом. Сюэ Ян хорошо понимал, что наслаждается мирной и спокойной жизнью сейчас, пока она в новинку, но рано или поздно тишина и покой наскучат, ярость вновь поднимет голову, инстинкты возьмут свое… и если он хочет и следовать своим желаниям, и привязанность даочжана сохранить, то должен убивать с умом. Защищать путешественников от нападений разбойников, например. Уничтожать оборотней-людоедов. Охотиться на нечисть, само собой. Сяо Синчэнь наведался к купцу на следующий день и пришел поздно. Что-то они обсуждали долго, обстоятельно, как принято у благородных господ. Но, к радости Сюэ Яна, сделку заключили. Прощай, деревня и мелочные деревенские заботы! Выезжали на рассвете. Впереди, верхом на красивых, холеных белых лошадях ехали заклинатели и лучшие из воинов, которых хозяину удалось нанять. За ними следовала повозка купца с внучкой и ее служанками, а дальше тянулись телеги с товарами под охраной, собранной дома. Ехали медленно. И из-за солидного груза, и оттого, что господин Бай Лао предпочитал окольные дороги, где меньше зданий сборщиков подати. Хотя в далеком пути как знать – не чинуши ограбят, так разбойники, и те, и те готовы слупить с человека три шкуры. Но первые недели две миновали спокойно. Однообразные серые дороги, остановки в небогатых деревушках, где приходилось останавливаться или на скромном постоялом дворе, или у местных жителей, и часто ночевать всем в одной комнате, а кому-то из охраны и прислуги и вовсе приходилось довольствоваться ночлегом в кладовой или на сеновале. По полночи, а то и больше, Сюэ Ян проводил в ночной страже. Ночь была его стихией – он знал каждый звук, каждый шорох, и чуял, крадется ли хорек или куница за цыплятами, или воришка надумал поживиться. От призраков и восставших мертвецов охраняли талисманы, которые Сюэ Ян вместе с Сяо Синчэнем рисовал и подпитывал духовной энергией. Хотя проходила за ночью ночь, а ни один листок еще не сгорел, возвещая о приближении нечистых существ. Сюэ Ян не думал, что для него станет такой мукой постоянно быть с даочжаном на людях, без малейшей возможности спрятаться где-то наедине и украдкой провести по плечу, подставиться под прикосновение ладоней, ткнуться губами в щеку, шею или ухо. В дороге и в дозоре нет места глупостям, а когда вместе с тобой в зале сотня людей, которые едят, пьют, чинят обувь и одежду, треплют языками о погоде, налогах, услышанных где-то новостях – не порезвишься. Да и настрой не тот. Прежде его подобное не смущало, бывало, в странствиях он останавливался в низкопробных домах, где в одном и том же зале могли скупщики перепродавать краденное, темные заклинатели договариваться о вылазках, а шлюхи – ублажать вояк, и ничего. Но даочжан… каждое его прикосновение, каждый взгляд хотелось смаковать наедине. Это всё равно, что самые лучшие конфеты и пирожные хочется съесть тайком, когда никто не видит и даже не догадывается, какая редкость у тебя есть. А Сяо Синчэнь будто ничего не подозревал. В свою очередь выходил в ночную стражу, спал в отведенном ему углу, вел те же самые обычные и будничные разговоры с господином Бай Лао и его помощниками. Как он только умудрялся быть таким спокойным и милым со всеми? Сюэ Ян успел пару раз повздорить с особо любопытными парнями, которым не хватало услышанной в деревне «легенды» и которые всё допытывались: «А раньше ты где жил, А-Мэй? А кто твои родители, ты что, правда их совсем-совсем не помнишь? А даочжан Сяо тебе кто, названый брат или просто напарник?». Какое. Ваше. Дело. Если б не даочжан, Сюэ Ян уже кому-нибудь укоротил бы чересчур длинный язык. К началу третьей недели Сюэ Ян насторожился: матово-белые бусины на одном из заговоренных амулетов потемнели и потрескались. Это был нехороший знак, караван приближался к месту, где что-то произошло. Да и Сяо Синчэнь сказал, что Шуанхуа реагирует на темную энергию. Поэтому в полдень, когда вдалеке показались крыши домов и возвышающаяся пагода храма какого-то местного покровителя, Сяо Синчэнь попросил господина Бай Лао остановить караван в подходящем месте, но в саму деревню не идти, пока не выяснится, насколько серьезна угроза. И вместе с Сюэ Яном вышел разведать, что происходит. Направление им указывал меч, а вскоре заклинатели прошли мимо дома сапожника, и работавший во дворе мужчина позвал их: - Благородные господа! Этот ничтожный мастер осмелится спросить, благородные господа – заклинатели? Не оставьте скромных жителей без помощи! - Заклинатели. Ну и? – отозвался Сюэ Ян. – Что тут у вас, рыба не ловится, скот бесится, злобные старухи порчу наводят? - Ченмэй! – одернул его Сяо Синчэнь, нахмурившись, и обратился к мастеру: - Да, мы сопровождаем в дороге одного почтенного господина, и по пути заподозрили, что здесь может скрываться призрак или тварь. Сапожник поднялся, глубоко поклонился, и, выпрямившись, степенно начал рассказ: - Мы толком и не знаем. Но вот уже с год кто-то нас преследует. Вполне может быть, призрак. Или неупокоенный мертвец. Мы же не разбираемся. Бывает, ночь выдастся теплая, а наутро то у одного, то у другого дома мы видим ледяные следы. Я сам не видел, но дочь с мужем – да. Они на другой улице живут. - Какие следы? – спросил Сюэ Ян. – Человеческие, звериные? Какого размера? В каком направлении идут? Озадаченное выражение на простоватом лице мастера сменилось радостью. Он явно боялся, что с важными господами договориться будет нелегко. А его спрашивали о вполне понятных ему вещах. - Садитесь-ка вон там на скамью, в тенечке, почтенные господа. Ли-инь! Линь, где ты бродишь? Принеси гостям наливки, и побыстрее. А я сейчас возьму доску с мелком и изображу. Они сели в тени дерева. Жена мастера, красивая, добротно одетая женщина, подала пахнущий яблоками напиток в расписанных оранжевой краской небольших чашечках, и устроилась поодаль, на пеньке, сложив руки на коленях. Сапожник пристроился на краю скамьи и стал набрасывать контур на доске, объясняя: - Вот, ножка где-то вот такого размера, это как раз башмачок на девицу на выданье. Ходит, хм… чаще всего следы появлялись в поминальные дни, на Цисицзе тоже кружила хорошо. В основном возле дома нашего старосты, во внутреннем дворике трактира, там у нас есть отдельная хорошая пристройка, на случай, если заедут сборщики податей или чиновники. Возле дома Фу – сейчас там другие люди живут, но многие еще по старой памяти говорят, «дом Фу», это был ткач, потом он разбогател и съехал, в город перебрался, там заказов больше. - Вы раньше рассказывали об этом заклинателям? – поинтересовался Сяо Синчэнь. - Рассказывал, когда несколько человек проезжали через наши края. Но те господа очень торопились, и отмахнулись от нас, - мастер пожал плечами. – Сказали, раз призрак ходит только, и никому не угрожает, дело может подождать. Сюэ Ян хмыкнул: - Ага, вот убьет кого, тогда и приходите. Ну да, важнее же на совет кланов съездить и там себя показать. Ничего, дядюшка, разберемся. Если саму девку никто не видел, значит, призрак или дух. Сяо Синчэнь жестом остановил его. - Не спеши, Ченмэй. Ты, скорее всего, прав, но не торопись с выводами. Не припомнит ли почтенный мастер, случалось ли здесь такое, чтобы умерла не своей смертью или пропала молодая девушка? - Из наших, сельских, нет, - уверенно сказал мужчина. – Года два назад пастухи нашли на окраине женские кости, но кто знает… - В соседних деревнях тогда? – отрывисто спросил Сюэ Ян. - Ой-ёй! – мастер покачал головой. – Ближе всего к нам деревня Ти, но там такой народ! Пустомели еще те. И на каждой монете норовят обмануть! Их и смысла не имеет спрашивать, они что слово ни скажут, то соврут. Сяо Синчэнь попросил мелок себе и начертил на доске три домика. - Значит, в основном у нас три места. Призрак не может найти покоя, когда таит на людей зло или ждет от них выполнения своей последней просьбы. В одном доме нет постоянного жителя, из другого прежние жильцы уехали. Остается дом старосты. Что же… проведите меня к старосте, я спрошу, что видел и знает он. А-Мэй, ты можешь вернуться к господину Баю и сказать, что остановиться на постоялом дворе безопасно, если держаться в стороне от покоев для богатых гостей. Вечером попробуем еще что-то узнать у хозяина трактира и, если он позволит, провести ритуал. Сюэ Ян стал на меч и полетел к подопечным. Похоже, ночка сегодня выдастся веселая. * К вечеру путешественники уже располагались в отведенных им комнатах на постоялом дворе. Слуги подавали ужин, но Сяо Синчэнь и Сюэ Ян только перехватили несколько пирожков на ходу, спеша осмотреть пустые покои и провести расспрос. - Успел что-то еще узнать? – с нетерпением спросил Сюэ Ян, вновь встретив даочжана. - Ничего, - расстроенно признался Сяо Синчэнь. – Староста не захотел со мной говорить, и даже не поверил, что я ученик великой заклинательницы! Для него имя наставницы Баошань-санжень ровным счетом ничего не значит… - А чего ты хотел, тут глушь, деревня! Вот если б ты потряс перед ним кошельком, но нечего раскошеливаться на всякое дурачье, - проворчал Сюэ Ян. - Мне не понравилось, как он разозлился на сами вопросы о том, не происходили ли здесь несчастные случаи с молодыми девушками. Про семью Фу я кое-что услышал, но это нам вряд ли в помощь. Говорят, у господина Фу всем заправляла жена, он только ткал и шил, но без ее разрешения не смел ни монеты потратить. Еще рассказывают, что хозяйка дома слишком баловала сыновей… - сказал Сяо Синчэнь. - А сыновья были дети или уже взрослые? – Сюэ Ян почесал в затылке. – Где взрослые, сильные, холеные и слишком балованные парни, там и мутные истории с девицами. Сяо Синчэнь вздрогнул. - Ты же не думаешь, что… - Я только предположил. Попробуем призвать душу девушки. Сюэ Ян оградил вход в покои нитями с зачарованным плетением, чтобы ход ритуала не нарушил никто посторонний, кто мог бы случайно зайти в комнату. Сяо Синчэнь зажег курильницы с благовониями, расставил на столике в центре комнаты заранее подготовленную небольшую чашу с вином, тарелку со сладостями и яркие бусы. Рассыпал деревянные кубики с выгравированными на них иероглифами, словами и знаками, и, опустившись на колени, начал читать заклинание призыва неупокоенной души. Сюэ Ян, тоже стоя на коленях, повторял призыв вместе с ним, стараясь сосредоточиться. Вскоре их голоса звучали в унисон. Во многих северных провинциях расспрос осуществляли чаще всего именно так - с помощью кубиков со знаками или доски с написанными словами и стрелкой в центре. В Гусу играли мелодию расспроса на гуцине, в Цишане как проводник использовали огонь и пепел – с падением ордена Цишань Вэнь, скорее всего, была утрачена и эта техника. В Ланлине работали с помощниками-оборотнями, в Юньмене практиковали различные вариации сопереживания, еще где-то пользовались гущей от напитков или кровью жертвенных животных. Различные варианты промелькнули у Сюэ Яна в мыслях, когда, войдя в транс, он увидел образ молоденькой девушки с порезами на горле и вырезанным языком. Заговорить она точно не сможет. Полупрозрачные ладони собрали и рассыпали кубики со стола, затем девушка замахала руками и заплакала. - Ее душа страдает до сих пор, ей трудно дать нам знак, - сказал Сяо Синчэнь. – Нужно будет обязательно провести поминальный обряд и сжечь ритуальные деньги. Но всё равно, мы должны узнать, что случилось с этой несчастной и кто виновен в ее гибели. Сможешь вместе со мной сконцентрировать энергию, чтобы мы попробовали увидеть, кто последний и где встречал девушку при жизни? - Есть более краткий путь, зачем ходить вокруг да около и искать случайных свидетелей. Я изучал сопереживание, которое практиковал Старейшина Илина, оно самое действенное. Ты не против, чтобы я его применил? – предложил Сюэ Ян. – Это не темный ритуал, хотя и довольно опасный, если проводить в одиночку. - Чем именно опасный? – Сяо Синчэнь напрягся. - Если слишком глубоко погрузиться в воспоминания убитого, можно уже не вернуться обратно. Чтобы так не случилось, сопереживание проводят вдвоем. Один призывает душу в себя на время, другой следит за течением ци и пробуждает от глубокого сна, - Сюэ Ян протянул одну руку ему, другой поманил призрака. – Заметишь неладное, зови меня громче, Синчэнь. Они оба сосредоточились. Очертания призрака расплывались, таяли в воздухе. Сюэ Ян сдавленно зашипел сквозь зубы от боли. Собственные мысли и воспоминания исчезли, сейчас он видел и чувствовал то, что пережила перед смертью девушка. * Сяо Синчэнь держал Сюэ Яна за руку, контролируя пульс и энергию. Лицо парня бледнело, губы пересохли и побелели, с них срывались слова: - Танцовщица… заболела в пути… труппа ушла дальше, оставила на постоялом дворе. Я перезимовала… весной вышла в путь… летом встретила их. Их было четверо. Сын старосты, помощник сборщика налогов и двое старших сыновей ткача. Я… надеялась, если уступлю, оставят в живых… готова была ублажить как угодно, главное, чтоб после отпустили… им не нужны были просто постельные утехи, им хотелось убивать… всем вместе… издеваться… Взгляд Сюэ Яна застыл, изменившийся голос был едва слышен. - Ченмэй! – громко воскликнул Сяо Синчэнь и встряхнул бусами со звенящими металлическими подвесками. – Очнись. Сюэ Ян тряхнул головой, закашлялся, приходя в себя. Схватился за горло и зло прошипел: - С-суки. Ты видел эту девчонку? Кожа да кости, одним пальцем перешибешь. И на такую четверо откормленных боровов. Сяо Синчэнь подал ему вино и прошептал: - Выпей. Вот как, значит. Теперь мы знаем… - … … …, - сквозь зубы выругался Сюэ Ян и опрокинул чашу одним глотком. – Синчэнь-эр, я далеко не святой даос, ты сам прекрасно знаешь. Да, я в удачные времена не вылезал из домов цветов и требовал, чтобы выполняли мои прихоти. Да, я убивал уродов, которые становились мне поперек дороги. Но я всегда отвечал сам за себя. Такая легкая добыча мне и одному нахрен не была бы нужна. А вчетвером… …, шакал и то смелее их. Нееет, можешь осуждать меня, если хочешь, но этим любителям развлечений в компании я сладкую жизнь устрою. Девчонка просила мести, и она обратилась именно к тому человеку. - Что ты скажешь в деревне? – едва слышно, без выражения, спросил Сяо Синчэнь, снова взяв его за руку. - Почти правду. Что погибла танцовщица, отбившаяся от своих, и ее душа не может уйти на перерождение без обряда, - Сюэ Ян сел на полу, вытянув ноги, и потянулся. – Время еще есть, я успею скрыться под иллюзией и оставить сыночку старосты небольшой подарок на память. А потом он помучится, олютеет и дружков своих найдет сам, без моего участия. Марал бы я еще руки обо всех четверых, у меня другие дела есть. - Я не осуждаю тебя, - вздохнул Сяо Синчэнь и обнял его. – Может, должен, но не могу. Бедная девочка… как можно так с женщиной… - Мне даже не пришлось доказывать тебе, что в мире есть много людей хуже меня, - Сюэ Ян зло ухмыльнулся. - А-Ян, - Сяо Синчэнь сильнее сжал его в объятиях и горестно прошептал: - Почему из того, что должно быть единением души и тела, высшей радостью, люди делают такое… такое скотство? На горе говорили, совместное совершенствование пары – самое прекрасное таинство… я не знал, что имеют в виду, когда так говорят, но верил… просто не связывал «таинство» и «весенние утехи» в одно… думал, это разные вещи, как разные практики… почему всё так?.. Его трясло. Он сам не осознавал, что говорит, и уже не думал о темном прошлом Сюэ Яна, а только о том, что перед лицом такой страшной правды они стоят вместе и думают одно и то же. Сюэ Ян гибкой змейкой повернулся в его объятиях и легким, невинным поцелуем коснулся его губ. - У нас с тобой будет таинство. Захочешь – будет! Самое прекрасное, о таком на твоей горе точно не знают. Обещаю. А за девчонку я отомщу. * Хоть час и был поздний, когда они вышли из покоев для важных постояльцев, то увидели, что многие на постоялом дворе не спали, дожидаясь, чем завершится ритуал. Первым к заклинателям поспешил хозяин. - Почтенные господа! – вполголоса позвал он. – Что там? Приходил призрак? - А как же, - ответил Сюэ Ян. – Повезло тебе, дядя, вовремя мы здесь оказались. А то бы душа так и не упокоилась, может, и людей начала бы изводить. Испортила бы тебе всю торговлю. - Не говорите так! – хозяин часто замигал, всплеснул пухлыми руками. – Да хранят боги этот дом. - Тише, тише, не волнуйтесь. Мы уже зажгли курильницы, а завтра сожжем в храме поминальные деньги и помолимся о несчастной девушке, и она больше никого не потревожит, - мягко сказал Сяо Синчэнь. – Она была не из здешних краев, сами понимаете, путешественников-одиночек опасность подстерегает на каждом шагу. Мало ли какая беда могла с ней случиться, и некому было достойно проводить ее в последнюю дорогу. Не бойтесь, мы проведем все обряды. Он согласился с Сюэ Яном, что лучше никому не рассказывать всех подробностей. Зачем привлекать внимание местных жителей к чужакам? Сейчас главная задача – помочь господину Бай Лао с внучкой добраться на праздник вовремя, живыми и невредимыми. А это вряд ли получится, если дать старосте понять, что о развлечениях его сына стало известно. Вот так и приходится не делать выбор между добром и злом, а находить путь среди возможностей, каждая из которых верна или ошибочна по-своему. Чего можно добиться, если открыть правду сейчас? Только подставить под удар людей, за которых отвечаешь. Воин, стоявший на страже, пока заклинатели проводили обряд, шагнул со своего места навстречу им, и тоже поинтересовался: - Ну что, даочжан Сяо, нам ничего не грозит? Сможем на день здесь остаться? - Вполне, - Сяо Синчэнь кивнул. – Призрак не опасный, нас не потревожит. А набраться сил нужно, мало ли что поджидает нас дальше. Он прилег на циновке в углу комнаты и заснул почти сразу, хоть и чутко, и слышал, как Сюэ Ян рядом ворочается, шипит сквозь зубы, шуршит оберткой конфеты… а потом – провал в глубокий сон. Конечно же, Сюэ Ян уходил в мороке, он был решительно настроен довести месть до конца. Но на рассвете Сяо Синчэнь проснулся от знакомых и уже привычных осторожных объятий, будто во сне Сюэ Ян боялся отпустить его. * После хорошего отдыха путники продвигались быстро, будто не чувствуя усталости. Бай Лао торопил людей, требуя выбирать самые краткие пути, ведь было бы хорошо приехать заранее, восстановить силы, подготовиться к празднеству, да и поторговать немного. Как-то раз под вечер родичи стали убеждать его остановиться в деревне, к которой приближался караван, но старик вдруг заупрямился: «Да еще не так темно! Мы можем успеть, разве это последняя деревня на пути». Он даже Сяо Синчэня не послушал, хоть и уважал даочжана. А зря не послушал. Сюэ Ян, конечно, полетел вперед на мече, разведал местность и прикинул, что до сторожевой башни они добраться успеют. На надзирательном пункте могут приютить людей на ночь… правда, мысль о том, чтобы показываться на глаза другим заклинателям, Сюэ Яну ох как не нравилась. Конечно, Цзинь Гуанъяо помог ему выйти сухим из воды, да и края здесь глухие, какое дело может быть провинциальным воинам до того, от стихийного ли бедствия погиб клан Чан, или кто-то им помог. Но мало ли. Лучше не рисковать. Старик упрямился. Сяо Синчэнь так и не смог его переубедить. Сюэ Ян тихо бесился и проклинал тот день, когда вообще решил жить жизнью порядочного человека. Послать бы всё к гуям… нет, лучше держаться. Не то, оставшись один, даочжан как-нибудь во время очередных странствий заглянет в Байсюэ, к старому приятелю. Нет, не тот человек Сюэ Ян, чтобы легко выпустить из рук самую желанную добычу, да еще и позорно проиграть этому монашку Сун Ланю! Сумерки сгущались. Караван проезжал мимо рощи. В мрачной полутьме раздался пронзительный свист, топот сапог и звон оружия. Громко прозвучал боевой клич воинов, охранявших кортеж. Сяо Синчэнь и Сюэ Ян мигом спешились, отражая удары сабель разбойников. Сюэ Ян резко вытащил из рукава нить с мелкими бусинами и отточенным жестом рассыпал их так, чтобы по одной попало на одежду каждого бойца, не имеющего магических сил. Этот трюк на время придавал людям боевой ци. Очень ненадолго – темный заклинатель из какого-то мелкого клана, подчиненного ордену Цишань Вэнь, доработать свое изобретение не успел. Но сейчас на счету была каждая минута. Засияло серебром лезвие Шуанхуа. Сяо Синчэнь в одиночку сражался сразу против трех противников, один из которых явно был заклинателем. Сюэ Ян тоже вышел в бой против троих, но кроме Цзянцзая использовал кинжал из заброшенного некрополя. А даочжан силен, силен в бою – ему не нужны темные штучки и ножи с сомнительным прошлым и кровавым следом. Едва Сюэ Ян успел покончить с одним противником, заметил, как к Сяо Синчэню приближается со спины молоденький мальчишка, совсем еще подросток. Сюэ Ян метнул кинжал, и лезвие вонзилось юному разбойнику в шею. Бой кипел, беспощадно, яростно. В повозках от страха плакали женщины. Визг, плач, боевые кличи, крики разбойников и звон оружия – всё смешивалось в дикий гул, который раззадоривал Сюэ Яна всё сильнее. Он чуял запах крови, и этот запах превращал его в зверя, без остановки режущего, рубящего, вгрызающегося в глотки зубами. Несколько раз его задело, но боли он не чувствовал. Очнулся только, когда его остановил Сяо Синчэнь, заставляя отойти от тела поверженного главаря разбойников. Крупный, мощный мужчина лишился руки, ноги были переломаны, из ран торчали кости, но он все еще был в сознании и дергался. Сюэ Ян вспорол ему живот и уже собирался ступить ногой прямо в месиво из крови и кишок, но Сяо Синчэнь опустил ладонь ему на плечо и сказал: - Не надо, Ченмэй. Он не выживет, но мучить его не стоит. Просто добей. Сюэ Ян процедил сквозь зубы: - Уйди! Не тронь меня! Сяо Синчэнь сам перерезал разбойнику горло и холодным, ровным тоном сказал: - Всё закончилось, Ченмэй. Идем. Нам еще нужно перевязать раненных и добраться до башни. Твой кинжал у меня, не беспокойся. - А я и не беспокоюсь. - Я вижу. А еще я вижу, что ты весь в крови, и догадываюсь, что не только в чужой, - так же спокойно ответил Сяо Синчэнь. – Успокойся и идем. Ты же не хочешь, чтобы у тебя снова нарушилось течение ци? Сюэ Ян промолчал, следуя за ним. Было неожиданно и ново видеть Сяо Синчэня таким – не просто сильным и хладнокровным, но властным, умеющим подчинить всего парой слов. Даочжан в первую очередь подошел к повозке, где уже работала целительница, и начал помогать ей, делился духовными силами с самыми тяжелыми раненными, чтобы те перенесли оставшуюся часть пути. Сюэ Ян сел на траве, отдышался. М-да, неплохо поплясал. Безымянный палец сломан, да еще и на левой руке, покалеченной в детстве. Левая ладонь порезана. Правую руку немного обожгло, тот самый мужик, который заклинатель, постарался, силен был, подлец, намучились, пока вдвоем с Сяо Синчэнем заломили. Еще пара неглубоких ран, херня, если достаточно глубоко погрузиться в медитацию, затянутся. Он не любил медитаций, это слишком уж возвышенное занятие для таких бродяг и одиноких волков, как он. Вот только более действенного способа быстро привести себя в порядок не существует. Пришлось сосредоточиться, настроиться, погружаясь в созерцание. Всё вокруг затихло, по телу растеклась теплая, слегка покалывающая волна, течение времени будто замедлилось. Темное небо. Яркие языки пламени, тянущиеся от факелов. Сюэ Ян пришел в сознание, когда его позвал Сяо Синчэнь. - Ну, что там, Синчэнь? – лениво спросил Сюэ Ян. - Выезжаем. Как ты себя чувствуешь? - Терпимо. Я погружался в медитацию, немного помогло, до ночлега спокойно дотяну. Вот только палец сломал, который мне уже ломали раньше. Мелочи, - Сюэ Ян пытался говорить как можно спокойнее. - Хорошо. Перевяжу тебе руку, и полетишь на мече со мной. Вскоре они поднялись ввысь, летя над медленно едущими повозками и настороженно вглядываясь в тишину, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Но остаток пути миновал без происшествий. Наконец перед уставшими путниками засияли огни сторожевого пункта. Заклинатели первыми спустились с меча и постучали в ворота. Навстречу вышел воин в темном одеянии, на котором блестели серебряные подвески в форме фиалок – знак клана Цай. - Даочжан Сяо Синчэнь! – воскликнул он. – О боги, неужели правда? Я узнал узор на вашем мече. Но кто это с вами? - Мы с даочжаном Сюэ Ченмэем сопровождаем почтенного господина Бай Лао в Гю Мэ. По пути мы столкнулись с разбойниками, - Сяо Синчэнь грациозно склонился. – Мы просим приюта на день-другой. - Разве можно отказать в такой просьбе благородному даочжану! – воскликнул господин Цай. – Проходите. Я велю своим людям позаботиться о ваших подопечных. Сюэ Ян усмехнулся. Наконец-то слава ученика Баошань-санжень хоть где-то пригодилась. Купца с его семейством и подчиненными встретили, как дорогих гостей, и провели в свободные покои. Вот только у славы есть и обратная сторона монеты: среди стражей нашлось много желающих приставать с вопросами к знаменитому даочжану. И, конечно же, нашлись любопытные, которым не терпелось знать, почему Сяо Синчэнь путешествует с чужими людьми, а не с Сун Цзычэнем, с которым ходил на ночную охоту прежде. Ну да, если о Сяо Синчэне и Сун Цзычэне эти люди слышали, то могли знать и о суде в Башне Кои. Сюэ Ян держался настороженно. Пока что его, как спутника даочжана, принимали любезно, но мало ли, как всё обернется потом. Тем более один из служивших на надзирательном пункте адептов был в Ланлине во время процесса. Не хотелось бы сейчас вырезать кому-нибудь слишком болтливый язык… Повезло. Сяо Синчэнь мягко, но уверенно остановил самых любопытных: - Прошу молодых господ меня простить, но я еще должен помочь моему другу. Он пострадал в бою, и держался до сих пор. Нельзя более рисковать его здоровьем. Когда они остались одни в крохотной комнатке, которую им отвели в пристройке, и сели рядом на циновке, Сюэ Ян ехидно сказал: - Знаешь, сколько сил мне было нужно, чтобы не засмеяться! Меня принимают как благородного бессмертного. Хотя есть наверняка люди, которые догадываются, кто я такой. Сяо Синчэнь спокойно велел: - Сиди тихо, не вертись. Кость заметно сместилась, я должен ее вправить и смазать палец мазью-костеростом. Будет больно. Возьми, - он достал из мешочка-цянкунь похожий на конфету резко пахнущий шарик. – Не спеши глотать, хорошо прожуй. «Конфета» на вкус была горьковатой, но действовала хорошо. Будто в тумане, ничего не ощущая, Сюэ Ян следил за тем, как даочжан вправляет сломанный палец, прибинтовывает деревяшку к руке. Не сопротивлялся прикосновениям, поддаваясь, когда Сяо Синчэнь раздевал и осматривал его, обрабатывал повреждения, не залеченные потоком энергии. - Ты в-возишься со мной, как с маленьким ребенком, - говорить было трудно, перед глазами всё плыло, хотелось просто лежать и спать. - Жаль, что я не встретил тебя раньше, когда ты был хотя бы подростком. Тогда было бы легче оградить тебя от опасностей и показать, что в жизни есть не только борьба и жестокость, - Сяо Синчэнь вздохнул. – А-Ян… - М. Я, наверное, безнадежен, - будто в полусне, пробормотал Сюэ Ян. - Я так не думаю. Вместе мы справимся, - Сяо Синчэнь потянулся, лег рядом с ним. – Поговорим обо всем позже, когда тебе будет лучше. * Сяо Синчэнь предполагал, что это время когда-нибудь наступит, но не думал, что так скоро. Он жил с Сюэ Яном в глуши, а после их дорога пролегла через такие отдаленные деревни, где заклинателей видели редко и событиями из жизни знаменитых кланов не интересовались. Не нужно было никому ничего объяснять, не было неловких вопросов. Но на сторожевом пункте… если сразу же после прибытия можно было обойтись расплывчатыми ответами, ссылаясь на поздний час и то, что всем прибывшим необходим отдых, то днем пришлось непросто. Утром Сюэ Ян еще спал, действие лекарства длилось долго. Сяо Синчэнь вместе с целительницей осмотрел раненных, поделился духовными силами с теми, у кого был жар, останавливая воспаление. Таких оказалось несколько человек, и над ними пришлось потрудиться. За тем, как он работал, наблюдал третий молодой господин Цай, младший брат стража, стоявшего на воротах вчера. Юноша молча присматривался, какие заклинания и ритуальные жесты использовал Сяо Синчэнь, а когда даочжан вышел из покоев, последовал за ним. - Господин Сяо, должно быть, устал… примет ли господин Сяо помощь от этого ученика? Я мог бы подать вам зелье для восстановления сил и чашу вина. У дагэ есть несколько кувшинов «Улыбки девы», прекрасное вино, не хуже, чем знаменитая «Улыбка императора». Сяо Синчэнь мягко ответил: - Благодарю, молодой господин Цай, укрепляющее зелье было бы кстати. Оно и господину Сюэ понадобится. А вот пить вино сейчас было бы непозволительной неосторожностью. Пусть господин Бай с семьей сейчас под защитой здешней стражи, но за безопасность своих подопечных в ответе в первую очередь я. Юноша почтительно склонился, провел Сяо Синчэня в небольшую пристройку, где горел очаг и где, судя по всему, обитатели башни варили различные отвары. Наполнил две чаши теплым, пряно пахнущим напитком и поставил на низкий столик, за которым сел даочжан. - Примите, даочжан. Это для вас и господина Сюэ, - юноша устроился напротив. - Но этот ученик осмелится спросить… господин Сюэ – тот самый заклинатель, который когда-то служил в Ланлин Цзинь? Здесь многие шепчутся… наверное, неправда… тот самый Сюэ Ян, которого судили, но оправдали? Простите, я глупость сказал, наверное. Сяо Синчэнь покачал головой. - Тот самый. Но я готов поручиться за него. Он оправдан, а значит, имеет право вести жизнь честного человека. Без его защиты это путешествие было бы еще труднее. - Простите… этот ученик сразу должен был понять, что воспитанник самой Баошань-санжень не вступился бы за того, кто недостоин уважения! Сяо Синчэнь чуть усмехнулся. Его забавляла растерянность этого юнца, лицо которого еще не утратило детской округлости и наивности, забавляли сомнения и трепет перед знаменитостями мира бессмертных. Знал бы ты, дитя, как иногда всё бывает непросто. Все люди равны в одном: у каждого в глубине души скрыты воспоминания о самом счастливом часе и о том, что хочется навсегда стереть и забыть. И самое страшное, что забыть никогда не получится. Сяо Синчэнь уже не забудет, что Хоу И чуть не убил его. Не забудет, что сделал Чан Циань с Сюэ Яном. По-прежнему еще не раз будет размышлять, правильно ли поступил, когда признал за Сюэ Яном право отомстить, и когда не помешал Сюэ Яну наслать проклятие на мерзавцев, жестоко убивших девушку-танцовщицу. Пусть боги позволят, чтобы молодые ребята никогда не видели подобных вещей и не принимали подобных решений… * Что бы ни говорил Сяо Синчэнь, в башне на Сюэ Яна по-прежнему глядели, словно на тигра, отчего-то разгуливающего на свободе среди людей. За трапезой он занимал место рядом с Сяо Синчэнем – никто больше не спешил составить им компанию за столиком. Он охранял покои господина Бай Лао – и никто не осмеливался ни напомнить ему, что здесь путешественники и так в безопасности, никто не осмеливался спросить, как он будет сражаться, если у него перевязана левая кисть. Его опасались и сторонились, а он делал вид, что не замечает, только иногда, услышав подозрительные шепотки, косился, словно недовольный кот. Сяо Синчэнь возвращался из покоев для раненных поздно ночью и засыпал один. И только спустя время сквозь сон слышал шаги и чувствовал, как Сюэ Ян ложится рядом и прижимается спиной к его спине. Так прошло три дня. На четвертый караван снова отправился в путь.