Право на небо

Прошло еще несколько почти спокойных дней. Но, когда до Гю Мэ осталось всего ничего, около полудня конюхи заметили, что неспокойно ведут себя лошади, а собачка юной госпожи, крохотное тихое существо, выла не своим голосом и вцеплялась зубами в край одежды хозяйки всякий раз, стоило девушке выглянуть из повозки. - Странно, почему наши с тобой лошади идут, как ни в чем не бывало? – спросил Сюэ Ян. Сяо Синчэнь коснулся гривы своего светло-серого коня. - Я вплел им в украшения на сбруе талисманы. Я и остальным хозяевам предлагал, но они почему-то побоялись. А вообще животные очень чутко реагируют на перемены в течении энергии. Разве ты, когда жил в Ланлине, не интересовался, почему там так любят работать с помощниками-оборотнями и обустраивать фонтаны или искусственные озера с рыбками? Сюэ Ян фыркнул: - Птички и рыбки меня никогда особенно не интересовали. А дрессировать оборотней меня никто не учил, видимо, считали, что я сам зверье еще то. Ну, да я и не горел желанием, у меня тогда были другие цели. - Понятно, - от напоминания о прошлом Сяо Синчэнь заметно напрягся. - Собак я сам избегал, - продолжил Сюэ Ян, пытаясь избежать самой скользкой темы. – А за кошками я ничего такого особенного не замечал… - Кошачьи живут одновременно на обычном и скрытом уровне, можно сказать, они в мире животных – как заклинатели в мире людей. Не совсем точное сравнение, но примерно так,- спокойно объяснил Сяо Синчэнь. – Потому они изменения чувствуют, но не воспринимают их как что-то чуждое и враждебное. А вот сейчас… скорее всего, мы рискуем увидеть или блуждающие тени, или болотных светлячков, или миражи. Они не порождены миром мертвых, поэтому на них не отзываются мечи. - Короче, мы попали, - ехидно сказал Сюэ Ян. Только напороться на этакую редкость не хватало. Он всю жизнь имел дело с вещами привычными: мертвецы, оборотни, твари, призраки, проклятые артефакты, заброшенные дома с ловушками. Ну и темная энергия, и обычные люди, которые временами хуже любой твари. А сейчас он ступал на почву зыбкую и не совсем привычную. Конечно, может, он бы и выкрутился, если бы оказался в таких краях один. Но даочжану не нужно выкручиваться: он все эти вещи знает – наверное, от наставницы – и будет не угадывать, а действовать наверняка. - Тени безобидны, в этом случае достаточно успокаивающих чар… светлячки опасны для людей, которые идут по болотистой местности без надежного проводника, - Сяо Синчэнь пристально всматривался вдаль. – Хуже всего – миражи, они могут сбить с пути и завести путника в такое место, где он погибнет. От стихии, к примеру, или сорвавшись с обрыва, или утонув в реке. Бывают иллюзии, погружающие человека в его собственный страх и высасывающие радость. Сюэ Ян тихо выругался сквозь зубы. Не зря, видимо, свалил тот мужик, который первым вызвался сопровождать деда с внучкой. Некоторые люди шестым чувством чуют все возможные неприятности и стремятся как можно быстрее унести ноги. Чтобы праведники вроде даочжана за всё брались и расхлебывали. Знаем, плавали. - В одиночку я смогу создать защиту, но мне понадобится помощь, чтобы удерживать ее длительное время, - сказал Сяо Синчэнь. Сюэ Ян не удержался от ехидного возгласа: - Тогда пусть народ не строит из себя черепах на теплых камушках, и шевелит ластами побыстрее! Нужно поскорее миновать эту хрень и наконец-то отдать девчонку жениху. И вообще, во всех кланах над защитным полем трудится по десятку человек. - Не забывай, с нами люди, которые только-только поправляются после серьезного боя. Мы не можем трясти их в телеге, как товар на рынок, - Сяо Синчэнь нахмурился и крепче сжал поводья. – Если не хочешь помогать, так и скажи. - В мыслях не было! Думаешь, я не могу или боюсь? – возмутился Сюэ Ян. – Сделаем. Поддержу тебя. Или ты считаешь, я только темные артефакты изготавливать умею? - Ну-ну, догадываюсь, что в тебе кроется бездна талантов! – от его интонаций Сяо Синчэнь почему-то улыбнулся, но ненадолго, вновь сосредотачиваясь. – Марево приближается… Не отвлекайся, А-Мэй, нам нужно много сил. На сумрачном уровне мир вокруг выглядел совсем другим. Все движения будто замедлялись, очертания деревьев и камней вдоль дороги казались вычерченными тушью на грубой темно-серой бумаге. И на этом фоне прекрасный город вдали, с фонтанами и цветущими сакурами, казался невероятно привлекательным и манящим. Только заклинатель мог распознать подделку. Обычный человек устремился бы вперед, поспешил бы добраться до восхитительного убежища… а образ был бы по-прежнему далек, и, гоняясь за ним, незадачливый путник пошел бы на верную смерть. От пальцев Сяо Синчэня тянулись серебристо-белые нити, он будто вел подопечных через лабиринт, не давая им потеряться и сбиться с дороги. Сюэ Ян оглянулся. Защитного поля, которое они оба подпитывали своей ци, не было видно, но оно действовало, судя по тому, как успокоились животные и как спокойно следовали воины. Вьющаяся огромной змеей, вспыхивающая неестественными переливами всех на свете оттенков дорога распростерлась перед ними совершенно неожиданно. Воздух наполнялся отвратительной приторной сладостью. Похожий запах Сюэ Ян, бывало, ощущал в домах и крепостях с мрачной историей и вековыми проклятиями – но здесь сладковатая гниль чувствовалась еще сильнее, чем в зданиях. - Синчэнь-сюн, мы сможем обойти… вот это? – он замялся, не зная, как обозначить странное явление. - Не получится. Эта иллюзия будет следовать за нами, пока не найдет кого-то, кто сможет пропустить ее через себя… - едва слышно произнес Сяо Синчэнь. – Она как раз высасывает радость и будит самые страшные воспоминания. Только в момент перехода они кажутся еще ярче, четче и больнее, чем были в день, когда событие произошло на самом деле. Сюэ Ян спешился и резко, не допускающим возражений тоном, сказал: - Я потяну всё на себя. Прикрывай людей и держи поле. Не смей лезть, пока не увидишь, что эта дрянь отступает. И он шагнул в расплывчатый морок. Миг – и всё перед глазами померкло. Не было даочжана, не было людей, стойко держащихся рядом друг с другом. Маленький А-Ян, босой, укутанный в лохмотья, голодный, брел под проливным дождем по улице в Куйчжоу. * Осень выдалась холодная, дождливая, иногда дождь шел с мокрым снегом. А-Яну было негде спрятаться. Раньше госпожа Пэй, которая шила платья для богатых красивых дам, позволяла ему ночевать в кладовой, разрешала служанке угостить его пирожком или миской риса… но госпожа Пэй была немолода, в конце лета она умерла, а дом и ее дело унаследовали ее дочь с мужем, люди заносчивые, которые даже не со всеми соседями были приветливы. Бездомного оборванца они стали гнать со двора, хотя А-Ян уверял их, что в жизни не возьмет чужого, наоборот, будет работать, умеет и двор подмести, и крупу перебрать, и клетки для птиц и кроликов вычистить. Он не боялся никакой работы. Но таких, как он, никому не нужных детей, в городе хватало – что-то, должно быть, произошло, отчего много взрослых людей погибли, оставив после себя сирот… он был мал еще, чтобы знать и понимать наверняка, просто видел: хороших мест, где не обманут и накормят, мало, а мальчишек хватает, и те, кто постарше, будут нещадно бить мелюзгу, чтоб не путались под ногами. В последний раз он ел, кажется, пять дней назад, когда в харчевне какой-то не местный богатый молодой господин бросил ему пирожок. А-Ян вспоминал горячее, мягкое тесто, вкус риса… мм, с мясом даже… Ему больше никогда, никто, не даст даже самой черствой корочки хлеба! Он так и умрет где-то в канаве, от холода и голода. Шаг, шаг, и снова темнота и провал. А-Ян лежал на мостовой, в луже и грязи, и выл от боли, скулил, как раненный щенок. Жгучие, злые слёзы обжигали глаза. Его левая рука превратилась в кровавое месиво, раздробленная колесами повозки, а вокруг толпились люди, но никто даже близко не подошел к бродяжке с улицы, все только смеялись: так ему и надо, нечего попрошайничать. Цепкие, холодные, скользкие щупальца впивались в него, какое-то существо вцепилось в него изо всех сил, всасывая отчаяние и боль. Где же тот заклинатель в белых одеждах с красной каймой, который придет и спасет? Неужели никто не придет, не поможет? Неужели его оставят умирать? Но он не умер. Уже чуть позже, он бродил по улицам другого города, не Куйчжоу, а где-то ближе к столице, богаче. Подошел к красивому дому, и увидел, как во дворике высокая, тучная, ярко одетая женщина бранит старушку-служанку, работающую в цветнике. Старушка не могла быстро работать, тем более в такую жару, и А-Ян предложил: - Почтенная госпожа позволит ей помочь? Я быстрый и сильный, и я умею отличать сорняки от целебных трав! Богатая госпожа оглянула его, цокая языком. - А-ай, а мальчик очень даже ничего. Я как раз искала такого. Иди сюда, детка, иди. Помоги тетушке Шань, а я посмотрю. Будешь стараться – получишь миску риса. А может, я тебе и постоянную работу найду. Еда, крыша над головой… может даже, теплая одежда на зиму… о чем еще ему мечтать? Он вырастет, наберется сил, станет воином и тогда отомстит тому ублюдку, который толкнул его под телегу. Но отчего-то даже эти мечты не помогали. Какая-то сила высасывала из него все соки, солнце пекло невыносимо. Прошло несколько дней, и богатая госпожа сказала: - Эй, А-Ян, иди сюда! Тебя, видать, часто пороли? - Я ничего плохого не сделал! Я убрал во всех внутренних двориках, госпожа сама может пройтись и убедиться, - А-Ян исподлобья зыркнул на нее. - Да не бойся, не бойся, ты хорошо поработал и свою миску риса заслужил, - чересчур уж сладко и вкрадчиво молвила женщина. – Просто один мой, эммм, гость, любит смотреть, как наказывают детей. Он просто постоит за ширмой и посмотрит. А ты получишь пирожок с вареньем и даже пять медных монет. Ну же! Иди. Небось, тебя и просто так часто били, а пять монет – целое богатство для такого, как ты. Хозяйка не щадила его. После такой «работы» он еще долго мог спать только на животе, а в кошмарах ему снилось, как за ширмой кто-то хрипло, тяжело дышит, пыхтит и чавкает, словно жирная свинья в свинарнике. А прошло не так много дней, А-Ян едва успел немного поправиться, как тот гость пришел снова. Бывали у госпожи и другие посетители. По утрам А-Ян помогал служанке убираться в покоях на втором этаже, и выносил большие миски с огрызками и объедками, выметал осколки разбитых чаш и кувшинов для вина. Один раз он испугался, увидев, что светлое покрывало с дивана покрыто кровавыми пятнами. Но тетушка Шань сказала: ничего такого в этом нет, просто какой-то господин случайно разбил чашу и порезался осколками. А-Ян верил до поры до времени… а потом, вернувшись с рынка чуть раньше, чем обычно, зашел в дом, чтобы отдать тетушке Шань корзинку с фруктами, и услышал из каморки, где хранилось белье, тонкий пронзительный визг: «Ай, дяденька, дяденька, не надо!.. Что вы делаете, дяденька! Отпустите меня, отпустите, пожалуйста!». Сквозь марево вспомнилось: да, тогда он сбежал, попросился на повозку к каким-то беднякам, которые уезжали из города, и скитался, где попало, пока не добрался до Юньмена. Но в мареве и мороке теплые края, широкие реки и сладкий запах цветов помнились смутно, а вот страх попасться очередной своднице и ее клиентам помнился слишком хорошо. Как и тот старик, который пристал в кабаке, лез своими костлявыми холодными лапами, впивался в рот слюнявыми губами и языком, а потом еще угрожал: «Послушай, парень, или ты пойдешь со мной и сделаешь всё, что я тебе скажу, или я сдам тебя городской страже как вора». Впрочем, к тому времени А-Ян уже был не лыком шит, и нож носил с собой, и знал довольно действенные приемы, которые выучил от темного заклинателя. Старикашка не представлял себе, на кого напоролся. Морок жадно пил его отвращение и злость. Пробирающий до костей страх, когда небольшая партия охотников вышла зимой в заброшенный поселок, не зная еще, какая тварь поселилась среди полуразрушенных хижин и нападала на окрестные селения. Подросток шел наравне со взрослыми, крепко держа в руке короткий, тяжелый меч – духовное оружие, но не сделанное мастером специально для него, а купленное по случаю. За этот меч он еще был должен наставнику половину своего заработка, папаша Се то и дело поддевал: «Смотри, коротышка, не разочаруй меня. Задерет тебя какая-нибудь мразь, кто мне десять серебряных монет отдаст?». Я выживу. У меня будет Цзянцзай. И рукописи Старейшины Илина. И месть Чан Цианю. И красивые девки и юноши в «домах цветов». И даочжан… всё будет! В какой-то миг Сюэ Ян вспомнил, что сейчас идет в мороке и иллюзии, прикрывает людей, чтобы те могли добраться до города. Но тени прошлого были слишком реальны. Темная ночь – ни луны, ни звезд. Метель. Пробирающий до костей холод. Открытая пасть и зловонное дыхание чудища. Блеск красных глаз. Звон мечей, скрип железа об плотную чешую, хруст костей. Тварь успела цапнуть папашу Се за ногу. В воздухе запахло кровью. Сюэ Ян оттолкнул старого заклинателя, не позволяя чудовищу вцепиться в него снова, и бесстрашно бросился вперед… Споткнувшись, он чуть не упал. * …Сильные руки бережно подхватили его, аккуратно придерживая. Сюэ Ян почувствовал тепло и знакомый сладковатый запах, и прижался к даочжану всем телом, уже не думая, смотрит кто-то или нет. После пробирающего до костей холода хотелось вжаться в теплое, согреться, прочувствовать каждый приятный миг. - Ченмэй… А-Ян… открой глаза. Посмотри на меня, - голос Сяо Синчэня звучал приглушенно, как сквозь сон. - Что с ним, даочжан Сяо? – настороженно спросил кто-то из воинов. – Это морок? - Да. Той сущности, кажется, было чем поживиться. Мы смогли спокойно пройти, потому что он отдавал все свои самые страшные воспоминания, их как раз хватило, - объяснил Сяо Синчэнь. – Я знаю, что делать в таких случаях, я справлюсь. Тем более, мы уже почти на месте. Сюэ Ян открыл глаза. - Ну что?.. добрались? Сяо Синчэнь коснулся ладонью его лба. - Тшш. Добрались. Всё хорошо. Становись со мной на меч и держись крепче. - Меня что-то шатает, - Сюэ Ян помотал головой. – И озноб такой, будто я снова простудился. - Ты был слишком глубоко в мороке, это пройдет. Мы уже скоро будем на постоялом дворе, - мягко успокаивал его Сяо Синчэнь, кутая его в свой плащ. – Не волнуйся, мы не полетим слишком высоко, я же не могу оставить людей. Дальнейший путь Сюэ Ян помнил смутно, словно в тумане. Очнулся, когда путешественники уже прибыли в поместье жениха, и господин Бай, расплатившись с даочжаном, спросил, не нужно ли господам заклинателям еще несколько отрезов хорошей ткани на одеяния. Сяо Синчэнь собирался было отказаться, но Сюэ Ян очнулся, тряхнул головой и уверенно сказал: - Конечно, даочжану Сяо был бы к лицу тот белый шелк со светло-зеленым узором. Неужели господин Бай считает, что провести столько людей через миражи так просто? Это, знаете ли, не лютых мертвецов мечом рубить, это не каждый заклинатель умеет. Понимаете, как вам повезло? - Ченмэй! – одернул его Сяо Синчэнь. Кончики его ушей чуть покраснели. Как мило. Купец поворчал, что услуги заклинателей нынче очень дорого стоят, но спорить с Сюэ Яном не стал. Знал дед, кого бояться. Сюэ Ян довольно ухмыльнулся. Он ту ткань приметил, еще когда во время одной из остановок на постоялом дворе господин Бай показывал образцы какому-то своему знакомому. А у даочжана должно быть всё самое лучшее.