the case of the bespectacled thief

— Чимин, — Чонгук подходит к столу и кладет на него аккуратно завернутый бутерброд. — Вот. Я- мы скучали по тебе сегодня. Не забудь поесть, ладно? Я знаю, что тот, кто это сделал, все еще там, но- — Тебе не нужно было этого делать. — Но я хотел, — Чонгук делает глубокий вдох. Чимин отрывается от компьютера, его очки в проволочной оправе, съехавшие вниз, быстрым движением поправляются. Пульс стучит у Чонгука в горле, когда он выдерживает непроницаемый взгляд. Он боится, что Чимин вернет еду, а вместе с ней и прежнюю дистанцию между ними. Вместо этого губы Чимина растягиваются в искренней улыбке. — Спасибо, Чонгуки. Когда Чонгук с потеплевшими щеками садится обратно за свой стол, Чимин снова обращается к нему: — Поможешь завтра мне и Тэхену с выпечкой? Я планирую вовремя освободиться, если ничего важного не случится. — Если ты свободен, то я, должно быть, тоже, — отвечает Чонгук. Он удивлен. Чимин приглашает его в свой дом, делает еще один такой огромный шаг. — Вот и отлично. Я могу тогда показать дорогу. Или я просто поеду на метро домой, как обычно делаю, если это доставит много проблем- — Я подвезу, — тут же говорит Чонгук. — Мне совсем не сложно. Для чего еще нужны напарники?

***

— Прости за беспорядок. Я не так часто бываю дома, чтобы успевать убираться. Скинув обувь, Чонгук следует за Чимином вглубь квартиры. Никакого беспорядка нет, только тонкий слой пыли, ровно лежащий на журнальном столике и телевизоре. Стены голые, за исключением нескольких рамок с прижатыми стеклом сухими цветами. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает Чимин, когда они заходят в небольшую кухню. — Воды будет неплохо, — отвечает Чонгук. Он встает рядом со столом, боясь прикоснуться к чему-либо. По всей кухне стоят несколько фарфоровых ваз, две из которых покоятся по бокам от цветочного горшка. Все пустое. — Присаживайся, — Чимин наливает в чашку воду, и Чонгук бормочет слова благодарности. Телефон Чимина жужжит, уведомляя о сообщении. — Тэ уже едет с клубникой. — А разве у нас есть повод для выпечки? — Чонгук делает маленький глоток. — Или просто ради удовольствия? — Сокджин-хен получил высокую оценку за свое успешное руководство отделом. Я определенно не умею готовить так же хорошо, как он, но, думаю, он оценит наши скромные кексы. — Ты же знаешь, что без тебя мы бы не справились, — Чонгук кивает, осторожно присаживаясь за стол. — Держу пари, что смогли бы, — протестует Чимин. — Но спасибо. В конце концов, это я бы не справился без нашего любимого макне, — он улыбается почти застенчиво. Чимин сбрасывает пиджак и ослабляет галстук, открывая взгляду гладкую кожу, отмеченную шрамом, на котором Чонгук старается не зацикливаться. — Здесь слишком душно. Мне нужен свежий воздух, — он перегибается через раковину и открывает окно. Затем Чимин наклоняется чуть в сторону и что-то нажимает; включается радио. Чонгук понимает, что песня звучит знакомо. Чимин, роющийся в шкафу в поисках нужных ингредиентов, тоже это осознает и начинает тихо подпевать себе под нос. Это просто замечательно. Чонгук подхватывает слова, подталкивая Чимина петь все громче и громче. Взгляды встречаются, когда их синхронное пение сбивается, и в уголках глаз Чимина появляются морщинки от смеха. Они вместе берут последнюю высокую ноту в торопливой, хриплой манере. Чонгук держит венчик, когда раздается звонок в дверь, и Чимин идет, чтобы впустить Тэхена. — Воу. Ребята, вас слышно с другого конца коридора, — говорит Тэхен, снимая ботинки. — Если ты понимаешь, о чем я, — он многозначительно шевелит бровями. — Как по-взрослому, Тэ, — ворчит Чимин, когда Чонгук тычет Тэхена в ребра рукояткой венчика. Тэхен лишь хихикает в ответ, ставя на стол пакет.

***

      Чонгук просыпается оттого, что Тэхен храпит ему на ухо, а Чимин толкает его плечом в щеку. Должно быть, еще раннее утро — шторы переливаются в тусклом розовом свете. Наверное, они все уснули на диване, когда Тэхен предложил посмотреть титры в конце фильма. Осторожно Чонгук отодвигает от себя Тэхена в сторону, а затем смотрит вправо. Очки Чимина вот-вот соскользнут с его носа, и он уже протягивает руку, чтобы снять их, как Чимин несколько раз моргает и открывает глаза. — Извини, наверное, я тебя разбудил, — шепчет Чонгук. — Нет, скорее всего, это был его храп, — шепчет в ответ Чимин. Он указывает головой в сторону Тэхена, все еще пребывающего в блаженном сне. Чонгук шевелит онемевшими лодыжками, которые, как он понимает, зацепились за Чимина где-то ночью. Холодно. В сонной дымке Чонгук обвивает рукой руку Чимина, намереваясь выяснить, осталось ли еще где тепло в это морозное утро, и переплетает с ним пальцы, решаясь раздвинуть границы, совсем чуть-чуть. Так тепло. Когда он снова открывает глаза, Чимин пристально смотрит на него. — Все нормально? — тихо выдыхает Чонгук. Что-то сложное мелькает во взгляде Чимина. Еще несколько мгновений он не шевелится, а затем мягко высвобождает свою руку из захвата. — Прости. Я- — Все в порядке, — В желудке Чонгука поселяется разочарование. — Я- я понимаю, — внезапно он вспоминает об их разговоре в машине. — Схожу ополоснуть лицо. У меня в машине есть сменная одежда. Ванная же за кухней? — Вторая дверь, да, — смотрит вниз на ковер Чимин. — Можешь воспользоваться ополаскивателем для рта или запасной зубной щеткой, если хочешь. Чонгук быстро ополаскивается прохладной водой и, дрожа от холода, наконец просыпается. О чем он только думал? Конечно, искренние улыбки Чимина предназначались не только ему одному. Чимин, возможно, даже был влюблен в своего последнего напарника, а сейчас тот находится в нескольких метрах под землей. Этого более чем достаточно — работать рядом с Чимином каждый день, позволяя ему впускать себя медленно, как своего друга, своего напарника, которому можно доверять. Сегодня пятница, понимает Чонгук. Может быть, ночь, проведенная с Тэхеном и другими — и, может быть, постель незнакомца — избавит его от этого. Чем бы оно ни было.

      День начинается с ясного неба. Тэхен с коробкой кексов под боком отправляется в агентство. В противоположном направлении Чонгук движется к оживленному центру города. — Она работала в кофейне в центре, — читает Чимин. — Зайдем и спросим ее менеджера и коллег. Вдруг они что-то знали. — Звучит неплохо. Чонгук с облегчением замечает, что, хотя атмосфера немного напряженная, их манера общения остается прежней. Если чувства не обманывают его, Чонгук осмеливается сделать вывод, что Чимин сегодня немного более энергичен, чем обычно, указывая на цветущие вишни, когда они проходят мимо. — Я уже давно не чувствовал себя таким отдохнувшим, — Чимин закидывает руки за голову и вздыхает. — Это очень здорово. — У тебя проблемы с тем, чтобы заснуть, или с самим сном? — спрашивает Чонгук. — Я могу одолжить тебе чай, если ты просыпаешься по ночам. Со мной иногда такое случается. — Нет-нет, все в порядке. Обычно я не могу заснуть, потому что думаю о слишком многих вещах. Просто… столько воспоминаний накатывает, когда я остаюсь один, — хмыкает Чимин, а затем мягко добавляет: — Думаю, ты и Тэхен помогли мне. У Чонгука скручивает живот. Как давно Чимин работает, все время не высыпаясь? Хотя с начала года их нагрузка заметно снизилась, это все равно изнурительно изо дня в день. Может быть, Чонгук сможет получить разрешение Сокджина на перемещение диванчика из общей зоны в их офис? Юнги недавно говорил, что у него появилось откидное кресло, так что никто не должен претендовать на его использование. — О, вот оно. Мы пришли, — Чимин указывает на вывеску нужного заведения. Они протискиваются в переполненное кафе, оживленное из-за утренней суеты. Из необходимости и вежливости Чонгук встает в очередь, чтобы сделать заказ, в то время как Чимин уходит на поиски менеджера. — Итак, что я могу сделать для двух детективов? — менеджер зовет их в комнату для персонала, когда толпа посетителей заметно уменьшается. — Ли Суми ведь здесь работала? — спрашивает Чимин, держа ручку наготове. — Суми? Да, но она уволилась после выпуска. Она нашла работу в юридической фирме где-то неподалеку. Я слышала о ее смерти, и раз вы здесь, то? — Мы думаем, что ее могли втянуть в нечестную игру, — объясняет Чимин. — Но больше я ничего не могу рассказать, извините. Может, вы помните что-нибудь еще о ней? — Суми была довольно общительной, — менеджер согласно кивает. — Она приглашала коллег на вечеринки на своей лодке, но я лично никогда на них не присутствовала. Она была в восторге от своей новой карьеры. Я помню, как она приносила книги и сидела за ними здесь по несколько часов во время перерывов. Боюсь, это все. — Все в порядке, — Чимин вежливо улыбается женщине. — Спасибо, что уделили время. Чонгук следует позади, когда они возвращаются в зал. Они разговаривают с сотрудниками за прилавком, которым максимум оказывается известно, в какой закусочной она часто любила бывать. — Что-нибудь подозрительное? — потягивая купленный Чонгуком кофе, спрашивает Чимин, когда они выходят на улицу — Нет, — Чонгук качает головой. — Они казались достаточно открытыми. Дальше проверим юридическую фирму? Мой телефон говорит, что это недалеко отсюда.

***

      Чонгук высаживает Чимина у ветхого кирпичного здания. Тот предложил разделиться, так что теперь задачей Чонгука было заглянуть в закусочную, расположенную на той же улице. Он паркует свою машину в неприметном месте за заправочной станцией и идет обратно к заведению, когда чья-то рука хватает его за локоть. — Эй, милый! — Чонгук опускает глаза и узнает бариста из кафе. — Наше свидание только в двенадцать, но я хотела заглянуть с тобой до этого в этот чудесный книжный магазин! Чонгук собирается открыть рот, чтобы сказать ей, что она ошибается, но встречает ее серьезный взгляд, резко контрастирующий с ее тоном. — Да… — Чонгук сглатывает, принимая правила. — Скоро же твой день рождения, да? Я могу купить тебе книгу, если хочешь. Девушка ведет его в книжный магазин и садится за самый дальний столик, прикрыв лицо ладонями. — Прошу прощения. Но я никак не могу отделаться от чувства, что за мной следят, — извиняется она. — Все… все в порядке. — По спине Чонгука пробегает холодок. — Я напишу своему напарнику, чтобы он знал, что я здесь. И был осторожен. — Мы с Суми много общались, — объясняет бариста. — Люди говорили, что она утонула, но ее ведь убили, верно? Чонгук чуть приподнимает подбородок, внимательно изучая ее лицо. — Этого я и боялась, — она обхватывает себя руками. — Я говорила правду о закусочной, но я почти уверена, что там также никто ничего не знает. Я… просто не хотела ничего говорить в кофейне, пока этот человек все еще бывает там. — Вы знаете, кто это? Он когда-нибудь угрожал ей? — Чонгук достает из сумки свой блокнот. — Нет, ничего такого. По-моему, он иногда останавливается по дороге в городской совет. Я и раньше видела его лицо на предвыборных листовках. Юн… Сын… Что-то такое… — Что? Он… — Чонгук вздрагивает, понимая, что расследование еще не было обнародовано. — Неважно. Извините, продолжайте, пожалуйста. — Хорошо. Она начала вести себя странно за несколько недель до своего выпуска. Она часто работала в вечернюю смену, так что возвращалась домой одна ночью. Боюсь, она могла увидеть или услышать что-то, чего не должна была. — Упоминала ли… Суми упоминала его прямо? — Нет, но у меня такое чувство, что ей было не по себе, когда он приходил примерно в то же время. Я как-то выходила на улицу передохнуть, и они разговаривали о чем-то на углу. Может быть, и ничего такого, но… — А он не показался вам… агрессивным? — Они были слишком далеко, чтобы сказать наверняка, — девушка вздыхает и разглаживает блузку. — У Суми всегда было стремление поступать правильно. Наверное, поэтому она и занялась юриспруденцией. Когда мы нашли записи в кладовке с информацией о том, что наш прошлый менеджер воровал, она умчалась и лично отнесла все в полицию. Я просто… я просто ненавижу тот факт, что ее мужество могло привести ее к смерти.

***

      После они возвращаются в агентство, обдумывая полученную информацию. — Ух ты, Чонгуки, ты нашел гораздо больше, чем я. Чимин просматривает копии материалов дела, над которыми работала женщина, когда ее убили. — Это была удача, — говорит Чонгук. — Если бы ты пошел в закусочную, она, вероятно, подошла бы к тебе. Но то, что точно вероятно — это вовлеченность Юн Сынджуна, — Чимин вздрагивает. — Таким образом, он не только связан с ребенком в пригороде, но и каким-то образом с женщиной со склада в гавани. — Айщ, — Чимин трет глаза под стеклами очков. — И при этом у нас нет никаких прямых улик. Человек, описанный ребенком, был найден вчера вечером, мне позвонили, — Чонгук с надеждой наклоняется чуть вперед. — Но он ничего не говорит. Хосок-хен сказал, нам не построить дело против Юна, основываясь лишь на показаниях свидетелей. Он хорошо замел все следы. Чонгук поджимает губы, откидываясь на спинку стула. — Эй, спасибо за кексы, — начинает с порога Сокджин, одетый в дорогой костюм в тонкую полоску. — Тэхен сказал мне, что вы двое тоже помогали? — Ага, — подтверждает Чимин. Чонгук кивает. — Мы ходили сегодня расспрашивать про жертву, так что мы поручили Тэ доставить их тебе. — Нашли что-нибудь? — Сокджин подходит ближе, останавливаясь между столами. — О, погодите, — он бросает взгляд на открытую папку на столе Чимина с прикрепленной к ней фотографией жертвы. — Насколько я помню, она предоставила ключевую улику по делу, связанным с тем политиком. Неужели с ней что-то случилось? — Ее нашли убитой на прошлой неделе, — говорит Чонгук. — Сегодня мы услышали предположение, что она могла оказаться не в то время не в том месте. — Ох, — Сокджин глубоко вдыхает. — Если бы у нас была улучшенная электронная система, у нас не было бы необходимости выяснять все это по отдельности. Я продолжаю капать на мозги команде Намджуна. По крайней мере, вы узнали об этом относительно скоро. — Значит, если свидетелям угрожают или их убивают, то обвинение сложнее вынести? — интересуется Чонгук. — Но разве не покажется подозрительным, что они вдруг начнут исчезать? — Без прямых мотивов это может быть отклонено как случайный акт насилия, — говорит Чимин. — Помнишь сумочку? Они будут утверждать, что это было ограбление и оно никак не связано с целью навредить свидетелю. Или они могут напасть на нескольких человек вроде нее, и получится фальшивый серийный убийца, отдаляющий нас от дела с Юном. — Это ужасно, но не невозможно, — говорит Сокджин. — Тогда я позабочусь о том, чтобы все остальные свидетели были предупреждены и им была предложена защита. Обычно такое происходит с организованной преступностью, но я могу сделать это. Увидимся, ребята, и еще раз спасибо, — он разворачивается на каблуках и уходит. — Ну, он справился с выбором наемников получше, чем его сестра, — стонет Чимин, скрещивая руки на столе. — Нам нужно разговорить нападавшего. И подождать, смогут ли криминалисты найти что-нибудь, что приведет нас к Юну. — Тонкие руки тянутся вверх, чтобы поправить галстук, и лицо Чонгука теплеет, когда он вспоминает образ гладкой кожи и шрама и то, как эти руки ощущались в его.

***

— Ты уже сказал ему? — ни с того ни с сего спрашивает Чонгука Тэхен. — Сказал ему что? И кто такой «он»? — Чимин. Ты сказал ему, что влюблен в него? — Хен. — Чонгук. — Ты что, перенюхал слишком много тех солей? Те, которые делают жидкости прикольных цветов- — Ни в коем случае, мой разум помутился бы из-за хлорида стронция, — Тэхен бросает на него испепеляющий взгляд. — Нет, Гуки, это даже не был барий или аммон- ладно, что-то я отвлекся, — он щипает Юнги, который в полусне сидит лицом к лабораторному столу. — Двигайся. Мне нужен штатив. — Работа детектива опасна. Чимин ведь рассказал тебе о своем напарнике, да? — спрашивает Тэхен после того, как заканчивает с установкой металлического штатива. — Да, — Чонгук чувствует, как у него сжимается горло. — Мы не можем поймать каждого преступника. Некоторым преступления сходят с рук, некоторые потом хотят отомстить. Люди пугаются, когда их загоняют в угол. Знаешь, что они говорят? Мы живем только раз. — Я не влюблен в Чимина, — даже произнося эти слова, Чонгук чувствует, что правда в словах Тэхена давит на него. Так или иначе, каким-то образом Чимин снова сбил его с ног. Только в этот раз Чонгук проваливается сквозь землю, глубоко в любви. Ну или глубоко в царстве Сатаны. Одно и то же. — Я не знаю. — Ты всегда можешь сказать об этом. Ты не должен держать это в себе. — Я… — Ты облажался, — услужливо добавляет Юнги.