Капли крови на нежных клыках

      

Часть 4 »Сломленная»

      

Маринетт

      Насытившись, мой зверь ушёл глубоко в меня, и я опять осталась один на один с его деянием, а точнее с моим. На этот раз это не был какой-то незнакомец, это была моя первая близкая подруга, она любила меня и пыталась мне помочь, даже ценной свой жизни. «Ну, зачем! Зачем! Зачем я позвала её сюда?! Надо было молчать! Молчать! Слышишь, дура тупая?! Ты должна была сидеть тут и мучиться от голода! А не звать помощь!» — ругалая себя, склонившись над бездыханным телом прекрасной шатенки. Её зеленые глаза были закрыты, вечно потрепанные волосы измазаны в крови, а на лице была слегка заметная улыбка. Она сделала всё, чтобы я не винила себя. Но у меня не выходит, так как я помню, что только что произошло. От этих воспоминаний мне становилось невыносимо больно внутри, до такой степени, что я начала реветь, кричать и рвать на себе одежду и волосы. У меня больше не было надежды на нормальную жизнь, мне хотелось умереть. Умереть и перестать страдать от самой себя. Мне было противно всё моё существо. Всё, что было во мне хорошее и плохое стало для меня ненавистным. Я не была достойна жизни, только жестокой смерти! «Слышишь, ты не достойна этого места, адское пламя— вот где ты должна быть!» — схватив себя за шею, со злостьюорала я хриплым голосом сама на себя.       В этот момент что-то такое же холодное обняло меня. Его сердце не билось, а дыхания не было. Это был вампир, который прибежал на мои крики. У меня было почему-то только одно предположение — кто именно это мог быть, но поворачиваться не хотелось, на душе было невыносимо тяжело, гори бы я на солнце, я бы сгорела не задумываясь. И только эти объятия помогали мне сейчас, они успокаивали меня, заставляли верить во что-то лучшее, во что-то, что для меня уже не могло существовать. Мои слезы не прекращались, руки все продолжали дрожать и даже крепкие руки парня не могли их удержать. Вся комната была залита кровью моего близкого и дорого мне человека, а виной всё я, я самое ничтожное существо не достойное жизни. И винить в этом вампиризм я не стала, ведь это было моё личное решение сблизиться с ней, зная при это, как я опасна.       Я плакала и сквозь слёзы ругала себя самыми последними словами, что могла найти в своём лексиконе. Обнимавший меня сзади друг, пытался всё успокоить меня. Его бархатный и мягкий голос, могли остановить рыдания многих девушек, но не мои, может быть в другой ситуации, но точно не сейчас.       Спустя час, а может два, точно не знаю, за окном уже стемнело. Я смогла перестать рыдать и набравшись смелости, обернулась посмотреть на парня, что появился рядом со мной, когда был так необходим. Но думаю, я уже и так давно поняла: кто этот чуткий вампир. Адриан! Его прекрасные изумрудные глаза смотрели на меня с понимаем и какой-то радостью, видимо, от того, что он наконец-то смог меня найти. Ведь там в лесу я оставила его одного и постаралась скрыться на столько хорошо, на сколько могла, но, судя по всему, его это не остановило.       Он искалменя всё это время, охотясь в других городах или на животных, чтобы не выдать себя. Поискам очень сильно мешало солнце, от которого у него не было иммунитета.Но даже это не помешало ему выйти сегодня в солнечную погоду, он как будто почувствовал, что сможет найти меня сего и что я буду в нем нуждаться. И я благодарна ему за это.       О поисках со всеми подробностями я узнала из его рассказа, во время которого у меня было каменное, безразличное лицо. Я потеряла последний вкус к жизни, и теперь мне уже всё равно, что со мной будет. Наверное, из-за этого мне даже не удалось понять, как я оказалось в Харготен хоте, в своей кровати. Сейчас мне было это совершенно неинтересно.       С того момента я перестала жить, я стала просто существовать. Я пролежала в своей комнате две недели без единого движения, мучая себя плохими воспоминаниями. У меня больше не было ни цели, ни смысла жизни, у меня лишь остались невыносимая боль и ненависть.       Теперь моим единственным желанием стала смерть. И, думаю, она пройдет незаметно в ночной глуши. Вот только был один вопрос. Как убить вампира, устойчивого к солнечному свету? Святая вода, распятье и осиновый кол тоже не работают. Этот вопрос был единственной причиной, почему я до сих пор жива и лежу, как труп, на кровати.       И вдруг меня осенило: Габриэль должен уметь это делать. В этот момент моя двухнедельная «спячка» закончилась. Я вскочила с кровати и побежала в душ. Не скажу, что меня заботила моя внешность, но в окровавленной одежде он вряд ли принял бы меня у себя. Поэтому я должна быть хотя бы внешне нормальной. Переодевшись в более-менее приличное платье и причесав волосы, я побежала к входной двери. Мои намерения были твердыми и обдуманными, у меня не было людей, ради которых я должна была жить: ни мамы, ни папы, ни парня, а значит, мой уход никого не потревожит. Так мне казалось тогда. Но у выхода меня задержал он…       — Ты встала?! Как же это хорошо, я так рад! Но куда ты опять бежишь? —обеспокоенно спросил Адриан.       — Эммм… Да… я… встала… и… хочу пойти прогуляться, — не ожидая нашей встречи, начала я врать на ходу.       — Не ври мне! — строгим и одновременно с этим поникшим голосом сказал он, — я же вижу по твоим глазам, ты идешь далеко не на прогулку, — с отчаяньем в глазах говорил он.       — Ты прав… я иду к Габриэлю, — решив, что скрыть правду не выйдет, призналась я, тут же изменившись в лице. Теперь, взглянув на меня, можно было сразу понять, что у меня внутри.       — Нет! Не делай этого! Прошу тебя! — догадавшись о моих намереньях, он с криком умолял меня остаться.       — Я уже всё решила, Адриан! Меня ничего тут не держит! Я — монстр, достойный самой жестокой смерти! Я никому не нужна здесь! Меня никто не любит! — дав волю эмоциям, в слезах твердила я это, срывающимся голосом.       — Ты не права! Ты нужна мне! — с паузами, стараясь держать себя в руках, говорил он, — Я люблю тебя! — пронзив меня, сказал он.       Мне бы стоило догадаться об этом, иначе отчего бы он отправился на мои поиски, да ещё и в одиночку. Своими словами он будто обезоружил меня. Я понимала, если дам ему подойти и обнять себя, то сбежать отсюда уже не смогу, поэтому я, открыв дверь и обратившись в летучую мышь, вылетела из дома и полетела, как можно дальше. Но и парень не собирался сдаваться, в этот раз, он полетел следом за мной, у него было больше сил и явная цель, из-за этого расстояние между нами стало резко сокращаться.       Чтобы отвязаться от него, я поступила подло, влетела в портал, что вел во Флориду. Там сегодня светило яркое солнце, которое не могло мне навредить, а вот его должно было остановить. Вот только я ошиблась: он отправился прямиком за мной. И как пересек границу, стал падать, его крылья загорелись, а через минуту — и всё тело. Ещё немного, и он бы умер, я не могла этого допустить, как бы мне не хотелось самой умереть, нельзя было допустить, чтобы из-за моего желания умер ещё кто-то. Я подхватила его и вернулась с ним домой; как только мы влетели в город, ему стало легче. — Прошу тебя, дай мне месяц, и я попробую тебя переубедить, а если не выйдет, то отпущу. Прошу, только один месяц, — умолял меня он, пока я лечила ожоги.       Это были его самые первые слова с тех пор, как он пришёл в себя, произнесенные еще в какой-то горячке. Настолько сильно он любил меня, что смог обезоружить парой предложений.       — Хорошо, один месяц, — не сумев сопротивляться ему, согласилась я.       Решающий месяц началсяпосле этих слов, и Адриан не собирался терять ни минуты. Он был намерен вернуть мне веру в себя и любовь к жизни. До сих пор не могу понять, почему он был так уверен в своих силах, отчего так любил меня и зачем пытался спасти безнадежно потерянную девушку. Девушку, которая даже не отвечала ему взаимностью, которая мечтала о смерти. Но для него никакие трудности не имели значения, он не хотел терять меня, и для него это было главной мотивацией. Что ж, даже я сначала поверила, что у него всё получится.       В первую ночь он решил сводить меня в клуб, но не простой, а только для вампиров, организованный в Лос-Анжелесе. Там не было человеческого запаха совсем. Но после этого года, когда я каждый день ходила в клуб, у меня образовалось полное отвращение к нему и уже без разницы, какой он. Меня раздражало там всё. Мой сопровождающий понял это сразу, как только мы туда зашли, и предложил для начала выпить. Я согласилась: мне не хотелось сразу его расстраивать, к тому же, я была не противвыпить. После всего, что было со мной за эти две недели, выпивка могла помочь мне отвлечься хоть чуть-чуть от своих проблем. Но как говорят психологи — заливать своё горе нельзя, а когда ты вампир, то это ещё и не просто. Чтобы мне опьянеть, я должна пить обычный алкоголь каждую минуту или выпить что-нибудь с кровью. И если о первом я знала, то о втором мне рассказали только сейчас, когда я уже выпила бокал кровавого шампанского. Услышав это, я очень разозлилась и тут же покинула клуб. Пусть эту кровь добыла и не я, пусть я никого не убила ради нее, но сам факт того, что они используют людей, как сосуды, вызывал у меня отвращение. Мой попутчик понял это без всяких слов, поэтому он просто отвёз меня назад.       Вторая ночь была уже лучше, мы отправились в луна-парк, кататься на аттракционах. И там было поистине круто, мне было весело, я радовалась, как ребёнок, как будто мне вернули так рано отобранное детство. Но человеческий запах не позволял мне расслабиться и почувствовать себя по-настоящему счастливой, он служим жестоким напоминанием, что когда-то я могла бы так жить, но теперь я вампир и мне придётся всегда сдерживать себя, подвергать опасности дорогих мне людей, а значит, эта жизнь никогда не подойдет мне. Я всегда буду изгоем в их обществе.       Другие попытки моего спасителя были тоже неплохи, но ни одна из них не удалась. Ни пикник, ни экстремальные виды спорта, ни общение целый день с различными людьми, ни ночные прогулки по красивейшим городам мира, ничто не могло заставить меня передумать. У моего соседа по дому, ставшего мне за это время близким другом, оставалась последняя попытка, которую он не намерен был потратить зря. Он пошёл на крайнюю меру — поговорить со мной на чистоту; после его признания мы так и не говорили на эту тему: ему не хотелось меня грузить своей историей несчастной жизни, он не хотел принуждать меня остаться, но и не рассказать не мог. Если это даже меня не остановило, то хотя бы он сделал всё, что в его силах.       В этот раз мы отправились на одну из набережных, находящуюся в России, оттуда открывался потрясающий вид на Волгу, да и сама набережная была довольно красива: на ней было больше пяти разнообразных фонтанов, детские площадки в морском стиле, множество кафе и ресторанов, а ещё величественный памятник русскому императору. Наверное, в летнее время тут собирается много людей, но сейчас не лето и не та погода, чтобы идти к реке. Поэтому здесь было тихо и безлюдно, отличное место для важного разговора.       Адриан долго не решался начать говорить, из-за этого мы где-то час гуляли по выложенной плиткой дороге в полной тишине. И мне даже понравилось слушать эту безмолвную тишину. Но наш разговор должен был состояться, поэтому нам пришлось нарушить наше молчание. И первым сделал это он.       — Маринетт, я не хотел начинать этот разговор без особой важности. Но, думаю, другого случая просто не представится. Помнишь, почти месяц назад я признался тебе в любви. Так вот, это были не пустые слова, я, правда, люблю тебя, — начал свою речь он.       — Адриан, я знаю это. Но я не люблю тебя, я никого не люблю, даже себя. Поэтому и хочу сделать это, — резко обрубила я все его надежды.       — Понимаю…. Знаешь, об этом никому не известно, я всегда умело скрывал это от других вампиров, но хочу сказать, что понимаю, как тебе тяжело, — помолчав немного, Адрианпродолжил.       — Не думаю, что тебе понятна вся моя боль, ведь ты вырос среди вампиров, — с ким-то недоверием и даже намёком на сарказм ответила я.       — Это не так! Я был воспитан людьми, как и ты, и рос в детском доме, так что мне понятны твои переживания. Более того, я сам ещё год назад задумывался о самоубийстве, оттого так быстро вычислил тебя, оттого и отправился за тобой в надежде помочь, — не скрывая своих эмоций, чуть ли не крича, говорил он.       — Но я думала… — удивленно хотела спросить я, но меня перебили.       — Я знаю, что ты думала, все так думают. Но дело в том, что моя сестра, испугавшись ответственности, отдала своего родного брата в приют и даже никому об этом не сказала, кроме Габриэля. Ей тогда было всего четырнадцать, винить ее в этом нельзя. Но факт остается фактом, мои способности проявились раньше, чем она ожидала, и из-за этого я убил своего лучшего друга, Нино. А она, испугавшись раскрыть свою тайну, соврала всем, что не знала о том, где я был, и очень рада своему найденному брату. Поэтому я прекрасно понимаю твои чувства. И даже больше: мы бы тут не гуляли, и я бы тебе это все не говорил, если бы ты не была моим спасителем из этого кошмара. Все время, что я являюсь вампиром, я скрываю истинного себя под кучей масок, и только с тобой мне этого не хочется делать, только моя любовь к тебе помогла передумать. И я наделся, не скрою, что и тебя она спасёт, — на одном дыхании со слезами на глазах рассказал мне свою историю Адриан.       Вот только сейчас мне показалась моя идея ужасной, и у меня даже появились мысли отказаться от нее, но проходящий мимо человек всё изменил.       У него на руке была глубокая кровоточащая рана, а я не ела уже больше месяца. Сдержать своего внутреннего зверя от такого соблазна мне не удалось, и он зверски убил его, разодрав всю его шею, выколов пальцами глаза, да и вообще изрядно поиздевавшись на трупом. После убийства я упала на колени перед мертвым телом и заплакала. Да я его не знала, но на меня нахлынули все воспоминания, когда я питалась.       — Мари! Мари! Прошу… — пытался остановить меня Адриан, но у него это не вышло. Когда всё это произошло, он понял, что отговорить меня уже не сможет, но всё-таки рискнул, — Прошу, это случайность ты справишься с этим.       — Нет! Я не могу! У меня просто нет выбора! — отрицая его слова, я собиралась бежать. Так как знала, что не смогу сделать это, если дам ему закончить.       — Он не станет убивать тебя! Ты нужна ему живой! Он хочет добраться до твоих родителей! — кричал мне вдогонку парень.       Мне было уже всё равно, я бежала оттуда, не обращая внимания на слова Адриана, у меня было лишь одно желание — умереть! И даже если меня не убьют, то, надеюсь, изолируют от мира. Но оставаться рядом с ним я не могла, так ему будет проще перенести наше расставание. Иначе ему придётся всю жизнь сражаться с моими демонами, придётся страдать из-за моих отказов. «Так будет лучше!» — повторяла я всё время, чтобы не остановиться и не вернуться, пока не добегу до дома Габриэля.       Адриан Агрест бежал всё это время за мной, несмотря на меньшее количество сил, несмотря на мною созданные преграды, несмотря ни на что, он бежал и был намерен меня спасти. Но я не дала ему это сделать, я не позволила себя остановить. Он понял это только тогда, когда я, применив свои способности, столкнула его с холма, на котором был построен дом главного вампира в городе. Мне не стоило так с ним поступать, но ничего другого мне в голову не пришло. Думаю, после этого толчка он понял, что не сумеет вернуть меня и ушёл. Я же добежала до большой двери и вошла в дом.       — Маринетт, детка, ты пришла навестить меня? — раздался голос из гостиной, — не бойся, проходи, думаю, нам есть что обсудить. Раз ты решила прийти сюда без приглашения, на то должны быть вязкие причины.       Я встала, как вкопанная, мои руки тряслись, а мысли путались. А ещё это странное приветствие. Я была напугана. Нет, меня не пугала смерть и не хотелось уйти, меня пугали последствия и то, что он просто не согласится это сделать. Но отступать было некуда, решение было принято, я направилась в комнату.       — Ты выглядишь ужасно, что стряслось? — не проявляя почти никаких эмоций, кроме как наигранных, спросил он. И только тогда я поняла, в каком виде явилась сюда, вся в крови, с растрепанными волосами и в порванной одежде.       — Простите за мой внешний вид, — виновато проговорила я. «Тоже мне, нашла, о чем беспокоиться, ты пришла сюда умереть, а не светскую беседу вести», — мысленно ругала себя я.       — Ничего страшного, дитя. Рассказывай же скорее. Что тебя привело ко мне? –все таким же невозмутимым голосом говорил он.       — Я пришла сюда, чтобы попросить вас об одной услуге, — робко начала я.       — Какой услуге?       — Я хочу, чтобы вы убили меня! — впервые я проговорила это вслух так уверенно и четко, — Если вы думаете, что это глупые подростковые просьбы, то знайте— это не так.Я пыталась бороться за жизнь, я пыталась заставить себя найти причины не делать этого, но их нет. Я хочу этого, и это — моё единственное желание сейчас.       Габриэль был просто в шоке от моей просьбы, похоже, он ожидал чего угодно от меня, но точно не этого. Немного помолчав, он дал мне свой ответ:       — Прости, но я не могу этого сделать. Ты очень важна для всего вампирского сообщества, в тебе скрыта нужная нам информация, поэтому пока я тебя не убью. И так как ты уверена в своём решении — покончить с жизнью, отпустить тебя на волю, я тоже не могу. Выходит, ты просто не оставляешь мне выбора: я должен посадить тебя за решетку, — подготовившись к моему сопротивлению после последней фразы, скрывая напряженность, говорил он.       — Хорошо, делайте, что хотите, только бы больше никого не убивать, — сама не понимая на что соглашаюсь, неуверенно ответила я. Он точно не ожидал такого от меня, даже как-то расслабился и просто вежливо предложил пройти. На секунду мне даже показалось, что он боится моих способностей, но это было уже не важно.       Выдав мне новую одежду, умыв и причесав, он отвел меня в подвал, где у него находилась без преувеличений целая тюрьма. Он выбрал для меня раздел второй, первую камеру. Честно говоря, мне было как-то всё равно на это, главное, что я больше никому не причиню зла.       «Так надо! Ты должна! Терпи!» — уже неделю повторяла я себе эти слова. Никогда не думала, что окажусь в таком положениидобровольно. К тому же, я даже не могла предположить, насколько тяжело это будет, сидеть в клетке. И если раньше эта клетка была только внутри меня, то теперь она стала моей реальностью. Я в прямом смысле заперла себя в ней, я добилась, чего хотела, но отчего же тогда так тяжело на душе, отчего же тогда я грущу? И ответа на этот вопрос у меня не было.       Я защитила людей от себя, но стала при этом безвольною пташкой, что с каждым днём всё сходит с ума, смотря на мир, как букашка. И вот тогда возникаетвопрос: об этом ли мечталая? Всю жизнь мне хотелось свободы, и я думала, что смерть ее принесет. Но кто сказал, что после нее меня ждёт желанное счастье. Мои мысли превратились в стихи, как странно, хотя и не очень. Пройдёт ещё немного времени, и я навсегда потеряю рассудок.       Эта неделя была одной из самых тяжёлых для меня; я действительно потихоньку сходила с ума, и мне, правда, всё это стало казаться плохой идей, но стоило только вспомнить Алю, и я начинала отрицать эти мысли.       Вскоре мой тюремщик позвал меня к себе на разговор.       — Здравствуй, Маринетт!       — Здравствуйте.       — Как твои дела? Всё ли хорошо? Ты не хочешь назад к Агрестам? — мило поинтересовался он.       — Всё хорошо! Меня всё устраивает! — нагло врала я, потому что знала, что только так могу защитить мир от себя.       — Что же…. Это неплохо, я думал, что ты захочешь уйти. Но ты, видимо, очень сильно боишься оказаться на свободе, — с каким-то наигранным сочувствием сказал он последние слова, — вот только врать ты не умеешь! Даже взрослому вампиру тяжело вынести хотя бы неделю взаперти, а тут молодая, хрупкая девушка. Раз уж на то пошло, я могу исполнить твою просьбу, только сначала ты должна помочь мне, — без эмоций проговорил он.       — Как мне помочь вам? — дрожа, спросила я.       — Я убью тебя, если ты поможешь мне отыскать дом твоих родителей. Видишь ли, только тебе дано найти его. Я-то надеялся, что за время, пока ты живёшь тут, ты попробуешь сделать это, но ошибся, оказалось, тебе абсолютно неинтересна история твоей семьи. Ты даже не зовёшь себя своей настоящей фамилией. А жаль, выходит, мне придётся применить менее гуманные методы, чтобы найти его, — в своей обычной возвышенной манере объяснил он мне, что ему нужно.       — И, если соглашусь на ваши методы, вы, добыв информацию, обещаете расправиться со мной? — уточнила я уже более устойчивым голосом.       — Всё так! Только, как и мои методы, так и твоя смерть будут для тебя болезненными, я бы даже сказал — очень болезненными, — хладнокровно добавил он.       — Я согласна! — не совсем уверенно ответила я, ещё не понимая на что иду. Мой разум был ослеплен желанием смерти, поэтому я приняла такое опрометчивое решение.       — Надеюсь, ты хорошо подумала и не возьмёшь свои слова назад, — с надеждой в голосе, как будто уже и не спрашивая, говорил он.       — Да, — как можно тверже проговорила я своё последнее слово, будучи ещё свободной.       — Это так прекрасно! — обращаясь ко мне, воскликнул мой мучитель, — подготовьте её к первому испытанию, — приказал он своим слугам.       Они схватили меня и отвели в какую-то круглую комнату в подвале. Тут кругом были какие-то устройства из железа и камня, на стенах висели металлические плетки, шипованные ленты и всё в таком же стиле. В другой части был небольшой книжный шкаф с древними книгами в черных обложках, а рядом с ним стол для варки зелий. «Настоящая комната пыток из средних веков», — подумала я и была как никогда права.       Здесь я провела немало дней после того разговора. Поначалу Габриэль применял щадящие пытки, чтобы выяснить у меня нахождение поместья моих родителей. Потом стал пробовать различные заклятия и зелья. Но, когда ничего не давало результатов, он злился, и вот тогда мне приходилось не сладко, нет, на моей коже не было ни следов шипов, ни следов плети, только боль под ней напоминала об этом. Я не ела уже почти год, все во мне так и просило крови, а вид был подобен разлагающемуся трупу. Но, даже не смотря на всё это, я позволяла ему так поступать, так как до сих пор была уверена, что достойна этого и что смерть — это то, что мне необходимо. Ничто не убеждало меня в обратном, до этого разговора с собой.       Сегодня у моего надзирателя было особенно плохое настроение, настолько плохое, что он, похоже, вызвал меня только для того, чтобы на ком-то выместить ненависть. Да он и до этого был со мной не совсем нежен, но сегодня просто использовал меня, как грушу для битья. Вот только обычная груша не издала бы ни звука, услаждающего его уши, а вот мои крики от боли и просьбы остановиться заводили его и приносили удовольствие. Насладившись ими сполна, он отпустил меня.       И вот этого моя вторая половина уже не выдержала. До этого она только кричала, прося крови, да изредка билась о решетку из очень прочного сплава, устойчивого к вампирской силе. Но эта выходка тюремщика уже довела её, и она решила поговорить со мной, так сказать, образумить меня.       — Неужели ты намерена продолжать это терпеть и просто ждать своей смерти? Неужели ты уверена, что достойна этого? — возмущенно говорила я сама себе.       — Тебе никто слова не давал! Ты бы думала прежде, чем убивать ни в чем неповинных людей, а уже потом возмущалась! Вспомни-ка, из-за кого мы тут? — ещё сильнее ворчала я на себя.       — Ты винишь во всём меня, но не ты ли заперла меня за тучей замков внутри? Не ты ли выпускала меня только поесть, как домашнее животное? Ты! Ты ни в чем не разбираясь, заклеймила меня злом! — ругалась я, ходя по камере взад-вперед.       — Но ты же моя злая половина, — уже неуверенно и виновато сказала я.       — Я лишь твоё вампирское нутро, от которого ты так тщательно отгораживаешься. Я не абсолютное зло и, может, если бы ты хотя бы попробовала найти со мной общий язык! Если бы ты хотя бы дала себе шанс! — обиженно говорила я.       — Себе? — удивленно спросила я.       — Себе, а кому же ещё? Ведь я не демон или что-то подобное, вселившееся в тебя. Я— это ты! Я — часть тебя, которую ты всю жизнь держала взаперти. Ты называешь меня злом, а сама то ты кто? Я хотя бы не отвергала близких людей и не разбивала им сердца. И это не я держу обиду на родителей, — пыталась вразумить себя я.       — Но это ты убила этих людей, ты убила Алю! — повторяла я в слезах свой аргумент.       — Да одумайся ты уже, это сделала ты! Нет никаких «Мы»! Есть только одна Маринетт, которая сама привела к себе свою лучшую подругу, понимая, чем ей это всё грозит, и убила всех этих людей, чтобы утолить жажду. А потом, не сумев справиться с виной, свалила на свою злую половину, которую сама же и создала. Да, у вампиров есть внутри сущность, отвечающая за смену биологических потребностей и зарождающаяся в четырнадцать лет, но она имеет контроль над телом лишь один раз. И после него ты ничего не помнишь, — объясняла я себе.       — Получается? — в ужасе сказала я.       — Получается всё, что ты свалила на меня, сделала ты. Тебе не хотелось становиться настоящим вампиров, вот ты и разделала себя на две части, устроив войну внутри. Тебе уже давно пора посмотреть в зеркало и честно признаться, кто ты есть! — подытожила я, после чего закончила говорить.       В моей голове наконец-то всё стало проявляться, но до принятия себя мне было ещё далеко, для начала надо было прекратить убивать себя и решить, чего я по-настоящему хочу. Но сделать это было очень тяжело из-за постоянных пыток, которые с каждым разом становились больнее. Иногда даже казалось, что он уже потерял любую надежду, хоть чего-то добиться от меня, и ему просто нравилось надо мной издеваться. Приковывать меня цепями к каменному столу и бить различными орудиями, да чтобы посильнее кричала. Только сейчас я стала понимать, какую страшную ошибку совершила, доверившись ему и сбежав от того, кто желал мне только счастья.       Ещё через год такой жизни, я уже не смогла сдерживать себя и стала просить о помощи в камере и о пощаде, когда он вызывал меня в круглую комнату. Теперь я поняла, что может быть страшнее смерти. Это существование в роли какой-то вещи, которую можно бить нагретым железом, которой можно отрубать конечности и смотреть, как они снова появляются и как при этом мучается их хозяйка. Я стала пересматривать все свои взгляды на жизнь.       На третий год у меня уже не было сил даже на то, чтобы встать, я просто без движения лежала на том каменном столе и умоляла о пощаде, когда приходил палач, и продолжала просить о помощи, когда он уходил, в надежде, что меня услышат. Я стала сражаться за свою жизнь, потому что наконец-то поняла, что смерть никогда не была выходом, и что за свою жизнь мне стоило сражаться. Мне стоило не разделять себяи, пытаясь убить с собой и ненавистную мне часть, приходить сюда, а найти мир внутри. Что же, это была одна из самых сложных работ над ошибками в моей жизни, если эта жизнь ещё у меня будет. «Если у меня появится шанс на нормальную жизнь, я обещаю найти в себе мир и принять себя», — дала я себе обещание.       Спустя ещё неделю кто-то ворвался в дом Габриэля. Я слышала звуки боя, которые становились всё сильнее. Мои молитвы были услышаны, за мной пришли ни один и ни два человека, у меня появился этот шанс, и я не упущу его. Драка была очень серьезной, но моим спасителям удалось дойти до пыточной, их было где-то десять человек, не передать словами, какой восторг меня одолел, когда они вошли сюда. Но и ужас оттого, что они могут, оттого что теперь мне придётся заново учиться жить и ходить, овладел мной и я, не задумываясь, закричала: «Мама! Папа! Помогите мне!». Это был первый раз, когда я просила их о помощи в вампирском обличии. И именно в этот момент я провалилась в глубокий сон. Знаю, вампиры не спят, но это состояние можно назвать только сном.       Передо мной появились мои родители, Сабина и Том Дюпен-Чен. Они были одеты во всё белое, как и я. Вокруг нас не было ничего, кроме таких же белых легких простыней, что развивались на голубом фоне. Тут было так спокойно и хорошо. Я впервые почувствовала себя так хорошо, будто оказалась дома со своей семьёй. Это было всегда моей самой заветной мечтой.       — Доченька моя! Какая же ты стала! — с умилением сказал мама.       — Мы так долго ждали тебя, наша любовь! — смахивая слезы, говорил папа.       — Вы ждали меня? — удивленно задала я вопрос.       — Ну, конечно! Мы же любим тебя и переживаем за тебя! — не скрывая эмоций счастья, ответила мама.       — Вы любите меня? — ещё сильнее удивившись, спросила я.       — Мы любим тебя больше жизни! Потому и спрятали для защиты. Мы знали, что нас хотят убить, и, чтобы уберечь, мы отдали тебя в приют. Ты не представляешь, как тяжело нам было это сделать. Но иначе они бы убили тебя или воспитали, как зверя. И чтобы защитить тебя от них и их пыток, мы спрятали тебя, как можно дальше, — с грустью объяснял папа.       Теперь мне бы всё понятно, и моя многолетняя обида сошла на нет. Я подбежала к ним и обняла обоих так крепко, как только могла, наше объятие было таким нежным и сладким, я оказалась в раю.       — Но почему вы пришли именно сейчас? — спустя несколько минут, поинтересовалась я.       — Потому что ты позвала нас! –как будто это очевидно сказал отец.       — Но вампиры не спят! Как я попала сюда? — задала я тревожащий меня вопрос.       — Но ведь ты ненастоящий вампир и, к тому же, ты — наша дочь, а наша семья всегда была близка к людям, у нас в роду даже есть человек. Так что, поверь, спят! — с улыбкой ответила мама, — но, как и любой другой сон, этот скоро закончится, так что нам надо поторопиться. Слушай меня внимательно! Наш дом спрятан в одном из таинственных лесов, что не смогли исследовать вампиры. Но когда ты войдёшь в этот лес, дома не увидишь, тебе надо признать настоящую себя и совершить поступок, который искренне не сделает настоящий вампир, — строго и четко говорила она.       — А теперь прощай, мы так рады были видеть тебя! — с любовь сказал мой папа, и они с мамой обняли меня. Я обняла их в ответ ещё раз, после чего мои глаза открылись, и мой чудесный сон закончился.       Я очутилась в своей комнате, на кровати, за окном была всё та же ненавистная мне вечная ночь. На мне было одето легкое хлопковое платье черного цвета. А возле кровати на тумбочке стоял на половину пустой пакет донорской крови. В остальном же, всё было, как и раньше, на своих местах. И лишь Адриан нарушал этот порядок, он сидела рядом со мной, на полу, подняв голову на кровать, и ждал, когда я проснусь. На его лице была видна тревога за меня, а ещё вина.       — Мари! О, как же я рад, что ты очнулась! — это было первое, что он сказал мне, когда увидел мои открытые глаза. Его лицо тут же осветилось улыбкой. — Как долго я спала? — хриплым басом спросила я. — Два дня, — сдерживая слезы, ответил он. — Ого! Так долго?! — воскликнула я и тут вспомнила, как заснула, и что снилось. Вспомнила все эти три ужасных года. — Прости меня! — хором сказали мы.       И тут в комнату вошла Натали, она попросила своего брата выйти, потом, надев медицинскую маску на лицо, стала поить меня кровью. Позже она объяснила, что мне надо пить понемногу кровь, чтобы постепенно восстановить силы, иначе после такого долгого голода у меня может случиться бешеный прилив энергии, который я не смогу остановить. Спустя несколько часов я пришла в норму и смогла встать с кровати.       Моё возращение означало, что теперь я должна исполнить своё обещание и начать новую жизнь с новой собой. Но сделать это оказалось не так просто, одной свободы мало для того, чтобы прекратить внутренний пожар. Поэтому я решала теперь уже сама обратиться за помощью к Адриану Агресту, надеюсь, он согласится, несмотря на то что было в прошлый раз.       Я несмело постучала в дверь его комнаты, за ней раздался крик «Войдите!», я таким же неуверенным шагом вошла к нему. Когда парень увидел меня, он тут же подлетел ко мне и обнял. Мой страх как рукой сняло.       — Как же ты испугала меня своим обмороком, Маринетт! Я места не находил себе, но сейчас всё хорошо, и я так рад этому, — радостно, чуть ли не крича, сказал он.       — Адриан! Мне не передать словами, как я благодарна тебе за то, что ты пришёл за мной, несмотря на нашу ссору, — стирая слезы, говорила я. Мне было так хорошо в его объятиях и так радостно, что я больше не в тюрьме.       — Прости, что заставил тебя так долго страдать, — ещё крепче прижав меня, просил он прощения.       — Ты не виноват, я же сама просила оставить меня. А после того толчка мне казалось, что ты больше никогда не захочешь меня видеть, — запустив руку в его волосы и прижав к себе, ответила я.       — Как я могу?! Ты же для меня всё, я люблю тебя! И твой удар не изменил моих чувств, просто я решил, что должен оставить тебя. Но, оказалось, это была плохая идея. Прости меня! — разжав объятия и смотря мне прямо в глаза, сказал он.       — Нет! — будь он человеком, он бы сейчас стал абсолютно белым, а так на его лице было неподдельное удивление, — это была неплохая идея, заточение там помогло мне многое понять, поэтому тебе не за что извиняться, — добавила я.       — Не пугай меня так больше! Но я рад, что ты изменила своё мнение о суициде, жаль, что таким жестоким способом, — с улыбкой ответил он.       — Да, жаль, — грустно согласилась я: от одного напоминания об этом мне становилось не по себе, — Но, поняв, как сильно Габриэль хочет добраться до дома моих родителей, я решила, что мне надо самой его найти.       — И с чего мы начнем? — воодушевлённо спросил меня авантюрист.       — Мы? А разве я звала тебя с собой? — с ехидной улыбкой спросила я.       — Но я думал… — разочаровано начал он говорить.       — Конечно, я позову тебя с собой, глупый! — смеясь, ответила я на его не до конца заданный вопрос.       — Ах, ты! — крикнул он и стал меня щекотать, а я его в ответ. Мы упали на его кровать и продолжили веселиться и смеяться. Когда нам надоело это занятие, мы вернулись к разговору, лежа на кровати парня и смотря в потолок.       — Всё! Всё! Хватит уже! — с улыбкой останавливал меня он, — Скажи лучше: с чего мы начнем? — повторно спросил меня мой напарник.       — Пока я спала, ко мне во сне пришли родители, они дали мне подсказку про таинственный лес, думаю, нам стоит начать с того, что мы перероем всю вампирскую библиотеку и выпишем на листок все неисследованные леса, — уже серьёзно ответила я.       — Что ж, тогда идёмте в библиотеку, Маринетт Джонс, — протягивая руку, позвал меня он.       — Дюпен-Чен, — поправила его я и протянула свою руку. На его лице промелькнула улыбка, после моего исправления.       Моя новая жизнь началась!       Наши поиски длились чуть больше недели, оказалось, что в мире есть множество волшебных (и не очень) лесов. В первый раз наш список насчитывал около семнадцати мест, потом их осталось девять. Мы нанесли их на карту мира и составили наш маршрут, нам не хотелось возвращаться в город. С тех пор, как меня спасли, тут стала твориться неразбериха. Мэр старался втайне от жителей найти меня и тех, кто мне помог. Нас с Адрианом защищала его новая сила невидимости, но пользоваться ею постоянно он не мог. Поэтому мы решили, что вернемся сюда, как только отыщем дом моих родителей.       И вот, собрав необходимые вещи, мы попрощались с Натали и оставили ее одну расхлёбывать то, что сами же и заварили. Но тогда мы ещё этого не понимали, поэтому спокойно скрылись в портале, ведущем в Россию.       

Конец четвертой части