Парень с собачкой

Отпуск — для кого-то желанное, а для кого-то, например, для такого трудоголика, как я, ужасное время. Среднестатистический обыватель планирует на отпуск переделать все те дела, до которых не доходили руки в течение года: наконец-то прочитать «Войну и мир», выучить китайский, собрать паззл из двух тысяч элементов, не вылезать из спорт-зала, сделать ремонт, разобрать хлам на балконе — эти и миллион других полезных дел… Правда, обычно всё сводится к тому, что ты тупо лежишь перед телеком и поглощаешь снеки, заливая в себя отборное пойло, по цвету и по вкусу мало отличающееся от мочи. Я в этом плане тоже недалеко ушёл, только мне было во много раз хуже — у меня даже и мысли не возникло заранее составить план на две недели безделья, ведь в последнее время этим занимался Кирилл. Он всегда наперёд знал, где, что и как будет делать, — очень целеустремлённый парень, заряженный на максимальную эффективность и успех в жизни. К концу недели дошёл до того, что тупо пялился в окно, наблюдая за происходящим во дворе. Вот так и сходят с ума или спиваются. Когда я обнаружил себя мастурбирующим, как последний неудачник, в ванной, решил: хватит страдать фигнёй — надо идти мириться. Не, ну может, если бы не отпуск, я ещё долго бы не диагностировал у себя недотрах, но ничегонеделание просто убивало, а мне слишком нравится секс, чтобы от него так тупо отказываться. Плоть слаба, а подорванная бесполезным времяпрепровождением вдвойне. Привёл себя в порядок, оделся получше, вылил на себя тонну подаренного Кириллом парфюма и двинул в известном направлении. По пути заглянул в магазин и купил самые дорогущие солнцезащитные очки — у белобрысой буки была патологическая страсть к их коллекционированию. — Всё-таки пришёл. Ну проходи. — По ходу, мне были несильно рады. — И как же ты оставил своего пёсика одного? — Кирюш, давай не будем, а? Я по тебе очень соскучился. Это тебе, — я протянул коробочку с очками, а заодно торт и бутылку хорошего красного вина. — Fendi? — когда Кирилл открыл футляр, его мордашку исказила недовольная гримаска. — Да ещё и с круглыми линзами. Не, Спиридонов, с твоим вкусом только в селе пастухов с трактористами цеплять. — Мне сказали, что они модные, — пожал я плечами. — Ну да, ну да… Ладно, чего хотел? — недовольством так и сквозило. — Тебя, — честно признался я. — А тебя Айс отпустил или как? — Блин, Кир, харе. И ты ещё мне в вину ставил, что я постоянно думаю о нём. А сам? То ли Кирилл понял, что перегнул, то ли тоже страдал от недотраха, но он пригласил меня к себе. Мы посидели, выпили, как в старые добрые времена, а потом я вытер своим парнем, ибо по-прежнему считал его таковым, все более-менее пригодные для траха поверхности. Тренер по кроссфиту мной был бы доволен, так как выложился на все сто. Что-что, а страсти у Кирилла не занимать. Как бы этого не хотелось, но ранним утром пришлось возвращаться домой — Айса, по-любому, надо выгулять. Встреченный мной сосед — неутомимый старичок Харитон Николаевич, который в любую погоду совершал пробежки в лесу, — странно на меня посмотрел, но ничего не сказал, трусцой проследовав мимо. Странно, конечно, вроде бы мы с ним не ссорились, а перед жизнерадостностью и бодростью духа в его семьдесят с лишним лет и вовсе преклоняюсь. Айс носился по своим важным делам, ставя «жёлтые лайки» под каждым «значимым» кустом, а я вновь прятался от измороси под навесом. Решил наконец-то заглянуть в телефон. За время отпуска надоел даже он. Едва включил смартфон, посыпались неотвеченные вызовы, а заодно — целый шквал сообщений в WhatsApp. Столько проклятий в свой адрес я, наверное, за всю жизнь не слышал. Народ жаловался на вой Айса и грозился проделать со мной много такого, что не каждому любителю БДСМ в голову придёт. Вчера вечером что-то там булькало и звонило, поэтому, не задумываясь, вырубил телефон — я снова был единственным и любимым, а сотовый только отвлекал от закрепления сказанного на деле. Айс, зараза, прям, как маленький, не мог провести без меня хотя бы одну ночь. Зачем же концерты устраивать? Вскоре хаски набегался и дал понять, что можно идти домой. В подъезде увидел Регину Мстиславовну. Она увлечённо клеила какие-то листочки — не иначе, очередной пасквиль, который гордо величался стенгазетой. Воспользовался этим и уже было прошмыгнул в лифт, как мой взор упал на свежеприклеенный листок, на котором клеймили позором неуважающего чужой покой некоего гражданина Спиридонова Н. О., проживающего в квартире номер 41 — то есть меня. Ну, Айс, ну удружил!.. Дома провёл разъяснительную работу среди обитателей квартиры, что выть по ночам и мешать спать соседям — крайне нехорошее занятие и чревато последствиями. Сожитель вроде бы понял, во всяком случае утвердительно мотнул башкой и полез лизаться. Ну посмотрим, посмотрим… За бессонную ночь, хорошо хоть выходной был, а то б точно прилюдно казнили, мне досталось по полной — на очередном заседании «месткома» меня хорошенько просклоняли и поставили на вид. В этом Плющева была вне конкуренции — выдавать свои хотелки за пожелания коллектива у неё получалось на раз. Ощущал себя отрицательным героем какого-нибудь клеймящего социальные пороки советского фильма. Вот реально, она же не на столько старая — ей от силы лет шестьдесят, — чтобы при Советах долго прожить и так впитать эти «парторговские замашки». А может, это не от строя зависит, а от человека? И такие регины мстиславовны будут хоть при царе-батюшке, хоть при самой что ни на есть демократии? А-а-а, фигня всё это… Даже не хочу по этому поводу забивать голову. На разборе полётов «осознал свою вину, меру, степень, глубину» и попросил взять себя на поруки. Мне благосклонно дали ещё один шанс. Отпуск пролетел и вот я — часть бесконечного косяка офисного планктона — снова прусь на работу. «Я люблю свою работу, Я приду сюда в субботу И конечно в воскресенье, здесь я встречу день рожденья, Новый год, 8 Марта, Ночевать здесь буду завтра! Если я не заболею, Не сорвусь, не озверею, Здесь я встречу все рассветы, Все закаты и приветы. От работы дохнут кони, Ну, а я… бессмертный пони!»¹ В моей профессии главное усидчивость и вдумчивость, ведь не каждый сможет перелопатить кучу информации и выловить в бесконечном журнале событий нужные записи, грозящие перерасти в дыры, которыми обязательно воспользуются ушлые граждане, промышляющие информационным разбоем. Порой, банальная кривизна рук системного администратора, помноженная на ничтожно малое расстояние верхних конечностей от тазобедренного сустава, приводит к тому, что в информационной системе, доверенной этому мутанту, свободно гуляет не только ветер, но и парочка-тройка хакеров. И хорошо, если это будет мальчик Петя, который на уроке информатики в качестве домашнего задания хакает Пентагон. Совсем плохо, если это будет некий Anominus666, который, взломав базу данных очередной госструктуры и тягнувший оттуда явки-пароли и паспортные данные, затем продаёт эти «сокровища для особых ценителей» в DarkNet’е. А ещё умельцы на раз-два могут вывести нехилые бабки из банка, жадные владельцы которого поскупились на нормальную защиту. Обычно после этого банкиры делают удивлённые глазки и восклицают: «А нас-то за що?!». В общем, в мою обязанность, как бы это не пафосно звучало, входит сохранение самого важного в современном мире — информации. «Кто владеет информацией — тот владеет миром» — это знал ещё Натан Ротшильд, поднявший в 1815 году нехилые бабки из-за того, что раньше других узнал о поражении Наполеона при Ватерлоо. Но работа работой, а дома ж всё равно лучше. Особенно, если тебя там ожидает преданный пёс, готовый ради тебя и в огонь, и в воду, и вообще за любой кипиш, кроме голодовки, потому что пожрать он любит, как не в себя. Но если бы к псу прилагался и самый красивый парень на свете, который по ночам самозабвенно стонет под тобой и называет любимым, то было бы совсем «зе бест». Но Кирилл наотрез отказался возвращаться на ПМЖ, пока дома Айс. Но тем не менее парень дал мне, а точнее Айсу, последний шанс. Что-то за последнее время мне много дают… последних шансов. Не находите?.. Я был вынужден раскошелиться и приобрести шкаф-купе в прихожую и навесной закрывающийся ящик для мелких вещей — очки для Кирилла святое. Всё это безусловно диссонировало с моим интерьером в стиле минималистичного хай-тека, но ради белокурой бестии пришлось поступиться принципами и согласиться на эклектику и нагромождение мебели. Кирилл стал периодически захаживать ко мне на палку чая. При этом вроде бы между ним и Айсом установилось некое подобие нейтралитета, хотя я частенько замечал, что пёс-проныра так и норовит открыть шкаф или как-то добраться до вещей в ящике. Вот ведь неймётся ему. До сих пор не пойму, чего ему сделал Кирилл? Парень же ему и костей мозговых покупал, и свиную вырезку, и игрушек разных приносил, а псу он всё равно не мил. Правда этих скоротечных перепихонов мне было мало. Мне хотелось стабильности в отношениях, и этот «гостевой брак» просто бесил — наверное, дело было в моём возрасте. Кирилл тоже бесился, когда я срывался поздно вечером от него, потому что боялся, как бы Айс вновь не решил повыть на Луну. Если же белокурый парнишка оставался у меня, то приходилось псу строго-настрого запрещать вход в комнату. Особенно после того, как зверь сел на лицо спящего Кирилла своим задом. Мне пришлось всю оставшуюся ночь уговаривать парня бросить палку и не калечить забравшегося под диван пса. Кирилл потом неделю не появлялся и не выходил на контакт. Лишь немного остыв, он пригласил к себе — наверное, я всё-таки отличный любовник, раз блондин в очередной раз допустил меня в свою постель, хотя по поводу своего хаски такого наслушался — мама не горюй… Приходилось кивать китайским болванчиком, со всем соглашаться и исполнять супружеские обязанности на стопятьсот процентов. Я не знал, что делать с Айсом: вот вроде бы он спокойно давал Кириллу гладить себя, спокойно с ним гулял, но чуть зазеваешься — вещи парня оказывались либо покусаны, либо ещё как-нибудь изгажены. Видимо, так собакен показывал, что он-де тут хозяин и не гоже от него закрываться. Вновь пришлось объяснять, что, как бы, это он живёт у меня, а не я у него, а поэтому имею права устанавливать свои правила. Вот таким образом мы прожили до конца мая. Кровная вражда между Монтекки и Капулетти меркнет по сравнению с отношениями Кирилла и Айса. Пёс пакостил уже в открытую и даже стал огрызаться. Кирилл отвечал ему взаимностью, называя не иначе как шелудивой псиной. Ну, а я чувствовал себя маленьким ребёнком в семье на грани развода, которому периодически задают вопрос: кого он больше любит — маму или папу? Отчего настроение было ниже плинтуса. Сам стал срываться. Для полного счастья на работе образовалась очередная запара. Хотелось спокойствия и домашнего уюта, но было лишь житьё-бытьё на две семьи и бесконечные претензии… Кирилла тоже можно было понять: парень же не виноват и ему тоже хочется уверенности в завтрашнем дне. Так и живём…