sin llevarme al cielo

Из зеркала на него смотрело его собственное слегка помятое лицо: опухшие глаза с явственными красными прожилками в уголках, растрепанные волосы, обветренные губы. Валерио вздохнул, отвернулся и оглядел ванную, почти не изменившуюся с тех пор, как он был здесь в последний раз почти год назад. Ванная безраздельно принадлежала Лу: на полу валялись несколько блесков для губ, видимо, упавших с раковины, высилась стопка еще не вскрытого мыла, ее любимого итальянского, Nesti Dante, и лашевского, электрическая зубная щетка, коробочки и флакончики. Он смотрел, пытаясь запечатлеть все одновременно, сравнить с тем, как это было раньше, но выхватывал только детали, которые трудно было состыковать с общей картинкой, чтобы с чистой совестью поставить подпись в его личной картинной галерее: «ванная комната Лу, 15 лет»; «ванная комната Лу, 16 лет»... Что-то поменялось, конечно, корзинок и коробок со сваленной вперемешку косметикой стало явно больше. Он снова взглянул на одинокую электрическую зубную щетку, скинул одежду, залез в ванную и включил воду, думая о том, что раньше всегда находил рядом упаковку с новенькой щеткой, отчего ему всегда становилось и неловко, и весело — предмет его многочисленных шуточек из серии «а, ты все-таки ждала меня!» и ее сердитых ответов из серии «ты свою, конечно, забыл, и я не хочу, чтобы ты брал мою!!». Он вспомнил, как однажды застукал их с Карлой, гадающих при свечах и пускающих бумажки в заткнутой раковине, как много раз вламывался сюда под разъяренный шепот Лу, лежащей в доверху наполненной ванной — иногда случайно, иногда просто чтобы побесить ее, как бесцеремонно открывал дверь, говорил в проем «Лу, я возьму твои наушники, свои потерял», закрывал и уходил, улыбаясь, слушая, как она кричит ему вслед, чтобы не смел даже. Но это было так давно, что, может быть, он просто придумал все эти вещи. Да уж, все его худшие опасение оправдались: еще и часа не прошло, как он дома, а думать он может только о ней. И это он ее еще не увидел. Боже, он бы все отдал за что, чтобы приехать рано утром, когда дом еще не проснулся, зайти тихо в ее комнату, посмотреть, как она спит, волосы разметавшиеся по подушке, перекрученное одеяло — такая беззащитная, невинная, не указывает всем окружающим и ему в том числе на свое место. Он бы подошел и тихо сидел рядом, может быть, взял ее за руку, а она бы сразу проснулась, открыла глаза, а он бы ей сказал «доброе утро, cariña». Но чего нет, того нет. А лучше было ему вообще остаться в Чили с Майте. Майте, конечно, не Лу, но он уже начал понимать, что никто не может быть Лу, никто не может читать его мысли тоже или смотреть на него так солнечно, как Лу смотрит. Зато с Майте было хорошо и просто, и он обещал ей, что вернется в конце августа, как будто и не уезжал, привезет ей что-нибудь супер испанское или даже каталанское, португальское — кто знает? Вдруг Лу приспичит поехать куда-то и взять его с собой. Он клятвенно обещал Майте, что не станет даже смотреть на других девчонок. Они не были в отношениях, конечно, тем не менее, это были почти отношения. Почти. Выйдя из ванной, Валерио заглянул в ее комнату, чисто убранную Кармен. Под потолком висели прозрачные и золотые воздушные шары, в вазах стояли розы и пионы, на столе — аккуратно разложенные коробки, из корзины торчали обрывки упаковочной бумаги. Интересно, что ей подарили отец и Эстер? Ему хотелось спать, но Валерио воспротивился искушению рухнуть в ее кровать. Спать было плохой идеей, он понимал, что ни один заведенный будильник ему не поможет. А спать в ее кровати было тем более плохой идеей: Кармен наверняка не станет будить его, но что она подумает? Не то чтобы Валерио это слишком волновало, но начинать свой приезд со странностей не хотелось, учитывая, сколько их еще было впереди. Он практически видел ее неодобрительное выражение лица, когда он вернется домой под утро, слишком поздно, а она уже будет здесь. Валерио хотелось сунуть нос в вещи Лу, покопаться в ее тетрадях, поискать, не ведет ли она еще бумажный дневник, посмотреть, что она пишет в красном молескине, ее маленькой прелести подаренной на Рождество, переложить одежду в ящиках, просто из принципа. Но он не мог позволить себе проявление этой маленькой обсессии, опять же, из-за Кармен. У него еще будет достаточно времени, сказал он себе, отправляясь в свою комнату, тоже убранную, как будто застывшую в ожидании. Он почти упал на кровать, потянулся за телефоном и набрал номер. - Хосе, привет, как дела, приятель? Да, да... да, снова в старом добром Мадриде... ну конечно! - Валерио покивал своему невидимому собеседнику, - да... слушай, могу я заехать к тебе часа через два?.. отлично. И нужно что-нибудь особенное, но не слишком тяжелое, ладно? У моей сестры сегодня день рождения, вдруг она... да, спасибо! Он нажал на кнопку и отбросил телефон в сторону, перекатываясь на живот, вдруг заметил на столе упаковку с новой зубной щеткой и усмехнулся. Глаза начали закрываться, и Валерио тряхнул головой, пытаясь противостоять искушению, посчитал мысленно: в Мадриде три, значит, в Сантьяго девять утра, значит, он не спал нормально уже почти сутки. Он потянулся так сильно, как только мог, чувствуя, как расслабляются задеревеневшие мышцы, позволил себе полежать так минуту, вскочил и открыл шкаф в поисках спортивных шорт и купальных плавок: если что-то и могло помочь сейчас, так это небольшой воркаут и пара дорожек в бассейне. Все складывалось удачно: его приятель снимал крошечную комнату у метро San Bernardo, рукой подать до центра, то есть и до клуба, в котором будет Лу. Его владелец был другом их отца, и Валерио знал, что ещё в мае Лу выбила себе разрешение отпраздновать день рождения там, хотя некоторым из ее друзей не было ещё и шестнадцати: обычно все праздновали дома, куда не могла нагрянуть полиция и задаться вопросом, кто несёт ответственность за всех этих нетрезвых детей. Лу была первой в классе, кто уломал родителей на клуб, и страшно гордилась собой. В такси Валерио понял, что не взял с собой ее подарок, но подумал, что это к лучшему: ничего не разобьётся и не порвётся. И пакет не останется забытым где-то среди сумок. Валерио честно пытался не подгонять время, но когда они свернули с трассы и въехали в город, он с трудом подавил порыв выпрыгнуть из машины и побежать. Это было глупо и по-детски, как будто у него не было других дел и желаний, кроме как увидеть Лу поскорее, но что, если так и было? В последний раз он видел ее неделю назад, она позвонила сама, говорила как-то странно и рассеяно, он даже не понял, зачем она позвонила, но был рад ее видеть все равно. Выйдя из машины, он снова задохнулся от жара, полыхнувшего ему в лицо как огненное пламя. За год безвылазного сидения в Чили он успел забыть, что климат Мадрида совсем не такой влажный и ветреный. С трудом вспоминая дорогу, Валерио поплутал в переулках, выискивая неприметную пыльно-красную дверь, наконец, спустя полчаса утомительного шатания из тени в тень, удача улыбнулась ему, он поднялся на четвертый этаж и позвонил. В квартире ничего не изменилось: наваленные зимние куртки в крошечном коридоре, свалка кед, большая часть которых не принадлежала ни Хосе, ни его соседу. Соседом был какой-то невнятный тип, не занимающийся ничем, кроме написания кода и курения травки, и абсолютно не возражавший против бесконечного проходного двора Хосе, поскольку тот обеспечивал его лучшей травой, которую только можно было достать в Мадриде. У Хосе, конечно, были какие-то девчонки. - Слушай, бро, зачем тебе эта детская вечеринка с детстким шампанским? - спросил он, весело блестя глазами. - Оставайся у меня, вечером пойдем к Фараху, у него какой-то новый табак для кальяна, говорит, магия без волшебной палочки. Все будет как в «Гарри Поттере», только по-настоящему. Она из девушек хихинула, ей явно было уже неплохо. Валерио попытался прикинуть, сколько ей лет: старше восемнадцати? С ними никогда не угадаешь, весь этот макияж... хихикнувшая, впрочем, была ненакрашенная. Самому Хосе было двадцать два, Валерио лично видел его ID. - Я бы рад, чувак, но в следующий раз, - сказал он извиняющимся тоном. - Все-таки у Лу день рождения, она меня убьет, если я не приду. - Мне бы такого братишку... Валерио взглянул на другую: симпатичная блондинка, коктеливо смотрящая на него. Совсем не в его вкусе. - Окей, окей, - Хосе поднял руки, капитулируя. - Я понял тебя. Но потусить хотя бы часик с нами ты можешь? Часик превратился в пару, а потом и в три, и Валерио очнулся, когда на часах было уже восемь вечера, однако, он кардинально поменял свое мнение насчет похода к Хосе — теперь это казалось ему поистине гениальной идеей. Он больше никуда не спешил, не нервничал, ни о чем не беспокоился и даже наоборот хотел оттянуть встречу. Распрощавшись с Хосе и условившись быть на связи, он вышел из дома, соображая в какую сторону ему теперь идти. Самый длинный день в году был только вчера, поэтому небо еще не начинало темнеть, хотя солнце, прячущееся за домами, уже клонилось к горизонту, выстреливая золотыми лучами в проемы между крышами и на открытых дорогах, рассыпалось в стеклах. Сверившись с картой, Валерио сунул руки в карманы и медленно пошел вниз к Calle Gran Vía. Увидев цветочный магазин, он подумал, что совсем с пустыми руками все-таки прийти нельзя, а обрадуется ли Лу маленьким разноцветным пластинкам в прозрачном пакетике — это еще вопрос, поэтому он зашел туда, с удовольствием пофлиртовал с пожилой продавщицей, оставил ее и себя в прекрасном расположении духа и вышел с букетом роз и пионов. - Я должен быть в списке, Валерио, брат именинницы, - сказал он суровому охраннику на входе в клуб. Тот молча кивнул и пропустил его внутрь. Да, подумал Валерио, все-таки это не Сантьяго. Он и сам не знал, почему все чувствовалось как-то иначе. Люди меньше улыбались? Ставили больше испанских песен? Пробираясь сквозь толпу, он искал глазами стол, за которым должна была сидеть знакомая компания, но трава, кажется, ударила по мозгам сильнее в душном помещении с эйфорически вспыхивающими и гаснущими огнями, ритм тяжелых битов отдавал в самые кости, заставляя ощущать собственную грудную клетку гораздо материальнее, чем этого хотелось бы. Если бы не букет, Валерио первым делом отправился бы к бару и заказал себе водки или текилы, но портить первое впечателение не хотелось. Наконец, он увидел смутно знакомое лицо и узнал Карлу. - Привет, ребята! Давно не видел вас. Он радостно улыбнулся, Карла подняла на него свои огромные холодные глаза и слегка улыбнулась в ответ. Рука Поло лежала на ее плече как приклеенная. Валерио казалось, что с тех пор, как они начали встречаться, их общая поза не менялась уже два или три года. - Здравствуй, Валерио. Они расцеловались, едва касаясь губами щек друг друга, скорее формальность, чем настоящее приветствие. - Где Лу? - спросил он, аккуратно складывая букет. На столе стояли две бутылки шампанского, пара пустых коктейльных бокалов. - Танцует с Гусманом, - ответил Поло, показывая куда-то на танцпол. - У меня есть угощение для детишек, которые хорошо себя вели весь год, хотите? - небрежно бросил Валерио, силясь разглядеть Лу или Гусмана, но в такой толпе это было просто невозможно. Карла усмехнулась и вопросительно поглядела на Поло. Тот пожал плечами. Валерио решил, что ответ положительный, и протянул им один из пакетиков, в котором лежали две или три пластинки, выбрался из-за стола и спустился вниз по лестнице. Его немедленно поглотило месиво рук и плеч, оскалов, счастливых и не очень, но он не обращал внимания, скользил сквозь толпу как змея, оборачиваясь на взмахи волнистых волос, повороты головы, напоминающие Лу. Наконец он почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Лу смотрела на него в упор, но стоило ему поймать ее взгляд, как она сразу же отвела глаза, как будто не хотела, чтобы он прочитал ее выражение лица. Валерио фыркнул: да в этом инфернальном свете разве можно что-то разобрать? Она снова посмотрела на него и помахала рукой. Валерио моргнул. Может быть, ему только показалось... Когда он подошел, Лу схватила его за ворот рубашки, притянула вниз и заговорила в самое ухо, пытаясь перекричать шум музыки: - Ты мне даже сообщение не отправил, скотина! Он оскалился и крепко обнял ее, не обращая внимания на танцующих людей вокруг: - Хотел сказать лично. С днем рождения, hermanita. Ужасно красивая сегодня. Она ударила его по руке и засмеялась. По правде говоря, он даже не успел понять, как она выглядит: как всегда в ободке, золотистое платье, длинные волосы волнами спускаются вниз, огромные ресницы, в глазах искры... нужно было сделать так: выключить музыку, чтобы вокруг была только тишина, темнота, только Лу сияла в свете собственной красоты, пульсирующей вокруг нее золотистым ореолом, сказать, глядя ей в глаза — Лу, какая же ты красивая, в жизни не видел ничего красивее. Можете выключать все остальное, главное я уже видел. Но так сделать было нельзя, не сейчас, по крайней мере, но у него еще будет шанс, когда они останутся одни. Пока следовало соблюсти все формальности. - Спасибо! - сказала она, целуя его в щеку, по-настоящему, не как ненужное приветствие. - Но я все равно на тебя сержусь. Где ты был так долго? Я же просила, чтобы ты пораньше пришел. - Прости, это так давно было, что я уже забыл! Помнил только адрес. - Дурак, - она покачала головой, все-таки улыбаясь. - Гусман у бара, пойдем. - Нет, подожди, - остановил он ее. - Потанцуй со мной сначала. Я уже сутки не сплю, такой прикольный эффект. - Хочешь прямо здесь упасть, чтобы тебя затоптали? Я не буду тебя поднимать. Он засмеялся, запрокидывая голову. - Ты можешь лечь со мной, и мы будем изображать современное искусство. «Дурак», прочитал он у нее по губам, но это было уже неважно, потому что они танцевали, и это было так хорошо, как будто реальность вокруг перестала существовать. Или как будто он сам встроился в эту реальность, незаметно стал частью матрицы, которую можно было гнуть, растягивать и сжимать по своему усмотрению, не опасаясь отдачи. Когда Лу все-таки потащила его в бару, он напомнил себе, что сегодня ее день рождения, и нужно держать себя в руках, был мил и приветлив с Гусманом, который уже не казался ему таким придурком. Тот взял предложенную радужную пастилку, не заметив, что Марина успела схватить сразу две. Лу, конечно, отказалась, закатывая глаза, но это было уже неважно, главное, что они оба были вполне счастливы. Дальнейшее Валерио помнил смутно: он пил, танцевал, снова пил, пил на брудершафт с Гусманом и Андером, веселил и слегка бесил Лу своим поведением, пытался флиртовать с барменом просто ради фана и поджигал абсент зажигалкой. Когда Лу, наконец, решила ехать домой, было уже почти два ночи. - Зачем ты отпустила водителя? - спросил Валерио, бесцеремонно вламываясь третьим на заднее сиденье такси, и не оставляя Марине ничего другого, кроме как ехать на переднем сиденье. - Я не знала, в каком состоянии ты будешь, и не хотела, чтобы сразу пошли разговоры про твое поведение, - ответила Лу, ерзая и устраиваясь поудобнее. Гусман положил ей руку на колено, и Валерио немедленно почувствовал себя неуютно. - А вы почему отпустили своего? - Не знал, в каком состоянии будет Марина. Марина фыркнула, но ничего не ответила, мотнув кудрявой головой по подголовнику — она действительно была слишком пьяна. Валерио не мог придумать ничего лучше, кроме как подсунуть руку за пояс Лу и начать щекотать ее, она захихикала и начала отбиваться. - Господи, Вал, сколько тебе лет! - Все еще больше, чем тебе, mi corazón de melón. Чтобы разрядить обстановку, он спросил у Гусмана и Марины о том, как прошел этот учебный год, хотя и так прекрасно знал все подробности от Лу, не стеснявшейся в выражениях ни на чей счет. Приехав и пожелав друг другу хорошей ночи, Лу и Валерио направились домой, поднимаясь по улице, ведущей наверх. Валерио вспомнил, что так и не вытащил ключ из чемодана. - Почему ты никак не можешь запомнить, что на воротах есть код? - Лу покачала головой, прикладывая свой магнитный ключ и тихонько приоткрывая металлическую дверь. Оказавшись внутри, она первым делом скинула туфли, с облегчением выдыхая, и побежала босиком по газону на задний двор, почти рухнула в изнеможении на траву, не думая о платье. - Это был хороший день. - Тебе понравился? - Да, отличный день рождения. Правда, я думала, что в клубе будет веселее, чем дома... но в итоге я просто устала. - Зато не надо ждать, когда уберут весь бардак. - Точно. Лу засмеялась и потянулась обнять его, он перехватил ее руку, поцеловал в ладонь, провёл языком по запястью, не в силах удержаться, и потянул ее на себя, но она неожиданно вырвалась. - Что ты делаешь? Даже будучи сонным и пьяным, Валерио опешил. В голосе Лу слышался лёд. - В смысле? Она не ответила, только молча смотрела на него, сжав губы. Это выражение лица не было ему знакомо. Он неуверенно улыбнулся, чувствуя, как бухает сердце внутри, удары, похожие на стук колёс поезда, несущегося на полном ходу в пропасть. Потянулся к ней снова, но она резко отстранилась и села прямо, точнее, хотела, но покачнулась и схватилась за газон. - Вал, не надо. Ничего не будет. - В смысле? - тупо повторил он. - В прямом, - глухо ответила она, не оборачиваясь. Луна серебрила пряди ее распущенных, все ещё слегка вьющихся волос. Он терпеливо ждал ответа, боясь дотронуться. Но она не отвечала, как будто тут не о чем было говорить. Ему стало страшно. - Почему? - Потому что я твоя сестра. Что? Что за идиотская причина? - Сводная. И раньше тебя это не останавливало, - сказал он, начиная злиться. Она пробормотала что-то неразборчиво. - Что? - И это была ошибка. - То есть четыре месяца назад в Чили ты вешалась на меня... - Я не вешалась. - ...позволяла делать с собой все, что захочется, а теперь вдруг вспомнила, что мы родственники? - Не кричи, ты всех разбудишь. Валерио понял, что задыхается, ему хотелось встать и уйти, влепить ей хорошую затрещину, встряхнуть, расшевелить, заставить взять все слова обратно. Но он не мог. Просто сидел и задыхался. - Прости, это было глупо, я не хотела тебя обидеть, теперь у меня есть Гусман и... - Лу, посмотри на меня. - ...мы вместе и... - Лу. Он взял ее за плечо и повернул к себе. Они молча смотрели друг на друга. В дурном свете луны и фонаря у самых ворот глаза Лу блестели каким-то неземным блеском, волосы серебрились. Она приоткрыла губы, как будто хотела что-то сказать, Валерио понял, что в глазах блестят слёзы, и совсем потерял голову от ее красоты и отчаяния, так явно написанного на лице. Больше всего на свете ему хотелось поцеловать ее, но, похоже, это не было решением проблемы. - Извини, - снова прошептала она и собралась встать, но он не пустил ее. - Лу, ты не можешь меня так бросить, - беспомощно сказал Валерио. - Я тебя не бросаю. - А что ты делаешь? - Просто мы не можем быть... как раньше. У меня есть Гусман, и я... - Он динамил тебя весь год, а я как идиот выслушивал твои причитания. - Он не динамил меня. - В общем, ты просто использовала меня, я понял. Тебе не пришло в голову, что у меня, блядь, есть чувства? По ее щеке покатилась слеза, и Валерио совершенно искренне возненавидел себя за эти слова, но это была правда, и он не собирался делать эту ситуацию легче для неё. Она сама все это начала. - И теперь ты предлагаешь мне засунуть эти чувства себе в задницу и благословить вас с Гусманом? Она помотала головой, слёзы лились все сильнее. Валерио и сам готов был зарыдать. Он миллион раз видел ее плачущей, в том числе из-за него, но никогда ещё их отношения не оказывались под угрозой. А теперь все как будто рушилось. И он стоял с огромной кувалдой в руках, глядел на обломки и ничего не мог сделать, только доломать до конца. Нет, подумал он вдруг. Я ее люблю, и она меня любит. И никто не может у нас это отнять, даже если она вдруг решила упереться рогами как баран. - Окей, - сказал он. - Можешь играть в отношения со своим Гусманом сколько влезет, меня это не волнует. Ты все равно моя. - Вал, нет, дело не в этом... я хочу настоящие отношения, понимаешь? - А какие у нас? Она вздохнула, вытерла слёзы. - Слушай, давай не будем. Я уже извинилась. И вообще сегодня мой день рождения. - Твой день рождения закончился несколько часов назад. - Я сказала хватит, - в ее голосе снова прорезалась сталь. - Вал, серьезно, что ты хочешь услышать? Я же сказала, что все не может быть как было, но это не значит, что мы больше не друзья или что мне с тобой плохо. Мне с тобой хорошо. Просто не... не надо больше. - То есть мне надо будет выкинуть тебя в коридор, если ты сама придёшь ко мне в кровать. - Я не приду, обещаю. - Охуенно, блядь. Окей. - Не злись, - сказала Лу. - Завтра ты проспишься и поймёшь, что я права. - Как скажешь. Она встала и протянула ему руку. Он проигнорировал ее и растянулся на газоне. - Пойдём спать. - Иди, мне и здесь неплохо. - Вал, не глупи. Он не ответил и закрыл глаза, надеясь, что если он будет лежать так достаточно долго, то окажется, что весь этот разговор ему просто приснился. Он услышал ее сердитый вздох, и почувствовал как ее пальцы сжали его ладонь. Это было как удар тока. - Пойдём. - Я буду спать здесь. - Нет, не будешь. Утром тебя найдёт отец, и он будет совсем не рад, решит, что ты опять обкурился и блевал в бассейн. Ты ещё и обгоришь. - Лучше бы так и было, чем вот это, - сказал Валерио с ненавистью. - Ты так и не подарил мне подарок. Пойдём домой, ну пожалуйста. - Ладно. Ладно! Он сдался и встал, пошатываясь. Они медленно пошли к дому, все ещё держась за руки. Все казалось ирреальным в свете Луны, как будто только два цвета остались в мире: чёрный, и белый, и все их оттенки. В воздухе разливался пьянящий запах лета, олеандров, растущих за забором. Где-то залаяла собака и тут же умолкла. Они дошли до двери, но прежде чем Лу успела открыть, он не выдержал, одним движением развернул ее, прижал к стене, не зная, то ли спросить ее разрешения, то ли оставить как есть, но просто не успел остановить себя: его неудержимо понесло вниз как на американских горках. Он наклонился и поцеловал ее отчаянно, готовясь к отпору. Но отпора не было. Лукреция застонала ему в губы, прижимаясь сильнее, и начала целовать его с такой страстью, что у него совершенно отказали тормоза: он лихорадочно подхватил ее, готовый на все прямо здесь и сейчас. Но тут она оттолкнула его, и безумие кончилось. - Это в последний раз, ладно? - сказала Лу, тяжело дыша, оправила платье и, не дожидаясь ответа, быстро открыла дверь и исчезла в темном коридоре. Валерио трясло. Он со всей дури ударил кулаком в стену, не заботясь о том, что кто-нибудь может его услышать. Постоял, пытаясь успокоиться. Получалось плохо. Он посчитал до шестнадцати, открыл дверь и вошёл в дом.