Ангел НеХранитель

Вернувшись в дом после пробежки и довольно активной серии упражнений на свежем воздухе, мемберы как один потянулись гуськом в сторону кухни, откуда уже доносились восхитительные ароматы. И лишь Тэхён, самый неспортивный из пятерки, уселся на пол без сил, устало привалившись спиной к двери, и глядел вслед бодрым сотоварищам, облизывавшимся на аппетитный вид накрытого к завтраку стола. Словно почувствовав тяжелый взгляд в спину, Гук обернулся и уставился на Ви, поспешно прикрывшего глаза. Осадил взбунтовавшееся внутри волнение и неторопливо подошел к хёну, остановившись однако на безопасном расстоянии от него. Но это не помогло. Аромат любимого геля для душа, едва заметный, смешанный с терпким запахом мужского тела, навязчиво щекотал ноздри. — Ты в порядке? — поинтересовался Чонгук, присаживаясь на корточки и смыкая пальцы в замок. В ответ Тэхён лишь кивнул, поднялся, не произнеся ни слова, и поплелся к лестнице. Он не выспался, из-за спортивных достижений жутко разболелась голова, а в довершение ко всем этим прелестям — жалость в глазах человека, от которого отчаянно хотелось вовсе не такого неприятного до холодка по спине чувства. А человек этот растерянно глядел в спину поднимавшегося по ступеням парня, с одной стороны радуясь, что пьянящий аромат постепенно растворяется в воздухе, тает, лишь отдаленно напоминая о его недавнем присутствии едва заметными сладкими нотками, а с другой — отчаянно борясь с одуряющим желанием догнать, прижать к стене и посмотреть в глаза. Просто посмотреть в глаза и не увидеть там обиды, которая сквозила в темном взгляде в те редкие встречи с момента, как они оба — сначала Тэхён, через пару дней Чонгук — покинули общагу, служившую им всем домом почти пять лет. Она казалась раем после квартирки, слишком тесной для семерых. И как хотелось вернуться туда снова. В то время, когда все казалось простым. Когда можно было подойти и обнять Ви, прижать спиной к себе и уткнуться носом в его растрепанные волосы. Или позволить усадить себя на колени, сжав его теплую ладонь в своей. Или же просто дурачиться во время концерта, запрыгивая друг другу на спины или же задирая футболки на радость фанатам. Так почему в то время Чонгук лишь беззлобно посмеивался над попытками АРМИ объединить их с Тэ в пару, связанную романтическими отношениями, шутил и даже мысли не допускал о том, что когда-нибудь ему захочется поцеловать лучшего друга, такого милого в своей странности, порой наивного до глубины по-детски искренней души? И почему это желание возникло внезапно, словно чертик из табакерки, перевернув едва устоявшийся мир Чонгука, достигшего, наконец, совершеннолетия, когда уже все дозволено и не нужно терпеть постылые шуточки о том, что ты еще слишком маленький для чего-то? — Я первый! — воскликнул Чимин, отталкивая несущегося на всех парах Хосока так сильно, что тот едва не сбил с ног застывшего в своих раздумьях Чонгука. — Ни фига! Я первый! — удачно обогнав младшего на лестнице, смеясь крикнул Хоби, но вдруг споткнулся и чуть не клюнул носом. Осознал, что окончательно утратил первенство и раньше чем через пятнадцать минут в душ не попадет, и уселся тут же, на ступеньках. — Гук-и, что стряслось? Тебя как будто грузовик переехал. Но младший лишь отмахнулся и молча прошел мимо него, направляясь в свою комнату. Чон-старший пожал плечами, даже не пытаясь понять, что происходит. Абсолютно все, кроме него самого, выглядели странно и вели себя так же. Джин с Намджуном подозрительно переглядываются и шушукаются. А ночью вообще выползли вместе из одной спальни. Да и сейчас со стороны кухни доносилась какая-то невнятная возня. Младшие постоянно перегавкивались, и Хосоку почему-то казалось, что вовсе не меткость Чонгука тому причина. По крайней мере, не единственная. Да и вообще с момента, как все разъехались по своим квартирам-домам, все начало разваливаться на куски. Слаженный, отработанный годами механизм давал сбои на ровном месте. Как же так? Они едва подобрались к тому, о чем мечтали в самом начале, еще до того как впервые вышли на сцену: покорить не только родную Корею, но и весь мир положить на лопатки. — Срочно надо все исправить, — прошептал Хоби себе под нос, судорожно пытаясь придумать способ вновь объединить парней, наладить растрескавшиеся по швам отношения между мемберами. И лишь где-то на задворках сознания неторопливо крутилась навязчивая мысль, что из кухни доносятся подозрительно похожие на поцелуи звуки. Но занятый более важной проблемой Хоби отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и пошел на второй этаж, услышав сообщение Чимина, что тот освободил ванную. *** Сытые и довольные бантаны расселись кто где: Гук и Тэхён заняли кресла, стоявшие почти друг против друга, но при этом старательно отводили взгляды; Юнги, кряхтя и возмущаясь, с помощью Чимина расположился на диване, заботливо обложенный подушками со всех сторон; Пак забрался на облюбованный им еще в первый день широкий подлокотник дивана рядом с ворчливым хёном, а Джин и Хосок умостились на оставшейся части по другую сторону от Шуги. Намджун с деловым видом уселся на стул, поставив его задом наперед и скрестив руки на спинке. — Ну что, раз наш макнэ-лайн отвратительно потрудился, так ничего и не придумав, зато честно заработав себе головную боль с похмелья, отдуваться теперь придется всем, — невесело сообщил Намджун. — Вот как хотите. Никто отсюда не уйдет, пока мы не придумаем, как поддерживать отношения с фанбазой. — Согласен, — поддержал его Хосок. — Лично я скучаю по нашим АРМИ. — Я тоже скучаю, — проскулил Чимин. — Только что мы можем сделать, сидя взаперти? — Ты же у нас милый, — ехидно, но не зло проворчал Юнги. — Тебе хватит и фейсом перед камерой посветить. А мне чего делать? — Можешь поворчать, — возвращая брошенный ему пас, предложил Чим, взъерошив светлую копну на голове хёна. Хосок внимательно слушал незлобные, но и не совсем шутливые перебрасывания фразами, пытаясь сосредоточиться на собственных мыслях, однако они постоянно ускользали. Брови, сведенные к переносице, и полное отсутствие улыбки выдавали сложный мыслительный процесс, но остальные мемберы совершенно не обращали на это внимания, пока Хоби не проговорил, поднимаясь и тем самым привлекая к себе внимание: — Парни, давайте подумаем. Возраст АРМИ в среднем лет пятнадцать… — Да ладно, — не дав Хосоку закончить мысль, фыркнул Джун. — Ты перепутал нашу фанбазу с ТХТ. — Я не сказал, что все АРМИ маленькие, но основная часть — это именно подростки и в основном девочки. — Согласен, — поддакнул Юнги. — А вот и нет! — воспротивился самый старший хён. — Я тоже бываю на концертах и вижу, кто в фанзоне. — Да что ты говоришь, — поддразнил Сокджина лидер. — А мы все прям слепые. Джин показал младшему язык, давая тем самым понять, что не обиделся, а просто поддержал разговор. — Парни! — окликнул вновь загомонивших бантанов Хосок. — Вы просто не дали мне договорить. Я имел в виду тех, кто сидит на Weverse и V Live. Все мы знаем, что есть АРМИ и старше, но им сейчас не до нас. А вот подростки вынуждены сидеть взаперти, как и мы, не зная, куда себя деть. — Он обогнул журнальный столик, стоявший перед диваном, и принялся мерить шагами расстояние от одного кресла до другого, мелькая перед Намджуном. — Мы, взрослые люди, уже с ума сходим от этой вынужденной изоляции. При этом у нас вполне есть, чем заниматься. Юнги вон уже текстов на три альбома нашкрябал, — он кивнул в сторону Шуги, ехидно оскалившегося в ответ на эти слова. — А им нечем заниматься. — И к чему эта длинная тирада? — непонимающе поинтересовался Чонгук, до этой минуты молчавший как рыба. — А к тому, что надо просто подумать, что подростки любят делать обычно. — И? — одновременно спросили Джун и Джин. — Парни, не тупите, — усмехнулся Хоби. — Они рисуют, танцуют, поют. — Еще и поделки из бумаги делают, — хмыкнул Ви. — Представь себе, делают! — тут же подхватил Хосок. — И что ты предлагаешь? — нахмурился Шуга. — Хочешь, чтобы я что-то лепил из бумаги перед камерой? — А почему нет? — Ты представляешь эту картину: я и цветочки из бумаги? — не унимался Юнги, не скрывая свое недовольство. — Ты можешь делать что-то другое. — Да? — брови Шуги взметнулись вверх от удивления. — И что же, например? Слить пару песен? Так в этом ты у нас мастер. — Можно поиграть в «Just dance»! — пытаясь сбить напряжение между хёнами, предложил Чимин. — Или просто спеть пару песен, а капелла, — поддержал его Гук. Младшим удалось перевести обсуждение в рамки мирных переговоров, и список предполагаемых трансляций постепенно начал расти. Однако боевые действия возобновились, когда очередь дошла до распределения этих трансляций между участниками группы. Никто не хотел вырезать и клеить поделки из бумаги, зато все хотели петь, даже Намджун, который и две ноты не возьмет без того, чтобы не сфальшивить. — Парни, а давайте тянуть жребий, — предложил Хосок. — В смысле? — переспросили все дружно. — Будем тянуть две бумажки, — пояснил он. — Одну с номером трансы, другую — с именем того, с кем ее вести. Скажем, по старшинству. Джин первый. Воодушевленный своей идеей, Хоби метнулся за блокнотом и ручкой, вырвал несколько листков и написал сначала с десяток тем для лайв-стримов, а следом имена участников группы по нескольку раз каждое. Тем временем Джин выделил для столь важного мероприятия две керамические миски, куда сложили результаты трудов Хосока, тщательно свернутые в несколько раз. Джун, которому все еще не очень нравилась идея случайного выбора, все же перемешал бумажки властной рукой и протянул первую миску Джину. — Ну не тяни! — нетерпеливо бросил старший Чон, едва не подпрыгивая на месте и поглядывая через плечо хёна. — Точнее, тяни! Но Сокджин действовал предельно осторожно, словно от написанного на бумажке зависела его жизнь. И это оказалось не так уж далеко от истины. — «Just dance», — в один голос проговорили Джин и Хосок, только если последний не скрывал радости и воодушевления, то старшенький совсем сник, понимая, что попал конкретно. А уж когда развернул бумажку из второй миски и увидел аккуратно выведенное «Шуга», готов был провалиться сквозь землю. — Вот черт, — выдохнул Намджун, с трудом сдерживая рвущийся из груди смех. — И не говори, — поддакнул Чонгук, улыбаясь. — Даже затрудняюсь определить, кто из вас лучший танцор. — Ты хотел сказать — кто из вас танцор в принципе, — выпалил Джун и все же не сдержался, громко рассмеявшись. — На себя посмотри, — обиженно проворчал Джин, зыркнув на лидера, и весь его вид красноречиво выражал обещание отомстить в стенах спальни. Намджун осекся, проглотив очередной смешок, зато его начинание охотно продолжил Хосок. — Прекратите вы, — возмущенно пискнул Чимин, поглядывая на недовольно морщившегося Юнги, отчаянно жевавшего нижнюю губу. — А вы не расстраивайтесь, — он поочередно глянул на одного хёна, затем на другого. — «Just dance» — это совсем не сложно. Просто надо вовремя повторять движения. — А главное — не думать, как позорно будем при этом смотреться, — буркнул Шуга себе под нос, но настолько громко, что услышали все. — А хотите, я с вами буду? — предложил Пак, заискивающе поглядывая на совсем поникшего Сокджина, который терпеть не мог выставлять себя на посмешище. Его прикрытие в виде самоуверенного и влюбленного в собственную персону WorldWideHandsome дало трещину, сквозь которую проглядывала ранимая душа неуверенного в себе парня, чувствовавшего себя слишком старым, особенно в сравнении с молодым и талантливым во всем, за что бы ни взялся, Чонгуком. — Втроем даже веселее будет, — попытался подбодрить Хосок, на что Юнги совсем не радостно проворчал: — Куда уж еще веселее. — Значит, договорились, — не обращая внимание на недовольство старших, Хоби старательно вписал в блокнот первых пострадавших. Следующим тащил свой кусочек счастья Юнги, и ему выпало рисовать. — Вы совсем с ума сошли? — взвился тот. — Что, по-вашему, я должен рисовать? — Да что угодно! — воскликнул Чонгук, которому это задание казалось легким и интересным. — Отлично, — выдохнул Шуга. — Целый час я должен рисовать «что угодно». Знать бы ещё, как оно выглядит. — Можешь даже два, — хихикнул Чимин. — Уверен, получится бесподобное зрелище, за которым будут пристально следить миллиона полтора. Юнги с недоверчивым прищуром глянул на младшего, подозрительно заботливого последние два дня. Интересно, с чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости? Но отмахнулся от собственных мыслей, решив, что Чимину, постоянно испытывавшему потребность в общении, просто стало тоскливо и одиноко в его новом жилище. — Твоя очередь, — ехидно проговорил Сокджин, кивая лидеру, а когда тот развернул свое счастье и глаза его расширились от охватившего шока, выхватил бумажку из пальцев Намджуна и прочитал: «Украсить АРМИ-бомбочку». — Кто придумал этот «Кружок Очумелые ручки»? — прошипел Джун, лопавшийся явно не от восторга. — Интересно, а есть АРМИ-бомбочки из металла? — задумчиво протянул Тэхён, тут же получив ощутимый тычок под коленку. — Желательно, литые, — скривившись, добавил младший и смешно оскалил зубы. — Ничего, сейчас и до тебя очередь дойдет, умник, — буркнул Джун и потянулся за второй бумажкой. — Твоя ведь идея? — поинтересовался у Хосока, увидев на листке его имя. — Ну, моя, — невозмутимо ответил тот. — Вот и отдуваться будешь вместе со мной. — С удовольствием. — Только где вы бомбочки найдете? — поинтересовался Чонгук, явно заинтересовавшийся предстоящим действом. — Позвоним Биг Боссу, пусть доставит вертолетом, — с сарказмом буркнул Юнги. — А заодно и меня отсюда заберет. Не обращая внимания на дедовское брюзжание, парни продолжили тянуть жребий, и никто не оказался доволен темой, которая ему досталась. Или напарником. Или и тем, и другим, как в случае с Тэхёном, вытащившим поделки из бумаги в паре с Чонгуком. — Сам вытащил, а теперь кого-то виноватым делаешь, — проворчал Гук, не понимая, откуда взялась неприязнь, которую Ви уже который день изливал на бедного макнэ тоннами. Ну не мог же он в самом деле злиться из-за той злосчастной идеи, случайно вырвавшейся у Чонгука в бассейне? Или мог? Младший бросил последний растерянный взгляд на Тэхёна, нахохлившегося как воробей, и потянулся за своей «печенькой с предсказанием». — Спеть, — прочитал он. — И тут ему повезло, — завистливо протянул Шуга, поджав губы, на что макнэ пожал плечами и виновато опустил взгляд, пробормотав: — Давай поменяемся. — Конечно, — фыркнул хён. — Тебе-то все равно: рисовать или петь. Ты и то, и другое делаешь так, что все вокруг пищат. А что делать простым смертным? — Господи, да достали уже восхвалять его, — прошипел Тэхён сквозь стиснутые зубы и поднялся. — Корона уже выросла выше сеульских высоток. — Эй, ты чего? — крикнул вслед удаляющемуся Ви Хосок, пока все остальные молча думали-гадали, что же в самом деле происходит с их добрым Тэ-Тэ. — Да ничего! — резко развернувшись, выпалил тот. — Гук-и то, Гук-и это. Как будто кроме Гук-и больше и хвалить некого. И восхищаетесь им, и микрофоны свои ему подставляете, чтобы лучше было слышно самый красивый в мире голос. — Парень перевел дыхание, но лишь затем, чтобы продолжить: — И получаете потом самого наглого макнэ. — Что с тобой, Тэ? — недоуменно проговорил Джин, поднимаясь и подходя к младшему, пока Чонгук пялился на взбесившегося Тэ ошарашенным взглядом. — Со мной все нормально, — оттолкнув руки Сокджина, мягко накрывшие его плечи, выпалил парень. — Это с вами что? Еще на трон его усадите и провозгласите королем всея K-POP. Еще на несколько мучительно долгих, тягучих минут после ухода источника неожиданного взрыва в комнате установилась пугающая своей звенящей напряженностью тишина. Парни старательно избегали смотреть и на причину злости Тэхёна, сжавшегося в маленький испуганный комок от налетевшей на него бури, и друг на друга. Каждый переваривал слова младшего Кима, пытаясь осознать, сколько в них правды. Неужели они действительно своими восхвалениями вознесли Чонгука на незаслуженный пьедестал? Безусловно, макнэ заслуживал восхищения за свои многочисленные таланты. Не каждый в группе мог похвалиться высокими достижениями во всех направлениях: танцах, вокале, рэпе. Физическая форма Чонгука была лучшей, что не могли не признавать остальные мемберы. Как и того, что достигнута она была сотнями часов, проведенных в спортзале на износ. Младший использовал каждую свободную минуту, не останавливаясь на достигнутых результатах. В добавок к этому Гук несомненно был наибольшим любимчиком публики. Это доказывало и количество подписчиков в социальных сетях, и реакция на концертах, и очереди на фан-сайнах. Мемберы знали это, но ни разу никто не выказывал недовольство или, того хуже, зависть. Даже если она и была, то пряталась глубоко в душе. Группа воспринималась участниками как единый организм, и востребованность каждого, так же как и вклад в общее дело, шли в одну копилку популярности «BTS». Именно поэтому всплеск негатива из уст Тэхёна прозвучал по меньшей мере странно, если не сказать хуже. Первым заговорил Юнги, с мрачным видом разглядывая свои тонкие пальцы: — Хреновая была идея запереть нас здесь. Чимин шикнул на хёна, слегка стукнув его по плечу, на что получил недовольный взгляд прищуренных глаз. — Да уж, лучше сдохнуть от коронавируса, чем быть загрызенным лучшим другом, — бросил Чонгук и, не обращая внимания на окрики старших, направился к выходу. Нацепив ботинки и схватив с вешалки первую попавшуюся куртку, которой, как на зло, оказалась куртка Тэхёна, макнэ вышел на улицу и потопал через заснеженный двор к полосе темно-зеленых елей слева от дома, запримеченной во время пробежки. И лишь оказавшись надежно спрятанным от чужих глаз, он забрался на скамейку в беседке, усевшись на спинку, предварительно смахнув с нее снег, и позволил обиде вырваться наружу предательскими слезами, скатившимися по щекам. Чего он никогда не ожидал услышать, так это упреков в сторону своих умений, над которыми трудился без устали, доводя до совершенства. И больнее всего было слышать их из уст Тэхёна, которого долгие годы считал своим лучшим другом. Остальные тоже хороши. Они просто молчали, слушая нелепые обвинения в заносчивой идеальности Гука. Никто не остановил Тэ, не заставил его замолчать, не сказал даже одного слова против. Так неужели все они, те, с кем он жил бок о бок долгие годы, кому доверял, кого считал своей семьей, согласны с Ви? Чонгук судорожно проматывал в памяти время с момента дебюта, анализируя свое поведение. Может, он, сам того не замечая, кичился своими талантами, бахвалился, тем самым принижая остальных? Но нет, ничего такого Гук не припоминал. Пусть он не всегда относился к старшим с должным уважением, позволял себе шутить над ними, как хороший макнэ поступать не должен. Он вполне мог подтрунивать над ростом Чимина или рукожопством Намджуна. Да даже над странными размышлениями Тэхёна. Однако не это вывело Ви из себя, а именно похвала в адрес Гука. — Ну и пусть, — прошипел макнэ в никуда, яростно стирая рукавом куртки влажные дорожки со щек, которые покалывало от морозного воздуха. И тут же, вдохнув прочно въевшийся в ткань запах Ви, плотнее закутался в куртку, утыкаясь в нее носом. — Пусть он ненавидит меня, — прошептал парнишка уже обреченно, понимая, что так ему гораздо легче держать свои чувства под замком. Сложнее было бы сдерживаться, если бы все оставалось как раньше, когда они постоянно давали поводы для кривотолков в прессе и многочисленных шипперов — любителей ВиГуков. А тем временем Тэхён, не сводя глаз с фигурки Чонгука, укутанной в его собственную куртку, клял себя за несдержанность. Он не желал причинить боль Гуку, вылить на него ушат грязи — на самом деле Ви восхищался Чонгуком, его целеустремленностью и силой воли. Они все трудились на износ, но младший порой доводил себя до изнеможения постоянными тренировками, репетициями, бессонными ночами, работая над собой, борясь со своими недостатками и пороками. И кому как ни Тэхёну знать, каких усилий это стоило макнэ. И парню было стыдно за свое поведение. Он причинил любимому человеку боль в отместку за те чувства, которые испытывал к нему. Наказал за то, что любил. И понятия не имел, как это исправить. Так же, как и не мог гарантировать, что ситуация не повторится вновь.