Ангел НеХранитель

Трансляции постановили проводить в пять часов вечера, учитывая, что смотреть их будут не только в Азии, но и в Европе. Нашли более или менее золотую середину. И первыми на эшафот отправились Хосок как зачинщик сего безобразия и Намджун как лидер, который просто обязан первым принимать на себя удар. АРМИ-бомбочки в количестве пяти штук были доставлены уже через пару часов после звонка Биг Боссу. Первую Намджун испортил еще до начала трансляции, отломав верхушку от ручки, а потому следующую получил уже когда вышли в эфир. Находчивый Хоби взял инициативу в свои руки и тут же принялся за работу, пока Джун сбивчиво поговаривал о том, как АРМИ украшают бомбочки и какие они талантливые. Покопавшись в кучке привезенных вместе с будущими жертвами фантазии Намсоков украшений — в различных наклейках, стразах, искусственных цветах и декоративной бумаге — Хосок вытащил небольшой блестящий лист и принялся прилаживать его на ручку бомбочки. Намджун тем временем промазал прозрачную верхушку горячим клеем из пистолета, мурлыча себе под нос какую-то песенку, прилепил два цветочка и, отодвинув на расстояние вытянутой руки, полюбовался на созданную им красоту. Хоби же не менее сосредоточенно вырезал из бумаги нужный кусок и пытался обернуть им ручку, думая, чем склеить ее. — Возьми двусторонний скотч, — предложил Намджун с видом разбирающегося в поделках человека. Он даже не заметил, как занятие, ранее названное им как не подобающее человеку его возраста и статуса, затянуло его по самые уши в творческий процесс, и теперь он пытался создать нечто прекрасное. Однако пока что у него ничего не получалось. Парень безуспешно пытался прилепить довольно большую наклейку с изображением всех участников группы на круглую верхушку бомбочки и искренне не понимал, почему у него не получается сделать это ровно. Несколько раз он отклеивал несчастных бантанов и пытался присобачить их в другое место, но результат опять оказывался плачевным. В итоге Джун плюнул и смешно потряс пальцами, чтобы наклейка отлетела, но она навязчиво продолжала цепляться за кожу. — Эй, может, я воспользуюсь этим пистолетом? — сосредоточенно поинтересовался Хосок, приглушенным из-за надетой на лицо маски голосом, но прежде чем клеевое оружие оказалось в его творческих руках, вдруг выпалил: — Пиу-пиу-пиу! — и выставил вперед руку, сложив пальцы на манер пистолета и сымитировав несколько выстрелов. — Пиу-пиу! — добавил он и засмеялся. Ему вторил такой же задорный смех Джуна, который вместо большой наклейки со всеми участниками прилепил две маленькие «9» и «4», символизировавшие год его рождения. А Хосок тем временем уже обернул ручку своего произведения искусства блестящей фиолетовой бумагой и мостил украшение в виде цветочков. — Черт, — разочарованно выдохнул Намджун. — Как они это делают? Все, на что меня хватило — приклеить два цветка и число «94». — Парень с завистью глянул на бомбочку в руках друга, которая выглядела на порядок нарядней. — Может, мне использовать стразики? — предположил он, поглядывая на большой лист с камушками-наклейками. — Должно получиться красиво, — а под нос буркнул: — Господи, остановите меня кто-нибудь. Наблюдавший за всем этим действом по другую сторону стола Чонгук едва не лопался от смеха, который отчаянно пытался сдержать, но все равно то и дело выбегал из комнаты, стараясь при этом не сильно топать, а когда возвращался, тщательно вытирал мокрые от слез глаза, но уходить не собирался, набираясь опыта. Ведь завтра ему предстояло делать почти то же самое. Правда, в середине трансляции макнэ все же не выдержал и вплыл в кадр, светя своими роскошными шортами, чем вызвал буквально взрыв эмоций у смотревших прямой эфир АРМИ. Шквал восхищенных комментариев ворвался в ленту и заполонил ее охами и ахами в адрес Чонгука. Тэхён, отсиживавшийся в своей норке со вчерашнего дня и лишь тайком выбиравшийся из нее в туалет да посреди ночи к холодильнику за едой, не забыв прихватить при этом бутылочку вина, которую планомерно уничтожал, пока не уснул, наблюдал трансляцию на канале BTS на V Live, беззлобно посмеиваясь над старшими, которые выглядели нелепо, но в то же время неимоверно мило и по-детски очаровательно. Однако стоило Чонгуку появиться в кадре, а АРМИ засыпать ленту восхищенными комментариями, как он выключил эфир и отбросил телефон, словно нечто мерзкое и противное. Перевернувшись на живот, Тэхён закричал, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить голос, а затем вцепился в нее зубами. — Тэ, у тебя что-то случилось? — встревоженный голос Джина раздался неожиданно, заставив младшего вздрогнуть и резко сесть на кровати, испуганно озираясь. Черт! Как он мог забыть закрыть балконную дверь? Но при этом Тэхён совершенно не подумал о том, что делал Сокджин в комнате лидера, находившейся по соседству. — Нет, — отмахнулся Ви, поспешно отвернувшись, чтобы вытереть предательски блестевшие на ресницах слезы, но от внимательного старшего невозможно было скрыть такие важные детали. Джин присел на край кровати и положил руку на плечо Тэхёна. — Я же вижу, что ты сам не свой с первого дня здесь, — обеспокоенно проговорил парень. — Расскажи, Тэ. Но младший Ким лишь отчаянно замотал головой, давая понять, что эти проблемы должны остаться только с ним, и никому нет доступа в его личное пространство. Джин почувствовал, что ему ничего не добиться от Тэхёна, однако не собирался оставлять паренька одного на грани истерики. Обхватив его руками, Сокджин прижал младшего спиной к своей груди, без труда преодолевая слабое сопротивление, и облегченно вздохнул, когда Тэхён обмяк в его объятиях, приняв пусть и молчаливую, но все же поддержку, и позволил уложить себя, пристроив голову на коленях заботливого хёна. Джин перебирал темные пряди, прилипшие на висках и закрутившиеся колечками. — Совсем длинные стали, — прошептал он, осознав, как долго они не виделись, и сглотнул подступивший к горлу ком. — Тебе хорошо с такой прической. Ты выглядишь совсем взрослым. Тэхён закусил нижнюю губу, безуспешно пытаясь сдержать слезы, предательски дрожавшие на темных ресницах, благодаря чему перед глазами все расплывалось. Да какой он взрослый? Подросток, который не в состоянии справиться со своими чувствами, и в то же время слишком трусливый, чтобы об этих самых чувствах заявить открыто. Только и может, что реветь в подушку или, как сейчас, на коленях у доброго Джини-хёна. — Все будет хорошо, Тэ-Тэ, — спокойным голосом уговаривал его старший Ким. — Обязательно. — Откуда ты знаешь? — сипло спросил Ви, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Потому что иначе и быть не может. — Не очень убедительно, — фыркнул младший, садясь и с надеждой заглядывая в лицо надежного взрослого Сокджина. — Расскажешь, что стряслось? — предпринял еще одну попытку Джин, хотя и не особо надеялся на результат, отличный от предыдущих. — Нет, — покачав головой, ответил Тэ. — Скажи хотя бы, тебе не угрожает опасность? Угрожает ли ему опасность? Конечно да! Тэхён просто умрет, если и дальше будет держать в себе все эмоции, которые не находят выхода. Взорвется от заткнутых в самый дальний уголок своей души чувств, от нерастраченных любви и нежности, которые постепенно превращаются в яд, отравляющий его изнутри. Скажи он все это Сокджину, признайся в своих чувствах сейчас, возможно, стало бы легче. Джин понял бы, потому что сам не так давно испытывал нечто подобное. И также мучился от неизвестности. Старший заподозрил, что нервозность Тэхёна связана с личными переживаниями, но откуда ему было знать, что их источник — чувства к Чонгуку, возникшие вдруг, из ниоткуда. Тэ и сам до сих пор не принял их, стараясь отодвигать на задворки собственной души. Давил их в себе, как мерзких тараканов. И ненавидел себя. Ненавидел Гука. — Тэхён, ты всегда можешь со мной поговорить откровенно, — напомнил Сокджин. — О чем угодно. — Может быть, в другой раз, — просипел Тэ, укладываясь на кровать и крепко обнимая подушку. — А вот это — не выход, — с едва заметным укором произнес старший, подхватывая с пола у кровати почти пустую бутылку. — Только Намджуну не говори, — попросил Тэ, когда Джин уже был на пороге балкона, откуда и пришел. — Не скажу, — пообещал старший и добавил: — На этот раз. Если пообещаешь взять себя в руки и прекратить срываться на Гука. Он не виноват в твоих проблемах. — И неуверенно спросил: — Ведь не виноват? — Не виноват, — переступая через себя, выдавил Тэ, иначе Джин сразу догадался бы, в чем на самом деле проблема. — Он переживает, — сказал старший негромко. — Пытается понять, почему вдруг ты срываешь на нем зло. — Больше не буду, — проскрипел парнишка и закусил трясущуюся губу. Гук переживает. Если Джин так сказал, значит, он точно знает, значит, уверен на сто двадцать процентов. А что если Гук такой отстраненный именно из-за него, Тэхёна? Что если он просто боится вызвать на себя порцию праведного гнева? Воодушевленный догадкой, Тэхён сел в кровати, вытер лицо рукавами свитшота и улыбнулся, несмело, но с налетом надежды, затеплившейся в душе. Надежды на то, что между ним и Чонгуком сохранится хотя бы дружба. О большем Ви и мечтать не смел. *** — Черт, никогда больше не сделаю этого! — воскликнул Джун после окончания эфира. — Я даже не хочу это пересматривать, так мне стыдно. — Брось, — воодушевленно прервал его недовольную речь Хосок. — Почитай комменты. Они просто в восторге. Мы были круты! — Особенно я! — гордо поддакнул Чонгук, появившийся в кадре два раза по десять секунд. — Ага, — кивнул Джун и потер голову, проворчав: — Теперь у меня будет шишка. — В самом конце трансляции Гук решил сблизить хёнов, при этом больно стукнув их головами, а те, как настоящие актеры, продолжали улыбаться. — Ой, не настолько все плохо, — скривившись, передразнил его младший. — Вот я завтра тоже припрусь на твою трансу и буду весь эфир ржать за кадром, — пригрозил лидер, отчаянно отдирая от пальцев остатки горячего клея и красок. — А мне кажется, классно получилось, — довольный собой изрек Хоби, просто обожающий всякие авантюры, подобные этой. — По крайней мере, мы на целый час заняли внимание бедных подростков, мучающихся от безделья взаперти. — Ты прямо добрый фей, — фыркнул Джун, покидая комнату. — Ну что, завтра вы с Тэхёном? — широко улыбаясь, поинтересовался Хосок, но макнэ в ответ пожал плечами, растерянно пробормотав: — Я, если честно, не видел его со вчерашнего дня. Не удивлюсь, если он удрал ночью через забор. — Ну хочешь, я поговорю с ним? Узнаю, чего он бросается на тебя как цепной пес. Предложение было слишком заманчивое. Но в то же время Чонгук безумно боялся его принять. Страх от того, что он может узнать, сковывал своими стальными тисками. А вдруг Ви скажет, что… А, собственно, что такого страшного он может сказать, чего Гук еще не знает? Что обижен? Это и так ясно. Что не хочет его ни видеть, ни слышать? Тэхён и не скрывает этого. То, что присутствие Гука его раздражает? Макнэ это прекрасно понимает. Только вот понятия не имеет почему… И даже Хосок тут не помощник. Уж кому как не Гуку знать скрытность Ви, особенно в том, что он считает своей приватной территорией. Тэхён может трепать языком часами обо всем и ни о чем, но никогда в жизни не выболтает тайну, чужую или свою. — Эй, парни, нужна ваша помощь, — не дав Чонгуку возможности ответить на предложение Хосока, протараторил Чимин, заглядывая в комнату. — Помощь? — поинтересовался Хоби, поднимаясь и направляясь следом за Гуком к двери. — Ну да, надо перетащить кое-какую мебель наверх. — Вот только не говори, что ты все-таки поддался капризам Юнги, — закатив глаза, пробормотал Чон-старший. — Это вовсе не капризы! — возмутился Пак, спеша вместе с друзьями на второй этаж. — Ему действительно наверху будет лучше. Ты же знаешь, что он терпеть не может солнце по утрам, а в эти огромные окна оно светит с самого рассвета и до полудня. — Темные шторы не вариант? — Зачем, если наверху есть отличная мансарда. Ты был там? — Нет, — помотал головой Хорс. — И не хочу. — Зря! — восхищенно воскликнул Пак. — Комната просто огромная! — И нафига она ему? — хмыкнул хён. — Просторней будет спаться? За этим нехитрым разговором парни добрались до комнаты Юнги, из которой Чимином велено было перенести матрас (спасибо, что не двуспальную кровать), стол вместе с компьютером и колонками и напольную вешалку для одежды, на которой младший заботливо развесил футболки, рубашки и штаны ворчливого хёна. Следом за обстановкой на чердак был транспортирован и сам Шуга, до этого мирно дремавший после сытного обеда в комнате Чимина, пока тонсен наводил практически стерильную чистоту в будущей комнате Юнги. На самом деле Мин чувствовал себя намного лучше после массажа заботливого тонсена и чудодейственной мази, которую прошлым вечером и сегодняшним утром пришлось втирать в поврежденную поясницу самому, поскольку младший странным образом весь день был где-то, но только не наедине с Юнги. Да и ночь провел в другой комнате, любезно предоставив свою в распоряжение хёна. Только вот Шугу вовсе не обрадовало проявление подобной доброты со стороны Чима. Гораздо больше ему понравилось проснуться прошлым утром и наткнуться все еще сонным взглядом на мордаху спящего Чимина рядом на подушке, пока крик Джуна не разбудил младшего настолько резко, что тот свалился с кровати. А за минуту до того Юнги с легкой улыбкой на тонких губах разглядывал солнечные лучики, запутавшиеся в фиолетовых волосах, полные губы, чуть приоткрытые, соблазнительные, хоть и выпускающие изо рта довольно неприятное амбре — следствие принятых накануне алкогольных напитков, вызвавшее у Шуги острое желание вплотную заняться воспитанием непослушного малыша Минни. И желание это не отпускало до сих пор, мелькая откровенными картинками, стоило лишь на мгновение прикрыть глаза и вспомнить о прикосновениях теплых рук к своей спине. При этом Юна совершенно не смущала морально-этическая сторона вопроса в плане внезапно возникшего сексуального влечения к другу, с которым он знаком почти десять лет, еще и представителю своего пола. Ведь Юнги по сути всегда было плевать на мнение окружающих, он привык не оглядываться на общество, ханжеское и чванливое. А сейчас чувствовал в себе столько силы, что никакое осуждение не могло испортить ему жизнь. Волновало лишь одно: сможет ли он все сделать правильно? Мин Юнги присматривался к Паку уже давно и часто ловил себя на мысли, что хочет поцеловать его, попробовать на вкус губы, кожу на шее. И камеры не раз выхватывали жадные взгляды прищуренных глаз, направленные на Чимина, блуждавшие по красивому натренированному телу — полной противоположности худощавому, обтянутому бледной кожей скелету Юнги. Отсюда и предположения АРМИ о существовании ЮнМинов, вовсе не беспочвенные со стороны Шуги, но смешные, по мнению Пака. Юнги не обижала такая реакция младшего. Он терпеливо выжидал удобного момента, чтобы обрушить на Чимми свое желание. Этот момент был близок, и Юнги не собирался его упускать. — Эй, мелкий, — окликнул он тонсена в своей привычной ворчливой манере. Остановились оба — и Чимин, и Гук. — Я, кажись, мазь в твоей комнате забыл. Принесешь? Чонгук понял, что Шуга обращается не к нему и направился к себе в комнату продумывать предстоящую трансляцию. А вот Чимин замер, будто пригвожденный к полу. Два дня ему удавалось избегать повторения процедуры, вызвавшей реакцию тела, за которую до сих пор было стыдно до алеющих кончиков ушей. Но сегодня удача явно повернулась к нему не лицом. Парнишка кивнул и покорно поплелся за мазью, судорожно придумывая причину отказаться от массажа. Второй раз он этого просто не переживет. Однако оказавшись лицом к лицу со своим змеем-искусителем, Чимин позабыл все отмазки, придуманные по пути от своей спальни до мансарды, приобретшей более или менее жилой вид с появлением в ней не только мебели, но и обитателя из плоти и крови. — Сделаешь массаж? — негромко попросил Юн, лениво стягивая футболку и при этом не сводя прищуренного взгляда с младшего, стоявшего перед ним с тюбиком лечебной мази в руках. — Я… это… — промямлил Пак, на что Юнги все же дернул уголками губ в подобии улыбки, хотя и пытался скрыть ее изо всех сил. — Может, тебе лучше попросить… кого-то другого… — продолжал он, заикаясь. — Джин умеет. И Хосок. — У тебя неплохо получается, — заверил Шуга, укладываясь на живот и вытягивая руки вдоль тела. Но Чимин и не думал двигаться с места. Стоял как вкопанный, отчаянно сжимая в ладони злосчастную мазь и придумывая, в какой угол можно забиться. Один вид обнаженной спины Юнги вызвал непристойные картинки перед глазами, а что будет, когда парень коснется его руками? И не дай бог Юн снова начнет постанывать, как вчера? Черт! Чимину хотелось провалиться сквозь землю в ту же секунду, только он не настолько везучий, чтобы это желание исполнилось. — Хочешь, чтобы я еще и замерз? — приглушенно поинтересовался Юн, когда пауза явно затянулась. Чимин помотал головой, но ничего не ответил, а молча поплелся к матрасу, огромному, в меру жесткому, на котором так было бы удобно лежать, особенно свернувшись калачиком под костлявым боком Юнги. Как прошлым утром. И вопреки мнению Мина, младший свалился с кровати вовсе не от криков Намджуна, а от мысли о поцелуе, нагло забравшейся в его не до конца проснувшийся мозг, стоило открыть глаза и наткнуться на непривычно мягкий взгляд Юнги. И кто Чимин после этого? Как посмел он косо взглянуть в сторону друга, старшего, к которому всегда относился с уважением? Как только позволил своему глупому мозгу допустить позорные мысли? Подойдя на трясущихся ногах к матрасу, он послушно опустился на колени и сел на пятки, стараясь оставаться как можно дальше от объекта вожделения, боясь сорваться и проявить скрывавшиеся внутри чувства, предательски рвущиеся наружу, требующие удовлетворения. «У меня просто слишком долго не было секса», — мысленно пытался убедить себя Чимин, но получалось плохо, точнее, не получалось совсем. Внутренний голос не просто смеялся, он нагло хохотал, издевался, дразнил, заставляя щеки пылать от стыда. А Юнги покорно ждал, догадываясь, что происходит с младшим. Заметил нездоровый блеск, появившийся в глазах, стоило Паку увидеть, как старший раздевается. Шуге знакомо было это состояние. Вот только испытал он его давно, еще в школе, впервые почувствовав «неправильное» сексуальное влечение. Нет, он не позиционировал себя геем. Только вот любовь, как известно, не выбирает. Набрасывается неожиданно, как бандит из-за угла, в темноте, когда бредешь, погруженный в свои мысли, не замечая ничего вокруг. И вдруг тебя словно оглушает, обрушиваясь без предупреждения, внезапно. И ты не можешь сопротивляться, просто проваливаешься в бездну и летишь, не зная, разобьешься или же обретешь крылья и сможешь воспарить в облака. Тогда Юнги разбился. И долгое время тщательно собирал себя по кусочкам на дне той бездны, в которую упал. Со временем все забылось. Творчество помогло ему выбраться на поверхность. Спустя пару лет Юн даже снова смог влюбиться. Это была девушка, живущая по соседству. Отношения длились больше года, но постепенно сошли на нет, когда Шуга прошел прослушивание и был зачислен в ряды трейни в BigHit. Пару месяцев они еще перезванивались, даже встречались два или три раза, но потом общение сошло на нет, а загруженность не давала Шуге задумываться над тем, правильно ли он поступил с Киен. А потом в жизни Юнги появились Намджун и Хосок — люди, которые сумели понять его и принять со всеми тараканами, обозленного волчонка, скалящегося на всех вокруг, кто лишь смел протянуть к нему руку. Они приручили Шугу, заставили доверять, но при этом никогда даже не пытались докопаться до истинных причин, сделавших из молодого парня ворчливого старикана. Затем в их компанию один за другим влились остальные участники, в конечном итоге вошедшие в основной состав группы. Задиристый смешливый Чимин сразу завоевал сердце неприветливого хёна, расположив его к себе открытой улыбкой и детской непосредственностью, с которой тот смотрел на этот мир. Рядом с ним Юнги и сам начал любить окружающих, наслаждаться происходящим вокруг, радоваться каждому достижению как личному, так и успехам группы. Недаром говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. Так и Юнги привык, что Чимин всегда рядом. Рассмешит, когда грустно, успокоит, когда все вокруг бесит и хочется приложиться головой о ближайшую стену. И даже кошачьи привычки Чимина не раздражали Юнги, сторонившегося практически любого физического контакта. Только малышу Минни суровый рэпер позволял класть голову себе на колени, обниматься, ластиться, и улыбался своей скупой улыбкой, слыша, как этот котенок мурчит от удовольствия. Постепенно парни взрослели, но Чимин в свои двадцать четыре не сильно отличался от себя шестнадцатилетнего, каким его впервые увидел Шуга, в неполные девятнадцать ощущавший себя на все восемьдесят. Однако полгода назад все изменилось, по крайней мере, для Юнги. Он помнил тот день как сейчас. Парни решили оттянуться в клубе и случайно встретили отдыхавших там же Кая и Тэмина. Чимин хватанул лишнего и пошел в отрыв. Собственно, тогда Юн и понял, что младшему больше двух рюмок пить нельзя, ибо после третьей его очаровательная задница начинает искать приключений и обязательно найдет их, если рядом не окажется неизменного телохранителя в лице Юнги. Так и произошло в тот вечер. Заметив пропажу Пака, Шуга бросился на его поиски так быстро, как только способен был передвигаться — примерно со скоростью улитки. Обшарив все темные закоулки в клубе, Юнги наткнулся на парочку, распивающую соджу в туалете на подоконнике. Причем Чимин явно вылакал больше, чем его дружбан, к которому Шуга относился с подозрением за то, что слишком многое тот позволял себе по отношению к юнгиеву пирожку. Особенно в тот вечер. Еще немного, и Юну пришлось бы выдирать Чима из крепких и вовсе не дружеских объятий. Но он успел до начала разгула и увез младшего домой, подальше от наглых притязаний чужих рук и не только. Едва доволок совсем не легкого малыша Минни до его комнаты в бантановской общаге, с трудом стянул обтягивающие, словно вторая кожа, штаны и уложил в кровать. А когда тот засопел, подложив руки под щеку, не удержался и провел кончиками пальцев по острой линии челюсти до подбородка, скользнул по губам, тут же приоткрывшимся. С тех пор все чаще Юнги засматривался на младшего, особенно когда тот танцевал в зале в свободных майках, мокрых, прилипавших к телу. И так хотелось Шуге убрать с его лба влажные пряди, пройтись вдоль позвоночника ладонью, ощущая разгоряченную кожу. Но действий никаких не предпринимал, чтобы не спугнуть Чимина, смотревшего на мир сквозь розовые очки и не различавшего полутонов. Для него существовали только черное и белое, а все что между — пустота, вакуум. Но сейчас Чимин внезапно прозрел, сидя на коленях рядом с матрасом, на котором лежал в ожидании массажа Юнги с обнаженным торсом, так и манившим коснуться. Ведь руки помнили тепло и податливость этого тела, а душа — шквал эмоций, разгоревшийся внутри. И парень вдруг осознал, что чувства, оживавшие в нем сейчас, до безумия приятны, и хочется наполняться ими все больше и больше. А ведь всего несколько дней назад предположения о ЮнМинах вызывали у него лишь истерический хохот. Так почему сейчас вместо блаженства накатывает паника и безотчетный страх? Юнги нетерпеливо поерзал, зарывшись лицом в подушку и пробурчав нечто неразборчивое, чем вывел Пака из ступора, заставив вернуться в реальность, которая одновременно и возбуждала до мурашек по спине, и пугала до дрожи в коленках, и волновала до проклятых бабочек в животе. Чимин много слышал о них, но не верил в их существование. До этой минуты. Его затуманенный взгляд неторопливо скользил по бледной коже, обтягивавшей сухопарый торс, спотыкался о выпирающие позвонки, задерживался на острых лопатках и медленно пробирался к запретной зоне, скрытой под обтягивавшими черными джинсами с низкой посадкой. Настолько низкой, что их пояс не скрывал соблазнительные ямочки на пояснице и серую резинку боксеров, которую почему-то до безумия хотелось поддеть пальцем и потянуть вниз. Чимин с шумом выдохнул, осаждая возбуждение и тихо радуясь, что Юнги не видит вздыбленной ширинки, болезненно сжимавшей стояк. Этого еще не хватало! А ведь он еще даже не коснулся хёна! — Прости, я не могу, — выпалил Чимин, подрываясь на ноги и вылетая из помещения. Едва не спотыкаясь о ступени, он сбежал вниз и метнулся в свою комнату, запер ее на ключ и бросился на кровать, зарываясь покрасневшим от стыда лицом в подушку.

***

К ужину Тэхён не спустился. Как и Юнги, задремавший после несостоявшегося сеанса массажа, и Чимин, забившийся в своей спальне под одеяло и коривший себя за неправильные мысли и желания. Чонгук хоть и сидел за столом, но практически ничего не ел, растерянно ковыряясь палочками в тарелке, а Джин то и дело поглядывал на макнэ, гадая, что происходит со всеми мелкими. И только Джун с Хосоком уминали получившийся невероятно вкусным пибимпаб вприкуску с сочным пульгоги, заедая все это кимчи и запивая пивом. При этом Хосок просматривал ленту в Weverse, иногда комментируя фотографии с трансляции и зачитывая интересные комментарии. — Парни, а давайте почитаем то, что АРМИ скрывают от нас, — предложил вдруг Хосок, чей пытливый ум часто не давал спокойно существовать банде. — В смысле? — непонимающе спросил Джин, вытянув шею. — Сейчас сделаю, — отмахнулся Хорс и быстро зарегистрировался на Weverse под левым ником, получив возможность видеть посты, скрытые от артистов. — Так, что о нас тут пишут, — с улыбкой протянул он, пробегая взглядом по экрану смартфона. — Ой, они меня солнышком называют, — растянув губы в широченной улыбке, умиленно проговорил Хоби. — И жалуются на Гука, что он давно не появляется. — Правда, Чонгук, — с едва заметным укором произнес Джун. — Ты бы хоть немного поактивничал там. — Завтра трансу проведу. Чем не активность? — буркнул макнэ и, поблагодарив Джина за ужин, к которому почти не притронулся, поднялся из-за стола и ушел к себе. — Парни, а вам не кажется, что наш макнэ-лайн немного не в себе? — заговорил Джин, прерывая комментарии фотографий и пошловатых артов, бурно обсуждаемых Джуном и Хосоком, однако младшие лишь отмахнулись от этого замечания, а Хоби бросил: — Через пару дней все наладится. — А если не наладится? — спросил Сокджин встревоженно. — Тэ с Гуком скоро с кулаками начнут друг на друга бросаться. Я вообще не пойму, какая между ними кошка пробежала. Джун внимательно посмотрел на хёна, вопросительно приподняв бровь, словно спрашивая: «Никого тебе это не напоминает?» Сокджин сначала улыбнулся, прищурившись, но потом помотал головой, нахмурив брови, мол: «Ну нет, ты же не хочешь сказать, что они?..» В ответ Намджун растянул губы в улыбке, почесывая подбородок кончиками коротко остриженных ногтей: «Вспомни, как сам кидался на меня, пока я не сорвался тогда в лифте». «Да все я помню, — мысленно фыркнул Сокджин, поджав губы. — Но это не значит, что они тоже…» «Черт с ними», — молчаливо отмахнулся лидер, облизнулся и неоднозначно толкнул язык за щеку. «Я тоже тебя хочу», — Джин закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Парни настолько увлеклись своей пантомимой, что совершенно запамятовали о Хосоке, который уже и думать забыл о ленте в социальной сети, обратив свое пристальное внимание на переглядывающуюся парочку. — А с вами что происходит? — не выдержал вдруг он, почувствовав себя третьим лишним. — Вы тоже какие-то странные, — пробормотал Хоби, переводя растерянный взгляд с Джуна на Джина и обратно, а те под этой зримой атакой стушевались, опустив головы и стараясь вообще никуда не смотреть и ни о чем не думать. — Помою посуду, — выпалил Джин, поднимаясь из-за стола и нервно собирая тарелки. — Я помогу, — в том же тоне предложил Джун и подхватил миску с кимчи, которая каким-то чудесным образом выскользнула из больших ладоней и со звоном разлетелась по кафельному полу, разбрасывая по светлой поверхности некогда вкусную закуску. — Намджун! — окликнул лидера Сокджин. — Замри и не прикасайся ни к чему. Умоляю! Хохотавший Хосок в приступе отчаянного веселья растерял неоднозначные мысли, касавшиеся странной парочки, которые еще минуту назад настойчиво копошились у него в голове, а когда успокоился, отвлекся на переписку с сестрой, жаловавшейся на апатию в связи с вынужденным бездельем. — Чуть не спалились, — испуганно прошептал Джин, когда Хоби скрылся на втором этаже. — Даже если и спалились бы, то ничего страшного не прои… — Произошло бы, — буркнул Сокджин. — Я устал говорить, что не хочу выносить наше личное на всеобщее обозрение. — Ну все, не ворчи, — не желая расстраивать хёна, проговорил Джун с улыбкой. — Так что ты там говорил насчет младших? *** На следующее утро Намджун так же бодро поднял всех мемберов на пробежку. И снова исключение составили лишь повар Джин и Юнги-хён, охавший и стонавший по поводу больной спины. Однако едва спортивная команда покинула дом, как Шуга поднялся с матраса и сладко потянулся. Мазь и двое суток с момента происшествия окончательно вылечили его, но хитрый Юнги решил еще немного попользоваться преимуществами болезни. Зато остальные вынуждены были бежать, а после мини-марафона активно повторять за лидером упражнения, приводящие мышцы засидевшихся от безделья тел в тонус. Из пятерки никто не был против, кроме Тэхёна. Он тоже послушно выполнял все движения и даже немного старался, только радости на лице от происходящего не наблюдалось. Он хмурил брови, сводя их к переносице, недовольно поджимал губы и закатывал глаза, когда лидер просил его быть чуточку веселее, и всем своим видом давал понять: «Скажите спасибо, что я не послал вас вместе с вашим активным образом жизни». За завтраком мемберы активно обсуждали предстоящие трансляции, запланированные компанией плюшки для фанатов в виде частого выхода новых выпусков «RUN BTS», записей с концертов и новых клипов, которые уже были отсняты и теперь ожидали своей очереди. — Парни, а давайте устроим что-то вроде Comment-chellenge на Weverse. — Хоби, ты прям фонтанируешь идеями, — усмехнулся Джин, а Гук заинтересованно спросил: — В чем смысл? — Например, один день я комментирую в ленте, создаю посты, делюсь моментами. Потом бросаю вызов, например, Шуге, и на следующий день он принимает эстафету. — Ты хочешь, чтобы я отвечал на посты в Weverse? — недоуменно приподняв брови, буркнул Юнги. — А почему нет? — пожав плечами и разведя руки в стороны, переспросил Хоби. — Представляю, что это будут за комментарии: сплошные многоточия да хмурые смайлики, — фыркнул Тэхён, регулярно поддевавший других мемберов за их неспособность общаться с поклонниками в социальных сетях. Сам он довольно часто комментировал посты АРМИ, выкладывал сэлфи, за которые, правда, частенько получал по шапке от руководства, и даже играл в любимую компьютерную игру, выбирая рандомных АРМИ из сотен желающих присоединиться к его команде. И при этом получал огромное удовольствие, осознавая, что кому-то помог отделаться от депрессивных мыслей, кому-то поднял настроение, а кого-то просто избавил от скуки. Фанаты охотно писали благодарственные оды общительности Тэхёна, а он в свою очередь проделывал все это снова и снова на радость всем, в том числе и себе. — По крайней мере, лучше, чем твои селфи в нетрезвом виде, — в тон ему ответил Юн. Ви промолчал, лишь негромко фыркнув в ответ. — Идея неплохая, — вмешался в чужой разговор Джун. — Каждый день кто-то будет вести активность на Weverse. По очереди все, — он сделал акцент. — И даже те, кто не любит этого делать. — Лидер многозначительно посмотрел сначала на Гука, который в последний раз выкладывал что-то почти год назад, чем вызывал сотни обиженных постов от АРМИ, потом на Чимина, который появлялся «в эфире» чуть чаще, но не намного, и, наконец, пробуравил обвинительным взглядом Шугу, вообще самоустранившегося от социальной сети, созданной специально для их фанбазы. — Но Тэхён все равно будет ответственным. — Это почему это? — возмутился младший, недовольный навешенной на него обязанностью. И не важно, что он и без наставлений Джуна не вылезает из новостной ленты и регулярно общается с поклонниками. Но делать что-то из-под палки для Тэхёна равносильно наказанию. — Это потому это, — передразнивая тон и интонацию младшего, ответил Намджун. — Ты чаще всех там появляешься, в курсе событий, можешь подсказать, если кто-то забыл, как делать пост. — Нам снова оглядел вышеупомянутых личностей, виновато опустивших взгляды, а Тэ нахмурился. — Кстати, ты и начнешь. — У меня сегодня стрим, — попытался отнекаться Тэ, но лидер был неумолим:  — Одно другому не мешает. Стрим всего лишь на час. — К тому же ты раньше полуночи все равно не ходишь на Weverse, — поддакнул Джин, многозначительно приподняв брови. — Следишь за мной? — недовольно поинтересовался Тэ. — Если бы, — вздохнул Джин. — Но все гораздо банальней: уведомления о сообщениях спать мешают. Намджун прыснул от смеха, припомнив, как пару недель назад Сокджин полночи ворочался, разбуженный непрерывной трелью уведомлений о сообщениях во время одного из особо активных сеансов пребывания Тэхёна в сети, но смущенно затих под сердитым взглядом объекта своего неудержимого веселья. — Ладно, — снисходительно согласился Ви. — Проведу вам мастер-класс. — Будь добр, — бросил Гук и попросил: — Мне индивидуальную лекцию, если можно. Хочу и тут добиться совершенства. Тэхён оскалился в ответ на презрительный тон, которым это было сказано, и фыркнул: — Зайдешь ко мне в полночь, преподам пару уроков на личном примере. — В такое время я предпочитаю спать. — Ну конечно, маленьким надо ложиться вовремя. — Да пошел ты! — Чонгук первым сошел с дистанции. — Сам пошел! — злобно прошипел Ви и уже через пару минут откупоривал очередную припасенную бутылку вина, запершись в своей комнате и не забыв опустить жалюзи на окнах и балконной двери.