Ангел НеХранитель

Шел тридцать пятый день карантина… В общаге бантановской шайки было по-прежнему напряженно. Последние двадцать четыре часа звенящая нервозностью обстановка ощущалась особенно остро. Не звучало привычного для парней шума, музыки и шуток. И лишь изредка слышались негромкие голоса: кто-то разговаривал с родными по телефону. Да и то явление сие было редким. В большинстве своем участники банды расползались по разным углам, коих в доме было довольно много, и втихую занимались своими делами. Джин, как и прежде, почти все свободное время проводил в кухне, стараясь, чтобы парни не подохли с голодухи, ибо кто еще, кроме мамки, накормит, напоит, спать уложит? Только делал он это тихо, почти беззвучно, хотя еще две недели назад весело пританцовывал у плиты, распевая под нос поочередно весь репертуар группы. Да и еда сейчас не отличалась изысканностью и разнообразием, поскольку из техники рабочими остались только две конфорки газовой плиты и микроволновка. Остальные приспособления, включая даже миксер, пали в неравном бою. Но парни не роптали. Молча поедали все, что оказался в состоянии приготовить Сокджин, поскольку иного выхода просто не было, по крайней мере до тех пор, пока менеджеры не озаботятся доставкой новой бытовой техники. А в условиях жесткого карантина, затянувшегося на неопределенное время, сроки выполнения этой задачи расплывались до понятия «ближайшее будущее». Намджун вообще предпочитал не дотрагиваться ни до чего, ибо последствия грозили оказаться катастрофическими. Он реально опасался за сохранность не только движимого имущества в виде мебели и техники и недвижимого, включая стены, но и парней, которых вполне могло задеть взрывной волной. А потому в других помещениях, кроме своей личной комнаты, он прикасался исключительно задницей к какому-нибудь сидячему месту, держа при этом руки в карманах. А если нет, то сжимал в них свой телефон. По крайней мере, это его частная собственность, а значит и потери понесет исключительно он сам. Чонгук большую часть времени проводил в своей комнате за рисованием. Правда, все рисунки, выходившие из-под его руки, ждала одна и та же печальная участь: безжалостно скомканные, они летели в корзину для мусора, даже не удостоившись чести прожить хоть пару часов. Тем более ни о каких публикациях в Weverse и речи быть не могло. Да и вообще Weverse вместе с V Live стали темой, запретной для упоминания среди бантанов. С некоторых пор. Когда макнэ все же выползал из своей кроличьей норки, то забивался в какой-нибудь дальний угол и пялился в окно, ни с кем не разговаривая. Даже не глядя в сторону других. Как это было сейчас. Забравшись с ногами в большое кресло в углу у окна, он черкал гелевой ручкой что-то в блокноте, сам не понимая, что рисует. Но получался почему-то некто похожий на чертенка с торчащими рожками и отдаленно напоминавший Хосока. Тэхен, как обычно, лежал на диване, закинув босые ноги на спинку и подергивая голой ступней в такт музыке, оравшей в наушниках. Он тоже ни с кем не разговаривал и ни на кого не смотрел, но в отличие от Гука не прятался, а, напротив, был все время на виду. И при этом всячески старался изображать безразличие ко всему происходящему. Но никто ему не верил. Все знали, что спокойствие это напускное. Почему? Да потому что Тэхен в принципе никогда не молчит. Рот у него не закрывается, и из него постоянно вылетают идеальные в своей странности мысли, вроде рассуждений на тему лунных кроликов. Однако в последние дни волновал его один вполне определенный кролик, который либо молчал, сердито скаля передние зубки, либо шипел вовсе не по-кроличьи. И то и другое не приносило Тэхену никакого удовольствия, лишь добавляло обиды. А все знали: обиженный Тэ равен тихому и молчаливому Тэ с наушниками в ушах и музыкой на всю громкость. Юнги и Чимин были на данный момент единственными, кто еще общался между собой, да и то через пень колоду. Юн постоянно ворчал, а притихший тонсен молча сидел рядом, искоса поглядывая на сердитого хёна, иногда перебрасываясь с ним парой слов. Хосок нервно мерил шагами комнату, перемещаясь между рассевшимися по углам мемберами, которые старались не обращать на него никакого внимания, иначе опять все закончилось бы руганью в лучшем случае. В худшем… Никто даже думать не хотел, что могло произойти в худшем случае. Но даже несмотря на всеобщий игнор, солнышку всея BTS спокойно не сиделось. В голове его мысли судорожно боролись друг с другом, а мозг пытался отыскать самую правильную из всех, которая бы наконец вернула жизнь банды на круги своя. И вдруг глазки Хосока загорелись ярче небесного светила, и он воскликнул, остановившись посреди комнаты: — Парни, а что если… — Хоби, заткнись! — хором крикнули остальные мемберы, даже Тэхён, явственно услышав угрозу сквозь оравшую в наушниках музыку. *** Такая реакция парней была естественной, учитывая события последних нескольких дней, минувших со дня рождения Юнги, во время которого случился апокалипсис — разгромлена кухня и покалечены четверо участников. Еще двое совершили громкий и неожиданный каминг-аут, поцеловавшись на глазах у всех. А Сокджин остался и без любимой кухни, и без любимого парня. К тому же именно Хосок поспособствовал окончательному уничтожению остатков бытовой кухонной техники, выжившей после драки младших. Напоенный заботливым хёном лидер к рассвету опьянел настолько, что выболтал заплетавшимся языком всю правду об отношениях с Джином. Хосок внимательно выслушал Джуна, после чего внес предложение попытаться добыть прощение Джина через его желудок, ведь ни для кого не секрет, что старшенький покушать очень любит, ну и романтический завтрак в постель никто не отменял. Намджун немного поудивлялся тому, насколько спокойно Хоби принял новость о том, что еще двое его друзей оказались радужной расцветки, но ничего по этому поводу не сказал, боясь все же нарваться на неприятности. Вместо этого Джун с энтузиазмом отнесся к идее приготовить собственными руками завтрак для Джина, и на рассвете два пьяных вусмерть тела отправились в кухню. Что они там делали — нормальным людям лучше не знать, вот только разбудила остальных жителей дома сигнализация в исполнении Джина, сбежавшего вниз, почуяв запах гари, и увидевшего руины своего любимого места в этом проклятом доме и догоравшую сковородку со странного вида угольками. С этой минуты Намджуну было запрещено даже приближаться к тому, что осталось от кухни, и вообще велено сидеть в собственной спальне и не выходить оттуда ни под каким предлогом. Странно, что Хосока, подбившего лидера на эту авантюру, гнев Джина не коснулся, а потому Намджун злился теперь еще и на Хоби, перестав с ним разговаривать. Спустившиеся на крики Сокджина Чимин и Юнги помогли потушить пожар в сковородке и в душе старшего хёна, после чего побрели наверх, оставив друзей разбираться в своих сложных отношениях. У Юна с Паком и своих проблем хватало. Особенно после того как старший два часа просидел под запертой дверью спальни Чимина, пытаясь поговорить с ним, но слыша лишь недовольное пыхтение. Теперь, когда алкоголь немного выветрился, а пара часов сна немного разогнала злость и обиду, Шуге больше не хотелось придушить младшего за глупую выходку с поцелуем, но и простить его окончательно парень не был готов. Чимин же чувствовал свою вину и за внезапный каминг-аут, и за беспочвенные обвинения, брошенные в ответ на самый вкусный поцелуй, который подарил ему старший. Пак какое-то время проворочался в своей кровати без малейшего шанса уснуть, и в итоге ноги сами понесли его на чердак. Проснувшийся позже Юн обнаружил Чима у себя под боком. Парнишка свернулся котенком, подложив ладони под щеку, и размеренно посапывал. И выглядел при этом настолько трогательно, что ледяное сердце ворчливого хёна начало оттаивать. Не сразу, но постепенно. Нет, они оба держались на расстоянии, ни разу не заговорив о том, что произошло, но и не бросались друг на друга с дурацкими обвинениями или оглушающими по силе эмоций поцелуями. Парни словно заново знакомились друг с другом. Постепенно подкрадывались, пробуя границы терпения, виновато отводили слишком пристальные взгляды, если попадались на горячем. И выжидали, пока страсти улягутся. И остались единственными, кто разговаривал друг с другом и иногда с остальными. Удивляло их только одно — полное отсутствие комментариев относительно их поцелуя. Но парни предпочитали не будить спящих собак, а потому в присутствии других не позволяли себе вольностей. Но все дружно объединились против Хосока, пытавшегося разрядить обстановку и примирить воинствующие стороны. Хоби обвел взглядом друзей, больше походивших на закадычных врагов, и предпочел заткнуться. Никто из присутствующих в его помощи не нуждался. Его уход остался незамеченным. *** Хосок был растерян как никогда. Он просто не мог себе представить, что делать дальше. То, что произошло сейчас, было чем-то новым и по-настоящему ужасным. Всю жизнь парни сталкивались со множеством трудностей, но преодолевали их несмотря ни на что. Вот только делали они это вместе. А то, что происходило сейчас, оказалось самой настоящей катастрофой, потому что бантаны медленно, но верно теряли то самое «вместе», которое создали еще, пожалуй, до дебюта, в своей крохотной общаге. Которое создали заботясь друг о друге. Которое создали отстаивая самого Джей-Хоупа у менеджеров. Теперь же «Пуленепробиваемые» оказались на краю пропасти. Хосок ведь как мог старался помочь каждому и делал это от чистого сердца, да только, видно, правду говорят, что благими намерениями выстлана дорога в ад. И этим адом для Хоби стал полный отказ друзей от помощи и, как ему казалось, от него самого. Он очень давно не чувствовал себя настолько готовым отступить. Осознав это, Хосок, уже который час наматывавший круги по собственной комнате, резко затормозил и нахмурился еще больше. Глянув на себя в случайно подвернувшееся зеркало, Чон отстраненно подумал, что с таким выражением лица многие АРМИ его и не узнали бы. И тут в голову словно молния ударила. У него же есть АРМИ! Сейчас он не может встретиться с ними вживую, но ведь можно провести трансляцию. Они наверняка напишут что-то, что поможет хоть немного взбодриться и вернуть искру надежды. Вспомнив, что Weverse и V LIVE лучше не трогать, парень быстро созвонился с менеджером и договорился о трансляции на Ютубе. Несмотря на некоторое воодушевление, Чон не смог сдержать дрожи в голосе, когда менеджер мимоходом спросил о том, как их дела. Всё было обговорено, так что Хоби поспешил распрощаться. До назначенного времени оставалось тринадцать минут, так что парень, бегом переодевшись и схватив телефон, тихо приоткрыл дверь и, убедившись в том, что в коридоре пусто, вышел из комнаты. Самым сложным было добраться до танцевального зала, не привлекая к себе внимания. Беззвучно спустившись по лестнице, Хосок огляделся. Джин крутился в кухне, Намджун расположился за столом, искоса поглядывая на хёна. Чимин и Юнги сидели на диване, уткнувшись в телефоны. Гук по-прежнему развалился в кресле и что-то рисовал, а Тэхён слушал музыку так громко, что Хосок отчетливо слышал каждую ноту даже с другого конца комнаты. «Вот дуралей. Оглохнет же», — подумал Чон, но одергивать младшего не стал, чтобы остаться незамеченным. Проскользнув в зал и закрыв дверь на замок, Хоби облегченно выдохнул и тут же снова нахмурился. Он не любил скрываться от друзей, потому что всегда им доверял, а тут крался так тихо, будто пробирался по вражескому стану. Настроение упало окончательно. Хосок тяжело вздохнул и, проверив время, подключил планшет к колонкам. Заиграла спокойная мелодия. Оглядев зал, Хоби решил установить телефон в самом углу. Проверил картинку, которую увидят АРМИ, и вышел в эфир. Сразу посыпались тонны комментариев, которые практически невозможно было прочитать из-за скорости их обновления, но зоркий хосоков глаз выцепил из потока один, и только маска, натянутая на лицо, не позволила зрителям увидеть непривычную горькую усмешку на его губах: «BTS FOREVER». «Ах если бы», — пронеслось у него в голове. Если до этого момента какой-то позитивный настрой и присутствовал, то теперь он исчез окончательно, однако обратной дороги уже не было. Хосок вышел на середину зала и неторопливо начал разминаться — не хотел танцевать без растяжки. Разогревать словно одеревеневшие, не тренированные длительное время мышцы пришлось долго. Движения его выглядели немного ленивыми для сторонних наблюдателей, но на деле тянущая боль сковывала тело. Медленно парень разрабатывал каждый сустав, разогревал мускулы, и боль постепенно растворялась, а взамен ей приходили легкость и ощущение свободы. Услышав задорную мелодию, парень все-таки позволил телу влиться в танец, но мыслями улетел глубоко в воспоминания. О, их было много. Счастливых и грустных, тяжелых и радостных, но парни всегда были вместе, проходили через трудности, учились принимать чужое мнение и отстаивать свое, стали настоящей семьей. А теперь семья трещала по швам и била друг другу морды. Или наоборот. Это стало для Хосока неслабым ударом. В тот вечер, в день рождения Юнги, он сдерживал свое любопытство и поил Намджуна вовсе не для того, чтобы разговорить, но тот сам все рассказал. Чон не считал такие отношения чем-то противным, но они застали его врасплох, даже несмотря на давно теплившиеся у него в голове подозрения. Предложение состряпать для Джина «завтрак в постель» действительно было не особо разумным, зная способности Джуна, но помочь Хоби хотел искренне. Каминг-аут Юнги и Чимина поразил его в самое сердце, потому что уж от кого, а от старшего он не ожидал такого совсем. О том, что творилось с младшими, Хосок вообще думать боялся и очень волновался за них, потому что знал: и Чонгук, и Тэхён как минимум принципиальные, как максимум — упертые и могут надолго разругаться из-за любой мелочи. А уж тут… Парню действительно было страшно. Чем больше Хосок думал, тем больше понимал, что за своим вечным солнечным дурачеством упустил слишком многое, не смог вовремя подхватить падающую хрустальную вазу, и теперь ее осколки разлетелись во все стороны, не собрать. Песня сменилась, и Хоби понял, что дольше не протянет. Из динамиков лилась «Butterfly», а Хосок отчаянно вслушивался в текст, пропуская его через себя. Да, сейчас парню безумно хотелось остановить время, повернуть его вспять. Он боялся, что всё рассыпется и упорхнет бабочкой из-под пальцев. Попытался станцевать хоть что-то, но разочарованно осознал свое бессилие. Подошел к камере, нашел в себе силы помахать АРМИ и завершил трансляцию. Выключил телефон, планшет и медленно сполз по стене. *** Гук скомкал очередной рисунок, вырвав листок из блокнота, и взял телефон, решив сменить плейлист. Игравшие в наушниках песни навевали тоску, отчего становилось еще хуже. Перебирая медиафайлы в памяти гаджета в поисках чего-нибудь веселого, Чонгук замер, остановившись на видео, записанном пару недель назад, еще до их с Ви позорной драки. Тогда он не зря выбрал эту песню. Ее текст отражал те чувства, которые теплились в его душе. И сейчас, наблюдая за самим собой на экране телефона, он вновь ощутил тепло, разлившееся по утомленному от накала страстей телу, прокрадываясь в сознание. Покосившись в сторону дивана, он задержал дрожащий взгляд на Тэхёне, тихонько мурчавшем что-то в такт разрывавшейся в его наушниках музыке. Последние дни Ви как будто намеренно постоянно маячил перед глазами, но при этом отчаянно делал вид, что не замечает Чонгука. Или же в самом деле не замечал. И Гук понимал, что устал. Устал от нервного перенапряжения, в которым пребывал последние дни. Видеть Техёна и не иметь возможности даже переброситься с ним парой слов, оказалось самой изощренной пыткой, сводившей с ума, выжимавшей Гука до эмоционального истощения похлеще, чем трехчасовой концерт. И Чонгук понимал, что подобрался к краю. Теперь либо упадет с обрыва вниз и разобьется, либо… Он не видел альтернативы будущему. Не позволял сознанию рисовать желанные картинки. Запретил себе даже думать о Тэхёне в романтическом ключе. Потому что разочарование грозило оказаться разрушающим. И вот, стоя на краю обрыва, Гук вдруг осознал, что обратной дороги у него нет. Дальше только вперед. Так имеет ли значение, разобьется он просто так или попробовав хоть на несколько минут поверить в мечту? Чонгук уже давно усвоил простую истину: лучше попробовать и ошибиться, чем потом всю жизнь корить себя за трусость. И он решился. Вошел на аккаунт «БигХит» в «Твиттере» и опубликовал видео. Всего за несколько минут пост собрал тысячи лайков, а лента разразилась восторженными визгами поклонников. Но в данный момент интересовало его мнение только одного человека. И Гук искоса поглядывал на него из-под спадавшей на глаза челки. Тэхён вместе со всеми получил уведомление о новом видео, опубликованном в «Твиттере». Несколько секунд он не решался нажать на зловеще белевший треугольник, скользя взглядом по застывшему изображению. Отчаянно боролся с возникшим внезапно желанием убежать в свою комнату и там уже посмотреть пост. Но это было бы слишком подозрительно — уйти сразу после публикации. Но и ждать он больше не мог. Терпение никогда не было его сильной стороной. Тайком глянув на Гука, лениво развалившегося в кресле, Тэхён поджал губы. Паршивец бесил своим спокойствием, раздражал невозмутимостью и выводил из себя безразличием, с которым скользил взглядом мимо, словно Тэхёна и не было в комнате. Подавив раздражение, Тэ все же нажал на видео, убавив громкость до минимума. И пропал. Растворился в чуть слышном голосе, проникавшем в самое сердце. Нервно сглотнул до боли в пересохшем вмиг горле, пристальным взглядом разглядывая Чонгука, сидевшего на кровати в обычной домашней одежде, такого теплого и уютного. Парень слегка покачивался в такт музыке, прикрывал глаза и словно переносился в другой, созданный им мир, не желая пускать туда чужаков, но искренне наслаждаясь всем, что его наполняло. Слова легко соскальзывали с красивых губ, окутывая теплом. А едва заметная улыбка на губах проникала в самую душу, затрагивая ее потайные струны, заставляя их натягиваться, пронзительно звеня от накала эмоций, от накатывавшего горячими волнами возбуждения. Уведомление пронзительным звуком прорвалось в замутненное сознание. Тэхен вздрогнул и перепуганным взглядом уставился на извещение: «Получено новое сообщение от абонента Бешеный Кроль» Дрожащим пальцем ткнул на значок и пробежал взглядом по тексту: «Нам надо поговорить» Тэхён оторвал взгляд от экрана телефона и столкнулся с чужим, выжидающим, требовательным, горящим. Судорожно сглотнул подступивший к горлу ком, мешавший дышать, и набрал ответ, но вовсе не тот, который хотел бы. После чего поднялся и пошел наверх. Чонгук вздрогнул, услышав звук уведомления, и зажмурился на мгновение. Он ожидал увидеть что угодно, но только не спокойное: «Через десять минут в моей комнате» Пальцы сжали телефон с такой силой, что норовили раздавить гаджет, а сердце отчаянно колотилось о ребра, норовя проломить их. Взгляд впился в цифры на экране, отсчитывавшие время до момента, когда он услышит приговор. Гука хватило лишь на семь минут. Остальные три он пытался восстановить дыхание, стоя перед комнатой Тэ. По истечении отведенного ему времени Чонгук глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и вошел внутрь, прикрыв за собой дверь. Тэхён сидел на кровати в той же позе, что и Гук на опубликованном видео, и внимательно глядел на парня, мявшегося на пороге комнаты. Оба молчали. Тэхён ждал, а Чонгук понятия не имел, как выкручиваться: ведь предложение поговорить являлось лишь поводом остаться наедине. Да и то надежды, что Тэ согласится, почти не было. Пауза затягивалась. Парни смотрели друг на друга, а нервное напряжение проскакивало яркими искрами перед глазами. Тэхён заговорил, прежде чем позволил себе подумать: — Ты должен мне желание, Гук-и. Чонгук вздрогнул, нахмурившись, и выжидающе посмотрел на парня, а Тэ улыбнулся одними уголками губ и пошел ва-банк, попросив: — Поцелуй меня…