The Crowned Horse

В ту же секунду, как Шуичи вошел в вестибюль отеля, он почувствовал себя раздетым. Позолоченные рамы обрамляли ряды масляных картин, бархатные занавески окружали мраморные статуи, а пол был отполирован настолько, что парень мог видеть в нём своё отражение. Стоит ли говорить, что Шуичи — в своей кепке и школьной форме — выглядел довольно неуместно по сравнению с мужчинами в смокингах и наряженными в платья женщинами, которые сновали по зданию, неся футляры с инструментами и пюпитры в амфитеатр отеля. Из толпы вышла светловолосая девушка. Её кружевное фиолетовое платье развевалось у неё за спиной, а высокие каблуки стучали по деревянному полу. На её голове сверкала серебряная заколка в виде нот. — Прошу прощения, вы один из детективов? — спросила девушка. — Э, всё верно. Меня зовут Шуичи Сайхара. Это вы звонили пару дней назад насчёт Коронованного Коня? Каедэ Акамацу, я прав? — Ага! Хотя… — Каедэ осмотрела Шуичи с ног до головы. — Я ожидала кого-то повзрослее. Когда я слышу «детектив», я представляю не школьника. — Ах, извините. Старший детектив занимается другим делом. Боюсь, что здесь буду только я. — Оу… — Девушка не скрывала своего недовольства, но быстро оживилась. — Но полагаю, что вы очень хороши в своей работе. Большинство полицейских отделений не стали бы нанимать подростка, не будь он очень опытен! —…Нет. Я и правда всего лишь начинающий детектив. Я не раскрыл много важных дел. Простите, что разочаровал. — Шуичи понятия не имел, что ему делать. Единственным наставлением мистера Накамуры было неясное «Просто поймай этого чёртова вора!». Ничего конкретно полезного. Внимание Шуичи привлекло сияние кулона из аметиста. Он висел на шее женщины, поблёскивая на серебряной цепочке. Украшение было красивым, но само по себе, вероятно, не было достаточно ценным, чтобы на него нацелился Коронованный Конь. Хотя… Парень слишком поздно осознал, что пока он смотрел на кулон, он уставился на грудь женщины. Устремив на него полный ненависти взгляд, дама зашагала прочь.

***

Нет. Шуичи не будет думать о деле об убийстве. Он не будет думать о том, как взгляд Дайске впился в его душу. И особенно он не будет думать о том, каким хорошим человеком был Дайске, и насколько справедливым было убийство. Было ли воровство Коронованного Коня также справедливо? Несмотря на то, что ему было поручено выследить вора, Шуичи знал только его голос и внешность. Как его зовут? Есть ли у него дорогие ему люди? Почему он крадёт? Что, если он хороший человек? — Вы выглядите слегка бледным. Всё в порядке? — спросила Каедэ. — А-ах… да. — Шуичи не заметил, как дрожали его руки. Он опустил козырёк своей кепки, закрывая себе обзор. Может, если он закроется от мира, он сможет закрыть и свои подозрения.

***

Придя в себя, Шуичи попросил Каедэ отвести его в амфитеатр отеля. Когда они вышли на сцену, один за другим зажглись огни, заставляя зрительный зал сверкать ярче, чем вспышка фотоаппарата. Парень поморщился и прикрыл глаза рукой. — Прости за это! — крикнул мужчина. Его голос послышался с другого конца зрительного зала. Сквозь тёмные круги, заслоняющие его поле зрения, Шуичи различил комнату с окном над главным входом в амфитеатр. Внутри, склонившись над заполненной кнопками панелью, стоял человек. Должно быть, он отвечал за освещение. Для такого шикарного отеля явно не жалели средств, когда дело касалось персонала. Вскоре свет потускнел и стал более комфортным. Когда глаза Шуичи приспособились к освещению, он разглядел полукруглые ряды пюпитров, окружавшие блестящее чёрное фортепиано, на котором всего несколько дней назад Коронованный Конь оставил свою визитную карточку. — Итак, детектив, что, по-вашему мнению, тут происходит? — спросила Каедэ. — Я… не уверен. Мисс Акамацу, вы не знаете, есть ли здесь какие-либо ценные вещи? Это могло бы помочь узнать, какая его следующая цель. — Может, фортепиано? Но я не могу представить, чтобы вор попытался украсть что-то настолько тяжёлое. Его нельзя просто схватить и удрать вместе с ним. В театре больше не оказалось никаких других ценных вещей. Что вообще планирует Коронованный Конь? — Хей, детектив, думаете, он попытается сорвать концерт? На этот вопрос было трудно ответить. С одной стороны, украсть что-либо будет проще с меньшим количеством свидетелей, а во время выступления амфитеатр будет полон людьми. С другой, возможно, концерт послужит отвлечением внимания, позволяя Коронованному Коню свободно украсть свою цель, пока внимание остальных будет на чём-то другом. — Пока сложно сказать, — ответил Шуичи. Каедэ заметно погрустнела. — Понятно… — Почему вы спрашиваете? — Ну, я первый человек, который будет сегодня выступать — скорее благодаря хорошей удаче, чем настоящему таланту, если честно, — сказала девушка. — Что ты имеешь в виду? — Этот оркестр мирового уровня. При обычных обстоятельствах они бы никогда не позволили школьнице выступать вместе с ними. Куча школьников соревновались между собой, и — благодаря удаче и огромной проделанной работе — я оказалась на вершине. И теперь мне предоставили честь открывать этот концерт! — О, поздравляю. — Учитывая, насколько престижным был оркестр, сказать, что она «проделала огромную работу», вероятно, было недостаточно, чтобы описать усилия, которые она вложила, чтобы этого добиться. Такой драйв впечатлял. Каедэ закусила нижнюю губу. — Правда в том, что здесь никто ничего от меня не ожидает. По сравнению с остальными, мои навыки — это ничто. Так что… — Девушка покачала головой, её тело стало менее напряжённым. -…так что, именно поэтому я хочу выложиться на этом выступлении на все сто! Я хочу, чтобы моя игра заставила всех улыбнуться! — Тревога и нерешительность исчезли с лица Каедэ, сменившись решимостью и смелой улыбкой. Затем она нервно хихикнула и немного более застенчиво добавила: — Но я действительно не хочу, чтобы во время моего выступления что-то пошло не так. Даже если я выложусь на полную, это ничего не будет значить, если появится Коронованный Конь и вызовет переполох посреди моей пьесы. Чувство, прозвучавшее в словах Каедэ, вызвало отклик у Шуичи в сердце, пробуждая воспоминания о событиях перед убийством. Когда он только переехал к тёте и дяде, никто ничего от него не ожидал. Его навыки были (и всё ещё остаются) ничем по сравнению с навыками всех, с кем он работал. Поэтому, когда ему предложили как-либо помогать людям — то есть, работать вместе с дядей, — он ухватился за эту возможность. Тогда Шуичи полностью отдавался детективной работе. Умение помогать людям и заставлять их улыбаться позволяло почувствовать, что время и энергия всех остальных не тратятся на него впустую. Это было хорошее чувство. Может, поэтому Каедэ хотела донести до людей свою музыку? Шуичи рискнул взглянуть ей в лицо, не позволяя своему взгляду слишком долго задерживаться на её глазах. Решительное выражение лица девушки не выдавало никакой неуверенности. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить его, — сказал Шуичи. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их обдумать. Каедэ улыбнулась. — Спасибо. Зная, что рядом настоящий детектив, я волнуюсь намного меньше. — Ах, ну, всё-таки это моя работа. — Парень развернулся, чтобы уйти. Так как у него нет никаких очевидных улик, самое время… — Эй, постой! — позвала Каедэ. На её ладони лежал маленький блокнотик, а в руке она держала наготове чёрную ручку. — Не уходи! У меня есть к тебе пара вопросов! — А? Каедэ серьёзно кивнула. — Ага! И так, какая твоя любимая еда? — Я… что? Почему ты спрашиваешь? Девушка нервно усмехнулась и почесала затылок. — Оу… Я очень много времени потратила на фортепианные занятия, поэтому большинство людей думают обо мне как о «Том пиано-чудике»… У меня немного друзей. Но ты кажешься классным человеком! В смысле, вау, живой детектив. Не каждый день их встретишь! Какое у неё впечатление о детективах? Неужели она думает, что это живое воплощение персонажей по типу Шерлока Холмса? Бо́льшая часть детективного опыта Шуичи состояла в просмотре скучных записей камер наблюдения и слежке в социальных сетях. Он не заслуживал такого энтузиазма Каедэ. — В любом случае, прости, если забегаю вперёд, но я слышала, что лучший способ завести друга — это узнать человека поближе. Вот почему… — …почему ты задаёшь мне вопросы? Девушка кивнула. Она раскрыла глаза от осознания. — Ох, но у тебя, наверное, есть куча детективных дел! И я, скорее всего, тебе мешаю. Прости. Прости. Только подожди секунду. — Закусив нижнюю губу, Каедэ что-то написала на листке бумаги и передала его Шуичи. — Это мой номер телефона. Позвони или напиши по нему, когда тебе захочется. А если ты не хочешь, то это тоже нормально. Прости, если это слишком неловко, но, что ж… мы всегда сожалеем о том, чего не сделали, так ведь? — …так. — Шуичи натянул свою кепку ниже, но не потому, что он случайно встретился со взглядом Каедэ, а потому, что хотел скрыть своё залитое румянцем лицо. Друг. После последствий убийства, у него их почти не осталось. Это было бы неплохо. Шуичи принял кусочек бумаги и положил себе в карман.

***

Кокичи заглянул через вход в амфитеатр отеля, не сводя глаз с двух фигур, вошедших на сцену — пианистки и Детектива-Эмо-Кепки. В отличие от своего обычного клоунского наряда, Кокичи был одет в смокинг. Его лицо было обнажено, но в кармане пиджака всё равно лежала маска-домино. Он наденет её, как только они начнут действовать. Пока что лучше не выделяться. Сидя рядом с ним, Хато — ещё один член Дайс — возилась с биноклем, пытаясь сфокусировать его на чём-то по другую сторону окон отеля. — Прекрати! Мы не хотим привлечь внимание! — шикнул Кокичи. — Но голуби… Я хочу их увидеть… — В вечно монотонном голосе Хато послышалась печаль. Кокичи почувствовал бы себя виноватым, если бы не напомнил себе, что они живут в большом городе. Голуби были буквально повсюду. Хато сможет пережить несколько минут вдали от своих любимых птиц. — Я хочу забрать их домой. — Она вытащила бело-зелёный мешок из их сумки со снаряжением. — Как думаешь, сколько их тут поместится? Кажется… около пяти… может, шести. Отлично. Шесть новых маленьких дерьмо-заводов. Кокичи выхватил ткань из рук Хато и засунул обратно в сумку. — Если ты притащишь в дом птиц, держи их подальше от моей комнаты — особенно от моей кровати. Иначе на ужин у нас будет голубиное жаркое. — Так жестоко… Кокичи не обратил на неё внимания и снова заглянул в театр, чтобы продолжить слежку за Эмо-Кепкой. Хато просунула голову рядом. — О. Это на этого детектива у тебя краш? — спросила девушка. Парень фыркнул.  — Конечно нет! К тому же, у призрачных воров нет крашей! У нас есть соперники. — А-а… — Затем, после паузы. — Значит, он соперник, на которого у тебя краш? — Если собираешься умничать, можешь подождать снаружи. — Там, где голуби! — Не важно. Помнишь план? — спросил парень. Хато была не самым сообразительным членом Дайс, но, что было более важно для плана Кокичи, она была примерно одного с ним роста и телосложения. Пока она знала свою роль, план должен был пройти без сучка и задоринки. Каким-то чудом Хато повторила всё, что должна была сделать, вплоть до мельчайших деталей. Всё это время Кокичи пристально смотрел на Детектива-Эмо-Кепку, наблюдая за его движениями. Детектив повернулся к выходу со сцены, и плечи пианистки напряглись. Она сделала вдох, достала из кармана блокнот и окликнула детектива. Кокичи не слышал, о чем они говорили, но судя по языку тела девушки, она — всё ещё оставаясь слегка напряжённой — была более расслаблена. Почти как обычно. Затем, пианистка вырвала листок из блокнота и передала его детективу. Горячий, колючий гнев пронзил нервы Кокичи. — Хато, дай мне бинокль, — сказал он. — Но птицы… — Парень не стал выслушивать её протесты. Он выхватил бинокль из её рук и направил его на листок бумаги. Конечно, на листке было десять цифр: телефонный номер. Кокичи наклонил бинокль, чтобы лучше видеть лицо детектива, и… он засмущался?! Нет. Нетнетнетнет. Кокичи только встретил этого детектива. Он, возможно, был единственным умным человеком в полиции. Кокичи рассчитывал, что он сделает их игры в кошки-мышки хоть раз по-настоящему интересными. Он не мог отвлекаться на какую-то девчонку! — Хато, планы изменились. Операция Робин Гуд начинается сейчас.