The Crowned Horse

— Я… Не боюсь тебя? — сказал Шуичи. Он точно знал, на что намекает Ома. Он был вором. Преступником. Кем-то, кто может посмотреть на него глазами, наполненными ненавистью. Голос Омы стал резким. — Не надо врать. Я следил за тобой. Ты выяснил мой план сразу же, как только увидел все дорогие украшения, что носили те богачи! Но вместо того, чтобы остановить меня, ты слонялся без дела, следуя фальшивым уликам. Готов поспорить, что ты даже не собирался преследовать меня, пока я не схватил твою тупую эмо-кепку! — Моя кепка не… — Сайхара, что ты сделаешь, если я скажу, что я краду для того, чтобы пожертвовать это на благотворительность? Или прокормить мою голодающую семью? — Но ты сказал… — Я знаю, что я сказал. Но я лжец. Это могла быть ложь. Ты никогда не узнаешь наверняка. Его голос был серьёзным. Несмотря на все его уловки, то, что он только что сказал, казалось более честным, чем всё остальное, что он когда-либо говорил. Ключ от наручников лежал в заднем кармане. Если то, что у Омы благие намерения, правда, то как Шуичи мог обречь его на преступную участь? Парень закусил нижнюю губу. Его рука потянулась к заднему карману. — Вау! Ты не только гениальный детектив, но у тебя ещё и золотое сердце! Ты — идеальный соперник для злобного верховного лидера, как я! Рука Шуичи замерла. — Ага! Я же рассказывал тебе о моей злобной организации? Той, в которой более девяти тысяч участников? Мы — банда торговцев оружием и наёмников, чья конечная цель — получить убийственную прибыль! Акцент на «убийственная». Мы делаем абсолютно всё, пока хорошо платят! Шпионаж, похищение, даже убийство! — Это… не сходится. Зачем становиться призрачным вором, если за наёмную работу так много платят? И если бы такая крупная преступная банда действительно существовала, разве об этом бы не говорили в новостях? — Не-а! Мы секретная организация! Она не может быть секретной, если её лидер так радостно рассказывал всё о ней Шуичи, полицейскому следователю. — И о том, почему я стал призрачным вором. Что ж… я в долгу перед кучкой страшных якудз. Если я не предоставлю им миллион иен до субботы, то мне придётся расплатиться своими пальцами! Это уже третья история Омы, объясняющая его воровство. Была ли это очередная ложь? — Но знаешь, я не злюсь, что ты поймал меня, Детектив. Шуичи позволил себе взглянуть в глаза Оме. Они сияли тем же восхищением, которое грело грудь детектива во время их первой встречи. — Ты не злишься.? — Нет! Детективы, как ты, устраиваются на скучную, неблагодарную работу, лишь чтобы предать злых людей вроде меня правосудию! Видеть, что такие хорошие люди существуют в этом несправедливом мире, греет моё холодное, жестокое сердце, — он взял Шуичи за руку и переплёл их пальцы. Пульс Шуичи отдавался в его ушах. Он старался дышать ровно, когда на лице Омы появилась подлая ухмылка. Парень дёрнул детектива за скованные руки, притянув его так близко, что их тела прижались друг к другу. Когда его лицо оказалось слишком близко к лицу вора, Шуичи смог разглядеть мягкий розовый румянец, вспыхнувший на его щеках. — Что ж, раз ты не хочешь играть ни в какие карточные игры или игры в ложь, как насчёт сыграть в иную игру? — Ома прижал Шуичи к стене переулка, по пути распугивая голубей. — А-Ах… К-Какую игру? Полуприкрытые глаза Омы были достаточным ответом. Вор прижал пару пальцев к груди Шуичи, проводя ими по колотящемуся сердцу парня. Детектив сглотнул, когда они прошлись вверх по его шее, оставляя покалывающий след на его голой коже. Тысячи противоречивых фраз крутились у него в голове, но победила одна простая: — А-ах. Постой… К его удивлению, он отстранился. Он с теперь настороженным выражением изучал лицо Шуичи. Шуичи открыл рот, чтобы сказать… он сам не знал что. «Хватит?», «Почему ты это делаешь?», «Это очередная уловка?». Вдалеке послышались сирены. Подкрепление Шуичи. Плечи Омы поникли. — Авв, мой выход. Кажется, этому придётся подождать до нашей следующей встречи. Хато! Это сигнал! — выкрикнул парень в небо, отступив от Шуичи так далеко, насколько ему позволяли наручники. Детектив поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как сообщница Омы высыпает в переулок мешок с птичьим кормом. Волна семян обрушилась на него, засыпая одежду. На один хрупкий, застывший миг все голуби в переулке обернулись и уставились на Шуичи. Миг раскололся. Голуби набросились на него, закалывая его кожу своими маленькими клювиками. Взгляд Шуичи затмили птичьи крылья. Он вскинул руки, чтобы защитить лицо, но эта защита длилась недолго. Наручники потянули Шуичи через переулок, прижав его к стене. Парень рухнул на землю, тяжело дыша и пытаясь вдохнуть кислород в свои горящие лёгкие. Зазвенел металл. Когда голуби разлетелись, один из наручников всё ещё был закреплён вокруг запястья детектива. Другая была прикреплена к водосточной трубе. — Что? Ты же не думал, что я позволю сковать себя, не имея запасной план, не так ли? — Ома усмехнулся, показывая серебряный ключ от наручников. Шуичи проверил свой задний карман. Ключа не было. — Мне пора, — сказал Ома, поднимая свой мешок с украденными драгоценностями. Его сообщница спустила верёвку с крыши, но вор не поспешил уходить. Вместо этого он наклонился перед Шуичи и, одарив его ухмылкой, положил одну из своих визитных карточек в карман пиджака детектива. Их взгляды встретились. Ухмылка Омы сменилась улыбкой. Он поцеловал Шуичи в щеку и, вскочив на ноги, бросился к веревке. Через несколько мгновений Ома исчез над крышами, оставив Шуичи с жаром в груди и покалыванием на щеке.

***

— Если бы ты начал с ним целоваться, я бы оставила тебя полиции, — как ни в чём не бывало заявила Хато. — Ты бы просто взяла и предала своего верховного лидера?! А ты жестокая, Хато. — Плевать. Поцелуи отвратительны. Под их ногами пролетали крыши. Всякий раз, когда пара воров парила над переулком, их обдавали освежающие потоки воздуха. Хотя называть Хато «вором» было бы натяжкой, учитывая, что она набила свой мешок только лишь недовольными голубями. — Как много денег мы получим, как только всё это продадим? — спросила Хато. — Не знаю… Может, сотню миллиардов иен! Хато одарила Кокичи раздражённым взглядом. — Лаааадно. Скорее всего, пару миллионов иен. Достаточно, чтобы покрыть все расходы Дайс на следующий год. Два, если мы будем экономить. — Два года. Это много. — «Экономить» — значит избавляться от всяких ненужных вещей. Как твои голуби. — Я была неправа. Это не много. Принеси больше денег, Кокичи. — Ты эксплуататор! Я работаю день и ночь, чтобы всех обеспечить, и это благодарность, которую я получаю? Между прочим, ты даже не украла ничего ценного! — Я взяла голубей. Голуби ценные. Они хороши для боевого духа. — Не тогда, когда они засерают всю мою кровать! — Приемлемый сопутствующий ущерб. Кокичи покачал головой. — О! Но мне удалось стырить у Эмо-Кепки кое-что ещё! — он достал из кармана кусок бумаги и показал его Хато. — Эта пианистка будет нашей следующей жертвой пранков по телефону! — Могу я провернуть тот, что про холодильник? — Нет! Я украл номер, значит у меня есть эксклюзивное право на пранк! Хато нахмурилась. Кокичи показал ей язык. Ограбление имело оглушительный успех, но часть Кокичи сомневалась, стоит ли так о нём думать. У него была полная сумка драгоценностей, у него была новая жертва для розыгрышей, и всё же, несмотря на то, что он заманил Детектива Сайхару в переулок и допросил его, Кокичи не смог получить прямой ответ. Почему ты так меня боишься? Сайхара был талантлив, это очевидно. Он может стать, он станет, превосходным соперником. Ему просто нужно перестать сдерживаться.

***

— Не расстраивайся так сильно. Ты ближе кого-либо приблизился к его поимке! — Хмм… — Шуичи сел на заднее сидение машины мистера Накамуры, крутя в уже не скованных руках визитную карточку Омы. От упоминания неудачи его желудок пронзил укол вины, но парень проигнорировал его. Он был поглощён своими мыслями. Шуичи никогда не был близок к поимке Омы. Учитывая, насколько слаженным был его побег, было ясно, что он заранее спланировал свой спектакль «загнанный в угол вор». Исход их погони был предрешён в тот же миг, когда Шуичи решил побежать за своей украденной кепкой, если не задолго до этого. И Шуичи — как дилетант, каким он и являлся — попался на уловки Омы. Даже сейчас детектив ничего не знал о мотивах вора. Он достаточно охотно отвечал на вопросы Шуичи, но его ответы были настолько противоречивы, что большая их часть не могла быть чем-то иным, нежели ложью. То, как он действовал, было столь же противоречиво. Он был вором, тем, кто хочет украсть ценные вещи и сбежать, никому не попавшись. Так зачем же подвергать опасности свою свободу только для того, чтобы поиздеваться над Шуичи? В его голову пришла теория, почему Ома хотел, чтобы они оказались где-нибудь вдали от других. Вор очень настойчиво хотел с ним сблизиться. Возможно, у него были… менее чистые намерения. Воспоминания заставили сердце Шуичи забиться быстрее. Он потянул себя за отвратительно душный воротник. — Тебе не нужно так стыдиться, — сказал мистер Накамура. — И вообще, нам стоит устроить вечеринку! Вечеринку по поводу «Одному Из Нас Действительно Удалось Заключить Коронованного Коня В Наручники». Правда, он улизнул спустя несколько минут, но всё равно прогресс! — Ах, но я не… — Шуичи мельком взглянул на себя в зеркало заднего вида. Его лицо вспыхнуло ярко-розовым — но не от смущения. Нет, нет, было глупо так об этом думать. Ома сам об этом сказал: он всего-лишь пытался забраться под кожу Шуичи. Это было отвлечение внимания, не больше. Но это всё ещё оставляло вопрос «зачем?». Зачем заманивать Шуичи так далеко? Зачем над ним издеваться? Зачем он вообще крадёт? И, кроме всего прочего, зачем оставлять одну из своих визитных карточек в кармане Шуичи? — Мистер Накамура, Коронованный Конь оставляет свою карточку, когда он собирается что-то украсть, верно? — Да, всё верно. Значит ли это, что Ома собирается украсть… Шуичи? В этом нет никакого смысла. Ты же не можешь украсть человека, так ведь? Вздохнув, Шуичи положил карточку в карман своего пиджака. Теперь она покоится над его сердцем.

***

К тому времени, как Шуичи вернулся в театр, концерт всё ещё продолжался, а место за фортепиано занимал пожилой мужчина. Каэде стояла в дальнем конце сцены, нахмурив брови и закусив нижнюю губу. Её выступление. В груди у Шуичи всё сжалось. Он сказал ей, что попытается остановить вора, но всё же позволил Оме провернуть свой трюк посреди её пьесы. В конце концов, его обещание оказалось бессмысленным. Девушка поймала взгляд детектива, и вся тревожность пропала с её лица. Она кивнула в сторону дверей. Значение жеста было очевидно: «Пойдём. Давай поговорим снаружи.» К горлу Шуичи подступила тошнота. Он опустил на глаза козырёк кепки, пытаясь скрыться от очевидно разочарованного выражения лица Каэде. И всё же он заставил себя выйти из театра. По крайней мере, он должен извиниться перед ней. — Ты пришёл! — сказала она. — Я волновалась, когда погас свет, и ты неожиданно исчез. Хорошо, что ты в порядке. Ты поймал его? — Нет. Не поймал. Мисс Акамацу… П-Прости. — А? За что ты извиняешься? — в голосе Каэде послышались тревожные нотки. — Коронованный Конь прервал твоё выступление. Я знаю, что поймать его было моей работой, так что… Девушка облегчённо выдохнула. — Ох. Тебе не нужно об этом беспокоиться. Я не уверена, было это из-за адреналина, ведь все ожидали моё выступление с выключенным светом, или просто из-за мышечной памяти от многочисленных занятий, но мне удалось закончить свою пьесу, даже не пропустив ни одной ноты! Многие музыканты сочли это довольно впечатляющим, и, как только свет включился вновь, и все немного успокоились, мне даже позволили сыграть её во второй раз. Учитывая все обстоятельства, я бы сказала, что моё выступление прошло довольно хорошо! — Ах, но всё же… — В любом случае, могу я вернуть свою заколку назад? Заколка. Сердце Шуичи остановилось. Он запустил руку в свой пиджак, и… Она всё ещё была на месте. Ома её не забрал. От облегчения у парня закружилась голова. Он передал украшение Каэде, и она закрепила его на своей чёлке, со словами: — Я подумала, что это немного странно, что ты ни с того ни с сего предложил подержать её у себя, но я подумала, что ты, должно быть, знаешь что-то, чего не знаю я. Полагаю, интуиция детектива подсказала тебе, что Коронованный Конь собирается украсть украшения присутствующих, да? Каэде была права. Шуичи не хотел это признавать, но если бы он смог лгать себе и делать вид, что у него нет зацепок, ему бы не пришлось гнаться за Омой. Не то чтобы вор оставил ему выбор. — Что ж, эй, спасибо, что оставил заколку у себя. На самом деле, это подарок от моей младшей сестры, так что я бы никак не смогла бы её заменить, если бы её украли. Я у тебя в большом долгу. Нозоми. — О, от твоей сестры? — может, Каэде сможет объяснить, почему её младшая сестра-близнец была такой… такой. — Да… — в голосе Каэде слышался дискомфорт. Она слегка поникла, словно свернувшись калачиком. — Я не разговаривала с ней целую вечность. Она немного одержима. И очень странная. И это говорит сама Мисс Пиано-Чудик, так что… — она вздохнула. — Даже не знаю. Может, она немного смягчилась. Возможно, это не повредит, связаться с ней снова. Не было похоже, что Нозоми «смягчилась», но, наверное, лучше позволить Каэде самой принять такое решение. — И опять же, спасибо тебе, Сайхара! Мне бы очень хотелось остаться и поболтать, но мне, наверное, стоит вернуться внутрь, чтобы не пропустить ничьё выступление. Увидимся? — Э… Конечно? Каэде помахала на прощание и направилась назад в театр. Шуичи развернулся, чтобы уйти, и, на долю секунды, он мог поклясться, что увидел знакомую светловолосую макушку, исчезнувшую за углом.

***

Дыхание Кокичи вздымалось белыми клубами, пока он мчался через лес, под ногами его хрустели увядшие листья. Вокруг него в свете полной луны серебрились покрытые инеем скелеты клёнов. Его плащ, чьи потайные карманы были набиты украденными мелочами, звенел, развеваясь на холодном осеннем ветру. Этого звука было бы достаточно, чтобы все полицейские в округе заметили его. Если бы Кокичи напряг слух, он услышал бы торопливые шаги детектива, треск веток, приближающийся всё ближе. Его собственное бешеное сердцебиение стало громче, почти заглушая все остальные звуки. Должно быть, именно так чувствует себя кролик скрывающийся от волка. Детектив подошёл достаточно близко, чтобы Кокичи мог слышать его затруднённое дыхание. Он не был достаточно быстр, чтобы убежать. Ему нужно сражаться. На пути Кокичи лежало упавшее бревно. Ухватившись за свой шанс, он прыгнул на него, развернувшись посреди прыжка, чтобы ударить ногой в лицо детектива. Послышался глухой стук. Детектив упал на колени, схватившись за нос. Это было всё, что увидел Кокичи, прежде чем снова повернулся вперёд. Машина для побега стояла прямо перед ним. Ещё пару секунд и… Земля испарилась. Кокичи падал вниз, ветви и листья, казалось, повисли в воздухе вокруг него. Затем он с грохотом приземлился на землю. Его бедра, лопатки, каждая часть тела впивались в металлические безделушки неправильной формы, спрятанные под плащом. Шипя сквозь стиснутые зубы, он поднялся на четвереньки. Завтра он будет весь в синяках. Света почти не было. Единственное, что мог видеть Кокичи, — это узкий круг звёзд над головой, словно он смотрел на мир со дна банки из-под газировки. Мир вокруг него был холодным, жёстким и влажным. Некоторые звёзды погасли, их свет заблокировало что-то похожее на человека. Детектив. Кокичи не столько увидел, сколько услышал его ухмылку. Одежда детектива зашуршала. Щёлкнула кнопка, и Кокичи оказался в желтоватом свете фонарика. — Кокичи Ома, наконец схвачен. Никогда не думал, что ты будешь пойман в такую простую ловушку. По спине Кокичи пробежала дрожь. Он не мог видеть детектива, что прятался за лучом фонарика, но голос его был безошибочно узнаваем: Сайхара. — Вааау! Этого имени нет даже в моих официальных государственных документах! Должно быть, тебе было очень интересно раскрыть мою личность! — Он был загнан в угол, но у него всё ещё осталась сила. Он может лгать. Он может запутывать. Это помогало ему выбираться из неприятностей раньше. Это поможет ему снова. — Хмм. Это может стать проблемой. Я не смогу арестовать тебя, если я не знаю твою настоящую личность. — Куу! — Нищищи! Это была ложь! К тому же у тебя есть более значительные вещи, о которых стоит волноваться. Ты определённо не сможешь арестовать меня, пока я сижу здесь внизу, а ты сидишь там сверху. — Ну же, купись на это. С глухим стуком Сайхара присел на корточки рядом с Кокичи. Идеально. Детектив не собирался надевать на него наручники. Вместо этого он подцепил пальцем подбородок Кокичи, приподнимая его голову. — Все эти годы. Все эти погони. Я не могу поверить, что наконец-то поймал тебя в свои руки. — Сияние фонарика промелькнуло в глазах Сайхары, отражая их едва скрываемое желание. — Оу, но детектив, вы попались прямо в мою ловушку~ Сайхара пристально посмотрел в глаза Кокичи, ища в них намёк на нечестность. Палец под подбородком парня превратился в кулак, сжав челюсть так сильно, что она обожгла его кожу. — Не ври, — детектив скомандовал это с такой властностью, что на мгновение Кокичи решил подчиниться приказу. Пойманный в ловушку пристальным взглядом Сайхары, не имело значения, что говорил Кокичи. Ложь. Правда. Детектив видел их всех насквозь. Все уловки Кокичи, его защита были сняты, пока Сайхара не смог увидеть каждую его частичку такой, какой она была. — Куу! Их лица были близко. Кокичи уловил нотку мяты в дыхании Сайхары. Неужели детектив спланировал и это? С глазами полными желанием, Сайхара прильнул ближе и… — Куу! Глаза Кокичи раскрылись. На его подушке сидел голубь. — Нет! Нет. Нет. Нет. Нет. Нет, — Кокичи вскочил с кровати, отчего его клетчатое одеяло взлетело в воздух. Спотыкаясь, он подошел к шкафу и распахнул дверцы. Оттуда хлынул поток каких-то безделушек, конфет и игрушек. Кокичи вытащил из-под них метлу и, издав боевой клич, бросился на голубя. Только вот тупая птица даже не сдвинулась с места. Он наклонил голову в сторону Кокичи, но в остальном проигнорировал гораздо более крупного человека. Если парень убьёт его, то сработает естественный отбор. Но от этого Хато будет грустить. Вздохнув, Кокичи усадил голубя на ручку метлы и понёс его наружу. Как обычно никого не было видно — ни человека, ни кого-либо ещё. Комната Кокичи — бывший старый магазин игрушек, если судить по полуобвалившейся надписи на его фасаде, — находилась в дальнем углу подвала торгового центра. С синим неоновым освещением, установленным на потолке, в ней была идеальная жуткая атмосфера для злобного верховного лидера! И, по мнению голубей, это было идеальное место для открытия магазинчика. К счастью, только одна из бессовестных птиц вторглась в его логово. Кокичи опустил её в коридоре снаружи и, подтолкнув метлой, сказал: — Иди. Возвращайся к своей мамочке. У меня нет еды для тебя. Кыш! Кыш! Голубь важно зашагал прочь, направляясь прямиком к комнате Хато. Скатертью дорожка. Кокичи потопал обратно в свою комнату, швырнув метлу обратно в кучу разбросанных вещей. Ему придется убрать их позже. Но сейчас он собирался проверить, сможет ли он вернуться к своему сну. Он был так близок к интересной части! Кокичи плюхнулся обратно на кровать и закрыл глаза, но, как бы он ни замедлял дыхание и ни расслаблял мышцы, сон не приходил. Глупый голубь. Кокичи сел и выудил пульт от телевизора из-под кровати. Если к нему не будут приходить сны, он затеряется в другом мире фантазий. Может быть, это будет о королях и монстрах! Или даже о карточных играх, где игроки ставят свои души! С нажатием кнопки экран телевизора загорелся, показывая… новости. Фу. Скуууууучно. Лучше бы показывались какие-нибудь мультики. — К другим новостям: Коронованный Конь… Стоп, это про него? Что ж, тогда это абсолютно-не-скучно-и-супер-весело! Новостной канал подходит. Только на этот раз. Постукивая ногой, с ухмылкой на лице, Кокичи уставился на экран. Может, они были на месте преступления. Может, они собираются взять интервью у Сайхары. Может, Сайхара даже объявит о своей вечной вражде к нему! Но в новостях не показывали театр. Не показывали и Сайхару. Пока Кокичи продолжал смотреть, улыбка на его лице померкла. — Подождите. Это неправда…