The Crowned Horse

Убедить девушку пойти с ним к нему домой было просто. Всё, что нужно было сделать Корекиё, — это пообещать приготовить ей чай от боли в горле, и она — вероятно, уже ища повод провести с ним время — последовала за ним, словно ягнёнок на заклание. Чтобы новая подруга его сестры присоединилась к ней в загробной жизни, необходимо, чтобы смерть девушки была связана с её вещами. Поэтому Корекиё взял тот же ромашковый чай, который он часто заваривал для своей сестры, когда её кашель был настолько сильным, что горло горело, но она всё ещё могла пить или есть. Девушка не заметила, как Корекиё добавил несколько таблеток снотворного своей мамы в её чай. Спустя пару минут она была уже без сознания. Убедившись, что поблизости никого нет, парень схватил обмякшее тело девушки — уже, скорее всего, почти мёртвое, учитывая, сколько снотворного он ей дал — и потащил её на задний двор. Затем Корекиё положил тело перед клумбой с цветущими лилиями и босой, с закатанными рукавами, чтобы не запачкать их кровью, вонзил нож в шею девушки. К тому времени, когда родители Корекиё вернулись домой, бездыханное тело покоилось глубоко под цветочной клумбой.

***

В ту же ночь, когда сны Корекиё привели его в загробный мир его сестры, он обнаружил её, обнимающую девушку — её новую подругу — и успокаивая её, пока она плакала, уткнувшись ей в плечо. Сработало. Если повезёт, то у его сестры будет много-много друзей. Корекиё поднял руку и поздоровался. Он ожидал, что его сестра повернётся к нему, улыбнётся и поблагодарит за то, что он покончил с её одиночеством. Вместо этого, она резко развернулась, скрипя зубами, а взгляд её был острее, чем нож, который использовал парень, чтобы отправить ей новую подругу. — О чём, чёрт возьми, ты вообще думал?! Корекиё вздрогнул и сделал шаг назад. — Ах, я… — Киё, когда я сказала, что в этом месте пусто, я не просила об этом! — она показала на плачущую девушку, которую отправил ей парень. — П-Прости… — Нет! Я не та, у кого ты должен просить прощение. Господи, Киё, я думала, что знаю тебя. — Глаза его сестры прищурились так, словно ей было больно. Корекиё хотел подбежать и утешить её, но, учитывая её гнев, она, скорее всего, набросится на него, если он окажется на расстоянии вытянутой руки. — Я… — Нет, мне плевать, что ты хочешь сказать. — Но… — УХОДИ! Глаза парня распахнулись. Его сестра испарилась, оставляя его наедине с его тёмным потолком.

***

С тех пор сны Корекиё были не более чем чепухой. Сколько бы Корекиё ни клялся, что больше не будет отправлять ей друзей, сколько бы ни бормотал извинения у надгробия сестры, она никогда больше не выказывала ни малейшего желания снова его увидеть. Но Корекиё хотел её увидеть. Он перепробовал все ритуалы, все медиумы, какие только мог. Ни один из них — по крайней мере, из тех, которые не были очевидным обманом — не помог вступить с ней в контакт, указывая на то, что она закрывается от него из-за ненависти. Ненависть. Корекиё может использовать ненависть. В конце концов, ненависть — это не безразличие. Соответствующий ритуал поможет за неё ухватиться. Так Корекиё оказался на коленях на деревянной доске, пока сверху над ним стояла железная клетка и деревянная статуя собаки, не давая ему выбраться. Рядом с ним лежала тонкая палка, готовая столкнуть камень — противовес шаткой, похожей на рычаг доске, на которой сидел Корекиё, — в сторону, если ему понадобится выбраться из клетки и прервать сеанс. Подробности ритуала были записаны женщиной, которая потеряла всю свою деревню из-за мстительного повелителя. Клетка, статуя, даже песня — всё было пропитано энергией ненависти. Если ритуал Запертого Ребёнка не сможет ухватиться за дух его сестры, то ничто не сможет. Парень знал, что некоторые факторы не совпадали. Ритуал требовал, чтобы четыре человека вместе произносили заклинание, и ещё один действовал как духовный медиум, но Корекиё был единственным присутствующим. Неверно проведённый ритуал, подобный этому, мог вызвать проклятие, но возможность связаться с его сестрой стоила любого риска. И вот, Корекиё начал петь. Не было ни вспышек света, ни воплей духов, ничего, что указывало бы на проклятие, даже когда последние слова песни сорвались с его губ. То, что получилось в конце, было даже хуже проклятья — ничего. Никаких духов, входящих в его тело. Никаких голосов, говорящих от имени покойного. Ничего. Его сестра избегала его, а Корекиё ничего не мог сделать, чтобы добиться её прощения.

***

Кокичи едва успел отреагировать на недостоверное заявление на новостном канале, как в его комнату ворвался Ишиаки с покачивающейся кучей чёрных одеял. — Саки занимается какими-то странными окультными вещами с Хато. Мы должны сделать что-нибудь жуткое, чтобы её напугать, но нам надо поторопиться! — он кинул одеяло в лицо Кокичи и убежал по коридору. Накинув одеяло на плечи, как плащ, Кокичи последовал за ним и пришёл к саду на крыше торгового центра. Чем выше парень поднимался, тем больше нарциссов пробивалось сквозь трещины в кафельном полу. Даже сломанный эскалатор на верхнем этаже был захвачен щупальцами вьющихся роз, чей аромат наполнял воздух чем-то сладким. Местный любитель садоводства, должно быть, слишком увлёкся и решил позволить природе захватить верхние этажи. Немного странно, но то, что кто-то делает со своим собственным пространством, не дело Кокичи. Кроме того, с мерцающими бабочками, парящими над морем вьющихся роз, Кокичи должен был признать, что растения — какими бы дикими они ни были — принесли жизнь в часто пустующий штаб Дайс. Парню помахали две фигуры в капюшонах: Ишиаки и Таи. Они обернули головы и плечи чёрными одеялами, наполовину скрывая свои лица, что делало их похожими на злодеев из жуткого культа. Кокичи последовал их примеру: накинул на голову одеяло и, пробравшись вперёд, остановился перед дверью, на которой почерком Саки было написано: «Садовые Инструменты». Ишиаки поднёс палец к губам. Не разговаривать. Так цели могут узнать о розыгрыше. Понял. Затем Ишиаки изобразил что-то ещё, включая взлом замка, резкие движения и… рты? Кокичи уловил суть. Трое парней в плащах откроют кладовку и испугают людей внутри. Достаточно просто. Взлом замка может оказаться непростой задачей, но в этом нет ничего, что Кокичи не смог бы сделать. Из кладовки доносился монотонный голос Хато. Ухмыляясь, трое парней в плащах прижали уши к двери. — Саки, зачем тебе нужна моя помощь? — Нуууу, для ритуала нужно два человека. И я выяснила, что ты можешь захотеть помочь мне! — Хм. Что за ритуал? — Ладно, так, посмотри сюда! — шорох бумаги, затем Саки продолжила. — Я попытаюсь вызвать его! — Почему у него голова козла? — Не знаю, но посмотри на этот пресс! Ритуал вызова. Внезапно цель тёмных, зловещих плащей стала ясна. — Хм, может ли ритуал призвать его с головой голубя, вместо козла? — спросила Хато. — Э… наверное. — Давай сделаем это. — Кокичи ещё никогда не слышал голос Хато таким решительным. — Окей! Я нарисую пентаграмму. В книге сказано, что нам надо пять предметов с «сентиментальной ценность», чтобы положить их по углам звезды. — Пентаграмма? Звучит зловеще. — И не говори. В любом случае, я взяла с собой только пару моих детских садовых перчаток, — на пол упали куски ткани. — Так что нам нужно ещё четыре предмета. Зашуршал пластик, и вслед послышалось, как куча чего-то круглого и твёрдого падает на пол. Пакетик с семенами, догадался Кокичи. — О! Любимые блюда! Точно. У каждого члена Дайс будет к ним эмоциональная привязанность! Хорошая идея, Хато. Хато положила в круг семена для птиц? — Думаю у меня есть немного морковки… А! Вот. Осталось только два! — Должны ли они иметь сентиментальную ценность для нас? — спросила Хато. — О, хорошая мысль! Мы можем обыскать холодильник! Я знаю, что мы только что закупились той дешёвой виноградной Фантой, которую любит Кокичи. Будет не так уж трудно сбежать с одной такой бутылкой. Они не посмеют. — Или мы можем попросить Таи приготовить нам кексы, — предложила Хато. — Божечки, кексы Таи просто лучшие, — живот Саки заурчал достаточно громко, чтобы это было слышно даже в коридоре снаружи. — Твою мать! Теперь я голодная! Позже я выловлю его и попрошу приготовить немного. Таи отвёл взгляд и потёр затылок, розовый румянец залил его уши. Комплимент, должно быть, задел его мягкую сторону. — Хм, но кухня далеко, — сказала Хато. — Это подойдёт? — Это вообще что? — Яичная скорлупа и пуховые перья первых цыплят Марты и Джорджа. Это артефакты больших жизненных этапов. Если мы собираемся вызвать человека-голубя, мы должны заполнить пентаграмму как можно большим количеством вещей, связанных с голубями. — Э… ладно. Клади их. Ты просто… носишь их с собой? — Хм, — звук был достаточно уверенным, чтобы сопровождать утвердительный кивок. Конечно Хато носила их собой. — Теперь нам нужны свечи, — сказала Саки. Прозвучал характерный для зажигалки шшк, шшк, вфуш. — А теперь нам просто нужно заклинание! Вот, я буду делать сложные ручные-знаковые-символичные-магические штуки. Всё, что нужно сделать тебе, это прочитать заклинание! Кокичи вздрогнул. Саки — одна из новых членов Дайс. Очевидно, она ещё не знает. — Хм… это заклинание на английском? — Ага! Довольно круто, да? Не волнуйся. Тебе не нужно знать, что означают эти слова. Если ты сможешь их произнести, то ритуал должен сработать. — А, Саки… Думаю, я должна сказать тебе, что я могу читать на английском также хорошо, как и на японском. Шутка — если её можно назвать таковой — была произнесена монотонным голосом Хато. И, конечно, она пронеслась прямо мимо Саки. — Правда? Это так круто! Хотела бы и я также свободно разговаривать на иностранном языке. Счастливчик. Я рада, что выбрала именно тебя, чтобы помочь мне! Хато вздохнула. — Что значит, что я не умею читать. Точка. — Оу. Ага. Гробовая тишина. Учитывая ситуацию, это нормально. — Ладно! Значит, нам просто придётся поменяться! — сказала Саки. — Хм? — Да, в книге есть много диаграмм с жестами для рук. Значит, ты делаешь их, а я займусь заклинанием! — Зашуршала бумага. Какую бы книгу они не использовали, она уже явно потрепалась. — Думаешь, получится? — Мхм. — Отлично! Тогда, давай начнём! Три укутанные в одеяла силуэта переглянулись. Наконец-то. Время начинать их розыгрыш. Саки начала заклинание. Когда она была уже примерно на середине, Кокичи вставил отмычки в замочную скважину и начал работать над замком. Клик-клик было тихим, но не достаточно, чтобы девушки этого не заметили. Саки «иипнула», но не остановилась, хотя, когда она продолжила, в её голосе послышалась дрожь. Ишиаки воспринял это как сигнал, чтобы подолбить в дверь, сопровождая это громкими гортанными стонами, которые были бы уместны в хоррор-фильме про зомби. Кокичи не мог не восхититься мужеством Саки. Она ни разу не запнулась, даже когда её голос явно зазвучал беспокойством. — Думаю, работает, — сказала Хато. Саки повысила голос до крика. В нём чувствовалась какая-то окончательность. Они почти подошли к концу ритуала. С последним щелчком замок повернулся. Кокичи с грохотом распахнул дверь, шагнул в кладовую, гудя и раскачиваясь из стороны в сторону, как привидение. Ишиаки неуклюже двинулся вперёд, вытянув руки, продолжая действовать в стиле зомби. Тем временем Таи протиснулся мимо них обоих, подняв руки над головой, и крикнул «БУ!» так громко, что у Кокичи затряслись кости. Очевидно, у них у всех были разные представления о том, что значит «жутко». И всё же этого было достаточно, чтобы напугать Саки. Она закричала и поползла назад, пока не упёрлась в стену. Хато, как и всегда, была невозмутима. Она подошла к Кокичи и откинула капюшон его импровизированного плаща, открывая его лицо. — Не думаю, что кто-либо из них человек-голубь, — сказала она. Широко раскрытые глаза Саки превратились в хмурое выражение. — Вашу ж мать! На минуту я действительно подумала, что ритуал и правда сработал! — она вздохнула. — Хотя, это было неплохо. Вы действительно слегка меня испугали. — Я бы сказал, больше, чем слегка испугали! — сказал Ишиаки. — Заткнись, — отрезала Саки. Она поднялась на ноги, отряхивая пыль со своей формы. — В любом случае, это был полный провал. Таи, ты не хочешь пойти приготовить кексы? Прежде чем Таи смог принять предложение, вступился Кокичи. — Но Саки, мне нужно рассказать тебе о моём новом ограблении! Саки нахмурилась. — Разве ты не только что вернулся с одного из них? Не может это подождать? — Нет! Потому что следующее будет этим утром, и ты идёшь со мной! Саки пожала плечами. — Нет, спасибо. Меня не волнуют ни ценные кольца, ни машины, ни драгоценные камни, ни что-то в этом роде. Если это не ограбление, связанное с садоводством или сверхъестественными вещами, можешь на меня не рассчитывать. — Но… — Мне плевать. Кокичи нахмурился. — Н-Не могу поверить вам, ребята. Вы так грубы к вашему демократически избранному Верховному Лидеру. — Не помню, чтобы я тебя избирала, — сказала Саки. — Да, ты типа просто в один день начал называть себя «Верховный Лидер», — добавил Ишиаки. — Так жестоко. Н-Не один из вас… — Кокичи всхлипнул. По его щеке скатилась одинокая слезинка. -…не уважает меня д-даже самую малость! — Может, это потому что ты ревёшь как маленькая сучка, — предложила Саки. Оу. Значит, он «ревёт как маленькая сучка», да? — УААААААААА! — заревел Кокичи так громко, что Саки отступила назад и заткнула уши. — Кокичи, заткнись нахуй! — прокричала она. Парень тут же отключил свои фонтаны, возвращая ухмылку на лицо. — Ты послушаешь мои планы насчёт ограбления? — Нет. Кокичи сделал глубокий вздох и… — Стой, стой, — сказала Саки. — Я выслушаю. Просто дай мне съесть перед этим грёбаный кекс, окей, Кокичи? — По рукам!