The Crowned Horse

Саки плюхнулась на одинокий, изъеденный молью диван, держа в руке шоколадный кекс. Таи и Хато суетились на кухне позади неё, очищая столешницы и ополаскивая мерные чашки. — Ладно, Кокичи. Давай поскорее с этим разберёмся. Что ты собираешься украсть? — сказала Саки. — Что ж… — Кокичи долго слизывал глазурь со своего кекса, неторопливо закидывая ноги на кофейный столик между ними. По мере того как тянулись секунды, выражение лица Саки становилось все более и более раздражённым. Наконец, когда она, казалось, была готова его задушить, Кокичи ухмыльнулся и сказал: — Я хочу украсть статую собаки! Гнев Саки рассеялся ровно настолько, чтобы удержать её от убийства. — Ты не будешь красть Хатико. Он был хорошим мальчиком и заслуживает, чтобы его уважали. — Я и не собирался, но это просто гениальная идея, Саки! — Кокичи вытащил из кармана мятый листок бумаги и начал на нём писать, проговаривая слова в слух. — Список вещей для кражи: #1… Статуя… Ха… ти… Саки выхватила листок из его рук. — Нет. — Но… — Нет. Перейди уже к делу. Что ты на самом деле собираешься украсть? Кокичи позволил ухмылке сойти с его лица, а его плечи поникли. — Ну, это немного личное, но, думаю, что у меня нет другого выбора, если ты хочешь мне помочь, — Кокичи тяжело сглотнул. Его нижняя губа задрожала. — П-Понимаешь, моя мама… она… — …Кокичи? Парень опустил голову, позволяя волосам заслонить его лицо. У него перехватило дыхание в едва сдерживаемом рыдании, и он заставил свои глаза наполниться слезами. — Ах… п-прости. Я правда не должен был… Саки положила руку на его плечо. — Хей… эм… ты, как бы, можешь… рассказать об этом? Если хочешь? — Ах, когда я был маленьким, моя мама… как бы… умерла. Т-Так что я… — резкий вдох, почти сорвавшийся всхлип, — …я хотел украсть эту статую собаки. Она должна подходить для спиритических сеансов, и я… я очень хочу снова её увидеть. На лице Саки виднелось сочувствие. Ей правда стоит научиться лучше разоблачать его уловки. — Я-Я просто хочу поговорить с ней… я хочу сказать ей, что… ч-что… что вот так вот умирать было абсолютно по-идиотски! Сначала глаза Саки широко распахнулись. Затем она злобно нахмурилась. — Ты грёбаный… — прошипела она. Девушка попыталась его схватить, но Кокичи уже перепрыгнул через край дивана. Он бешено помчался на кухню и, увидев, как Таи расставляет тарелки обратно в шкаф, подбежал к нему со своей лучшей слезливой гримасой на лице, причитая: — Таиии! Саки надо мной издевается! Саки ворвалась на кухню, и Кокичи спрятался за Таи, трясясь, словно испуганный ребёнок. Это был один из немногих случаев, когда его детская внешность работала в его пользу, вызывая жалость у окружающих. Однако Таи не поддался на эту уловку. Он посмотрел на Саки, затем на Кокичи и пожал плечами. — Ты у нас Верховный Лидер. Ты сможешь справиться с чем угодно, что бы она не выкинула, — он отошёл в сторону, оставляя Кокичи абсолютно беззащитным. Взгляды Саки и Кокичи встретились. Девушка бросилась к нему, но он увернулся и вскарабкался на столешницу, продолжая лезть, пока в итоге не уселся на холодильнике. Саки искоса взглянула на парня — Как, блять, вообще…? Кокичи, а ну слезай, чтобы я смогла надрать твою задницу. Парень передразнил её, высунув язык. Саки фыркнула. — Что ж, полагаю, что мне нужно просто… — она открыла холодильник. Послышался грохот ящиков, за которым последовал тяжелый удар и лязг жестяных банок. Нет. Она не посмеет. Саки отошла назад, держа в руках ящик с заначкой газировки Кокичи. — Думаю, тогда всё это моё~ — протянула она с приторно-сладкой улыбкой на лице. — Как ты смеешь! Любимая еда священна! Таи, Хато, вы это видите? Это богохульство! — Я не при делах, — сказал Таи. — Хм, — Хато кивнула в соглашении. — Ты собираешься спускаться? — сказала Саки, тряся ящиком и дразня Кокичи. — Знаешь, я обычно не веду переговоры с террористами, но так как ты взяла в заложники мою сладенькую, драгоценную, невинную газировочку, я готов сделать исключение. Каковы твои требования? — Для тебя: спустить свою задницу вниз. — Нет! Но я могу предложить тебе кое-что другое~ — промурлыкал Кокичи. — Откуда у тебя то, что хотела бы я? Я уже сказала… — Деревня Запертой Собаки. Дух Собаки. Когда-нибудь слышала об этом? Вот он. Рычаг, который заставит Саки стать его сообщницей. — Т-Ты серьёзно? — спросила она, и на её лице появилась ухмылка. — Если бы ты только слушала меня, то я бы рассказал тебе всё о своих воровских планах! — сказал Кокичи. — Но неееет. Тебе надо было разозлиться на меня из-за какой-то безобидной лжи. — Да, да, неважно. Мы украдём супер-ультра-стрёмную ритуальную штуку? У супер-ультра-милого Корекиё Шингучи? Судя по тому, что Кокичи успел увидеть в новостях, «жуткий» подходил ему гораздо больше, чем «милый». Но каждому своё. — Мы проведём ограбление, только если ты в целости вернёшь мою газировку домой, в холодильник, Мисс Террористка. Саки преувеличенно несчастно вздохнула. — Лаааадно, — она поставила ящик обратно в холодильник. — Вот. Твоя газировка вернулась на место в целости и сохранности, Мистер Переговорщик по Заложникам. — Отлично! Увидимся завтра утром! Приготовься к ограблению всей твоей жизни! — Звучит как план.

***

Шуичи проигнорировал свой зазвонивший телефон. Скорее всего, это Каэде пытается с ним связаться. От этой мысли в желудке парня затянулся тугой узел. Шуичи не хотел с ней встречаться. Даже несмотря на то, что она его простила, от одной мысли о девушке в его груди всё ещё разрасталась вина. К тому же, у него есть дела. Солнце ещё не взошло, но Шуичи вряд ли сможет вернуться ко сну, так как ему всё не давал покоя один единственный вопрос. Бихроматический порошок. Ультрафиолетовая лампа. Красный стирающийся маркер. Собрав все эти предметы, Шуичи разложил их на стол перед собой. Визитная карточка Омы лежала в центре, ровно под светом лампы. На её поверхности не было ни отпечатков, ни пятен, ни каких-либо дефектов — по крайней мере их не было видно невооружённым глазом. На ней должна быть зацепка. В противном случае Ома не стал бы давать её Шуичи. Но какая? Парень надел пару перчаток. На первый взгляд его действия казались уверенными, даже профессиональными. На самом же деле они таковыми не были. Шуичи просто использовал простые приёмы, которые он узнал из дел о супружеской неверности. Он будет считать, что ему повезло, если он найдет хоть что-то похожее на улику. Во-первых, отпечатки пальцев. Шуичи осторожно пытался держать карточку только за её края, чтобы самому не оставить никаких следов. Всё, что покажется, должен был оставить Ома. Парень посыпал карточку бихроматическим порошком. Затем стряхнул излишки. Ничего. Он попробовал сделать то же самое на другой стороне. Всё ещё ничего. Несмотря на риск, которому подвергся вор, подшучивая над Шуичи, он был осторожен, чтобы не оставить ни малейшей улики. Далее, ультрафиолет. Во время расследований семейных дел Шуичи использовал его для нахождения… весьма «грязных» улик. В этом же случае он может пригодиться для разоблачения скрытых сообщений — в частности тех, что светятся под ультрафиолетом. Шуичи выключил настольную лампу и включил ультрафиолет. Никаких сообщений не показалось. Вздохнув, парень перешёл к следующему способу. Почти не надавливая, он провёл маркером по каждой стороне ламинированной карточки. В теории, отпечаток должен был показаться или как белое пятно, где маркеру не удалось оставить чернила, или как красное пятно, где чернила отказывались стираться. Этот вариант был далёк от изначального способа. Шуичи перенял его из трюка, где чтобы обнаружить скрытое послание, нужно слегка провести карандашом по листу бумаги. Но на ламинированной поверхности карточки не было видно карандаша, поэтому Шуичи пришлось импровизировать. Он закрасил маркером всю карточку, но белых пятен не осталось. Тоже самое произошло и когда он стёр все чернила — никаких меток. Полный провал. Ну конечно. А чего ещё он ожидал? Но здесь должна быть улика, верно? Зачем ещё Ома стал бы делать что-то настолько странное? Телефон парня зазвонил вновь. Что Каэде могла… Нет, если подумать, то это не могла быть Каэде. Он не давал ей свой номер телефона, а когда вернулся домой не смог найти листок с её номером. Он либо потерялся, либо был украден во всей той суматохе. Учитывая все обстоятельства, это было не так уж и плохо. Как минимум, у него было оправдание не встречаться с девушкой вновь. Шуичи взял телефон. Ему писал мистер Накамура. Инспектор Накамура: Хей, у нас новая наводка. Можешь подойти к штабу? Инспектор Накамура: Забудь, нам в любом случае нужно на место преступления. Я тебя подберу. Инспектор Накамура: Я у твоего дома. Пойдём. Шуичи взглянул на время. Пять часов утра. Мистер Накамура вообще в себе? Ему очень хотелось просто пойти в кровать. Даже если его снимут с дела, что с того? Он работал с полицией лишь для того, чтобы унять своего дядю. Если его отпустят, это лишь снимет груз с его плеч. Но… Взгляд Шуичи перешёл на визитную карточку Омы. …почему? Шуичи столько многого не знал о воре: Почему он крал? Зачем так рискованно действовал? Почему он так заинтересован в Шуичи? Чем больше он узнавал об Оме, тем больше вопросов у него возникало. И казалось, что единственным способом на них ответить — это следовать за ним. Шуичи это не по зубам. У него не было ни малейшего шанса поймать профессионального призрачного вора с его скудными детективными навыками. Мысль о погоне за преступником заставила парня машинально ухватиться за козырёк своей кепки. И всё же, было невозможно представить глаза Омы, наполненные чем-либо ещё, кроме восхищения. Инспектор Накамура: Ты идёшь? В груди у Шуичи расцвели тугие струны беспокойства, но, несмотря на это, парень надел свой пиджак, коротко ответил мистеру Накамуре и выбежал за дверь. Может быть, только может быть, преследование Омы будет другим.

***

— О, вау! Это лилии? Они такие красивые! Кокичи оскалился. Они еле дошли до дверного звонка, а Саки уже начала восхвалять клумбу с цветами. И это когда она — слава Богу — только закончила восхвалять Корекиё Шингучи. — Думаешь, Корекиё нравится садоводство? Божечки. Это было бы. Просто. Идеально. Твою мать. — Тебе нужна помощь со свадьбой, или ты её уже спланировала? — невозмутимо спросил Кокичи. — Что? Нет-нет. Ничего подобного! — румянец на её щеках выдавал её ложь. — Ха-ха, кажется, кто-то влюбился~ Саки злобно посмотрела на парня. — Кто бы говорил. Разве ты буквально вчера не обжимался с каким-то детективным пареньком? — Неправда! К тому же, это неважно. Вот что действительно важно, так это наше прикрытие! — сказал Кокичи, разглаживая складки на своей школьной форме. — Просто собираешься перевести тему? — Ну так! Саки! Какое у нас прикрытие? Ну же, мы ведь тренировались! — сказал парень, сверкнув невинной улыбкой. — Угу… ладно, — Саки вздохнула. — Мы из нашего школьного кружка антропологии, и мы хотим взять интервью у известного… — Скорее, известного в определённых кругах. — …известного Корекиё Шингучи! К тому же, на заметку, никто на это не купится. В смысле, просто взгляни на нас. Они абсолютно не подходили друг другу. Чёрная школьная форма Кокичи еле — если хоть как-то — походила на светло-голубую форму Саки. — Не волнуйся! — сказал Кокичи. — Просто лги с уверенностью, и все тебе поверят! — Это забавно, потому что ты говоришь с уверенностью всё, и я не верю и половине этого дерьма. Кокичи открыл было рот, чтобы возразить, но, прежде чем он успел отреагировать, он боковым зрением заметил подъезжающую полицейскую машину. Парень инстинктивно расслабился, движения его стали более плавными, и он попытался выглядеть так, словно он ведёт абсолютно не подозрительный разговор. Но затем он заметил слишком знакомую Эмо-Кепку, сидящую в той машине. — Вот дерьмо.

***

Солнце уже начало выглядывать из-за горизонта, но дороги всё ещё окутывало тяжёлое одеяло тьмы. Тусклого света и ровного урчания полицейской машины обычно хватало, чтобы усыпить Шуичи — если только его мозг не работал со скоростью тысячи миль в час. Что вообще мог задумать Ома? — Прости, что потревожил тебя в такую рань. Наша наводка показалась только около получаса назад. Это… — Глаза мистера Накамуры закрылись, а руки обмякли на руле. Машина начала съезжать на встречную полосу. — Ах! Мистер Накамура? — Шуичи потряс его за плечо. Вздрогнув, мужчина проснулся. — Это… это странное дело, — продолжил мистер Накамура, словно он только что не заснул за рулём едущей машины. — Хотел взглянуть на место преступления, прежде чем всё спутается. Не хочу потерять… потерять никакие улики. — Вы уверены, что должны быть за рулём? Мистер Накамура зевнул. — Я буду в порядке. У меня куча энергетиков на заднем сидении. Не подашь мне парочку? Шуичи потянулся назад. Его рука нащупала гору стеклянных бутылок, наполненных тусклой коричневой жидкостью. Парень передал одну мистеру Накамуре, который опустошил её одним глотком. — Ладно… хорошо… можешь передать мне ещё примерно… пять штук? — Ах… Пить так много, скорее всего, не очень хорошо. На самом деле, на предупреждающей этикетке написано… — Этикетка-шметикетка. Просто дай мне ещё. Шуичи помедлил, но когда голова мистера Накамуры начала опускаться на грудь, он понял, что будет лучше — для безопасности их обоих — если мистер Накамура будет достаточно бдителен, чтобы сосредоточиться на дороге. — В общем, мистер Накамура, — начал Шуичи, когда старший детектив сделал последний глоток энергетика, — …вы упоминали наводку. Можно поподробней? — Да, два дня назад Коронованный Конь совершил кражу. За день до того, как он ограбил людей в театре, он ворвался в чей-то дом и украл старую… ритуальную вещь. Кажется, это была статуя собаки. Странно то, что он не предупредил о своей краже или что-либо ещё. Даже не отправил свою визитную карточку, пока это уже не произошло. — Хм… — Что-то не сходилось. Ома сказал, что даст Шуичи время подготовиться перед его ограблением в театре. Добавляем изменённый, более незаметный стиль действия, и всё начинает выглядеть так, будто театр был не более, чем отвлечением внимания. Но тогда зачем так далеко заходить, чтобы провернуть эту кражу, не привлекая внимания Шуичи? Сколько бы парень ни размышлял над этим вопросом, ответы на него ускользали. Вскоре мистер Накамура загнал машину на стоянку перед домом — местом, откуда Ома украл статую, догадался Шуичи. — Мы на месте. Ну же, Сайхара. Поспешим!