Настоящий

      — Доставай быстрей! — прошипел Смоукскрин, морщась от ужасного ощущения чужого манипулятора в шестерёнках.       — Сейчас всё будет хорошо, успокойся. Потерпи ещё чуть-чуть. — Рэтчет пытался успокоить своего невольного пациента.       — Ты уже пять минут во мне копаешься и не можешь нащупать этот юникронов ключ! Сколько ещё прикажете терпеть? И вообще, это была не лучшая идея. Ни одна из этих идей! Ни засунуть ключ в меня, пользуясь взрывом, ни вытаскивать его из меня, привязывая к платформе! Я против насильственного вмешательства! Вытаскивай свои пальцы из моих систем! Можно было и хирургическим путём его извлекать! И вообще, фазовый переключатель — мой! А если ты мне вместо ключа Т-шестерню достанешь, что тогда? На Бамблби у них наркоз есть, а на меня нет! Я, конечно, новенький и далеко не самый любимый член команды, да и вообще вы меня не считает членом команды, но можно было и проявить милосердие! Злодеи!       Рэтчет тихо провентилировал. Какой нервный пациент. Как медик, Рэтчет был категорически против такого вмешательства, ведь это могло не просто навредить Смоукскрину, но и устроить новый перегруз всей нервной системы. Но наркоз мог понадобиться на другие, более серьёзные операции, а потому нельзя было бездумно использовать весь запас для достаточно не сложной манипуляции. Никто не знал, что произошло между Мегатроном и Смоукскрином до того, как пришёл Оптимус, но было видно, что для юного бота это было тяжёлым потрясением и закончилось если не психической травмой, то нервным расстройством. Сам же Смоукскрин говорить об этом категорически отказался и лишь продемонстрировал два новеньких лазерных меча. Правда, малыш стал более общительным, его нередко можно было видеть разговаривающим не только с Ультра Магнусом и Оптимусом, что не могло не радовать. Но всё же расстройство давало о себе знать, и порою это выливалось в неожиданные вспышки гнева и агрессии; Смоукскрин становился несдержан, вспыльчив, раздражителен, и так могло продолжаться до нескольких часов. В это время юнец топал сервипроводами, не желал кого-либо слушать, кричал и лез драться, а заметив ампулу с успокоительным, ещё больше взвинчивался и бесился. Конечно, теперь эти припадки ярости и истерики становились всё реже, и Рэтчет уже даже подумывал о том, чтобы отправить малыша на задание. Под присмотром старших, разумеется. К сожалению, неожиданное заявление, что из Смоукскрина нужно извлечь Омега-ключ, чуть не испортило всю работу медика. Никто и подумать не мог, что юный бот так взбесится. Напоминание об Альфа Трионе и архивах болезненно отзвалось в глубинах юной искры и дало неожиданные результаты. К тому же, процесс извлечения был далеко не самым безболезненным, ведь ключ за долгое время стал практически ещё одной системой и дополнительным источником питания, что объясняло некоторые аспекты рассказа Ультра Магнуса и Смоукскрина.       — Рэтчет, тебе точно не нужна помощь? — обеспокоенно спросил по рации Оптимус. Да, затащить Смоуки на платформу было нелегко, но, извините, пожалуйста, в медотсеке медик справится с кем угодно! Любая склянка может стать универсальным оружием против буйного пациента. Поэтому, Оптимус, тут, каким бы прекрасным ты не был, даже Прайм не помощник. Рэтчет немного гордо усмехнулся про себя.       — Нет, Оптимус, спасибо, я сам.       — Рэтчет, позволь хотя бы мне помочь. Поверь, я смогу и при этом не разнесу половину лаборатории. — заявила Арси. — К тому же, дети в шоке. Скоро уже им понадобится успокоительное.       — Арси, не смей даже приближаться! Здесь должны быть только я и Смоукскрин! И никто другой.       — Может, всё-таки успокоительное? — спросил Балкхэд.       — Спо…       — РЭТЧЕТ!!! — протяжно завопил Смоукскрин.       — Ну всё, я не могу так просто сидеть! — воскликнул Ультра Магнус, прислушиваясь к воплям из лаборатории. — Что там происходит?!       — Ну, ну, ну, всё хорошо, хорошо, всё закончилось. Вот, вот ключ, видишь? Всё отлично. — успокаивал медик своего пациента. — Смоукскрин, всё, успокойся. Тебе нужен покой.       — Отцепи меня от этой платформы! Я эту базу отправлю к Юникрону на болты! Я уничтожу эту шлакову платформу! Я испепелю лабораторию! Отпусти меня! Пусти!!! Я переплавлю все приборы на гайки Мегатрону, если ты сейчас же меня не выпустишь!       — Рэтчет, я…       — Оптимус, я сам! — заявил Рэтчет. — Смоукскрин, быстро перестань. Я тебе такому не отдам фазовый переключатель. Ты хочешь, чтобы я вколол тебе успокоительное?       Слова возымели мгновенный эффект. Стуки и ругательства прекратились, Смоукскрин с удивлением посмотрел на доктора. Тот принялся отцеплять пациента от платформы и спокойно продолжал свою речь.       — Вот и я не хочу тебе ничего колоть. Ты же не псих какой-нибудь, правильно? Не буйный, не сумасшедший, ты абсолютно вменяем и адекватен. Просто пережил сильный стресс, перенервничал, так ведь часто бывает, да? И с каждым такое бывает, я полностью с тобой согласен. И каждый может выйти из себя, даже если он Прайм или кто ещё. Но и ты со мной согласись. Я ведь не могу выпустить тебя в таком состоянии! Почему? Во-первых, тебе нужен покой; во-вторых, посмотри, какой ты нервный! Они ведь не я, могут и за психа принять, и окажешься ты у меня на платформе в смирительной рубашке! Хотя ты абсолютно нормален и не можешь допустить такого обращения с собой. А в-третьих, пока ты тут барахтался, то поцарапал краску на дверцах и спине. Не знай я тебя, не обратил бы внимания, но ведь ты не можешь появиться в таком виде, правильно? Ну что, посидишь, подождёшь?       — Подожду. — уже спокойно и покорно ответил успокаивающийся Смоукскрин.       — Вот и славно! И не надо никакой базы Юникрону и гаек Мегатрону. И так хорошо. Если задержусь, то можешь чего-нибудь почитать. Вон там труды по психиатрии и хирургии.       — Ты психиатр? — поинтересовался малыш, выбирая себе книжку.       — Нет, это хобби. Хирургия интереснее, я считаю. И, в данный момент, полезнее.       — Ну, это понятно. — протянул юнец. — Брюшные пластины вспарывать — это тебе не психику ломать.       — А в-четвёртых, я не могу тебя выпустить потому, что ты зубоскал и язва. Всё, я ушёл.       — Сам такой. Иди, иди.       Двери отсека захлопнулись. Рэтчет обернулся и взволнованно посмотрел в небольшое окошко в двери. Но в этом не было никакой необходимости. Смоукскрин послушно уселся на платформу и принялся листать небольшой том. Кибертронские символы рассказывали юному учёному о нервных расстройствах и способах их лечения. Тихо провентилировав, медик отправился сначала к отсеку с ключами, а потом в главный зал. Предстояло ещё много работы.       — Профессионально. — сдержанно похвалил Оптимус. — И того у нас два ключа.       — Я же говорил, мне не нужна помощь. Смоукскрин абсолютно нормален, просто прошлое оставило след на его психике. Но это же не делает его психом, верно? — Рэтчет чуть усмехнулся.       — Я думала, он тебя укокошит. — призналась Мико.       — Но я, к несчастью, жив.       Оптимус устало провентилировал.       — Рэтчет, можно попросить тебя об одном одолжении?       — Да, Оптимус, конечно.       — Давай хотя бы ты не будешь язвить и сыпать саркастичными выражениями направо-налево? Я понимаю, что всем хочется в этом искусстве стать таким же виртуозом, как Смоукскрин. Но, пожалуйста, не надо. У меня иногда ум за разум заходит, когда я пытаюсь разобраться, серьёзно вы говорите, или это опять минутка гениального сарказма. Смилуйтесь над моим процессором, я, может, мудрый, но далеко не гениальный.       А в ответ лишь смех и сочувствующе-понимающее похлопывание по плечу от Ультра Магнуса.       Сквозь лобовые стёкла «Немезиды» на железные пласты мостика падали яркие солнечные лучи. Нокаут, чуть наклонившись, что-то шепнул Саундвейву. Связист медленно кивнул, а медик насмешливо и не слишком одобрительно посмотрел из-за спины Мегатрона на Старскрима. Дредвинг явно не желал удостаивать предателя своим вниманием, а потому упёр алую оптику в стену. Лорд десептиконов изучающе рассматривал разложенные у его сервипроводов Омега-ключи, а его опальный заместитель с надеждой в окулярах всматривался в серебристую броню своего повелителя. На свой страх и риск Старскрим кинул перед Мегатроном эти ключи, надеясь на ответный широкий жест. И этот ожидаемый жест последовал.       — За всё нужно платить. Каждый предмет, каждое действие и каждая мысль имеют свои цены. — красные окуляры хищно блеснули в солнечном свете, и серый корпус угрожающе навис над сикером. — Что же ты хочешь за это?       Старскрим не растерялся. Он слишком хорошо изучил своего господина за долгие ворны войны. Поддакивая желанию Мегатрона возвыситься, он пал ниц. Да, ты прекрасно его знаешь, Старскрим. Лорд улыбнулся, оголив денты.       — Я лишь хочу служить вам, лорд Мегатрон. — промолвил десептикон, не смея взглянуть в оптику хозяину.       — Место моего заместителя пока занято, но ты будешь моим приближённым. Я хочу знать, что ты задумал на самом деле. Мой опыт говорит мне, что не следует доверять тебе снова и снова.       — Но, мой господин…       — Никаких «но»! Нокаут, проведи полное медицинское обследование нашего нового героя.       — Да, лорд Мегатрон. — медик неодобрительно пощурился вслед бывшему гладиатору и острым коготком поманил за собой Старскрима. Саундвейв, не выразив ни одной эмоции, отправился на свой пост. Дредвинг, угрожающе взглянув на своего конкурента, отправился за хозяином.       Мегатрон слишком хорошо знал Старскрима, чтобы верить ему на слово. Коварство и властолюбие светилось у сикера в оптике, а жажду мести он порою даже не скрывал. От него можно было ждать чего угодно и когда угодно. Но сейчас великого лорда занимало не это. Он узнает, что задумал Старскрим, но это не главное. Опыт лидера фракции научил его мыслить гораздо дальше нескольких джооров. Сикера не так уж трудно раскусить, Нокаут в помощь. А вот эти четыре артефакта…       Эти ключеподобные не давали Мегатрону покоя. Старскрим утверждает, что с помощью этого набора можно возродить Кибертрон. Но он может и врать… А для чего ему эта ложь? Правильно, она бесполезна… И тогда можно объяснить необыкновенное рвение автоботов завладеть этими безделушками. Хорошо, оставим эту версию.       Раз с помощью этих ключей можно возродить Кибертрон, то судьба родной планеты в манипуляторах Мегатрона. Это просто великолепно… Да, Оптимус, в этот раз падёшь ниц ты. И с помощью этих ключей он не только восстановит Кибертрон и завоюет Землю. Можно что-нибудь и вытребовать у автоботов. Ведь они всё равно будут побеждены, они не будут ставить свои условия. Можно взять что-то, или кого-то… Мегатрон зло усмехнулся своим мыслям. Да, Смоукскрин, не надо было зарекаться… Игра ещё не закончена, нет, мой юный друг! Ведь главное — найти нужный рычаг, нужную струну твоей искры. И правильно взяться. А уж тут хозяину десептиконов нет равных. Начинай привыкать быть внизу, прогибаться под кем-то, малыш, иначе твоим друзьям не выжить! Унижать и ломать гордых трудно, но гораздо приятнее, нежели безропотных ничтожеств.       — То есть, Дредвинг просто так взял и отдал вам молот? — в который раз спросил Смоукскрин. — А потом Оптимус пару раз размахнулся, и у нас теперь есть Спейс-Бридж? Да?       — Я понимаю, что тебе трудно в это поверить, но да. Я и сам с трудом понимаю. — признался Рэтчет, зорко приглядываясь к мимике малыша. Вдруг опять какой припадок.       — Не просто так. — возразил Ультра Магнус. — Он сказал, что на десептиконов пала тень бесчестья.       Смоукскрин ненадолго задумался.       — У него же брат был, да? — вдруг поинтересовался юнец.       — /Был. Но мы с Оптимусом устранили эту проблему./ — ответил Би, скучая без Рафа. Время ехать за детьми ещё не пришло, а на базе с момента кражи ключей царило подавленное настроение.       — И командующим тогда был Старскрим, да?       — /Ага./       — И тёмным энергоном он баловался?       — Это-то тут при чём? — поинтересовался Балкхэд.       — А при том! — Смоукскрин вскочил на сервипроводы и начал расхаживать из стороны в сторону. — Если Старскрим до сих пор не предложил нам обменять ключи на что-нибудь или кого-нибудь, то он наверняка отдал их Мегатрону и восстановился в звании. Когда-то он, увидев эксперименты и успехи Мегатрона с тёмным энергоном, решил опробовать этот способ тоже, но вряд ли бы он, в силу своего характера, стал оживлять целую армию. Ему с одним бы справиться. И брат Дредвинга, видимо, к тому времени был уже дезактивирован. Смелый близнец пал в бою, вроде, никакого бесчестья. Но Старскрим возродил упокоившуюся искру. И не просто возродил. Он забыл отправить её обратно! Если судить по рассказам Мико. Вот и бесчестье. Такой воин, как Дредвинг, понятно, взбешён проступком одного из приближённых Мегатрона. Вывод? Умрёт либо Дредвинг, либо Старскрим, либо оба сразу. Ставлю на Дредвинга.       — Всё бы тебе подчинить логике. — осуждающе сказала Арси. — Есть то, что не подчиняется логике. Эмоции, чувства, поступки…       — Позвольте-ка! Как это? — Смоукскрин насмешливо взглянул на фем. — Это всё подчиняется логике. Всё это вытекает из образов мыслей, из характера, из идеалов и линейке ценностей существа. Если мы знаем их хотя бы приблизительно, то уже можно судить об эмоциях, чувствах и дальнейших поступках. Мы просто часто путаемся не то, что в других, в самих себе, и нам кажется, что мы сделали абсолютно нелогично. Но это далеко не так.       — Ладно, суперагент. — подал голос Оптимус, доселе молчавший и с интересом прислушивающийся к разговорам команды и монологам Смоукскрина. — Так скажи нам, что делать теперь. Ведь произошедших событий достаточно, чтобы построить цепочку… Или ещё нет?       — Вам интересно, сэр? Что ж, я потешу вас. Нам нужно найти последний артефакт Иакона — Омега-замок.       — Что ты несёшь? Рэтчет, у него бред. — возмутилась Арси и коротко рассмеялась. Оптика Прайма зажглась интересом.       — Ты прав. Но поясни. — попросил лидер.       Автоботы в удивлении воззрились на Оптимуса. Коллективный бред? Что ж, послушаем. И в гробовой тишине Смоукскрин начал пояснять.       — Ключ, каким бы он не был, абсолютно бесполезен, если не открывает ни одного замка. А здесь у нас четыре ключа. Но их же нужно куда-то, простите за выражение, вставить, чтобы они начали действовать. Они должны что-то открывать или активировать, смотря, какие ключи. Думаю, наши активируют. Из этого логично предположить, что есть ещё один артефакт, который будет действовать в комплекте с четырьмя последними. Раз эти называются Омега-ключи, то тот, наверное, Омега-замок. И раз он предназначен для возрождения Кибертрона, то он и должен быть на Кибертроне. Он где-то там установлен. Наверно. Если его координаты не зашифрованы в базе данных проекта Иакон, то эта информация должна быть записана на ключах. И Мегатрон скоро об этом догадается. Я прав?       — Да, ты во всём прав. — улыбнувшись, ответил Оптимус. — Правда, ты не сказал, что мне-то Альфа Трион сообщил координаты замка. Но опустим это. Именно для путешествия на Кибертрон нам и понадобится Спейс-Бридж. И там нам придётся побороться за ключи.       — И я с вами? Рэтчет, можно? Ну пожалуйста!!! — взмолился Смоукскрин.       — Будешь вести себя хорошо, можно будет. — ответил медик.       — Это тебя Ультра Магнус так научил, да? А ещё говорит, я плохо влияю!       Это была ещё одна попытка, ещё один рывок. Неужели удалось? Оптимус смотрел на свою команду в некотором удивлении. Смоукскрин, Арси, Бамблби и Балкхэд сжимали в манипуляторах Омега-ключи. Вот этот небольшой квадратный вырост — это Омега-замок. Война окончена? Нет, нет, это преждевременно. Но вот ключи! Они вибрируют и тянутся к замку. От живого Кибертрона их отделяли секунды настоящего и пропасть прошлого. Ещё неизвестно, что из этого будет труднее преодолеть. Все надежды… Они… Оправдались? Это… Конец? Конец странствиям, конец военным действиям на Земле… Нет, это только начало конца. И это вселяет уверенность. И от этого хочется быть счастливым.       На безжизненную поверхность упал зелёный отсвет. Этого следовало ожидать… Разве Мегатрон когда-то сдавался просто так? Нет, он всегда побеждал любой ценой, ценой всего. Он отдаст всё, чтобы не стоять перед кем-то на коленях, чтобы быть выше других, чтобы, склоняя шлем, видеть коленопреклонных подчинённых. В этом весь Мегатрон.       — Прийти без приглашения немного невежливо. — проговорил Смоукскрин, поворачиваясь первым.       — То же самое могу сказать и о вас, мой юный друг. — лорд десептиконов зло улыбнулся. Позади него из зелёной воронки сыпались вехиконы. Как много… Мегатрон подготовился не на шутку.       — Ты собираешься отобрать их у нас? Как леденец у спарка, думаешь? — продолжил Смоуки. Раньше Оптимус подумал бы, что у Смоукскрина просто не хватает серьёзности, он не понимает важность момента. Сейчас же Прайм понял. Он всё понимает, его это не просто задевает. Его это ранит. У малыша сверхчувствительная искра, он принимает всё это гораздо более болезненно, чем все остальные. Именно это и пытался донести до них Ультра Магнус. Но в тоже время Смоукскрин сильный и гордый. Он не прогнётся, как бы не было больно. Он не покажет свою боль, ведь это ниже его достоинства. Он будет усмехаться, хохотать, злиться и раздражаться, но плакать перед врагом — никогда.       — Мой маленький друг не может простить ту слабость, которую он позволил себе при нашей прошлой встрече и которой я стал свидетелем? Ведь именно из-за этого ты в обиде на меня, да? О, поверь мне, дружок, сейчас я добавлю соль на рану, и тебе не нужно будет беспокоиться из-за такой мелочи. — Мегатрон издевательски рассмеялся, а Смоуки досадливо закусил нижнюю губу. Да, этого он не мог простить своему врагу.       Последними из Спейс-Бриджа вышли Нокаут, Саундвейв и Старскрим. Оптимус мысленно проклял последнего. Но то, что было в манипуляторах у приближённых Мегатрона, заставило его проклясть каждого десептикона, которого он когда-либо встречал. Мико бессильно билась в толстое стекло сосуда и что-то кричала. Нокаут немного раздражённо тряхнул манипулятором, и девочка повалилась на дно этой…колбы, не переставая кричать что-то в адрес Мегатрона и всей армии десептиконов. Рафаэль, напротив, просто стоял, прижавшись своим детским личиком к стеклу, и с надеждой смотрел на Бамблби. Саундвейв не обращал никакого внимания на своего маленького пленника, но не тряс сосуд, как делал медик, а нёс аккуратно, даже бережно. Старскрим, ехидно скалясь, смотрел на Джека и иногда проводил острым когтем по стеклу, создавая невыносимо противный скрип. Юноша виновато глядел на Оптимуса и уже не обращал никакого внимания на своего тюремщика, что изрядно подбешивало заместителя лорда.       — Подлец и вымогатель! — прошептал Смоукскрин. Ультра Магнус схватил младшего за манипулятор, чтобы тот в порыве ярости не сорвался с места, погибая сам и убивая других.       — Итак, дорогие мои враги, для начала я предлагаю вам сдать оружие. — Мегатрон сделал театральный жест манипулятором, указывая место, куда нужно сложить оружие. Оптимус, подавая пример всем остальным, самый первый воткнул перед вехиконами свой меч. Молот Солус Прайм, к счастью, мог не только делать из Граунд-бриджа Спейс-бридж, и обладатель Матрицы Лидерства этим воспользовался. Расставаться с творением своих манипуляторов было нелегко, но такова цена. Друзья куда дороже любого оружия. В след за мечом на землю были выброшены Экстрактор Искр, сверхброня, Перчатка полярности. Фазовый переключатель упал последним.       — Вот, хорошо. Отойдите. — приказал хозяин десептиконов, и автоботы повиновались. — Я бы предложил вам, обменять детей на ключи. Но ключа-то четыре, а ребёнка всего три…       — Что ты ещё хочешь, ненасытный? — горько крикнул Ультра Магнус, не выпуская манипулятора Смоукскрина из своего.       — Чего я хочу? Чего же ещё я хочу, командующий? А что у вас есть? — Мегатрон отвернулся и сделал пару шагов в сторону вехиконов. — Я хочу наследника. Чтобы у меня был тот, кому я смогу завещать все свои победы. Кто сможет управлять целой армией.       — За чем же дело стало? — Смоуки немного вышел вперёд. — Заискрись от Нокаута.       — Почему от Нокаута? — насмешливо поинтересовался десептикон.       — Ну ты же хочешь, чтобы наследник был красавчиком. — вторил брату Ультра Магнус. — А Ноки из всех твоих подчинённых самый симпатичный.       — Вот видишь, я не один так думаю. — Смоукскрин подмигнул медику.       — Нет, нет, в этом нет необходимости. Нокаут потерпит до следующего раза. — Мегатрон склонил шлем и продолжил. — Я уже знаю, кто станет моим наследником. Поверьте, он достоин более многих. Он будет великим десептиконом. Император разрушения, король страха, принц ночи, князь тьмы, повелитель армады… — мех с серебристой бронёй развернулся и взглянул прямо в голубую оптику лидера автоботов.       — И как зовут твоего наследника? — пересилив себя и искрой чувствуя недоброе, спросил Оптимус.       Мегатрон усмехнулся. Вехикон вложил ему в левый манипулятор небольшой кинжал. Из ножен струилось лёгкое свечение тёмного энергона. Дети и автоботы в ужасе не сводили окуляр и глаз с лорда десептиконов.       — Как его зовут? У него достаточно известное в наших рядах имя. Но он не предатель, не думайте. Просто мне нравится ломать гордых, ломать их принципы, заставлять их переступать через свои клятвы ради других. А он гордец, ох, какой гордец. Я очень хочу увидеть, как он падает ради ваших детишек. Я хочу сломать тебя., — Мегатрон выдержал драматическую паузу, — мой юный лорд Смоукскрин.       Оптимус закрыл окуляры. Да, этому подлецу нужно было сломать именно Смоуки. Самого гордого и верного заставить предать себя, перейти через свои принципы. Не просто победить, а унизить, медленно добивать, глумиться, издеваться.       Смоускрин сжал в манипуляторе ключ и сделал шаг вперёд. Ещё, и ещё. Мегатрон тоже медленно приближался к своему новому наследнику. Малыш чувствовал, как все окуляры и глаза уставились на его белую с красными и синими вставками броню, а потому гордо поднял шлем и смотрел на лорда решительно и немного с презрением. Он и сам теперь лорд, он теперь равен повелителю десептиконов. Да он никогда и не был ниже его!       Они остановились, оставив между друг другом полметра. Смоукскрин, не опуская окуляры, вложил в протянутый манипулятор Омега-ключ.       — А теперь, мой маленький друг, возьми это и признай себя моим наследником и юным лордом десептиконов. — Мегатрон протянул Смоукскрину манипулятор с кинжалом. Рукоятка была украшена драгоценными камнями и эмблемой десептиконов. — Иначе детки умрут. Выбирай.       Малыш смотрел на кинжал и не находил в себе сил согласиться. Он клялся в верности идеалам автоботов и теперь должен предать их. Он клялся Кибертрону и отдавал его в рабство Мегатрону. Бывший гладиатор не просто ломал врага. Он заставлял его ломать самого себя.