Настоящий

      Альфа Трион всегда говорил, что единственное, чего следует бояться — это своего предательства. Если ты хороший воин, то ты готов к тому, что друг неожиданно воткнёт нож тебе в спину. Но ты никогда не готов к тому, что сам можешь предать себя, или своего товарища. Это всегда происходит неожиданно, словно исподтишка. Вроде сейчас ты автобот, а в следующую секунду — десептикон. И твои друзья в ужасе и изумлении смотрят на твой померкший фейсплэт, на сгорбившиеся от тяжести выбора плечи, на опустившиеся под ударом горя крылья-дверцы. Тебе тяжело… А им ещё тяжелее! Что ты мог сделать? Всё! До этой секунды в твоём распоряжении был целый мир! Ты мог всё успеть, предугадать, разрешить, но не смог или всё-таки не захотел?       Смоукскрин почувствовал, как волна страха поднимается от прожжённой насквозь выстрелами и взрывами до самого ядра поверхности Кибертрона к его юной искре. Совсем недавно он весело болтал с Джеком о различных машинах и уличных гонках, ловя на себе ревнивые взгляды Арси и тихонько посмеиваясь над собственницей, а сейчас Джек с ужасом смотрит на своего нового друга и ждёт его решения. Маленький, скромный Рафаэль видит мало, слёзы застилают его детские глаза. Мико что-то кричит, видимо, просит не делать этого… Чего этого, смелая разрушительница? Любое решение будет губительным для кого-то из нас… Либо вы канете в вечность, и последним, что вы увидите, будут ваши мёртвые друзья и защитники, либо я сломаю себя, предам себя, разорву свои клятвы и оковы, держащие меня над пропастью, и камнем упаду на дно. Лишь пара санитемеров отделяет меня от дезактива, морального или физического, а Кибертрон от рабства.       Ах, воспоминания, воспоминания… Сколько вас, прекрасных и отвратительных… Вот мирный Кибертрон, жужжащие на все лады улицы раскинулись реками и ручьями через весь город. Маленький Смоукскрин весело скачет возле своего старшего брата, расспрашивая и рассказывая про всё-всё-всё на свете. А какие планеты за пределами кибертронского сектора? А сколько звёзд в нашей галактике? И возле каждой звезды есть планеты? А ты их видел? А хочешь? Ну, конечно, хочешь, все хотят! А ты видел, как Мегатронус позапозапозавчера шёл по улице с каким-то красно-синим мехом? А я видел! Ну, правда, издалека и всего пару секунд, зато видел! Пришлось залезть на Снейка, самого высокого в классе, а потом отбить у него желание возмущаться и пару пальцев, но это того стоило. Смоукскрин то обгонял, мчась вперёд и пытаясь догнать бродячую киберкошку, то отставал, встречая знакомого, или попросту теряясь в толпе спешащих на работу, и тогда Ультра Магнусу приходилось разворачиваться, толкаться сквозь толпу, прислушиваться к взрывам смеха и узнавать тот самый. Следующие пару кликов малыш шёл рядом, не переставая рассказывать едва слышащему его охраннику интересные новости, объяснять свои взгляды на мир вообще и спрашивать про странные слова, которые произносили взрослые с сердитыми фейсплэтами. От последнего Ультра Магнус по неизвестной причине отнекивался. Странно, придётся спрашивать у учителей, они ведь учителя, должны знать. Когда маленький спарк терялся в толпе в десятый, а то и в сотый раз, охранник излавливал его среди чужих сервипроводов и грозных манипуляторов и сажал на плечо. И уж тут начиналась новая история, которой точно не было равных. Среди волн шлемов, фейсплэтов, ругани и деловых разговоров гордо поднимал паруса огромный корабль с двумя вооружёнными до дент пиратами. Такие корабли малыш-мех видел в книжках по истории. И как предки на таких путешествовали? Но это сейчас не важно! Важно лишь то, что два смелых пирата, капитан Смоукскрин и матрос Ультра Магнус, прорывались к древнему сокровищу сокровищ. Капитан весело размахивал манипуляторами, нередко при этом раздавая подзатыльники направо-налево и показывая глоссу тем, кто был не согласен с его командами, поглядывал в подзорную трубу с главной палубы на космическое сражение и ругался древними ругательствами, вычитанными из книг про пиратов. Матрос же крутил штурвалом и выполнял все до единой команды своего капитана. А когда дело доходило до абордажа, то юный капитан тут же доставал меч и показывал, чему научился на гладиаторской арене. Он вам не сопляк какой-нибудь, он великий воин! И храбрый матрос мужественно пускает в дело манипуляторы, раздвигая не способных к движению врагов.       И так каждое утро, каждое! А вечером сквозь поредевшие толпы гуляк уставший Ультра Магнус тащил за собой опьянённого боями и учёбой Смоукскрина в кварту. Юнец также болтал, прыгал, обгонял, отставал, догонял, рассказывал, шутил, обнимал горячо любимого брата, а иногда и пел. Но последнее чаще всего после отпивания у соседей сверхзаряженного под шумок на арене. Правда, пару хороших нагоняев и разочарованных вздохов, и Смоукскрин больше не смел не то, что отпить, взглянуть на чужой стакан.       А потом, уже после Академии и отзыва диверсионных отрядов в тыл, Смоуки оказался у Альфа Триона. За ворны войны малыш стал замкнутым, перестал болтать без дела, реже улыбался, но был до краёв наполнен оптимизмом и верой в светлое будущее. Во время обучения Смоукскрин приобрёл достаточно печальный опыт общения со свертсниками и так и не нашёл среди них друзей, а потому юная искра, изнывая от жажды общения, познания других и самореализации в обществе, пыталась приткнуться к кому-то из старших. Опыт прошлых ошибок был горек, поэтому чаще всего Смоукскрин, увидев хоть малейшую неприязнь или намёк на неё, сам отталкивал от себя потенциального друга. Сколько Ультра Магнус не пытался пояснить, что зря Смоуки так делает, малыш не желал возобновлять неудавшийся контакт. И только Альфа Триону удалось разбудить в юнце былое веселье, шутливость, азарт, озорство. Смех юнлинга эхом катился по коридорам здания архивов. Самым любимым трюком Смоукскрина было облачение в мантию старого Прайма. А потом — долгие прятки от Альфа Триона. Часто какой-нибудь служащий, стоя на посту, видел небольшого меха, до самых смеющихся окуляр укутанного в красную мантию, слишком большую для столь миниатюрного корпуса. Хорошо подстраивая свой модуль под громовой голос старца, Смоукскрин бродил по коридорам и пугал служащих до тех пор, пока Альфа Трион не начал беспокоиться отсутствием юнца или мантии. Смотря, какой день…       А потом Иакон погряз в череде восстаний. Десептиконы подходили всё ближе и ближе, Совет решительно не знал, что делать, автоботы отступали к городу. Ситуация наколялась, народ не знал, что и думать, куда податься, что будет дальше… Низшие слои подбивали тех, кто был богаче их, средние классы шептали в аудио высшим, высшие поднимали шлемы и грозно смотрели в сторону здания Совета. Бунты вспыхивали то там, то тут. Ультра Магнус отпросился у Оптимуса в недолгую командировку для разведки обстановки в Иаконе. И вот неразлучное трио — старый Прайм, командующий армии автоботов и юный элитгвардеец — обороняют здание от повстанцев. Плечом к плечу выступают с речами в защиту Высшего Совета и Оптимуса Прайма, спина к спине обороняются от нападающих… Смоукскрин почувствовал, как страх превращается в гнев. Кажется, от его потока сейчас накалится безжизненная поверхность Кибертрона. Мегатрон! Ты ответишь, ты раскаешься! Кибертрон никогда не был и не будет твоим рабом! Его народ свободен и не будет склоняться перед тем, кто этого недостоин!       Безумие… То, что я хочу сделать, безумие! Но Мегатрон не удовольствуется одним миром, он захочет подчинить себе и Землю! А Омега-замок не просто поможет ему в этом, он киберформирует живую планету, уничтожив на ней всё органическое. В том числе и людей… Нет, этого он не может допустить! Если Оптимус не пожелает этого делать, то Смоукскрин сделает это сам! И пусть его потом обвиняют, засыпают проклятьями, убивают, пусть. Земля останется человеку. Если уж ломать самого себя, то всего, до самого основания. Если ты собрался тонуть, то придётся лечь на дно. Падения не остановить. Дети доверяют тебе, их маленькая голубая планета подарила тебе пристанище среди холодного космоса. Так иди же до конца, если пошёл.       Смоукскрин оглянулся на Оптимуса. В окулярах великого — отчаянье. Прайм думал о том же. Это безумие, это смерть надеждам и мечтам, но они не могут иначе. И они понесут этот груз вместе. Теперь их искры бьются в одном ритме, чувствуют одно и то же, и они оба знают, что берут на себя. Жизнь одного на смерти другого. Стоит ли? Стоит… Смоукскрин слабо, еле заметно усмехнулся.       — Мы сделаем это вместе, Оптимус… — одними губами только для него одного прошептал малыш.       «Мы сделаем это вместе, Смоукскрин…» — увидел он в голубых окулярах сквозь пелену горя и страха.       — Ну же, лорд Смоукскрин, решайтесь. — поторопил Мегатрон. — Подумайте о том, какую цену вы платите…       — И вся армада склонится передо мной… Так там было? А? И он? — юнец криво улыбнулся и махнул манипулятором в сторону Старскрима. На юном фейсплэте появилось гордое и высокомерное выражение. Действующий лорд снова порадовался своему удачному выбору. Ты просто умница, Смоукскрин. Таких, как ты, больше нет и вряд ли будет.       — И я, мой юный лорд. — зло прошипел заместитель.       — И каждый, кто носит эмблему десептиконов, юный лорд. А вскоре и Оптимус Прайм со всеми своими последователями. — добавил Нокаут. Медик с опаской покосился на Мегатрона, но, увидев одобрение в кровавой оптике, успокоился и снова взглянул на юнца. Тот удовлетворённо и зло изогнул тонкие губы и положил свой белый манипулятор в ладонь лорда десептиконов, сжав рукоятку кинжала. Мегатрон заметно напрягся. Голубая оптика зажглась красным. Взгляды юного лорда и старого повелителя столкнулись. В одном была ненависть, красиво скрывшаяся за вуалью высокомерия, алчности и жажды власти, в другом — злорадство и гордыня, скрытые за почтением.       Серое лезвие с гравировкой в виде имени дарующего столь ценный подарок взметнулось над белым шлемом. Лёгкое сияние тёмного энергона развевалось от гравировки. На самом кончике — тоже кристаллик крови Юникрона. В умелых манипуляторах это оружие будет прославлять имя, выгравированное на остром лезвие, и укреплять авторитет того, кто принял подарок. «Мегатронус»… Не Мегатрон… Ты знаешь, за какие ниточки дёргать, чтобы задеть самолюбие и пробудить гордыню. Достойно…       — «Наследник лидера». Вы считаете меня достойным? — шёпотом спросил Смоукскрин, не сводя окуляр с кинжала.       — Да, мой юный лорд.       — Лорд Смоукскрин принимает звание наследника величия повелителя десептиконов — лорда Мегатрона. И да будет так и никак иначе!       Каждое слово было громко отчеканено и громом разнеслось над пустыней. Автоботы в ужасе отшатнулись. Мико яростно забилась в своей стеклянной клетке, Рафаэль уже не сдерживал слёз, даже обычно хладнокровный Джек ударил по стеклу. Десептиконы, стоявшие здесь, склонили шлемы перед будущим Императором разрушений и Князем тьмы. Даже Мегатрон отцепился взглядом от юного фейсплэта и почтительно поклонился.       Оптимус почувствовал, как земля уходит из-под сервипроводов. А может, Смоукскрин серьёзно решил предать автоботов? Или это просто убедительная игра? Процессор сейчас расплавится. Это слишком… Ох… Прайм в отчаянии смотрел на малыша, пытаясь угадать, что же тот задумал. Улучив секунду, Смоукскрин быстро оглянулся на Прайма и подмигнул ему. Слава Великой Искре! Смоуки не предатель и никогда им не будет! Осталось только самое сложное решение…