Любовь зла

Атанасия, оглушённая своими чувствами и только что произошедшим, сидела на месте в неподвижном состоянии до прихода лекарей и верной няни Лили. Мысли трепетали в испуганном беспорядке, а сердце переваривало факт небывалой дерзости мужчины. Ей до сих пор казалось, как горят те места, к которым прикасался губами виконт в насмешливом движении искусителя, в котором чувствовалась изрядная доля превосходства. Это было странно. Это было восхитительно волнующе. В прошлом мире такого опыта у девушки точно не было: практически все представители мужского пола заигрывали крайне неудачно или слишком торопили события, резко переходя от флирта к откровенному домогательству. Для них такие приёмы обольщения считались верхом искусства, и Атанасия поддерживала их в этом мнении, внутренне считая таких людей полными ничтожествами. Но это... Конечно, книги по средневековью описывали красочный мир галантного обхождения с дамами, но никогда не приводили подробностей. Были в них и не самые здоровые отношения или откровенно отвратительные, вызывающие смутный испуг где-то глубоко-глубоко внутри. К счастью, Атанасия – принцесса могущественной империи, и тронуть её хоть каким-нибудь способом – дело гибельное и очень опасное, так как император никому не даёт спуску. Антагонист смог затронуть чувственную струну женской души и сделал это так виртуозно, что девушка не сомневалась в том, что огромное количество женщин пали под натиском этих фейерических ощущений. Было впечатление, словно он заигрывал с ней совсем как кот, а не представитель такой вот истинно джентльменской части мужского населения. Только одна эта мысль вызывала странное чувство разочарования. Мог ли этот фальшивый виконт просто пытаться соблазнить её, чтобы потом использовать в своих грязных интригах? Ответа не было: всё слишком смутно. — Принцесса! Принцесса! — Лили почти степенно зашла в комнату подопечной, лишь под конец ускорив шаг так, что, казалось, она не идёт, а скользит по полу. — Богиня моя! Я так переживала, так волновалась. Придворный маг сказал, что вам понадобится моя помощь, а также всего вашего штата слуг... — женщина присела на корточки возле софы и взяла в свои мозолистые руки беленькие и слабые ручки принцессы, чем оборвала зависшее состояние той. — Ох! Это была такая радость – мы все так переживали! Дорри зашла следом за управляющей и стала намётанным глазом осматривать покои на предмет того, что предстоит делать дальше. В роли личной служанки Её Высочества она свыклась достаточно хорошо, ещё до комы госпожи. Ей хотелось выслужиться, да и привычная обстановка настраивала на доброжелательный лад. — Лили... — тихий голос, с потрясёнными нотками, заставил оторвать головы всех людей в комнате и обеспокоенно посмотреть на говорившую. Даже лекари как-то растерянно застыли неподалёку, но лишь на минуту. Последующие заботы и ухаживания запомнились наследнице мало: все её мысли были о недавнем происшествии. Она казалась витающей в облаках и какой-то равнодушной, хотя все привыкли к энергичной натуре и достаточной строгости нравов, которые, словно ареол, витали вокруг фигуры девушки. Лукас проведал подругу следующим днём и принёс освежающие дух новости: император разрешил продолжить тренировки после вердикта лекарей, а также провести проверку, которую не успел. — А что с Альфиосами? — заинтересовалась принцесса. — Пока в темнице. Я пытаюсь сдержать Его Величество от необдуманных шагов, но в нём по-прежнему играет этот "костёр". До чего же упрям твой отец! Атанасия подняла брови в насмешливом жесте, выражающим все её мысли по поводу скверного поведения мага. К тому же блестевшие азартом глаза выдали в ней крайнюю заинтересованность. — Я хочу их навестить. — Ч-Что? — Лукасу показалось, что он ослышался. Безапелляционный тон подруги как минимум намекал на то, что она вполне серьёзна и даже до упрямости похожа в этом на отца. — Ты слаба. Это не тот случай, когда... — Лукас... — Атанасия смотрела тем строгим взглядом, который так не любил маг, поскольку таким образом она начинала напоминать ему учителя, когда тот бывал недоволен поступками своего ученика. Он не мог противиться такому, невольно заливаясь краснотой только от того, что его застигли на чём-то не особо впечатлительном. Только вот согласится ли с этим император? Лукас мог бы и скрыть приход принцессы в тюрьму, но будет ли от этого прок, когда он и сам считает её ещё слабой после комы? Однозначно, нет. Но глаза девушки горят тем огнём, которое непреклонно и велит поскорее сдаться в угоду победителю. И мальчик сдался, раздражённо выдохнув. — Хорошо, так и быть, — скривившись, словно от горечи, Лукас передёрнул плечами, показывая своё раздражение. Его указательный палец взметнулся к лицу девушки и строго закачался. — Только без всяких фокусов. Случится что – император обвинит меня. — Когда ты стал таким боязливым? — поднятая бровь в ответ и ни грамм раскаяния в голосе. Атанасия уже давно привыкла помыкать магом, и муки совести застигали её довольно редко, чтобы она понимала, как рискует мальчик ради прихотей подруги. — Когда-когда... — буркнул маг, скривясь от досады за нелестное замечание. — Когда ты мне на голову свалилась. Наследница весело покачала головой, вспоминая, как тогда они познакомились. "Свалиться" – слишком громкое слово. Но то, что она почти в буквальном смысле вихрем ворвалась в его жизнь — сущая правда, которая стала следствием нежной дружбы этих двоих. Лукас привык к роли мальчика: никакую другую он уже не признавал, но вот для Атанасии это стало сигналом к тому, чтобы вести себя как старшая сестра. Маг шёл у неё на поводу, особо не раздумывая над тем, что для этого приходилось делать. Выкрасть из Кордовии ценные книги, покараулить за Клодом, принести экзотические цветы, подшутить над незадачливыми солдатами, притворившись одним из них... И целый список других проказ и действий, о которых принцесса имела смутное представление. Всё это ошибочно давало повод находить новые поручения, от которых иногда император не был в восторге. Да и сам Лукас любил путешествовать, поэтому его отлучки действовали на Атти вдохновляюще – она даже стала писать письма, которые к нему доставляла одна интересная птица. Огромный, с переливом сотен оттенков серебристого и тёмного на оперении, мощный и острый клюв, когтистые лапы – слишком большие для орла. Жемчужные глаза, блестевшие на солнце – как потустороннее зеркало в другой мир. Взмахи крыльев вызывают вихревые потоки воздушных масс. Лили после таких вот потоков стала плотно закрывать все окна и двери в покои принцессы, а после просила Феликса куда-нибудь увести громадную птицу, лишь бы подальше от Изумрудного дворца. Естественно, что орёл возвращался и недовольно визжал, раздражая всех своей суровой серенадой, до истеричности напоминающую звуки задыхающейся вороны. — Каков молодчик! — хохотал повар Дэнни, когда наблюдал очередную драму, разворачиваемую прямо на виду у кухни принцессы. — Это точно птица? Слишком похож на чудовище! — Дорри посматривала с изумлением и даже с долей восторга, но страх получить по макушке не позволял подойти к орлу. — Придворный маг прислал этого великана прямо из тропиков в подарок Её Высочеству. Все птицы там очень пёстрые и чудные, а их голоса такие удивительные, что множество магов, только познав магию и получив посох, в первую очередь отправляются туда, — сэр Эркер, как всегда, познавательно отвечал на вопросы. В сущности это его не касалось, но многочисленные восклицания и восторги позволяли ему проявить свою проницательность. К тому же слуги мало знали о таких птицах и предпочитали обходить стороной новоявлённого орла, что грозило замедлением работы. Атанасия вскоре привыкла к своему любимцу – Дэнди, чей полёт особенно очаровывал её чувственную душу. Он быстро доставлял письма и так же стремительно возвращался, горделиво выпячивая округлую грудь. Наследница на некоторое время забыла про птицу. Инцидент в её покоях взволновал ум и не дал ему как следует заняться насущными проблемами. Впрочем, писать письма Лукасу уже не имело смысла, ведь он вернулся и занялся её здоровьем вплотную, подлечивая прорехи в магическом ядре. Серенада на крыльце застала принцессу врасплох, отчего та дёрнулась и свалилась с кресла, не удержавши позы. После разговора с магом она осталась в комнате, отдыхая по совету лекаря, уже подумывая над тем, чтобы взяться за учебники. — Дэнди! Орёл склонил голову в притворно грозном виде, раскрыв клюв хищно и по-своему примечательно. Крылья затрепетали в раздражении, а глаза сверкали пуще молний. Но принцесса знала, что её любимец вовсе не пытается напасть, а лишь показывает, как ему скучно и в сущности жарко. Запустить в спальню было не жалко – жалко становилось только мебель. Отец всегда щепетильно относился к окружающей дочери обстановке, и любое изменение от правил – например, порванные шторы или спинка кресла – портили ему настроение. Иногда Атанасия упрашивала его разместить любимца где-нибудь поблизости, но Клод был непробиваем и настаивал на том, чтобы Дэнди жил в Восточном парке, в сарае садовника, где хранился инвентарь и где была большая клетка для крупного зверька – именно такая подходила по размеру орлу. Две недели бился Дэнди, пока, наконец, не прорвал прутья и не выскользнул на свободу. Вот уж был ночной концерт на весь дворцовый комплекс! Только после этого разрешили ему жить на свободе. Орёл обладал скверным характером, зато был очень верным и сильным. Атанасия радовалась его присутствию, а уж когда впервые увидела, после начала тренировок с Анастасием – вообще влюбилась. Лукас умел подбирать подарки, прекрасно зная, какие экзотические и эксцентрические вкусы у наследницы. Птица легко залетела в комнату, широко размахивая крыльями, пока принцесса угрожающе не шикнула на него. Тот тут же уменьшил размах и достаточно плавно приземлился на спинку кресла, чем позабавил хозяйку. Такие моменты были особенно уютны, они напоминали о тех днях, когда в прошлой жизни ещё было место радости. Уединение показалось почти целительным, ведь очень скоро предстояло встретиться не с самыми приятными людьми. Винить их было нелегко, но Атанасия знала, что кроется за масками Альфиосов – ни Дженит, ни Иджекил, ни Снежок не смогли обмануть её, когда она знала, что каждый из них по-своему надевал маски, просто меняя их по мере "спектакля".