Пиши, читай, влюбляйся

      «Если ты хотела раздеть меня, могла просто сказать.» - сказал Брэндон. Его волосы были мокрые, поэтому он зачесал их назад, но одна прядь выбивалась и висела вдоль лба. С нее маленькими капельками стекала вода. Как и с самого Брэндона. Лицо он, конечно, вытер от воды, но о теле так не позаботился. Начиная от шеи и заканчивая полотенцем на бедрах, его тело было покрыто маленькими капельками воды. Они скатывались по рифленому прессу, оставляя маленькие дорожки, и скрывались под полотенцем.       Проследив за одной из таких капелек, я почувствовала на себе взгляд. Он стоял сантиметрах в пятидесяти от меня, заглядывая мне в лицо и хищно улыбаясь. Я поймала его взгляд и почувствовала, как краснею. Брэндон это заметил. Его улыбка не изменилась, но изменилось выражение лица - его взгляд. Теперь в глазах Брэндона можно было прочитать удовлетворение, но оно не означало конец. Совсем нет.       «Тебе стоило лишь попросить, Мишель.» - он самодовольно перевел взгляд с меня на полотенце и потянулся к нему руками. – «Просто, - он вытащил спрятанный уголок полотенца, который закреплял всю конструкцию на его бедрах, и только после недолгой паузы закончил фразу. – попросить.»

***

Брэндон

      В тот самый момент, когда я собирался – хотя на самом деле я не решил – отпустить полотенце, она не глядя его схватила. Одна из ее рук оказалась на моей. Мне стало жарко. На моей коже еще оставалась вода, но я чувствовал, что мне жарко не снаружи, а как бы внутри. Так вот что испытывают все эти люди в романтических комедиях, когда дотрагиваются до того, кто им явно не безразличен, или только у меня так? Странный, неловкий момент, мистер Ларсен, не читайте, но думаю, меня это возбудило, черт. Одно прикосновение.       Мишель покраснела еще больше и медленно, боясь пошевелиться, передвинула свою руку на полотенце.       Мне всегда это нравилось. По одному взгляду на Мишель можно было понять, что она чувствует и чего хочет. В тот момент она хотела нескольких вещей, точнее трех: поскорее убраться как можно дальше от меня, перестать краснеть и, конечно же, прибить меня.       Поскорее убраться – это понятно, ведь ей было, как минимум, неловко стоять и держать мое полотенце. Она, конечно, со временем ослабила хватку, но в первые мгновения, стоило мне пошевелиться, как она тут же напрягалась всем телом и сильнее сжимала руки.       Ей самой не нравилось, что она краснеет, и она пыталась это сдержать, но получалось у нее скорее забавно и мило, чем эффективно, и, думаю, она это понимала.       А то, что она хотела прибить меня, даже не подлежало оспорению. Она хоть и знала, что эта выходка с моими вещами не пройдет для нее бесследно, и понимала, что это заслуженно, но смотреть на меня убийственным взглядом, который работал только на ее младшей сестре, ей это не мешало.       Через напряженную вечность – думаю, прошло не больше минуты – я решил заговорить, раз этого не делает она.

***

- Цезарь сегодня что надо. - произнес Брэндон спустя вечность и сделал небольшой, но ощутимый шаг вперед, тем самым уменьшая расстояние между нами. Он сказал это таким тоном, будто мы сидели в самом ресторане внизу и делились впечатлениями о своих блюдах, а не стояли посреди номера и не держали одно полотенце четырьмя руками. Я не ответила и лишь уставилась на него. - А ты была в баре? – в ответ я лишь помотала головой из стороны в сторону, все еще не понимая, к чему он ведет. – Сходи, - он несколько раз кивнул и сделал шаг ко мне, про который я вспомнила только сейчас, но не заметила тогда, - лучший джин с тоником в городе. Могу составить компанию… - подмигивание, не многозначная пауза в конце и еще один шаг. - Джин…, – наконец отозвалась я, чем заполучила удовлетворенный взгляд Брэндона. – слишком крепкий для меня. – я сделала шаг назад. - Забавно, - ухмыльнулся Брэндон, в очередной раз сокращая расстояние между нами, - напиться бурбона тогда в баре тебе это не помешало. - Тяжелые времена. – парировала я, заглянув ему в глаза, и, конечно же, забыв сделать шаг. Сказав еще что-то об алкоголе, Брэндон сменил тему и траекторию нашего движения.       Я ведь просто подхватила его игру, все было безобидно, но думаю, на это он и рассчитывал. - Когда я учился в школе, - начал Брэндон, став каким-то серьезным, но сделав чертов шаг, - у меня не было свободного времени. Два раза в неделю я ходил на карате, два – к репетитору по испанскому, а все остальное время занимала игра на рояле. – я удивленно на него посмотрела, он сделал еще один шаг и с легкой ухмылкой добавил. – Не удивляйся, во мне много секретов, лапуля… Моя мама любит, когда я играю. – Улыбка как-то сама собой появилась на моем лице, но не упустив момента, я сделала шаг. - На рояле ты играть научился, как я понимаю, неплохо… - Ты меня недооцениваешь. - Хорошо. На рояле ты играешь превосходно, - он снисходительно улыбнулся мне в ответ, - но что с карате и испанским? - Тогда я посчитал, что испанский мне особо не понадобится, поэтому вместо должных двух занятий в неделю, я приходил лишь на одно, и то не всегда. Мои родители долго не знали об этом, но когда узнали… - он повесил трагичное молчание, что заставило меня переживать и напрячься. И я опять повела себя так, как этого хотел Брэндон. – Хах, Мишель... Мы просто поговорили, и выяснилось, что никому из нас этот испанский и даром не сдался, а за деньги уж тем более, а вот танцы мне сдались. Поэтому лет с 13 ненужный испанский сменился нужными танцами, а карате стало приятным хобби. - он подался вперед так, что наши носы почти соприкоснулись. - Показать пару приемов? - Ты невыносим! - Lo sé bebé. * – Брэндон сделал волну бровями и шаг. - И даром не сдался, говоришь? – я сделала шаг назад и уперлась спиной в стену. - Sí, но пару фраз я все же знаю.

***

Брэндон       Я не собирался рассказывать ей ни о школе, ни о карате с испанским, но рядом с ней… Я не знаю.       Когда Мишель только подошла к стене, она резко повернула голову вбок, посмотреть, сколько до стены, сделала еще маленький шаг и полностью прислонилась к ней. Между нами получилось слишком большое расстояние, оно мне не нравилось. Я решил его сократить.       Только сделав последний шаг, подойдя к Мишель почти вплотную я заметил, что весь горю. С каждым чертовым словом мое возбуждение росло, а я просто не замечал этого. Я был так увлечен ей, ее эмоциями, что попросту забыл об этом.

***

      Никогда бы не подумала, конечно, что Брэндон играет на рояле, но испанский ему идет.       Я оказалась прижатой к стене. Последний его шаг был неосторожным: слишком эмоциональным - если так можно описать один шаг - слишком резким, рваным. Мои руки с полотенцем не успели отодвинуться, и я ощутила то, насколько горячая его кожа. Я посмотрела ему в глаза. Мое сердце как будто резко упало с обрыва, а легкие перестали работать на пару секунд. Внизу живота появилось – или я только сейчас это почувствовала – приятное тянущее ощущение.       В глазах Брэндона читалось желание, а в ухмылке - победа. Мне нравилась эта ухмылка, но я не хотела ВИДЕТЬ его губы. Я их просто хотела.

***

Брэндон

      Может это и глупо, что мы стояли и смотрели то на губы друг друга, то в глаза, но мне нравился этот момент. Мне нравилось ощущение того, что это вроде как и месть, но больше это было похоже на первый шаг…       За первым шагом обычно идет второй, так ведь? А второй – это поцелуй (и не важно, что мы уже переспали) так зачем затягивать? Моя рука вновь легла на линию ее нижней челюсти. Странно, но я помню все будто в замедленной съемке. Я немного наклоняюсь к ней, а Мишель в свою очередь тянется ко мне и ……. казалось бы, искра, буря, безумие, но нет, нашему дорогому Карлосу понадобилось уточнить, завтракали мы или нет. Конечно, обязательно приходить лично, телефонов же у нас нет.       Несмотря на стук в дверь, я не хотел останавливаться. Я хотел поцеловать ее, а может и большего… определенно большего, но Мишель смущало это настырное стучание. Она немного отстранила и повернула голову в сторону двери: - Думаюю, - протянула она шепотом, немного поворачивая голову в сторону двери, - стоит открыть, иначе ее выломают… - она слегка улыбнулась, ясно давая понять, что открывать пойду я.

***

      На мою просьбу открыть дверь Брэндон ответил одним лишь взглядом, означавшим примерно «ну конечно, я же тут самый одетый», но все же поплелся к двери. Я выдохнула. То ли от спавшего возбуждения, то ли от разочарования. Но мне было интересно, кто пришел, и через пару секунд я пошла за Брэндоном.       Даже не знаю, о чем подумал Карлос, но выражение лица у него было... неоднозначным.       Брэндон резко распахнул дверь, и я примерно представляю его испепеляющий Карлоса взгляд. Даже не знаю, о чем мог подумать Карлос, глядя на сухого, но все еще завёрнутого в полотенце Брэндона, и меня, стоящую чуть позади него и приглаживающую волосы. Он сначала мельком глянул на меня, прошелся глазами по всему Брэндону, ухмыльнулся, и снова посмотрел на меня. Под его взглядом я почувствовала себя виноватой. Думаю, мы оба в тот момент думали о моих словах, по поводу отношений с сокомандниками. Карлос еще несколько мгновений смотрел на меня, потом добродушно улыбнулся, мне показалось, что это все решило и для меня, и для него, но я до сих пор чувствую, что надо разъяснить ему ситуацию. А что это вообще за ситуация была…? То, что Брэндон делал это, только чтобы позлить меня, даже не обсуждается, но … злилась ли я? Да. По началу… а почему потом нет? Потому что хотела его? Надо быть честной с собой… я очень хотела его. А он меня? - Утро доброе. Вы были на завтраке? Я забыл свой телефон в номере, поэтому решил заглянуть лично. – на последнем слове он перевел взгляд на меня. – Составите нам компанию? - С радостью! – я сказала это чересчур громко. Схватила телефон, кошелек, лежавший на тумбочке у двери, и прямо в тапочках вылетела из номера. - Присоединюсь по… - начал Брэндон. - Пока, покаа! – прервала его я, и захлопнула дверь прямо перед его носом. Не думаю, что ему это особо понравилось, но спустился он к нам без мстительной улыбки или проблеска придуманной величайшей мести в глазах. За завтраком все бурно обсуждали финал, костюмы и наш номер и активно пытались уговорить меня отменить сегодняшнюю тренировку. Но у них не получилось…

***

Брэндон

Момент – отчасти – прервала, дверь перед лицом захлопнула, тренировку не отменила. Не девушка – тиран!

08.07.2020 Брэндон

Дорогой дневник,       Вчера вечером написать времени совсем не было. Мишель загоняла нас до потери сознания, так что я вырубился прямо в кресле, не в силах тащиться до бара или клуба.       Сегодня тренировка еще раньше, и будет она еще дольше. Она составила программу упражнений, половина из которых направлена на повышение выносливости, стойкости и четкости движений, а другая – на улучшение техники поддержек.

***

08.07.2020

      Всю вчерашнюю тренировку Брэндон всячески подначивал меня произошедшим утром и пытался вывести на эмоции. Или это у него такой способ флирта? В любом случае, ребята не понимали смысл его нападок, и от этого было легче. Я успела поговорить с Карлосом. Примерно так: - Я хочу объяснить эту ситуацию, чтобы ты не надумал лишнего и … - я говорила быстро и немного запинаясь, но он прервал меня на полуслове останавливающим жестом руки и доброй улыбкой. - Слушай, Мишель. Ты большая девочка. Да, ты мне понравилась, и да, я пытался как-то поухаживать за тобой, но ты четко дала понять, что отношения тебе не нужны. Я все понимаю. И надумывать ничего я не собираюсь, а уж тем более сплетничать, - он особенно выделил это слово, еще больше улыбнулся, и закончил фразу, - об этом с остальными. - Да, я большая девочка! – я театрально поправила волосы и улыбнулась. Потом серьезно добавила. – Спасибо.       Сегодня я решила вытащить их на пробежку в парк. Эта идея понравилась далеко не всем, но спорить никто не стал. После пробежки я дала ребятам новые упражнения на отработку уже имеющихся у них навыков, многие из которых я делала с ними. Я собиралась поговорить с Брэндоном еще вчера, но он вырубился в кресле через 5 минут, как зашел. А сегодня и 15 минут после тренировки в номере не провел – сразу улетел в бар.

***

Брэндон

      Хоть тренировка и была новой – полностью – и более сложной, как мне показалось, силы у меня еще остались, поэтому сразу после тренировки, заскочив на 5 минут в душ, я ушел в клуб, как-то упустив из внимания Мишель.

***

09.07.2020 Брэндон

Дорогой дневник, я больше так не могу!       Джас прожужжал все уши свой Ванессой. Мне кажется, про нее знают уже все работники и постояльцы отеля. «У нее такие волосы рыжие и длинные, а глаза, глаза ты видел? Такие красивые и зеленые, так подчеркивают ее веснушки! Ты замечал, что у нее веснушки везде?!» - и так последние пару часов. Эта рыжая … , которая приходится по душе лишь Джастину, проела нам все мозги еще за 2 дня до своего прилета.       День обещает быть обычным и ничем не запоминающимся. Чудесно. Сегодня тренировка началась на час позже (но закончилась примерно в правильное время), потому что Мишель, ездившая одна покупать что-то сестре, застряла в пробке.

***

Дорогой дневник,       Мое утро началось совершенно не с кофе, а с сообщения Молли о выставке польского художника Александра Балоса, которая начинается сегодня и будет длиться еще в течение месяца. На мой вопрос о том, зачем мне это знать, она отправила 3 смайла, закатывающих глаза и написала «Мне нужен его автограф!!» Грубо и не культурно, но что поделаешь…       Я стояла в очереди среди ценителей его искусства и слушала историю его жизни, хотя не имела и малейшего понятия о том, кто это такой. Через час ожидания я получила заветную брошюру с росчерком пера великого художника и отправилась в отель.       Из-за пробок я опоздала, но парни слишком ленивы и, видимо, не самостоятельны, чтобы начинать без пинка и меня.       После тренировки Брэндон опять быстро ушел в клуб, не удостоив меня даже прощанием. Завтра я с ним поговорю! Точно!

***

Брэндон

      По взглядам от Мишель, которые я ловил на себе всю тренировку, я понял, что она хочет поговорить. Я этого не хотел. Мне не нравился ее взгляд, который предвещал чересчур серьезный разговор, на который я был не настроен. Поэтому сразу после тренировки я ушел. Тихо и незаметно.

***

10.07.2020

Брэндон

О событиях ночи с 9 по 10       Номер у нас небольшой, поэтому из любого его конца можно услышать щелчок ключ-карты в двери, или, если в коридоре тихо, сопение на кровати. Я вернулся из бара в первом часу, как обычно, и пошел в душ. Я не знал, чем себя занять. Хоть тренировки и длятся по пол дня, силы у меня еще остаются, и даже ночью спать не особо и хочется. А может я просто сбил режим, кто знает.       Выходить из душа так скоро, как это получилось, я не планировал. Я собирался хоть чуточку подольше постоять под теплой водой и смыть с себя перегар клуба. Не успело пройти и 10-ти минут, как я услышал голос Мишель. Обычно она спала тихо, именно поэтому это показалось мне странным. Я выключил воду, прислушался: «н…нет» - тихо-тихо повторяла Мишель. Через полминуты, или меньше, она стала говорить громче, прибавляя слова "мама" и "папа". До меня дошло что, ей снится кошмар, ведь ее родители погибли в автокатастрофе, а она с Молли как-то выжили. Я быстро замотал полотенце на бедрах и тихо, чтобы вдруг не напугать ее, вышел в саму спальню.

***

10.09.2020

Дорогой дневник,       Опять… это снова повторилось. Я не видела этот сон уже около месяца, но вот опять он приснился. И, как и в прошлые разы, ничего точного. Все размыто, как в тумане, только голоса родителей, бледное, расплывчатое лицо Молли и мои руки, измазанные в крови. Снова этот жуткий голос, обвиняющий меня в их смерти, снова отчетливый запах горелого, хриплый голос папы, еле слышные стоны мамы и вой сирен. Но сейчас… Сегодня… Появился еще один голос. Сначала тихий, и еле различимый на фоне этого ужаса, но с каждой секундой он все приближался, становился яснее и отчетливее, пока резко не выдернул меня из кошмара. Это был Брэндон – я не сразу его узнала. Он сидел рядом со мной на кровати и тихо звал по имени, даже не касаясь меня. Будто боясь прикоснуться, нарушить личные границы.

***

Брэндон

      Она резко вскочила, чуть не стукнувшись лбом о мой подбородок, или около него. Мишель посмотрела на меня ошарашенными, испуганными и полными ужаса глазами и резко отодвинулась назад, немного попятившись на руках и толкаясь ногами.

***

      Брэндон смотрел на меня без какого-то страха, или осуждения… Скорее с пониманием и… нежностью. Из-за не узнавания и еще не отошедшего страха я немного отодвинулась от него. Думаю, получилось как-то судорожно и нелепо… Он потянулся, чтобы дотронуться до меня, или обнять, я этого не поняла и отстранилась. Тогда Брэндон взял одеяло в одну руку, другую вытянул ко мне, как к какому-то дикому зверьку, проверяя мою реакцию. Я не понимала, что он делает и зачем, и тупо пялилась на него. Тогда он распахнул одеяло, немного пододвинулся ко мне, обернул одеяло вокруг меня и притянул к себе.

***

Брэндон

      Это все произошло как-то слишком быстро. Даже минуты не прошло, как она проснулась, а Мишель уже оказалась чуть ли не на руках у меня. С каждой секундой на моих руках ее сердцебиение успокаивалось, а дыхание выравнивалось. Может это, конечно, мое сердце так колотилось, но все же минут через 5 все стало спокойно.       Не знаю, сколько времени прошло, но она мягко отстранилась, посмотрела мне в глаза, перевела взгляд на стакан с водой на тумбочке. Она всегда с вечера оставляла его там, на половину полный, может, для таких случаев, а может выпить воды ночью, чего она, кстати, не делала ни разу.       Может я испугался, что ей опять что-то приснится, и захотел быть рядом, а может мне было лень вставать с кровати – точно я не помню, но, когда она заснула, я сел на свободную половину кровати и включил «Бесславных ублюдков» Тарантино.       Заснул я под утро.

***

      Я проснулась от соприкосновения чего-то теплого с моей рукой. Я лежала на животе, подложив одну руку под себя. Вторая, вероятно, лежала рядом, но так видимо было неудобно. Поэтому ближе к 10 – когда я и проснулась – я переложила ее на грудь мирно спящего рядом Брэндона, из-за чего и проснулась. Его это не разбудило, поэтому я поспешила убрать руку с него, и ретировалась в ванную. Сама не знаю, как отношусь к тому, что мы оказались в одной постели. Когда я только проснулась, в голове промелькнуло облегчение от того, что не будет неловкого разговора, в котором я буквально буду просить его спать со мной в кровати. Но потом я поняла, что это ничего не значит. Не факт, что Брэндон наконец перестанет сбегать в клуб по вечерам, и я не буду оставаться одна и засыпать на мягкой кровати, оставляя ему лишь неудобное кресло. Нет, оно, конечно, мягкое и достаточно удобное, чтобы сидеть на нем, распивая вино или кофе, или работать пару часов за ноутбуком, но оно не годится для того, чтобы взрослый мужчина спал в нем восемь часов, уступая двухместную – между прочим – кровать мне одной. Я чувствую какое-то давление со стороны самой себя за то, что вынуждаю его, хоть и не специально, но сбегать в клуб, спать в кресле, а потом еще и гоняю на тренировках и так по кругу уже почти неделю. Да и, буду честной, мне как-то слишком уж одиноко засыпать на двухместной кровати одной. Хоть и с Брэндоном, который уже не кажется таким уж противным и ненавистным после всего, что он сделал для меня, это намного лучше…       Когда я вышла, Брэндон резко закрыл и убрал на тумбочку черную записную книжку. Никогда ее не видела. Он ведет дневник? Ну нет, Брэндон… записывать свои мысли, чувства и то, что произошло с ним за день? Будто ему больше заняться нечем. Может писал свои великие планы, или у него и вправду есть «список побед».       Он сидел на кровати, откинувшись спиной на мягкое и довольно высокое изголовье. Я не рассчитывала, что он проснется, поэтому вышла в одном полотенце и застыла, когда встретилась с ним взглядом. Он демонстративно опустил свои голубые глаза к моим ногам, и медленно и нагло поднимал их, заложив одну руку за голову и самодовольно улыбаясь. Ночью я не разглядела, или не разглядывала, цвет его глаз, но я будто чувствовала, что он смотрит с какой-то заботой, а сейчас от этого не осталось и следа. Его глаза по-прежнему были голубыми, но радужка у самого зрачка будто отдавала желтым, показывая пляшущий в них огонек. Я буквально чувствовала, как взгляд Брэндона скользит по моему телу и прожигает кожу, покрывая ее мурашками. Мне хотелось зайти обратно в ванную, закрыться от него и кинуть что-то в его самодовольную рожу, но не могла. Может потому что мне это нравилось? То, как он смотрит.       Когда он дошел до лица, остановился на губах, я машинально их облизнула, и он улыбнулся еще шире. Самыми последними были глаза. Финиш, вроде как. Я все еще не могла отойти от кошмара. Каждый раз, когда мне снится что-то, напоминающее о событиях того дня, это остается во мне. Никто, кроме Молли, не никогда не замечал этого. Она говорит, что отпечатки ночного кошмара оставляют отпечатки в моих глазах еще на пару дней, отдаются хрипотцой в голосе и отражаются в прикосновениях, и влияют на поведение. Так или иначе, я не думала, что это заметит Брэндон.       Его горячие, уже вовсю полыхающие огнем глаза встретились с моими – холодными, с отпечатком ночного кошмара. Никогда не видела, чтобы взгляд менялся так быстро, но… это же Брэндон – самый непредсказуемый и таинственный, хоть иногда и самый болтливый человек, которого я знаю.       Он сразу стал серьезным и убрал руку из-за головы. - Хочешь поговорить об этом? – я сразу поняла, что он имеет в виду не ночь в одной постели. - Не особо, но … - я сделала паузу, пытаясь понять, что именно хочу сказать. Он напрягся и отстранился от мягкого подголовника кровати. – Спасибо. Брэндон наивно и по-доброму улыбнулся, опустил голову, будто в смущении, немного покачал ей из стороны в сторону, и через несколько секунд поднял взгляд обратно на меня - взгляд, означавший «я всегда здесь» - и, так же с улыбкой, но закатывая глаза, протянул: - Мы собираемся на завтрак, Лапуля? Я голоден.       Мы собрались и пошли на завтрак.

***

10.07.2020 - Брэндон

Дорогой дневник, (забыл написать это раньше)       Мой сегодняшний – по нормативам восьмичасовой – сон длился пару часов. Когда проснулась Мишель, я уже не спал, но продолжал лежать в постели и пялиться в потолок. Не знаю, что именно это было за чувство. Я даже пытался загуглить его по примерным ощущениям. Ничего не вышло, но я пришел к самостоятельному выводу, что это спокойствие и комфорт. Комфорт, потому что кровать – не кресло, и спать в ней, хоть и пару часов, намного удобнее, чем в кресле, в котором я даже на половину не помещаюсь. А спокойствие… Может, это что-то другое, вроде одиночества, но не такого гложущего и пожирающего изнутри, не такого омерзительного и холодного, не остающегося горечью на губах и комом в горле.       Иногда я смотрел на Мишель. (Когда пишу об этом, чувствую себя маньяком) Она всегда тихо спит. В смысле без звуков, ворочаний и подобного. Она тихо посапывает, иногда поправляя одеяло, и только незадолго до того, как проснуться, меняет позу или поворачивается на другой бок. Сегодня было так же. Уснув после кошмара, она повернулась лицом к середине кровати, можно сказать, ко мне. Но ближе к 10 она перевернулась на живот, подложив под себя одну руку, а вторую положив сначала рядом со мной, а потом и вовсе на меня. Ну конечно, она же не привыкла делить кровать…       Я притворился, что сплю, когда она проснулась и поняла, что ее рука на моей груди. Странно, но когда она проснулась, поднялась на одном локте лежащей под ней руки и увидела свой бесстыдный поступок, она как-то облегченно выдохнула и легонько похлопала по мне… Мне безумно сильно хотелось открыть глаза и сказать что-то вроде «Лапаешь меня, пока я сплю?» или «И не стыдно? Даже не предупредила»       А сейчас она вовсе увидела мой дневник. Я думал, она будет в ванной не меньше получаса, но Мишель вылетела оттуда в одном полотенце спустя каких-то 15 минут и застала меня пишущем всю эту «послекошмаровую» историю, про то, как прошла ночь и начался день.       Я думал, даже надеялся, что она отошла от ночного кошмара, но в ее взгляде была какая-то неестественная ей тревожность, суетливость в движениях. Она часто перебирала пальцами, когда нервничала, но чтобы с самого утра… Ей тяжело, а я даже не знаю, как ей помочь…       Дать ей выходной? А, точно, это же она тут за главную…       А вообще… Я только сейчас впихнул дату в строчку, где еще и забытое «дорогой дневник» и понял, что сегодня будет сложный день. Да, мистер Ларсен говорит, что «Дневник – отражение твоих мыслей. Что у тебя в голове, все должно быть на бумаге. Что происходит в жизни – здесь же, но с твоим отношением к этому», но сегодня, извините уж, но я не придержусь этого. Возможно, позже я и напишу, почему этот день с долгой тренировкой обещает быть сложнее, чем предыдущие 7 и следующие 9 дней, но не сейчас.       Сейчас я предпочту рассказать, что было на завтраке. Точнее в его начале, еще до того, как подтянулась остальная часть команды.       Ничего не предвещало проблем, но с Мишель это никогда не работало, и не сработало и в этот раз. Когда официант, принесший меню минут 10 назад, подошел узнать наш заказ, вместо привычных для Мишель блинчиков, она решила обойтись лишь латте с маршмеллоу и шоколадной крошкой. Я переживал за нее, да. Не так сильно, как с самого утра, потому что сейчас она выглядела уже бодрее и спокойнее одновременно, как будто она постепенно возвращалась в эту реальность из того кошмара, но все-таки переживал. Я решил спросить, ненавязчиво и с усмешкой, чтобы выяснить, как она, но только я открыл рот, Мишель выпалила: - Будешь со мной спать?