Небо между нами

       Утро следующего дня Итачи встретил не лучше. Поспать нормально так и не удалось: то заснуть не мог, вечно ворочался, а если и засыпал, то просыпался по сто раз из-за кошмаров; то холодно было, то жарко, то ещё что-нибудь. И в конце концов прозвенел будильник, оповещающий о начале нового дня, который вряд ли обещает быть удачным. Голова так и не перестала болеть, а кажется только сильнее разболелась. Когда это закончится — остаётся только гадать. Он нехотя поднимается с кровати и плетётся в ванную. Горячий душ немного расслабил, но проблемы, к сожалению, не решил. Убрав волосы в привычный низенький хвост и надев линзы, брюнет отправился в комнату Саске, чтобы разбудить его. Он не уверен, что у него получится сделать это нормально, но он постарается. Саске, как и ожидалось, всё ещё спал. Он, завернувшись в тёплое одеяло, тихо сопел, слегка нахмурившись. Итачи бросил взгляд на стол, где всё так же стоял поднос с тарелками и чашкой, однако в них уже ничего не было, отчего брюнет почувствовал какое-то облегчение. Он, медленно и тихо ступая босыми ногами по мягкому ковру, словно котик, подошёл поближе к кровати Саске и опустился на корточки, цепляясь взглядом за спящее лицо своего отото. Рассматривая его несколько секунд, Итачи отметил для себя удивительный факт: смотреть на спящего младшего брата — отдельный вид нежности. Он выглядит таким домашним, таким уютным, милым и беззащитным, словно его Саске был не семнадцатилетним подростком, а пятилетним ребёнком, и будить его просто-напросто не поднималась рука. Такого Саске хочется посильнее укутать в тёплое одеяло, обнять крепко-крепко и никуда не отпускать, словно за пределами этих крепких объятий было очень опасно и холодно. — Аники? — в какой-то момент снизу послышался тихий и сонный голос, сладко растягивающий произнесённое слово. Саске зашевелился. Он хмурился и пытался открыть глаза, но яркий свет обжигал его и ему после каждой попытки приходилось опускать тяжёлые веки обратно. У Итачи же по телу пробежался целый табун мурашек, услышав, казалось бы, такое простое слово. Он еле подавил довольную улыбку, стараясь оставлять перед собой тот факт, что это произошло только потому что отото только проснулся и не совсем воспринимал этот мир. — Саске, просыпайся, нам пора собираться. — как можно мягче проговорил старший, осторожно касаясь его плеча и всё так же рассматривая его лицо. Саске ещё какое-то время всё открывал и закрывал глаза, пытаясь привыкнуть к свету, а после, уставившись на брата, ещё несколько минут пытался понять кто он, где он, какой сейчас год и какое число. А когда он стал воспринимать всё происходящее, слегка нахмурился, всё так же смотря на брата, а после охрипшим ото сна голосом, грубо спросил: — Какого хера ты здесь забыл? От того милого и уютного Саске не осталось и следа. Его тёмные глаза в упор сверлили старшего, словно он стремился проделать в нём дырку. Итачи спокойно выдохнул, медленно убрал с плеча брата руку и, поднявшись на ноги, сказал: — Пришёл тебя разбудить. Нам нужно оформить опеку, а ещё съездить в школу и записать тебя в неё. Саске потупил взгляд, словно переваривал информацию, а после недовольно цокнул, снова закрывая глаза. Его брови опустились к переносице, а уголки губ слегка опустились вниз, выдавая его недовольство. Было понятно сразу, что ничего ему сейчас не хотелось, а ехать куда-то уж подавно. — Достало. — наконец выдохнул он и сел в кровати, снова устремляя свой взгляд на брата. — Я приготовлю завтрак, а ты приводи себя в порядок. — он взял со стола поднос с посудой, и осторожно неся его в своих руках, скрылся за дверью, махнув густым хвостом. Вымывая посуду и готовя завтрак, Итачи почему-то не отпускали мысли о том, что ему хотелось бы почаще вот так вот приходить ранним утром в комнату отото, и наблюдать за тем как он спит, до тех пор пока не начнёт просыпатся. Хотелось бы чаще слышать от Саске тёплое "аники" или нежное "нии-сан", только уже осознанно. От этих мыслей на лице нарисовалась слабая и грустная улыбка. Саске вошёл на кухню спустя не долгих пятнадцать минут, когда Итачи мешал овощной омлет в сковороде. Старший лишь мельком посмотрел на застывшего в проходе брата, а после снова отвернулся к плите, продолжая помешивать содержимое в сковороде. Младший тихо хмыкнул и прошёл к столу, усаживаясь за него. Несколько минут кухню наполняли лишь звуки готовки, кипения электрического чайника, что вот-вот отключится, и утреннее пение птиц, что было слышно через открытое окно. Долго молчать Саске не умел, да и напряжённое, по его мнению, молчание между ним и братом только распаляло утреннюю раздражительность, поэтому, прочистив горло, он решил завязать хоть какой-никакой разговор: — Спасибо за тамагояки. Это моё любимое блюдо. — Я помню. — не поворачиваясь, ответил Итачи. — поэтому и приготовил. — Помнишь? — Саске недоверчиво приподнял правую бровь, складывая руки на столе. — В детстве ты обожал его. И, кажется, в принципе, блюда из яиц ты любил больше всего. — старший потянулся к ящичку за тарелками. — Это да... — младший слегка нахмурился, пытаясь понять в чём тут подвох. Он бы никогда в жизни не подумал, что Итачи будет ни то, что помнить, а в принципе знать о таких мелочах. Это одновременно грело душу и заставляло насторожиться. — Но ты всё равно ужасный старший брат. — добавил он, в силу своего упрямого характера всё ещё не желая нежничать с человеком, который ему был неприятен. — Я знаю. — спокойно ответил старший, осторожно раскладывая омлет по тарелкам. — И ты мне не брат. — ехидно добавил Саске, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Это странное чувство удовлетворения, когда тебе нравится причинять боль, наблюдая за тем как меняется настроение, лицо и тон человека. Саске наверное не был моральным садистом, но отчего-то сильно хотелось поиздеваться над братом. Однако на эти слова Итачи только промолчал. Он медленно повернулся к столу и поставил на него две тарелки — одну перед отото, вторую напротив него. Он даже на секунду не взглянул на младшего, и его лицо по прежнему не показывало ни единой эмоции — всё такое же равнодушное, с пустыми тёмными глазами, что, конечно же, не понравилось Саске. Он прикусил губу и выровнялся в спине, не собираясь прекращать эту глупую, но увлекательную - для него - игру. — И вообще я тебя ненавижу. — выпалил он, прожигая взглядом спину брата, вдоль которой еле заметно покачивался толстый хвостик. Саске отметил про себя тот факт, что волосы его старшего брата выглядели очень здоровыми и ухоженными, что не скажешь такого об их обладателе. — Я знаю. — в этот раз ответ был сопровождён тихим вздохом. Итачи всё такими же медленными движениями готовил кофе, добавив в него молоко и мёд. Саске в очередной раз нахмурился, откинувшись на спинку стула. Проигрывать он не любил, но поражение в этом раунде он принял, но решил для себя, что сдаваться не будет. Ему почему-то стало интересно: его аники вообще когда-нибудь проявляет эмоции? возможно ли их чем-нибудь вызвать? чувствует ли он хоть что-нибудь? говорит ли он хоть с кем-нибудь в полной мере открыто и честно? Он внезапно почувствовал себя ребёнком, которому до ужаса хочется узнать о том, что привлекло его внимание. Итачи для него казался чем-то скрытым, закрытым, запрещённым. И как это бывает — всё, к чему говорят не прикасаться, даже на секунду не задерживать взгляд, наоборот разжигало интерес узнать это получше, рассмотреть, открыть, прочитать. И у всего, что закрыто всегда имеется ключ. И Саске собирается найти его. Он не знает зачем. Просто потому что хочется. Просто потому что любопытно. Итачи на мгновение завис, размешивая сахар в своей чашке. Он прекрасно понимал, что отото всё ещё, как и в детстве, любит давить на больное, любит доводить людей, но его это ничуть не пугало. Напрягало лишь то, что у Саске вряд ли получится добиться того, чего хочет, и это могло понести за собой целый спектр негативных гневных эмоций внутри него. И вместо того, чтобы вывести старшего, он может довести себя. И Итачи так же понимал, что если Саске что-то придёт в голову и он что-то решит для себя, то его уже не остановить, а это прежде всего помешает плану Итачи стать для отото хорошим старшим братом. Это заставило его голову ещё больше разболеться. С каждым разом осознание того, что эта проблема имеет тонну корней, позволяло ощущать себя маленьким насекомым, что не в состоянии справиться с выросшей на пути преградой. Почему-то Итачи подумал о сорняке: пока не избавишься от всех корней, то он будет прорастать и уничтожать всё, что растёт рядом с ним. Так и с проблемами. Вздохнув, он всё же постарался запихнуть эти мысли в самый дальний угол его сознания, надеясь что они снова не вылезут. Он медленно повернулся и, поставив чашки с ароматным горячим кофейным напитком на стол, сел напротив брата, взглянув на него. Саске смотрел в сторону окна, кажется тоже о чём-то размышляя. Итачи невольно засмотрелся на профиль своего отото, ещё раз подмечая какой Саске всё-таки красивый, почти идеальный, но одёрнув себя, взял в руки вилку и проговорил: — Саске, ешь, иначе опоздаем. Тот бросил на него взгляд, но послушно кивнул и принялся за еду. Завтрак проходил в тишине, и Итачи ни сколько это не напрягало, потому что было комфортно и привычно, что не скажешь о Саске. Он часто бросал взгляды на брата, словно хотел что-то сказать, или наоборот осматривал помещение, словно взглядом что-то выискивал. Молчание для него казалось напряжённым. Он не привык молчать и делать вид, будто находится в помещении один. Он то вздыхал, то горло прочищал, пока в конце концов не спросил первое, что пришло в голову, когда бросил мимолётный взгляд на окно: — Это что? Итачи поднял взгляд, а затем перевёл его в ту сторону, куда Саске указывал вилкой. — Комнатное растение, если тебе не понятно. Алоэ Вера. — всё в той же безразличной манере ответил он. Хотелось быть более приветливым, но Итачи каждый раз об этом забывал. — Алоя? Зачем она? — Саске вопросительно поднял брови, теперь уже с неподдельным интересом рассматривая светло-зелёное расстение. В этот момент Итачи еле заметно улыбнулся, наблюдая за отото, который, кажется, никогда не слышал о таком расстении и никогда его не видел. Сейчас он ему напоминал ребёнка, которому всё вокруг кажется незнакомым и неизвестным, которому приходится объяснять очевидные вещи. И старший снова поник, жалея о том, что у него никогда не было возможности рассказывать младшему брату тайны этого мира, что-то показывать и чему-то учить, получая в ответ взгляды полные восторга и воодушевления. — Ты не похож на того, кто любит возиться с цветочками. — Саске перевёл на него взгляд, отправляя в рот вилку с пищей. — Она нужна для ухода за моими волосами. — спокойно ответил Итачи, опуская взгляд в тарелку с едой, к которой практически так и не притронулся. Аппетит снова пропал, если он вообще появлялся. — Для ухода за волосами? — младший снова вопросительно поднял бровь, сам пытаясь понять, как всё это может быть связано. — В его листьях находится сок, а из него я делаю маски, которые способствуют укреплению волос. — Хм, твои волосы действительно красивые. — задумавшись, проговорил Саске, не замечая того, как только что сделал комплимент Итачи. — Но возиться с ними, наверное, самый настоящий ад. — он доедает оставшийся омлет и отодвигает от себя тарелку, подвигая поближе чашку с кофе. Приятный кофейный аромат сразу же пробрался в нос, расслабляя всё тело. — Я люблю этим заниматься. А когда что-то любишь, то это не может быть адом. — Итачи отодвигает от себя тарелку с остывшим, почти не тронутым омлетом, а после добавляет, — быстрее заканчивай, и поедем. Времени осталось не так много. — Ты совсем не поел. — кивнув на полную тарелку, проговорил Саске, слегка нахмурившись. — Ты беспокоишься? — Итачи слегка наклонил голову вбок, спрашивая всё в той же безразличной манере. — Нет, мне пофиг на тебя. — тут же отрезал младший, фыркнув и поднося чашку к губам. Итачи лишь кивнул, как будто и без того знал об этом. Он медленно поднялся из-за стола, отправил тарелку в холодильник, а затем полез в один из чёрных кухонных ящиков, что висели над столешницами. Саске наблюдал за его действиями, наслаждаясь в меру сладковатым и в меру крепким напитком (тот самый вкус, который ему был по-душе). Толстый хвостик телепался по спине, а чёрная однотонная футболка немного задралась, когда её владелец потянулся за какой-то белой коробочкой. Саске снова фыркнул, отмечая про себя, что кожа его брата напоминала бумагу — такая же тонкая и белая. Он только сейчас обратил внимание, насколько его аники был худым, и насколько казался болезненным. Но старался об этом не думать. Тот, прикрыв дверцу ящичка, поставил ту самую белую коробочку на столешницу, сразу же открывая её. Он пару секунд смотрел на полупустые блистеры с таблетками, а затем, взяв необходимое обезболивающее, выдавил пару таблеток себе на ладонь. И после того, как налил в стакан холодной воды, выпил их, сразу же убирая коробочку на место. — Что ты выпил? — спросил Саске, который ни на секунду не сводил с него взгляда. — Ничего. — спокойным, но твёрдым тоном ответил Итачи, выходя из кухни и сразу направляясь в свою комнату. Обезболивающее вряд ли поможет, но Итачи почему-то было необходимо выпить эти таблетки. В глубине души он надеялся на то, что ему станет лучше. Хотя бы на один градус. Подойдя к своему шкафу, он услышал позади себя звук приходящего уведомления на телефон, который до этого мирно лежал на рабочем столе. Решив это проигнорировать, брюнет полез за своими вещами, которые осторожно были сложены по полочкам и развешаны по тремпелям. Он хватает первые попавшиеся чёрные джинсы и первую попавшуюся чёрную футболку, а затем закрывает шкаф. Телефон снова оповестил о новом уведомлении, а зетем ещё раз. Итачи сдержанно натягивал на свои ноги джинсы, и только когда широкая футболка повисла на его плечах, он всё же подошёл к столу и взял в руки свой телефон. Как он и предполагал, ему писал Дейдара. Вздохнув, он открыл диалог и медленно пробежался взглядом по предложениям. (07:35) дей : мы сегодня собираемся сходить потусить. ты с нами? (07:37) дей : да-да я в курсе, что нет, но всё равно для деликатности решил спросить. (07:38) дей : а вообще-то за конан увязался яхико, ещё с нами будет кисаме, поэтому будет весело. так что подумай всё-таки. Итачи заблокировал телефон, так и не ответив на сообщения друга, как он обычно любил делать. Открыв окно на проветривание, он взял всё необходимое и вышел из комнаты, сразу же замечая сидящего на диване в гостинной Саске. — Ты все документы взял? — спросил Итачи, проходя в прихожую. — Ну конечно. Я что по твоему тупой? — поправляя рюкзак на своём плече и выходя следом за ним, выпалил младший. Итачи кивнул. В его мыслях всплыло предложение Тцукури. Брюнет далеко не любитель каких-то сборов, тусовок и всяких там вечеринок. Собственно, он на них никогда и не бывал. Он ненавидит шум, вечные разговоры, вероятно споры, крики и всё в этом духе. Он лучше предпочитает оставаться у себя в тихом доме, работать, читать или...работать. Иногда, по-выходным, он позволяет себе смотреть фильмы или сериалы, но обычно это занимает только несколько часов, после чего он либо ложится спать, либо снова работает. И сейчас, не зная почему, он впервые раздумывал над предложением друга, взвешивая все "за" и "против". В последнее время он чувствует себя по максимуму выжатым и напряжённым, поэтому, возможно, такой отдых ему пойдёт на пользу. Но опять же, он не был в этом уверен. Он, если честно, вообще не понимал чего хочет. Хочется не чувствовать всё то, что сейчас чувствует. Только и всего. Обувшись, он взял свой телефон с тумбочки и, пару секунд колеблясь, всё-таки разблокировал экран и быстро напечатал ответ. (07:43) итачи : а где собираетесь? Убрав телефон в карман джинс, он посмотрел на Саске, что возился с шнурками кед, и как только тот выпрямился, он вышел наружу, сразу же вставляя ключ в замочную скважену. Младший, выйдя из дома, пошёл к машине Итачи, что была припаркована рядом с домом. Пару раз щёлкнув замком, брюнет повесил ключи на свой палец и развернулся. В этот момент с кармана послышался привычный звук, оповещающий о новом сообщении. Он тут же достал телефон, открыл диалог и прочитал его, медленно подходя к своей машине. (07:49) дей : у сасори. так ты придёшь??? Итачи закатил глаза, останавливаясь около машины. Подумав пару секунд над ответом, он быстрыми движениями пальцев написал ответ, сразу же открывая дверцу и садясь за руль. (07:50) итачи : я просто спросил. Зная Дейдару, он не стал объясняться. Всю необходимую информацию друг пришлёт через пару минут, не заботясь о том нужна ли она вообще или нет. В данный момент, как бы странно это не было, для Итачи она была действительно нужна. — Целое утро меня подгонял, а сам возишься как черепаха. — послышалось недовольное с заднего сидения, как только старший сел в машину. Отвечать брату он не стал. Он лишь завёл машину и осторожно выехал на дорогу. До нужного места ехать оказалось не меньше пол часа - конечно же, если повезёт с пробками. За пределами машины с каждой минутой накалялось солнце, превращая прохладное раннее утро в душное и раздражающее. Ответ на сообщение пришел через десять минут, но прочитать его пришлось ещё через пять, когда он остановил машину на светофоре. (08:02) дей : в общем собираемся в 8 вечера. в честь надвигающихся выходных сасори решил утроить небольшую гулянку. кто там будет я уже сказал. сначала планировалось обойтись без бухла, но кисаме и яхико настояли на своём. сказали ограничатся вином, но ты же знаешь яхико. считаю, что ты хотя бы раз должен побывать на наших сборах. и кисаме тебя там очень ждёт, не сильнее меня, конечно. но ты в общем хорошо подумай. Проигнорировав предложение, где Кисаме, якобы, его очень ждёт, он заблокировал телефон как раз когда светофор загорелся зелёным светом. В запасе у него был целый день для принятия решения, а пока он решил сосредоточиться на дороге, потому что проблем в виде аварии ему уж точно не нужно. Саске, надев наушники и сложив руки на груди, смотрел то в окно, то в зеркальце, переодически встречаясь с изучающим взглядом брата. Итачи снова задумался о том, насколько отото вырос красивым и очаровательным. Его молочная, ещё совсем молодая кожа красиво контрастировала с чёрными прядями, пускай и не послушных, но густых волос. Его тёмные глаза напоминали космос: такие же чёрные и с кристальным блеском. Казалось, что в них можно разглядеть целые созвездия и планеты. Казалось, что они, подобно чёрной дыре, могут поглотить целиком и без возврата. Саске действительно был невероятным. Наверное, самым красивым из всех Учих, и Итачи почувствовал какую-то гордость и восхищение, ведь Саске был именно его младшим братом. Оставалось только, чтобы Саске сам это признал. Остановив машину, он, смотря через зеркало на заднее сиденье, дожидался пока младший соизволит освободить свои уши от проводов, с которых достаточно громко играла музыка. Держась за руль обеими руками и постукивая по нему пальцами, он ни на секунду не сводил взгляда с брата, пока тот в конце концов раздражённо не цокнул и не достал наушники. — Ну чего ещё? — Ты говоришь по-английски? — Чего? — Саске вопросительно поднял бровь, не понимая к чему вообще вопрос. — Мы не в Японии, и здесь не говорят по-японски. — спокойным, но твёрдым тоном пояснил Итачи. Саске шикнул, а после этого обречённо вздохнул и ответил: — Я учил английский в школе, но не могу похвастаться свободным произношением. — Тогда, если что-то будет не понятно, то спрашивай у меня. И, пожалуйста, без глупостей. Младший закатил глаза и молча вышел из машины, демонстративно хлопнув дверцей. Итачи испустил шумный вздох, а после и сам вышел на улицу. За такое короткое время воздух уже достаточно прогрелся, отчего практически сразу стало жарко. На небе по прежнему не было ни единого облачка, да и даже слабого ветерка не ощущалось. Саске осматривался, слегка щурясь. Сидней, в общем-то, ничем не отличался от других больших городов любой страны: шумный, забитый транспортом, людьми и торговыми центрами. Город красивый, без спорно, но, кажется, Саске вовсе не впечатлил. — Идём уже. — напомнил Итачи, в чьём голосе ощущался оттенок скрываемого нетерпения. Он поскорее хотел закончить со всем этим, и больше не забивать этим свою голову. Младший хмыкнул и поплёлся за ним следом, поднимаясь по ступенькам, ведущим к огромному зданию, что было обделано бежевой плиткой. На удивление процесс оформления опекунства прошёл довольно быстро: документы были уже заранее подготовлены, поэтому им задали всего пару вопросов, затем указали где нужно поставить подписи, и после этого быстро попрощались, пожелав удачи. К удивлению Итачи, Саске не выкинул ни одной глупой выходки, не язвил и даже дал положительный и чёткий ответ на вопрос "вы согласны с тем, что вашим официальным опекуном станет ваш родной старший брат?". Итачи понимал, что это было сказано лишь для того, чтобы от него отвязались, но чёткий ответ и уверенный взгляд отото отпечатался в его памяти чёрным штампом. В школе тоже всё прошло довольно быстро и без всяких проблем. Оказалось, что для поступления в школу для иностранцев, которую Итачи специально искал для Саске, не требовалось много бумаг и документов, за что брюнет безгранично благодарен администрации. Директор, увидев оценки Саске, практически сразу согласился взять под своё крыло мальчика, уверяя, что ему в этом месте будет уютно и комфортно, что даже несмотря на то, что уже время приближалось к концу учебного года Саске без проблем сможет обзавестись друзьями и быстро привыкнет к учителям. Однако посоветовал записать его на дополнительные занятия по английскому. Саске, конечно же, был этому не рад, ведь из-за этого ему нужно будет оставаться в школе намного дольше, чем предполагал, а вот Итачи сразу дал согласие на запись, мысленно благодаря всё на свете от того, что ему не придётся самому искать какие-то дополнительные курсы для брата. Выйдя из здания школы, он почувствовал какое-то облегчение и спокойствие. Но, в этом состоянии ему пришлось пробыть недолго. По пути обратно домой, он почувствовал тяжелую атмосферу, что поселилась в душном салоне. В добавок к этому стояло напряжённое молчание, которое так и давило на мозг, грозясь его уничтожить. За всё это время, как братья покинули здание органов опеки, они так ничего друг другу и не сказали. Итачи до невозможности любил молчание, однако почему-то сейчас оно сводило с ума. И Саске, кажется, тоже не был удовлетворён тишиной: он совсем неспокойно сидел сзади, постоянно вздыхая и крутя головой, пока в конце концов не сдался, как обычно резко проговаривая и грубо выжигая японскими ироглифами на сердце своего аники: — Но я надеюсь, что ты помнишь о том, что я тебя по прежнему ненавижу больше всего на свете. — Разумеется. — тихо проговорил в ответ Итачи, не сводя внимательного взгляда с дороги. — Как только мне исполнится восемнадцать я пошлю тебя нахуй. — он откинулся на спинку сидения, сложив руки на груди. Его лицо украсила самодовольная улыбка. — Ты это сделал ещё в первый день. — ответил старший, а через пару секунд добавил, — твоё право, но пока ты под моей ответственностью, ты должен помнить о правилах и, соответственно их соблюдать. Большего я от тебя ничего не требую. Саске цыкнул, отворачиваясь к окну. Итачи прекрасно понимал, что ни одному человеку не будут нравится какие-то запреты и правила, особенно от того, кого на дух не переносишь. И Саске ведь не был исключением. Кто вообще такой Итачи, чтобы Саске плясал под его дудочку? Лишь старший брат и опекун в каких-то никчёмных бумажках, а на деле совершенно чужой человек, который не имеет право даже шикать в его сторону. Который ничего не знает о нём и о его жизни. Почему-то от этого внутри снова потяжелело. Он почувствовал какую-то горечь, которая медленно разъедала душу, словно яд. Между ним и Саске была пропасть и пустота. Ему казалось, что он никогда не сможет дотянуться до него. Потому что отото в ответ не будет тянуть руку. Он скорее всего повернётся к нему спиной и исчезнет, оставив его в этой темноте. Эти мысли настолько вторглись в его голову, что он даже не заметил как остановил машину у дома, как оказался перед дверью и как открыл её. Наверное не заметил бы и того, как вошёл в свою комнату, если бы не голос брата из-за его спины, эхом раздающийся в голове: — Я не собираюсь делать то, что ты мне говоришь. Это моя жизнь и мне решать что делать, а что нет, а ты в ней никто. Итачи медленно поворачивается к нему лицом, смотрит в глаза брата. Он прекрасно понимает, что тому просто в удовольствие играть на его нервах, но всё равно не в состоянии справиться с собой и молча уйти. — Если я никто, то зачем дал согласие, на то, чтобы я стал твоим опекуном. Отправился бы в детский дом. — равнодушным тоном проговаривает он. — Подумал, что нельзя упускать шанс разрушить твою жизнь, в точности как ты разрушил нашу семью. Это ведь из-за тебя отец превратился в монстра, а мама умерла. Это ты разрушил всё. Ты и только ты. Итачи пронзительным холодным взглядом, прожигающим насквозь, смотрел на младшего, наблюдая за тем, как тот снова загорается от злости. Становилось так забавно от осознания, что Саске, пытаясь вывести его из себя, по итогу каждый раз закипает сам. — Пусть будет так. — наконец он выдыхает, осознавая, что всё это бессмысленно, что этот разговор бессмысленный, разворачивается и собирается уже уходить, как чувствует, что его грубо хватают за руку. — Клянусь. Я разрушу тебе всю твою жизнь, нии-сан. — язвительно прошипел младший, с силой сжимая его худое запястье. Он стеклянными глазами, полными ненависти, в упор смотрит на брата, всё ожидая хоть какой-нибудь реакции, но Итачи по прежнему непоколебим. — Не знаю что ты собрался разрушать, если она и без тебя давно разрушена. — он вырывает свою руку, и в этот раз без припятствий скрывается за дверью своей комнаты, оставляя Саске одного. Привалившись к закрытой двери, он сжимает руки в кулаки, ощущая как ухоженные ноготки врезаются в тонкую кожу. Его тело разрывается от переполняемых эмоций и чувств, но он снова не позволяет им вырваться наружу. Он снова загоняет себя в эмоциональный вакуум и подавляет все эмоции, которые испытывает в данный момент. Хочется кричать, но вместо этого он лишь стискивает зубы. Хочется разбрасывать все вещи по комнате, но он лишь сильнее прижимается спиной к двери, удерживая себя. Хочется плакать, предоставляя свободу своим чувствам, но вместо этого он лишь плотно закрывает глаза. Он всё никак не может понять: почему жизнь его так ненавидит; за что его так наказывает. Он чувствует всем своим существом, как обрушившиеся на него проблемы сдавливают его, не позволяя даже дышать. Это тяжело. Это очень тяжело. И он сейчас практически полностью уверен в том, что у него ничего не выйдет, что он не справится с этим всем, и в конце концов сдастся. Что ему делать? Продолжить бороться и добиваться признания, или оставить всё как есть и полностью игнорировать Саске и все его выходки? Как поступить? Тем не менее Саске всё ещё его родной брат, за которого он теперь несёт огромную ответственность. И он действительно очень хочет, чтобы у них всё было хорошо, но это сделать очень тяжело, когда это желание односторонее. Это практически невозможно. Он понимает, что Саске не уступит, что он сделает всё ради достижения своей цели. Эта черта, которая досталась ему от отца, была очень сильной, однако эту силу глупый отото направляет не туда, куда надо. И это только усугубляет ситуацию. Это только ещё глубже загоняет его в яму безысходности. В конце концов, спустя пару минут, Итачи делает глубокий вздох и шумно выдыхает, наконец возврящая себе контроль над собственными эмоциями. Он медленно подходит к высокому, во весь его рост, зеркалу и смотрит на себя. Сейчас его лицо выдавало в нём всю его слабость, боль, тяжесть, отчаянность и усталость. Итачи не нравилось видеть себя таким. Он всегда ощущал свои слабости, но никогда не видел их на себе. Это пугало. Саске только второй день в Сиднее, а уже довёл его до такого состояния. Но он не должен сдаваться. Не сейчас. Не так скоро. Сдаться — значит показать всем насколько ты слаб, а этого Итачи допустить не позволяла гордость. Позволить кому-то увидеть его слабости — значит оскорбить себя. Так он считал. И он просто не может быть оскорблённым — именно это придавало ему сил в который раз взять себя в руки. — "Встань и забудь, что ты падал." — мысленно проговорил он себе, смотря в глаза своему отражению. Он снова надевает на себя маску сильного и несокрушимого человека. Тяжело, но ничего другого не остаётся. Он берёт телефон и падает на мягкую кровать, открывая привычный диалог и медленно печатая сообщение. (11:56) итачи: на чём будешь добираться к сасори? Брюнет еле подавил истеричный смешок, думая над тем что сейчас впервые сам пишет сообщение, задаёт вопросы, и вообще теперь точно решился пойти на эту долбаную недо-вечеринку. Порой жизнь преподносит совсем неожиданные повороты, от которых даже становится как-то не по себе. Но это не должно волновать. Если что-то происходит в этой жизни — то значит так надо. Глупо уворачиваться от этого. А ответ на сообщение пришёл практически сразу. (11:57) дей : на автобусе, а что? (11:57) итачи: я заеду за тобой в 7. Он заблокировал телефон и отбросил его куда-то в сторону, предполагая, что блондин начнет раздражать своей бессмысленной болтовнёй, на которую он всё равно не ответит. А глупые шутки в свою сторону, он так вообще на дух не переносил. Впереди был целый день, и Итачи стоило бы отдохнуть, поспать хотя бы пару часиков, или принять горячую ванну и расслабиться, ведь в последнее время его как моральное, так и физическое состояние заметно пошатнулось, отчего держатся во время очередного шторма проблем становится невероятно трудно. Но он в очередной раз забивает на всё это и решает снова загрузить себя работой. И сначала он готовит ужин для Саске, а после снова возвращается в свою комнату, садясь за ноутбук.