Dragons descendants

Слэш
NC-21
В процессе
90
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 530 страниц, 18 частей
Описание:
Несправедливый мир, в котором каждый хочет быть Императором, где сила - это власть, чувства - бесполезный товар, а боги - деньги.
Посвящение:
Посвящается всем, кто любит Бантан и Игру Престолов 🤗
Примечания автора:
Трейлер: https://vk.com/wall-190754598_6327
Даты выхода новых глав и спойлеры: https://vk.com/club190754598
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
90 Нравится 126 Отзывы 50 В сборник Скачать

Глава 17. Чувства рождаются в тишине

Настройки текста
Ветер тихо шелестит в богатой листве деревьев, резвится и купается в ней, делает вид, что он просто так здесь осел на ветках, что он просто, как и обычно, выполняет свои дела, что вовсе не любопытство его сюда привело, он не собирается подслушивать и подглядывать. Но именно это он и делает, изредка слетая мягким листом с дерева, долетая вплоть до густой травы и снова вспархивая вверх, чтобы происходящее лучше было видно. В беседке, окруженной солдатами Чонгука, сидят три главные звезды этого представления, молча сидят, но без явно ощутимого напряжения, которое должно было бы вспыхнуть между ними, но так еще и не вспыхнуло. А причина проста, хотя ничерта не проста, на самом деле! Чонгук и Юнги сидят друг напротив друга за столом, оба мрачные, настроенные очень враждебно по отношению друг к другу, и может снова бы устроили поединок, начали бы выяснять, кто сильнее, кто главнее, кто достоин быть с омегой. Но именно этот омега их пыл и тушит. Тэхен во главе стола сидит, слуги завернули его в ханбок, сверху укрыли одеялами, чтобы наготу скрыть. Все же он принц, да, к тому же омега, да, к тому же… Три маленьких дракона, размером не больше двух взрослых кошек, озорно носились по столу рядом с Тэхеном и вели себя в точности, как обычные домашние питомцы. Если забыть о том, что это магические создания, способные убить, если не огнем, то острыми зубами. Хотя такие маленькие, они сейчас явно беспомощны. Дракончики неуклюже носились по столу, изредка поглядывали на присутствующих, рычали на Юнги и Чонгука и убегали к Тэхену, не признавая больше никого. Чон долго себя убеждал, что все происходящее – это действие наркотика. Мин сдох ведь, альфа его лично убил, прямо прокрутил меч в сердце, он не мог бы выжить после такого! А Тэхен просто омега, он не дракон даже, у него не может быть драконов! Но детальность происходящего, каждый вздох, взгляд, тихое рычание маленьких питомцев Тэхена – все говорило об обратном! Это чертова реальность, в которой Юнги чудом остался жив, а Чонгук собственными руками подарил этих проклятых драконов Тэхену! Конечно, он ведь думал, что принц простой омега, что сил у него никаких нет, кто бы предположить мог, что именно у Тэхена вылупятся драконы!? Из мертвых яиц, из яиц, пролежавших во льдах сотни лет! Юнги ошарашен происходящим не меньше. Во-первых, он не до конца понимает, как он оказался около ханока Чонгука. Последнее, что он четко помнит – Чон его убил, убил и бросил на поле боя! Как Юнги вдруг ожил, было загадкой даже для него! Но самое, что не давало покоя, – Тэхен, сидящий во главе стола, с измазанными копотью щеками, закутанный в кучу одеял, с драконами, которых вынес из огня! Юнги тогда пожар потушил, Юнги тогда на колени упал перед Тэхеном, как и Чонгук, смотря на своего бога во все глаза, Юнги тогда осознал, что он не единственный дракон в своем роде. Омега же на альф не смотрит, он тихо рад, что брат жив, что чудом спасся. И его тянет к Юнги, тянет обнять его, потрогать, убедиться, что он настоящий, но Тэхен ничего не делает, даже не смотрит. Он знает, что по итогу снова останется один, он не хочет травить свое сердце еще больше, он не вынесет этой боли повторно, он ломается, но этого почему-то никто не видит, кидая на него все новые и новые испытания. Тэхен мягкую улыбку тянет синему маленькому дракону, поменьше двух других, но с большим размахом крыльев; желтые бусинки глаз ответно смотрят, дракон слегка наклоняет голову и неуклюже цепляется острыми коготками за край одеяла, лежащий на столе, забираясь по нему на плечо Тэхену. Двое других продолжают на столе возиться, играясь друг с другом. Перед Чонгуком творится невероятное, просто неслыханное! Мало того, что Чимин оказался кицунэ, так альфа еще и в мужья взял омегу, у которого вылупились драконы! Хотя не стоит забывать, что именно Чонгук Тэхену этих драконов и подарил! И альфе бы хотелось сейчас заявить свои права на них, стать сильнейшим в этом мире, но вот незадача – драконы слушаются только Тэхена, даже к Юнги не подходят. Омега стал для них папой, другого владельца они не признают! А второй паршивый момент заключался в том, что это императорские драконы. Да, Чонгук отлично помнит слова Югема, что драконы, вылупившиеся рядом с потомками, становятся абсолютно неуязвимыми и непобедимыми. Как Амайя Юнги, только теперь таких драконов уже четыре, а не один! Мин вздыхает громко, отчасти привлекая к себе внимание, откидывает назад спутавшиеся белые пряди, сверкая дыркой в одежде на груди, которую Чонгук проковырял в попытке его убить. Как ни крути, а выжить Юнги не должен был! - Малыш, может, ты прояснишь, как это произошло? – Мин на омегу смотрит, который резко застывает от его голоса, концентрируясь на синем маленьком драконе, который упорно лез обтереться о щеку омеги, как наглый кот. Как бы Тэхену не хотелось, а придется поднять голову и посмотреть. На своего альфу посмотреть, в глаза огромные черные, самые любимые. На Чонгука посмотреть, тоже в черные глаза, укрытые тьмой, несущие боль, но теперь такие молящие. Молящие, чтобы Тэхен альфу любил. Чон, скрипя зубами, пропускает момент с ласковым обращением, сейчас не время на таком зацикливать внимание. Все-таки пояснения, и правда, нужны, потому что долго так сидеть и молчать, они не смогут, либо альфы подерутся, либо произойдет еще что-то! Хотя на сегодня сюрпризов было предостаточно! Тэхен мягко гладит маленькую голову дракона всего одним тонким пальцем, с мыслями так собирается. Он давно должен был уже многое рассказать, но все никак не решался, а потом просто подумал, что все это ему не более чем показалось, что он обычный омега. Сегодняшний день ему же доказал, что это не так. Тэхен голову поднимает, оборачиваясь на альф, которые с него глаз не сводили, ожидая ответа. И оба взгляда такие словно одинаковые, оба желают быть тем единственным, оба хотят получить омегу, его внимание и любовь, но у сердца Тэхена есть только один владелец. Принц на Юнги смотрит, не верит и желает поверить, чтобы это оказалось не сном, не его мертвым бредом, что все это правда, и его альфа жив! У омеги сердце екает в груди, просясь к Мину, прося быть любимым и согретым, но нельзя. Не только потому что рядом Чонгук, по многим причинам нельзя. Хотя больше всего именно потому, что ревность Чона клеточками тела ядовитая ощущается. - То нападение на дворец, помнишь? – Тэхен к Юнги обращается, а Чонгуку хочется зубами скрипеть или сразу зарычать, предъявляя все свои законные права на омегу! Но он себя сдерживает, на цепь сажает демонов внутри и просто слушает. – Тогда ты призвал дракона. – Юнги кивает, пока не понимая, к чему это. – Мой павильон сгорел, - говорит Тэхен, и смотрит на обоих альф, ни на ком взгляда не останавливая, чтобы ревность их не поджечь. А дракон на плече тихо кричит, совсем не яростно, скорее, мило, легко вспархивая с плеча принца, чтобы опуститься на стол. Летать они еще тоже толком не умеют, как птенцы, их сейчас убить так же просто, как и комара пришлёпнуть! – Я был в ханоке, когда дракон, которого ты вызвал, поджег павильон. – Юнги вздрагивает, резко выпрямляясь, восстанавливая в памяти события того дня. Да, он вызвал дракона. Тогда на него напали наемники, они же собирались убить ЧинХена, Юнги запаниковал, испугался за жизнь Тэхена и вызвал дракона, впервые пользуясь своей огромной силой. И да, когда Мин добрался до ханока девятого принца, павильон полыхал, горел ярко в тот день, вынуждая поверить альфу, что он свою любовь убил. «- Хен! – знакомый голос из-за спины раздается, и альфа тут же оборачивается, не веря просто своим глазам. С него словно разом гора с плеч упала, сердце радостно стукнулось о ребра, разливая запредельное облегчение по всему телу. Живой! Тэхен стоял перед ним живой! Да, босой, в грязных, ободранных паджи и нижней льняной рубашке, вымазанной в саже; да, с растрепанными волосами каштановыми, с огромными испуганными глазами и с маленьким кинжалом в руке, вымазанным в крови – и благо, что не в своей! – но живой! Омега был жив!» Юнги тогда не обратил на все это внимание, все-таки ситуация была не той, в которой было бы разумно думать, им тогда свои жизни нужно было спасать. Но сейчас… сейчас… - Я тогда и понял, что часть силы драконов во мне есть, - продолжает Тэхен, кусая себя за губу, снова обращая свой взор на маленьких драконов, резвящихся перед ним. – Ханок вспыхнул, на мне сгорела одежда, но я не пострадал, я ощущал жару, но не горел. Я очень боялся об этом сказать, ведь это могло быть обычным совпадением. Нихрена себе совпадение! – думает Чонгук, чуть ли рот не открыв от услышанного! Тэхен не сгорел в пожаре, но решил, что это совпадение! Безумие! Абсолютное безумие! Но это обозначало, что сила в Тэхене была всегда, просто за тем, что он нелюбимый принц, омега, этого никто не замечал. Даже сам Чонгук не замечал! Рядом с ним жил живой дракон! - Совпадением? – Юнги тоже не понимает, с чего так решил Тэхен, не понимает, почему он своему брату ничего не рассказал?! Ведь это было не новостью о погоде или о случайно разбитой чашке, про которую отец не должен был знать, это было… да, это было такой новостью, по сравнению с которой, меркло даже воскресение Юнги! Хотя меркло только для самого альфы, всем остальным было так же нестерпимо интересно узнать, как Мин вернулся с того света?! - Наш отец… ЧинХен, - Тэхен поднимает голову, глядя то на Юнги, то на Чонгука, чтобы не выделять никого, - я видел его в окно возле своего павильона перед тем, как дом вспыхнул. Я думал, что это могло быть его влияние, и я выжил благодаря ему. ЧинХен ненавидел Тэхена, люто ненавидел и был бы рад увидеть его смерть. Но в тот день… Юнги отчаянно восстанавливает произошедшее тогда. Он прибежал к ханоку омеги, но тот горел, потом его за руку поймал отец, и потом появляется девятый принц. Да… «Тэхен робко кланяется императору, но сам тянется к альфе, который и сам идет к брату, оставляя отца. У того есть, кому его защитить, а на омегу всем наплевать. ЧинХен смотрит на них во все глаза, смотрит исключительно на Тэхена, потом на Юнги, который сразу дает понять, что словам отца не внемлет, он не станет говорить о своих чувствах омеге, но и просто вот так эгоистично его не бросит, пока у него нет никого, кто бы мог его защитить. Юнги Тэхена к себе за плечи притягивает и очень серьезно смотрит на отца своего. ЧинХен открывает рот, чтобы что-то сказать, но именно в этот момент ему в плечо прилетает стрела и обстановка снова накаляется до предела Сейчас все становилось понятно, сейчас все обретало форму и ясность! ЧинХен видел, как вспыхнул ханок Тэхена, он видел в огне омегу, и, конечно же, решил, что тот сгорел. Потому так удивился, его увидев, потому так смотрел на него. Не потому что ему было жаль, что омега, наконец-то, не умер, а потому что он увидел в своем обычном, ненавистном отпрыске дракона, настоящего дракона! Может, именно это он и хотел тогда сказать? Этого Юнги уже не узнает никогда. Зато он теперь достоверно знает, что его брат, его возлюбленный, его омега обладает невероятной, огромной силой, которая дается лишь одному из миллиона! - А потом мы уехали на Чеджу, и я забыл обо всем, - тихо добавляет Тэхен, глушит в себе эту тоску по тому беззаботному, очень счастливому времени, когда все было легко и понятно. – Все поменялось, когда мы приехали в Коре, - хмурится принц, но смотрит только на драконов, весело беснующихся друг с другом, как тройка котят. – Я услышал голоса в наш первый день во дворце, я думал, что схожу с ума, но постепенно начал все понимать. «Это была я!» - синий дракончик ловко оборачивается и в глаза Тэхену заглядывает, сверкая ярко-оранжевыми зрачками. – «Я с тобой заговорила!». Ракари – легко понимает омега, ласково улыбаясь поистине своему дракону. А оба альфы рядом сидят с одинаково ошарашенными лицами, не зная, что и ответить на это заявление. То есть все это время Тэхен догадывался, что имеет связь с драконами, догадывался, что может с ними общаться, а возможно даже ими повелевать! Чонгук головой трясет – немыслимо! А ведь однажды он прямо при Чоне выгнал Амайю с корта, и дракон не смел не повиноваться омеге – какой уже был тревожный звоночек, но никто этого слепо не заметил! Да, Тэхен кричал как безумный, ломаясь от боли, когда на поле боя солдаты Чонгука убили дракона! И Чона так ненавидел, а яйца не выбросил, обложил их свечами, постоянно грел, ухаживал, потому что понял, что он тоже настоящий дракон. Юнги молча смотрит на Тэхена, на своего маленького братика, обладающего невероятно огромной силой! Принца никто в расчет не брал, никто с ним не считался, все шпыняли его и обижали, потому что он был обычным, но судьба всем доказала, что в маленьком теле может быть сокрыта огромная сила. И Юнги не злится на Тэхена, что молчал, что скрывал все это; омега явно был напуган тем, что осознал про себя, ему все говорили, что он не дракон, поверить в обратное было явно очень тяжело. Да, и слышать голоса драконов в голове страшно, Юнги с этим всю жизнь живет, а какого Тэхену, который и близко не понимал, что с ним?! Конечно, он молчал, скрывал, боялся. - Когда вы подарили мне яйца, голоса преследовали меня постоянно, - принц смотрит на Чонгука долго-долго, а потом на Юнги и снова на Ракари, которая со своего папы и глаз сводить не собиралась. «Нам было одиноко, рядом никого не было, мы пролежали во льдах сотни лет, я просто хотела с кем-то поговорить!» - мысленно посылает свои слова Тэхену дракон, и Дрис и Кадис тут же прекращают свою маленькую битву, тоже обращая все внимание на омегу. – Когда я касался яиц, мне было спокойно, - Тэхен тянет руку к двум самцам, мягко поглаживая их по голове, - когда я был далеко, меня выворачивало от боли. – И Юнги, и Чонгук на это одинаково хмурятся, они-то об этом не знали, они не знали, что у Тэхена был период болезни, в который он страдал, но молчал об этом для всех. Да, ясно, почему Чон ничего не знал – такому монстру было наплевать на омегу, в которого сейчас по уши влюблен. Но вот Юнги… что ж, Тэхен всегда старался выглядеть сильнее, чем он был на самом деле. «Это мы виноваты, что тебе было больно», - говорит Кадис, крепенький красный дракон с безумно шипованным хвостом уже сейчас. – «Чтобы мы вылупились, нам нужна сила, ее нам может дать только наш папа, только ты!» - И смотрит своими донельзя огромными, прекрасными глазами. Тэхен никогда бы не подумал, что вот так быстро к кому-то привяжется до слепоты. - Но потом голоса резко стихли, - продолжает принц, - тогда я подумал, что обычный, ничем не отличаюсь. А мое временное помутнение было, и правда, признаком слабого рассудка. – «Перед тем, как вылупиться мы затихаем, больше не можем общаться!» - отвечает Ракари, и снова ловко лезет к Тэхену на плечо, виляя хвостом, чтобы удерживать равновесие. – «Мы так и не смогли передать твое послание Юнги, потому что пришло наше время вылупиться, прости!». Тэхен только головой трясет на это, улыбаясь: «Вы не виноваты, я слишком многого хотел». А потом голову поднимает и смотрит на хмурых альф, которым уделяет все меньше и меньше внимания, общаясь с драконами. – А сегодня они вылупились. – Как вишенка на торте. Тэхен хорошо помнит, что проснулся через какое-то время после ухода Чонгука, он думал, что рядом с ним Юнги лежит или хотя бы его призрак, а на него из-за плеча выглядывали три пары оранжевых глаз. А потом еще ханок вспыхнул, и выбраться Тэхен не смог из-за закрытых дверей, и вот теперь они здесь, и омега рассказывает все, что скрывал до этого момента. Чонгук шумно выдыхает, привлекая к себе внимание даже маленьких драконов, которые тут же шипят на него, вытягивая длинные шеи. Не убегают, хоть отчасти альфу и боятся, драконы не бегут. Но Чонгук едва ли на них внимание обращает, он смотрит на Тэхена, на омегу, который вот так неожиданно предстал для него в другом свете. Теперь точно бог для альфы, могущественный и прекрасный; а главное, что Чонгуку как-то неожиданно наплевать, что Тэхен-то дракон, а магических тварей он терпеть не может. Да, он и был драконом все это время, но не таким, теперь, когда все выяснилось, омега полностью вошел в свои права на трон, стал настоящим неопалимым драконом. А Чонгук любит, как дурак все равно Тэхена любит. - Получается, все это время вы знали, что владеете магией? – подытоживает Чон, заглядывая в самые красивые на всем свете глаза. В глаза, которые с холодом продолжали смотреть на Чонгука. Конечно, ничего не изменилось. Юнги-то он все равно убил, хоть тот чудом и остался жив. - Догадывался, - поправляет Чона Тэхен, кивая. Юнги трет переносицу. Вот это сюрприз! - А ты? – Чонгук свой гневный взгляд на Мина-старшего переводит. – Не хочешь объяснить, как жив остался?! – почти рычит, натравливая демонов на Юнги. Он надеялся, что избавился от дракона, но, черт возьми, какой он живучий оказался! - Не знаю, - альфа безразлично жмет плечами, не боясь и близко находиться в окружении солдат Чонгука. Может, с момента, как очнулся здесь, у горящего ханока, Юнги и соображал плохо и не понимал, что, да, как. Но одно он в этот момент уяснил четко – Тэхен Чонгуку не безразличен. Чон в огонь был готов прыгнуть за омегой, на коленях стоял, утопая в своей дикой боли от потери, он влюбился в омегу Юнги! И Мина неприятно кусала ревность, хоть он и понимал, что ответных чувств от Тэхена Чонгук не дождется. И вряд ли в его присутствии, в такой ситуации Чон свои войска натравит на Юнги. Хотя демоны Чонгука Мина готовы были в порошок стереть. Тэхен обещал себе, что смотреть на брата не станет, потому что снова прощаться, снова вдыхать аромат горького шоколада, а потом без него страдать – было невыносимо. Но все равно голову поднимает и на Юнги смотрит, ему тоже интересно узнать, как брат выжил. Тэхен непомерно счастлив, что судьба дала им новый шанс, но вопросов от этого меньше не становилось. Дрис урчит почти как кот, сверкает зеленой чешуей в свете от фонарей и тоже лезет к Тэхену на плечо с другой от Ракари стороны, которая уже удобно устроилась для сна, не желая никуда от омеги уходить. Кадис брата за хвост цапает, тоже на руки хочет, Тэхен ему улыбается. Так улыбается, как Чонгуку никогда, и альфа начинает ощущать, как в крови закипает чистая ревность. Не только к Юнги ревнует, так еще и к маленьким драконам! Тэхен же ничего этого не замечает, он руку вытаскивает из-под одеяла и Кадису ее ладонью вверх протягивает, приглашая залезть. Юнги тоже ревнует, не так, как Чонгук, ведь Тэхен Мина любит, но все же ревнует, понимая, что вот этой, почти родительской любви, он никогда не получит! Юнги Тэхена осматривает, жадно по сотому кругу его запоминает и дышит сладким хлопком, понимая, что скоро его лишится. Но в этот раз глаза Мина видят нечто другое, нечто… - Что это? – Юнги настолько мрачно сводит брови на переносице, смотря на руку Тэхена, что даже ночь не имеет силы и власти передать этот темный, гневно-уничтожающий оттенок, который вдруг в стороны от альфы пополз. - Ничего, - Тэхен поспешно руку с Кадисом затягивает в объятия одеял, всем своим ледяным видом показывая, что ничего не произошло. Но Юнги-то не слепой, Юнги дракон и вены порезанные даже в полутьме увидит! - Он теперь твой муж! – рычит Юнги, оборачиваясь на Чонгука, который не менее опасно сверкает в ответ глазами на Мина. Он и сам не в восторге от того, что омега сделал, а главное сделал, чтобы расквитаться с Чоном. Что ж, хоть этого и не получилось, все же Чонгук ощущал, как в его сердце вогнали кинжал, пока не трогают – не болит, но надавят и можно захлебнуться в океане из боли. Тэхен вряд ли бы хотел, чтобы Чонгук страдал, но он страдал, потому что в омегу крепко и неправильно влюбился! – Так следи за ним! – продолжает Юнги бушевать, сжимая кулаки на столе. – Отобрал его у меня, а даже сберечь не можешь! Чонгук свирепеет, коркой огня адского покрывается. - Если бы ты не умер, он бы ничего не сделал! - Если бы ты меня не убил, я бы и не умер! – огрызается в ответ Юнги. И они зло смотрят друг на друга, сидя по разные стороны стола. Мудрое решение, иначе давно бы глотки перегрызли друг другу, бодаясь почти на пустом месте! Альфы, - думает Тэхен, закатывая глаза, но руку с затянувшимися благодаря магии ранами прячет от Юнги. Не надо ему знать, на какие отчаянные меры готов пойти омега, если его любви больше не станет. Однако теперь просто покончить с собой Тэхен не сможет, у него трое маленьких драконов буквально на руках, ни один новорожденный или просто вылупившийся малыш в дикой природе без родителя не выживал. Да, драконы не обычные животные, да, принц достоверно не знает, но ему отчего-то кажется, что его маленькие драконята не выживут без него. - Тебе пора, - сверкает глазами Чонгук, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. – Выход найдешь. – Юнги невозмутим, его гонят очень нагло, небрежно, как щенка. Но он не щенок, он дракон и… но, черт возьми, сейчас не время, чтобы бодаться. Юнги должен вернуться во дворец, узнать как там дела и понять, что с Чонгуком делать дальше. Избавляться. Но нужен чертовски хороший план для этого! Однако и уходить от своего омеги Юнги не хочет, не может снова его покинуть! Сколько еще расставаний им придется пережить?! - Можно нам немного поговорить с ним наедине? – Тэхен храбро вопрос решает, не потому что боится, что Мина понесет, и он наделает бед куда хуже сожженного ханока. Нет, омега просто себе не простит, что не поговорил с братом, когда у него была для этого возможность. Обещал не смотреть, а сам смотрит и говорит, и… отпустить не может. Чонгук губы в тонкую полоску складывает, ему все это не нравится! Нет, Тэхен не сбежит, не станет такого делать, но и не это важно! Омега не любит Чонгука, он любит Юнги, он хочет с ним даже сейчас поговорить, наедине побыть, а Чона… монстров никто не любит. И все же скрепя сердце Чонгук цедит сквозь сжатые зубы: - Пять минут! – после чего встает из-за стола и, предупреждающе смотря на Юнги, чтобы не вздумал воду мутить, уходит из беседки, сжимая от злости кулаки. От злости и боли, потому что не его; как бы ни старался, а Тэхен не его омега. Около принца сонная зона, драконята наигрались, напрыгались и ушли спать к своему папе, доверчиво свернувшись на нем комочками. Ракари и Дрис на плечах, а Кадис на руках, прикусывая во сне Тэхену большой палец. Наверное, они хотят есть, - думает омега. Но чем кормить новорожденных драконов принц отчаянно не знает! А еще не знает, как не смотреть на Юнги, в глаза пламенные не смотреть не может, они тянут, к себе приглашают, приглашают к Мину в объятия. И Тэхена тянет погреться, тоже свернуться калачиком на сильной груди и спокойно сомкнуть глаза, наслаждаясь таким недостижимым, но нужным единением со своей единственной и такой сильной любовью. Тэхен без Юнги жизни не видит, а с ним все проблемы решаемы, все хоть и мрачное, но все-таки не удушающее, не способное убить. С ним омега смог бы и драконят вырастить, все-таки их отец был бы настоящим огромным драконом! Но это все мечты, всему этому не бывать. Юнги выйдет за ворота ханока, и война снова возобновится. - Малыш, - зовет альфа, Тэхен моргает часто-часто на это, выплывая из своих мыслей, - малыш, обещай мне, что бы ни произошло, ты не станешь больше так делать. – Говорит Юнги и пристально в карие глаза смотрит. Не поясняет, не тратит это драгоценное время на ненужные признания и слова – Тэхен и так знает, что альфа его любит, это все ни к чему. Сейчас важно омеге жизнь сохранить! Принц кусает губу, сглатывает, чувствуя небольшой укол совести за то, что сделал. Он ведь мог умереть, а Юнги бы ожил, пришел за ним и… думать об этом не хотелось. А вот понять, как брат выжил – да! - Тогда обещай мне, что не умрешь, - шепчет Тэхен, зная, что, если голос повысит, то обязательно позорно разрыдается от всего с ним произошедшего за такой маленький промежуток времени! Два дня! Два чертовых дня! - Малыш… - пытается вразумить его Юнги, но Тэхен непреклонен: - Обещай! – требует омега, сжимая зубы, чтобы слезы предательские не полились, чтобы сохранить свой ледяной вид, в котором он мог вынести все. Иллюзорно вынести, внутри рассыпаясь на мельчайшие осколки. Юнги врать Тэхену не хочет и лишних надежд ему дарить тоже. Война не окончена, все только начало вариться в этом дьявольском котле, только закипело, как новой воды долили, теперь надо повторно ждать, когда адская смесь из котла польется, съедая все на своем пути. Сейчас у них затишье, Чонгук мог бы Юнги и повторно убить или просто в колодки заковать и бросить в темницу, но, как бы Мину было не противно это признавать, а Чон влюбился в Тэхена крепко. Настолько, что готов был своего врага отпустить, лишь бы не сделать больно омеге еще раз. - Я не могу обещать того, над чем не властен, - тяжело выдыхает Юнги, - но могу обещать, что буду всеми силами стараться выжить. – И в этом он не врал, он будет зубами держаться за дарованную ему повторно жизнь, чтобы потом освободить своего омегу и зажить с ним счастливо без войны, насилия и убийств. Без Чонгука. Теперь настала очередь Юнги атаковать, и он свой шанс не упустит! ***** Сумасшедшее время требует сумасшедших свершений, событий, подвигов и героев. Все сумасшедшее, покрытое липкой коркой абсолютного безумия, которое может и поддается объяснению, но настолько в корне своем неправильно, что заставляет долго бродить во тьме, отчаянно желая в ней спрятаться от кусачей действительности! Кажется, сам мир сошел с ума, само время спятило и каждый под его влиянием, меняя структуру вещей, мироздания, жизни и смерти. Юнги стоит в тронном зале у самых дверей, заинтересованно склонив голову к плечу. Юнги стоит живой, грязный, в подранных одеждах, но неизменно живой, а над дворцом снова парит дракон, протяжно крича время от времени, призывая своих братьев и сестер. Мир окончательно свихнулся. Для Намджуна так уж точно! Он сейчас только планировал провести собрание, после того, как ему сказали, что тело Юнги не нашли, только хотел объявить, что вся деятельность временно откладывается, пока император не будет найден, да, Намджун даже созвать двор не успел! Только с папой обсуждал этот вопрос и с Коэлем, по сотому кругу ища способ спасти Коре от Чонов. И тут дверь открывается, и в зал входит дракон собственной персоны! Не призрак, не плод воображения, а живой Юнги, пахнущий своим высоким ароматом горького шоколада. Живой Юнги с горящими драконьим пламенем глазами! В этот момент само время в тронном зале замерло, все замерли, широко распахнутыми глазами глядя на альфу, который молча стоял у двери, давая привыкнуть к шокирующей правде. Он и сам не понимал, как остался жив, ясно, что другие, вообще, были в диком недоумении от случившегося. В настолько диком, что, с молча раскрытыми ртами, смотрели на Юнги, словно думали, что он сейчас видением рассыплется. Нет, не рассыплется, Мин живее всех живых. Даже СонХва непонимающе глядел на Юнги, потому что встретить его еще раз, живым, явно не планировал. В мире было лишь две силы, способные воскресить альфу, одной из них был сам лис, а другой – могущественный бог. Молчание звонкое, оглушающее своей пронзительностью, длится от силы минуту, но всем в зале находящимся кажется, что намного больше! Намджун у трона стоит, он канцлер, пока все думали, что император был мертв, он заведовал делами в стране, хотя, если с внутренней политикой он справлялся отлично, то вот что делать с Чонами и войной отчаянно не знал! Намджун еще даже не император, и отлично, что его не короновали, отлично, что этого не произошло, потому что корона – ноша слишком тяжелая. Лишь дракон может ее достойно нести, и он лично доказал это, вернувшись из царства мертвых! - Ваше Величество? – а в голосе Намджуна явственно сквозит неверие в то, что видит. Даже слуги, стоящие по сторонам, смотрят на дракона широко распахнутыми глазами, не опуская головы, хотя смотреть на императора права не имели. – Юнги? – альфа медленно спускается со ступеней вниз с трона, огромными глазами глядя на невозмутимого брата, все еще спокойно стоящего у двери. - Я. – Кивает альфа, и от звука его голоса все даже подпрыгивают, сразу осознавая, что это не призрак, не массовая галлюцинация – Император жив. – Наверное, не следовало так неожиданно врываться, - Юнги тянет кривую, но дико мрачную улыбку, и со вздохом идет вперед, разнося гулким эхом свои шаги в тишине зала, в котором даже дышать боялись присутствующие, словно вот сейчас разбудят дракона. Но дракон уже проснулся, доказав свою невероятную силу и стойкость. - Как вы… - но Коэль даже толком договорить не успевает, лишь головой трясет и на брата смотрит с укором. СонХва же ничего не говорит, не оправдывается и не спешит похвастаться своими силами, потому что это чудесное воскрешение не его рук дело. - Я и сам не знаю, - Юнги отчаянно пытается пригладить свои волосы, которые от грязи не желали лежать нормально, постоянно в лицо лезли. Альфа руку поднимает, и у него на груди отчетливо сверкает вымазанная грязью и кровью дырка в одеждах и кусок грязный кожи. Не кровавая рана, не выпотрошенное сердце, как рассказывал вестник с поля боя; раны не было, ни намека на нее не было! То или тот, кто Юнги воскресил, обладал огромной, поистине ужасающей силой! – Я очнулся у ханока Чонгука, - Намджун хмурит брови, еще больше ничего не понимая, - я пытался убить Чона. - Но нам сказали, что вы мертвы! – второй принц прямо в огненные глаза смотрит и не верит, что Юнги умер – он сейчас выглядел живее и могучее целой страны! Но вымазанный в крови, грязный, он словно, и правда, поднялся с кучи тел на поле боя, воскресая, чтобы отомстить врагам за все! Да, и дракон, кричащий где-то в небе над Коре, о многом говорил! - Так и было, - кивает Юнги, хлопает Намджуна пару раз по плечу, и мимо него проходит к трону, желая просто на нем развалиться и отдохнуть. А лучше принять ванну и прямо в ней уснуть, не имея силы вылезти. Юнги отлично себя чувствовал все это время, но сейчас усталость брала свое. Он аккуратно опускается на трон и тут же с пояса меч снимает, отставляя в сторону. – Чонгук меня убил, - фыркает Мин, довольно усмехаясь, - но, видимо, не совсем. - В каком смысле? Что произошло? – Намджун на вторую ступеньку поднимается, ближе к Юнги, не желая оставаться без ответов! Он брата уже похоронил, да, себя уже похоронил и все Коре! Он считал, что все, конец, их время иссякло, но что выходило?! Что выходило – он и желал узнать! - Его Величество кто-то воскресил, - подает голос СонХва, приходя в себя быстрее всех остальных, снова цепляя маску, за которую пробраться никто не мог. – Кто-то могущественный вернул вас. - Не знаю, - жмет плечами Юнги, - как и сказал, очнулся около ханока Чонгука. Павильон горел и… - альфа обрывается, тут же хмуро сводя брови. Да, Тэхен заставил Юнги удивиться, заставил его задуматься о многих вещах. Но одна из них все же оставалась неизменной – Тэхен тоже дракон, у него вылупились драконята, которые будут подчиняться только ему. Тэхен доказал, что даже омега может обладать огромной силой. - И что? – СонХва заинтересованно щурится, не сводя своих лисьих глаз с Юнги. - И у Тэхена вылупились драконы, - из пустоты разносится знакомый голос, заставляющий всех разом снова как по команде обернуться, смотря на того, кто пожаловал в зал. Никого, ровно никого не было отчаянную секунду, а потом из воздуха материализовалась фигура, медленно принимая свое настоящее обличие. Она впитывала краски, форму, саму жизнь, стягивая, словно и пространство в себя, чтобы потом вспыхнуть ярким светом и… Стать Хосоком. В зале повисает гробовая тишина. Абсолютная, нерушимая ни единым шорохом тишина, в которой даже биения сердца ни у кого нельзя услышать. Словно все погибло с приходом неожиданного гостя, не смея устоять перед давлением его силы. Хосок сейчас совсем на себя обычного не похож, да, словно и все тот же, но другой. Вокруг него аура сильная пылает, несгибаемая, заставляя и воздух трещать от напряжения. На нем не военные доспехи, обычный ханбок, светло-синий шелковый, расшитый серебряными нитями, очень красивый. И меча нет, а волосы небрежно отчасти затянуты в хвост высокий и шпилькой закреплены диковиной. На ней месяц изображен и Солнце, и бриллиантовая россыпь звезд. Но военный не может позволить себе такое украшение. Да, и не военный Хосок вовсе. Он появился из воздуха буквально. Он не человек. - Ваше Величество, - Коэль первым нарушает тишину, оборачивается с поклоном к Юнги, привлекая его холодное к себе внимание, которое в основном только на Хосоке и было сконцентрировано, - это бог, который согласился вам помочь. Тишина становится гуще. Можно услышать, как медленно хлопают глазами слуги, смотря на бывшего капитана гвардии, представшего в неожиданном амплуа. А вот сам Хосок невозмутим, он ровно, как Юнги до того, стоит на месте и дает всем возможность переварить увиденное и услышанное. - Что? – тихо спрашивает император, и от его голоса опасностью тянет. Он столько лет жил под одной крышей с богом, говорил с ним, делился секретами, считал другом, а тот оказался богом! Сначала СонХва, потом Тэхен, а теперь и Хосок! Ну, это уже слишком! А если, и правда, бог, почему раньше не сказал, почему служил людям, почему сразу не помог!?? – Ты… - Да, - кивает Хосок, спокойно смотря в драконьи глаза, - я все это время жил во дворце, присматривался ко всем, изучал вас. – Бог жил во дворце. БОГ ЖИЛ ВО ДВОРЦЕ! Юнги осознает эту правду, но отказывается ее принять, потому что это просто за гранью, это просто…. А-а-а! Мину кричать хочется, но он сдерживается! Рядом с ним все это время находился бог, изучал его, присматривался и только сейчас решил помочь, сейчас?! – Я не хотел вмешиваться в людские дела, - Хосок словно по глазам драконьим все читает, хотя это, конечно же, не так. Драконы сильные существа, их просто так не прочесть. – Но, видя ваше отчаяние, все-таки решился вам помочь. Намджун смотрит и слушает все молча. Он не СонХва и Коэль, для которых бог был обычным явлением, хоть кицунэ, хоть ногицунэ – одинаково видели различных богов много раз в жизни. И пусть ни один из братьев при встрече с Хосоком сразу в нем всемогущее существо не узнали, а все-таки приняли они новую действительность очень быстро. Намджун же был обычным человеком, да, принцем, но человеком. И для него слишком было всего! Воскрешение Юнги! У Тэхена вылупились драконы! Хосок – бог! Как это все умудрилось сложиться в одну картину, в одних обстоятельствах и появиться в самый неожиданный, но нужный момент – просто чертова загадка! Намджуну срочно нужны ответы на все проклятые вопросы! - Стоп. – Громко произносит альфа, привлекая к себе внимание. – Что? – Уже тише спрашивает Намджун, смотря поочередно то на Юнги, то на бывшего капитана гвардии. – Хосок – бог, а у Тэхена вылупились драконы?! – СонХва отчего-то на последней фразе голову опускает, тяжело выдыхая, но Намджун это из внимания выпускает, смотря только на двух альф, которые устроили хаос одним своим появлением! Хосок на принца смотрит, прямо смотрит, буквально в глаза заглядывая, прежде чем кивнуть, ничего не отвечая. А слова и не нужны, Намджуну тяжело сейчас все это принять, но он примет по итогу, ведь он правильно все понял – все секреты свалились разом, в один день. - Ты знал, что он дракон? – Юнги к себе внимание перетягивает, глядя на Хосока в упор, положив локти на колени, поддавшись даже вперед. Весь сон и усталость как рукой сняло! - Да. – Отвечает Хосок, оставаясь все таким же спокойным и уравновешенным. Он – бог, для него не существует подобных секретов. – Но поправлю вас, Ваше Величество, - а все равно остается идеально воспитанным и вежливым, - он не дракон. – Коэль глаза вмиг поднимает на Хосока, только СонХва все так же невозмутим. Он знает точно так же многие тайны, потому почти всегда молчит, предпочитая хранить секреты вдалеке от чужих глаз. – Вы – дракон, а Его Высочество – омега. – Добавляет Хосок, смотря, как брови Юнги сходятся на переносице, несколько непонимающе. - У него вылупились драконы из яиц, - говорит император, а Намджун только головой трясет. Их род полон загадок! – Которые уже окаменели. – Отмечает Юнги, не мигая глядя на Хосока. Нет, на бога напротив себя! - Конечно, ведь именно омеги дают жизнь. – Как само собой разумеющееся отвечает альфа, легко улыбаясь. Юнги на это хмурится только сильнее, ровно, как и Намджун. Кажется, братья здесь вдвоем не очень-то понимали, что и к чему, потому что остальные магические создания осознавали все с легкостью, которой можно было только позавидовать. Складывалось впечатление, что Хосок просто от ответа ушел, но почему-то Юнги казалось, что он ответил честно и прямо, только на ответ натолкнул. К сожалению, все, что мог понять альфа – омеги, и правда, дают жизнь. Но как из-за этого у Тэхена вылупились драконы, было непонятно. - Так, это ты меня воскресил? – Юнги переходит к еще одному волнующему его вопросу. Да, и не только его одного, все, начиная от слуг, заканчивая Коэлем и членами его семьи, уставились на Хосока, ожидая ответа. Боги обладают огромной силой, конечно же, он с легкостью изящной мог поднять Юнги с поля боя, отбирая его душу у смерти. Однако… - Нет. – Отвечает Хосок. – Это сделал Тэхен. - Что?! – В один голос воскликнули Намджун и Юнги. - Что?! – Вторили им Коэль и СонХва, который впервые потерял свой холодный вид. Он не знал. Надеялся, что этого не будет. Долгими ночами молился, но боги его не слушали; мольбам ногицунэ никто не внемлет. Да, и зачем, когда судьба уже сделала свой ход? Хосок вздыхает – для него все было понятно, но для остальных нужно было пояснять. Хотя, кажется, СонХва тоже догадывался. Несомненно. Он один и мог тягаться своими знаниями с Хосоком. И его «что» звучало скорее не удивленно, а… отчаянно? Это лучшее слово для описания, ведь ногицунэ надеялся, что так далеко все не зайдет. А Хосок… что ж, он знал, что так и будет, но не думал, что все произойдет разом, не думал, что тогда судьба примет такой оборот, да, и сейчас тоже. И он бы до последнего скрывал свою суть, не желал вмешиваться в порядок вещей, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. - Вы – дракон, - Хосок смотрит на Юнги, пытаясь донести до него всю правду, но при этом не переходя границы, которые переходить было опасно, - а он – ваш хозяин, - Намджун щурит глаза, не веря в то, что слышит. У Юнги есть хозяин? Тэхен его хозяин? Да, вы чокнулись! Мир чокнулся! – Его Высочество – тот, кому принадлежит ваша душа и сердце. Только он может заставить вас умереть, по-другому вас не убить. – А Юнги понимает, не отрицает, не думает, что все это бред, он понимает и принимает. У императорского дракона обязательно должен быть хозяин, которого он будет слушаться, которому будет служить до самой смерти, любой приказ которого готов будет исполнить. Однажды ЧинХен приказал своему дракону умереть, и тот пошел и умер. Это та связь, которой сопротивляться бессмысленно, да, и вряд ли хочется. А Юнги любит Тэхена, он ему давно отдал свое сердце, душу и даже жизнь. А включая, какими силами обладал омега, не сложно было предположить, что он, именно он и является хозяином Юнги. Он один обладает над драконом властью, один может его успокоить и согреть, Юнги любит только Тэхена. Да, это все объясняло, но оставляло главный вопрос открытым, – а девятый принц почему не дракон? В чем его сила? Откуда она? А вот Намджуну все совсем непонятно. Он за последние пару дней узнал о младшем брате столько, сколько не думал никогда о нем узнать! Да, честно, еще тогда, когда Джин предложил Намджуну помощь, альфа знал, что Ким скажет – Тэхен имеет силу дракона. Второй принц не знал достоверно, но догадывался, что брат его больше чем обычный омега. Тэхен принимал ледяные ванны, не ощущая при этом холода – Намджун узнал об этом, когда был ребенком. Омега случайно уснул в купальне, а слуги навели паники, когда вытащили маленького принца из ледяной воды, хотя по итогу он оказался полностью цел и здоров. Намджун много странностей за Тэхеном замечал, которые не видели другие, и все равно не ожидал, что у омеги будет такая власть не только над драконами, над вулканом, над жизнью и смертью! - Дракон подчиняется лишь одному хозяину, - объясняет все спокойно Хосок для всех присутствующих, но по итогу все равно смотрит на Юнги, сидящего на троне, - он будет лишь с одним хозяином до его смерти. Драконы однолюбы. – Мин резко выпрямляется из-за этих слов, потому что сам себе повторял эту фразу так много раз! Однолюбы, да, драконы однолюбы – Юнги вот никого полюбить не сможет, кроме своего маленького омежки. – А вы любите Тэхена, - Хосок действительно словно мысли читает, - значит, и ваша жизнь, как и смерть, принадлежат ему. Пока он не прикажет, вы не умрете. В зале тишина снова воцаряется. Каждый думает о своем, размышляет о своем, но об одинаково нелегком! За два дня мир перевернулся с ног на голову. Те, кто был слаб – обрели силу, а те, кто владел миром – пали к ногам слабых. Сами пали, добровольно, разрешая собою управлять, себе приказывать, позволяя себе искренне и очень сильно любить. - Значит, вы бог. – Выдыхает Юнги, смотря на Хосока, который все так же оставался невозмутимым, демонстрируя поистине богическую сдержанность. - Да, Ваше Высочество! – кивает альфа, сохраняя свою воспитанность, даже не смотря на то, что он теперь официально для всех был богом, а потому выше императора по статусу, хоть и нынешним императором был дракон! - И вы знаете, что Тэхен не просто омега. – Не спрашивает, а утверждает СонХва, лисьими красивыми глазами смотря на бога с легкой улыбкой на губах, за которой явственно ощущалось, что убил бы Хосока, если бы ситуация была хоть немного другой! Даже с силами ногицунэ вычислить бога невозможно, но тот факт, что этот самый бог был так близко… буквально злило до слепоты! - О чем вы? – Не понимает Юнги, который еще не знает всех новостей о Тэхене. Зато знают остальные, отлично знают, что один маленький и словно даже бессильный омега имеет власть над целым вулканом! Над стихией! - Да. – Отвечает Хосок, смотря в лисьи глаза СонХва. А потом взгляд переводит на Юнги, потому что тому это знать важнее. Он дракон, принадлежащий Тэхену добровольно, такую связь не разрушить, но такая связь может разрушить их. – Папа Тэхена – мой брат Тэён. – Добавляет Хосок и Юнги с Намджуном во все глаза на него смотрят, не веря своим ушам. Только СонХва и Коэль невозмутимы, они-то знали, что папой Тэхена был бог. Юнги не очень хорошо, но помнит Тэёна, помнит его красоту, улыбку, голос нежный. Омега всегда с Мином был мягок и добр, а потом его резко не стало. А сейчас выясняется, что он был богом, но ведь боги бессмертны! – хмурится Юнги. Они не могут просто умереть во время родов – это неправильно! А девятый принц… получается, что омега – полубог? - Тэхен управляет вулканом, потому что ваш брат – бог – его папа? – Намджун себя в этот раз быстрее в руки берет. Вопросы задает, на которые ему нужны ответы, хотя они и так уже прозвучали. - Тэхен управляет вулканом?! – восклицает Юнги, резко выпрямляясь на троне. Хотя, чему он так удивляется? Его омега – полубог! - Да. – Легко отвечает Хосок, а потом на невозмутимого СонХва смотрит, произнося: - А вы знали. – Конечно, ногицунэ все знал. Конечно, знал, что любимый супруг ЧинХена был богом. Он многое знал, но ничего не говорил, храня секрет от всех, даже от самого себя. – Мы с Тэёном были богами второго поколения, - Хосок смотрит на Юнги, а потом на Намджуна, осознавая, что все придется максимально подробно объяснить, - и хоть мы и бессмертны, но и нам нужно потомство. – Дракон просто кивает, призывая продолжить. Он желает знать всю правду! Это явно не последние сюрпризы на сегодня. – Однако один из наших братьев взбунтовался против отца, - Хосок хмурится, явно вспоминая те события, которые лично имел честь видеть, - он вступил в брак с сильным омегой, подчиняющим себе стихию воды, и вырастил свое дитя, обладающее невероятной силой от союза двух богов, чтобы оно убило наших родителей. – Поведение богов отлично описывало поведение людей. Каждый хочет быть сильнее другого, пусть даже ты самое высшее существо во Вселенной. В этом никто друг от друга не отличается. – Он хотел быть верховным богом, самым сильным и непобедимым. – Продолжает Хосок. – Ему не удалось привести план в исполнение, - бог кивает сам себе. Глупо было идти против создателей, это не могло закончиться победой, как ни крути. – Они с супругом и ребенком были изгнаны из божественного царства и лишены всех титулов и силы, и по итогу скончались, как обычные люди. – В зале тишина царит, все внимательно слушают Хосока, потому что про богов были наслышаны лишь из легенд, где не принято было рассказывать о таких их темных аспектах жизни. Так посмотреть и каждая сказка имела в основе совсем другой сюжет. – С тех пор боги не могут иметь детей – они либо рождаются мертвыми, либо зачатие, в принципе, не происходит. – Юнги хмурится, но ведь Тэхен родился, Хосок ведь сам сказал, что его папа бог, что произошло? А вот СонХва стоит с самым непроницаемым лицом, хотя Хосок на него периодически очень откровенно посматривает, ведь этот лис был очень крепко замешан в этом деле. – Но Тэён очень хотел ребенка, - продолжает альфа, - я не смог его отговорить, и он ушел из божественного царства сам, в надежде, что на земле найдет достойного супруга. – Намджун губу кусает, сейчас явно будет что-то очень неприятное! И Юнги это тоже ощущает, только братья-лисы знают эту часть истории, а потому слушают не с особым интересом, зато с сотней мыслей в головах. – И что, хоть у него родится и полукровка, у него будет ребенок. И там он встретил ЧинХена – своего истинного альфу. – Какие неожиданные повороты выстраивает судьба! Как интересно и легко сталкивает не только людей друг с другом, но и богов, и драконов! – Я отправился за братом следом, устроился работать в охрану при дворце, чтобы быть к Тэёну ближе. Я знал, что ничем хорошим все не закончится. Так и получилось – у него родился мертвый ребенок, наши создатели предусмотрели все, лишая нас возможности завести дитя. В идеальной тишине что-то с хрустом разбивается об пол. Кажется, это были остатки последних нервов Юнги, которые тот отчаянно берег для крайнего случая. Вот он и настал! Вот чем так неприятно веяло от рассказа Хосока – смертью. Не просто смертью, а смертью любимого человека – Тэхена! Омега родился мертвым, он не должен был жить, не должен был сейчас дышать, улыбаться и просто являться частью этого мира. Но что-то пошло не так, снова какие-то могущественные силы вмешались, видимо. Юнги не умер, потому что его жизнь принадлежит девятому принцу, а сам омега? - Тэхен… родился мертвым? – Мин несколько нервно вскидывает бровь, глядя в упор на Хосока. Ему нужны объяснения, и Намджуну тоже нужны! Они здесь единственные, кто ничего не понимают! - Я его воскресил. – Подает голос СонХва, и все взгляды на него обращаются. Недоуменные, удивленные и подозрительные – все смотрели на лиса, который и бровью не повел на такое к себе внимание. – Тэён узнал мой секрет, узнал, что я кицунэ, - продолжает СонХва, - но не выдал, попросил взамен кое-что. – Омега при первой встрече даже с Тэёном не узнал, что тот бог, а вот его маскировку быстро раскусили. Только покойный папа Тэхена был действительно хорошим и добрым, он секрет СонХва хранил, хотя сам был богом. В императорских семьях всегда много тайн. – Он знал, что ребенок родится мертвым, и был к этому готов. – По лицу СонХва и близко нельзя ничего прочесть, словно он говорит о погоде, а не о жутких и самых тяжелых временах своей жизни. – Потому, попросил, чтобы я совершил обмен. – СонХва замолкает на мгновение, а потом поясняет для тех, кто в магии не сведущ: - Обменял душу Тэхена на Тэёна смерти. Душа бога – высокая плата, потому обмен и состоялся. Ясно. Вот так просто оказалось все понятно. И почему бог погиб, и почему омега выжил – все стало для Юнги понятно. Но в груди отчего-то злость закипает, бурлит в оранжевых глазах, стремясь выплеснуться наружу и разъесть своей кислотой абсолютно все! Раньше Юнги не помнил, но как только принял свою суть дракона, многое прояснилось! - А потом вы шпыняли Тэхена из угла в угол! – едко произносит император, с ненавистью глядя на СонХва. Ох, как бы хотелось ему за все отомстить! Если бы не был папой Намджуна, Юнги давно бы привел свои желания в исполнение. СонХва глазами лисьими сверкает, и они мгновенно тьмой наполняются густой. Его было тяжело вывести из себя, но Мин очень старался! - Это из-за тебя! – рычит ногицунэ низким, предупреждающим голосом. – Если бы не ты, ничего бы не произошло! - Что я?! – орет в ответ Юнги, и вены у него под кожей золотом вспыхивают. Еще немного и снова начнет все вокруг палить, выйдет из себя, совершая страшное. - Десять лет назад! – СонХва не боится, не отступает; он никогда перед сложностями не отступает. – Коэль стер твою память и многих выживших горожан, - напоминает Юнги лис, потому что именно этому чудовищу хотелось сохранить тогда воспоминания обо всем, что сделал! Но ЧинХена было не переубедить, для ЧинХена это был любимый сын! – А я стер память Тэхену! Если бы я продолжал быть с ним рядом, он бы снова все вспомнил, по кусочкам, но вспомнил, потому мне и пришлось отказаться от него! – СонХва буквально звереет, даже уши черные на макушке появляются, заставляя многих начать нервничать. Сила ногицунэ велика, но неизбирательна. - Как будто он вам так дорог! – Юнги не отступает. Рычит, кричит, огрызаясь, потому что он помнит, как СонХва отталкивал омегу, помнит слезы Тэхена, помнит, что у того никогда не было настоящего папы! - В этом мире мне дорог только Намджун и Тэхен! – Ответно кричит ногицунэ, сжимая кулаки, начинающие полыхать наливающейся силой. – Если нужно будет выбирать между вами и ими, я легко пожертвую тьме вас! - Хватит! – Орет Намджун, заставляя всех на себя внимание обратить. – Прекращайте! – Альфа зло полыхает на папу и на брата глазами, не имея возможности терпеть эти перепалки и дальше! Да, жить мирно эти двое не смогут, но смогут потерпеть, особенно в такой ситуации! – Мне надоело слушать ваши бесконечные препирательства! Здесь, между прочим, бог находится! Вы ему должны вопросы задавать, а не сгрызаться снова! Юнги презрительный взгляд на СонХва кидает, тот отвечает тем же, но разборки они прекращают, заливая водой холодной свой пыл. Хосок смотрел на все молча, не смел вмешиваться, он, вообще, вмешиваться не любил. Да, и рано или поздно эти двое или сцепятся, выясняя отношения, или сгорят в своих же чувствах. Пусть выпустят пар. - Так, - Юнги горло прочищает, и на Хосока смотрит, - Тэхен на одну половину бог, а на другую дракон? - Нет, - упорно стоит на своем альфа, качая головой, - он на одну половину бог, а на другую омега. Вы – дракон, а он просто омега. Юнги хмурится, отчаянно желая понять, и взгляд мимолетный бросает на СонХва, но тот снова холодный и невозмутимы! Конечно, он-то все прекрасно знает! - Потому что у него божественная сила? – капает альфа. – Потому он управляет драконами? - Нет, - снова отвечает Хосок, - его божественная сила пробудила вулкан и вместе с ним пробудилась и сама. Никакого отношения к драконам она не имеет. Юнги хмурится еще сильнее, что-то здесь отчаянно требовало дополнения, но вот что? Такое ощущение, будто Хосок что-то недоговаривал. Он постоянно утверждал, что Тэхен не дракон, но наполовину бог, однако не божественной силой управлял драконами. Какой-то кусок в этой истории отчаянно не состыковывался! - Мне вот что интересно, - Намджун тишину нарушает, смотря на Хосока, но видя его впервые настоящим. – А вы какой бог? Даже СонХва заинтересованно на альфу смотрит, ожидая ответа. У каждого бога своя сила, своя стихия; мало того, что бога в обычной массе было невозможно найти, так еще и сила их всегда скрыта. - Я – бог Луны и Солнца, дня и ночи. – Отвечает Хосок с улыбкой. А его шпилька в волосах не кажется просто украшением теперь, обретая особый смысл. Смысл, в котором в изображении Луны скрывалось прекрасное Солнце. Да, Хосок обладает поистине большой силой! - А папа Тэхена? Кем был Тэён? – спрашивает Юнги, тоже желая получить ответ на этот вопрос. Хосок молчит сначала, словно взвешивает все «за» и «против», но потом головой трясет, понимая, что скоро правда все равно раскроется. - Богом войны. ***** Вселенная – хреновый шутник, для нее даже смерть сродни развлечению, и ничего святого нет, ничего нет, чтобы это попало под запрет и не могло быть высмеяно. Парад, карнавал веселья – именно это жаждет увидеть нечто, что так отвратительно по своей природе играет человеческими судьбами. А может, сам человек и играет. Может, именно он и есть то жуткое чудище, которое складывает события в этот омерзительный водоворот, в котором появляется нечто, что мы называем Вселенной, и оно над нами и смеется. Но оно – это мы сами. Сложно все это, не изучено толком и не понято еще, своих же душ мы понять никак не можем. Чимин сам себя тоже не понимает, как и не понимает, как докатился до такого! Он в новых покоях Тэхена, присматривает за принцем на всякий случай. Возле омеги на постели прыгают драконы, не желают сидеть в своих гнездах, лезут к Тэхену, чтобы даже спать рядом с ним, а принц отчаянно только вздыхает, потому что поделать он со своими неожиданными питомцами ничего не может. Как воспитывать драконов, он просто не понимает! Потому в итоге просто им сдается, позволяя как котятам укладываться под бок, на грудь и почти на самую подушку заползает Ракари, укладывая голову Тэхену на лоб. Чимин теперь точно уверен, что те три сердцебиения, что он раньше слышал и признал за жизнь, развивающуюся внутри принца – это три дракона. Перед тем, как вылупиться они затихли, точно так же, как и обычный ребенок перестает пинаться перед рождением. Но вот незадача, Чимин, зато, сейчас отчетливо слышит, как внутри Тэхена растет жизнь, теперь-то точно не дракон, омега беременный, и в этот раз Пак не ошибается. Однако что делать, как поступить – лис так и не знает! Он может сбежать, бросить всех, чтобы разгребали свои дела сами, но не хочет он бежать – такая жизнь не для него, да, и куда может поддаться лис на севере, где их так люто ненавидят? Бежать во дворец – быть предателем, а предателем Чимин быть не хочет даже больше, чем беглецом. - Вы можете идти, не нужно наблюдать за мной все время, вам тоже нужен отдых, - подает голос Тэхен, вырывая Пака из своих мыслей в реальность. Принц лежит в окружении драконов, те уже посапывают на нем довольные, кажется, что омега и встать не сможет под их весом, хотя они только кажутся такими уж большими. - Конечно, - кивает Чимин, - доброй ночи, Ваше Высочество! – Пак немного рассеяно кланяется и из покоев принца выходит, все еще блуждая в своих тяжелых мыслях. Вряд ли теперь, когда Юнги жив и у Тэхена появились драконы, он что-то с собой сделает. Чимин просто отправился за ним следом, как придворный омега, потому что его бесконечно тянуло рассказать Тэхену о его беременности, и бесконечно он сам же себя отговаривал. Потому что страшно. Чимину страшно услышать от принца, что ребенок принадлежит Юнги, а ведь только ему одному и мог принадлежать! И это страшно! Не рождение новой жизни, а реакция Чонгука, который в своем бешенстве обычно безумно слеп, уничтожая даже то, что любит! - Чимин, - на выходе из покоев принца Пака как раз встречает один из главных героев его мыслей. Чонгук стоит в самом конце коридора, явно мешкался, не зная, зайти ему к Тэхену или нет. Все-таки не зашел, пожалуй, это первое его мудрое решение. Зато Пака дождался, хмуро глядя на омегу. – Пойдем. – Коротко говорит Чонгук и разворачивается, выходя из павильона. Чимин вздыхает, его неприятно кусает страх, но он его гонит, следуя за Чоном наружу. Да, его могла сейчас ждать неминуемая смерть или даже хуже – жестокая пытка, в которой Чонгук мастак, а потом медленная и мучительная смерть. Альфа магию ненавидит, и всех магических существ заодно, легко могло статься, что он просто решил Чимина убить. Ведь в нем больше не было нужды, хоть Чонгук и сказал, что отдает его жизнь Тэхену, в Паке все еще сквозила неуверенность, печаль и страх. Он никогда бы не смог добиться Чонгука, а уж в условии, когда тот знает лисью сущность омеги, его шансы ушли просто в минус. На улице светает, хотя за пеленой дыма, закрывающего небо, видно это было плохо. Просто Чимин ощущал рассвет, знал, что на востоке скоро взойдет солнце, а для него может в последний раз, хотя он его так и не увидит. Гнев богов закрывал небо, чтобы смертные сжимались от ужаса, осознавая, что одна вспышка вулкана способна была поглотить их всех разом. Ужасающе огромная сила. Они идут к оружейному складу, в полном молчании идут, и это подозрения Чимина усиливает. Он пальчиками нервно сжимает края пхо, губу кусает, пряча взгляд в рисунке камней на белой дорожке, и отчаянно скрывает накатывающую панику. Он может сбежать, легко может не даться Чонгуку, может бой устроить, но не станет. Не станет. - Мы не можем медлить, - неожиданно Чон говорит, и Чимин голову поднимает, видя, что впереди маячит фигура, скрытая в полумраке от тени крыши склада. Но Паку не надо видеть лица, чтобы знать, кто это. Такая аура была только у одного человека, точнее, Чимин знал лично этого человека, иначе бы не понял, что эта ярко-радужная аура принадлежит Тэмину. – Мины сейчас разбиты, Юнги только воскрес, это идеальное время для внезапной атаки! Чимин моргает, приходя в норму, так его не на казнь вели! Какое же облегчение и… стоп, что? Нападение? Чонгук хочет, чтобы Пак участвовал в военной операции? Он же лис, враг севера! Но выражение лица у Чона серьезное и крайне решительное. - Нужно вводить войска юаньцев, нам нужна вся наша мощь! – У Чонгука невменяемо сверкают глаза, безумно, потому что он точно был уверен, что Юнги убил. А значит, кто-то могущественный его смог оживить, это явно не играло северянам на руку, и это было одной из причин, чтобы бессмертие Юнги проверить на прочность еще раз. А внезапная атака – самое лучшее решение! - Чонгук, - Тэмин сводит брови на переносице, - ты сейчас на взводе, успокойся, подумай хорошенько, ведь это не лучшая затея! - Я хорошо подумал! – рычит Чон, сжимая от злости зубы. – Отлично подумал – я должен Юнги убить, должен убить всех проклятых Минов и поставить все Коре перед собой на колени! Чимин мотает головой. Чонгук слишком вспыльчивый, и слишком упрямый в своих решениях, когда принимает их под действием гнева. Ему сейчас, и правда, нужно успокоиться, а еще больше осознать, что, убив Юнги, Тэхена он не получит. Чимин уже давно понял, что Чонгук с ума сходит именно из-за принца, потому что любит его, но для него все эти чувства слишком новы. Он их отрицает, принимает и потому все бесится и бесится, не находя успокоения! - Отправляйтесь оба, живо! Ведите юаньские войска на столицу, всю мощь против драконов кидайте! – Чонгук резким движением убирает назад волосы, но только растрепывает их еще больше. Безумным выглядит, диким! – Но дайте мне этот чертов трон, завоюйте для меня эту страну! - Чонгук! – Тэмин голос повышает, потому что альфу явно было не переубедить и не заставить опомниться! – Приди в себя! Очнись! – Генерал ближе к Чону подходит в его дикие глаза заглядывает, но там только тьма и ярость. – Ты не глупец, так подумай, что ты делаешь!? Юаньцы – это наш запасной и крайний арсенал! Их император мечтает подмять Коре под себя, а когда у него огромное войско будет внутри страны, сделать это не составит труда! Очнись, Чонгук, ты же потопишь не только Минов! Чон рычит бешено и несколько пьяно отмахивается от Тэмина, отшатываясь назад, тяжело дыша! Да, знает он все это, прекрасно знает, но что?! Что из этого?! Юнги жив, у Тэхена вылупились драконы, и омега, в общем-то, остался с Чоном несмотря ни на что, но почему у Чонгука тогда такое едкое чувство, будто он этот бой проиграл?! Он ведь выиграл, даже Юнги убил, хоть тот и остался жив, но главного так и не достиг – взаимности от Тэхена, и это разрушало Чона изнутри, выедало и выжигало с невероятной болью. А демоны шептали, предлагая Юнги убить еще раз, предлагая уничтожить старшего дракона, чтобы младший потянулся к Чонгуку, к единственному, кто у него останется, кого он будет любить! Но уже плавали, знаем, что ничего из этого не получится – Тэхен видит в Чоне лишь монстра, и готов себя убить, лишь бы не быть с ним никогда. Чонгук смеется, безумно смеется, падая на колени под недоумевающие взгляды. А потом кричит, высоко задрав голову, кричит этим проклятым богам на небесах, показывая свою боль и отчаяние. Ну, зачем они свели его с Тэхеном?! Зачем свели тогда, когда у омеги был альфа?! Зачем сделали его врагом?! Почему сейчас, когда Чонгук свои чувства к принцу осознал и принял, не помогут от Тэхена взаимности добиться?! Но все вопросы и мольбы остаются без единого ответа, потому что ответ ясен – Чонгук ведь сам все разрушил, сам утащил к себе Тэхена, пытал и оскорблял, сам его захотел против воли принца, теперь за свою жадность расплачивается сполна. Сам влюбился, но не взаимно, а что может быть болезненнее, нежели страдания души? - Господин, - аккуратно пробует к альфе подойти Чимин, осознавая, что Чонгук сейчас в опасном состоянии. Конечно, все его надежды и мечты сегодня с громким треском пали прямо у него на глазах. Конечно, Тэхен так холодно на Чона смотрел, с такой ненавистью – ясно, почему вдруг сломался Чонгук. Он впервые жаждал что-то, кроме мести, но не имел возможности этого получить. – Вставайте, господин! – Чимин за плечи аккуратно поднимает альфу, а с другой стороны ему Тэмин помогает, но Чон резко вырывается, заплетающимися ногами отходит в сторону и невменяемыми глазами на Пака смотрит. - Убей его! – Чимин от этих слов даже вздрагивает. – Я не смог Юнги убить, похоже, его что-то сильное защищает, магическое, - а размышляет Чонгук на удивление хорошо. – Найди способ его убить, ты же кицунэ, ты тоже магическое создание, так убей Юнги! Тишина повисает, Тэмин и Чимин как на сумасшедшего смотрят на Чонгука, но именно сумасшедшим он сейчас и был. Альфа шумно дышит, приходя в норму, хотя в норме он сейчас явно не был, однако точно считал иначе! - Что? – рычит недовольно Чонгук, глядя на омегу и генерала. – Не можете? Не хотите мне служить?! Я о такой малости прошу! Юнги нужно убить, во что бы то ни стало! Чимин! – зовет Чон, заставляя Пака в эти черные, неадекватные глаза посмотреть. – У тебя есть особая сила. Ты ведь можешь его убить, да? – Но Чимин молчит, отчаянно молчит, не понимая, как Чонгука успокоить, как заставить мыслить здраво?! – Ты ведь мне в верности поклялся, - Чон грязно играет, - а теперь бросишь в беде? Ты говорил, что любой мой приказ выполнишь, так вот тебе мой приказ – убей Юнги! Убей его любой ценой! - Чонгук… - Тэмин снова вмешивается, потому что ситуация медленно, но верно выходила из-под контроля. Может, если отдохнет и в спокойствии подумает над случившимся, Чон поймет, что сейчас роет сам себе же могилу, но до этого момента он успеет натворить дел, которые потом будет уже не исправить. - Хватит! – прерывает его Чонгук. – Вот вам мой приказ – выдвигаться немедленно на столицу! И каждому передать мои слова – тот, кто принесет мне голову Юнги, получит сотню мешков с золотом! У тебя есть возможность начать новую жизнь, - Чонгук на Чимина в упор смотрит. – Убей Юнги – это мой приказ для тебя. Ослушаешься, я убью тебя. - Но, господин!.. – пытается вмешаться Тэмин. - Довольно! – рычит Чонгук. – Мне все это надоело! Надоело ждать и проигрывать драконам! Надоело постоянно быть на последнем месте! Не бывать двум Солнцам на небе, одно должно пасть, и это будет Юнги! ***** Огромные, ярко-оранжевые глаза, не мигая смотрят. В них пламя плещется, вырывается прямо из тонких вертикальных полосок зрачков, бурей растекаясь по лавой укрытому яблоку глаза, вспыхивая, создавая многочисленные пламенные переливы, а потом со звоном ударяется о радужку, кипит и заливает ярким жадным огнем золотые переливы, заставляя их вспыхнуть красным, кроваво-красным. Глаза у драконов невероятные, таких больше ни у одного животного не найти, с их красотой и силой могли сравниться лишь самые любимые карие глаза, замораживающие, но и дарящие чистую любовь. Юнги сидит на мощной лапе Амайи, гладит его по жесткой коже морды и просто своим зверем любуется, позволяя себе подумать наедине с тем, кто его понимает, в относительной тишине и спокойствии на пригорке горы близ дворца. Для Юнги все еще невероятно то, что произошло с Тэхеном, то, кем Тэхен все это время был. Он дракон, хотя Хосок упорно отрицал, что омега дракон. На половину бог, а на другую омега, - говорил альфа, но при том у него вылупились драконята. Немыслимо и более чем поразительно! У Юнги был только один родственный дракон, а у Тэхена целых три. Да, и три ли? Альфа может быть и вспыльчивый и порой слепой и глухой ко всему вокруг, но он хорошо помнит, что ему сказал Намджун однажды, что рассказал, как Тэхен отогнал Амайю, когда Юнги натравил его на Чонгука. Мин тоже не промах, он может управлять целой стаей драконов, но вот связи с драконятами Тэхена у него не было, как так вышло, что омега смог приструнить Амайю?! «Я не могу пойти против его воли», - дракон шумно сопит и моргает, смотря на Юнги. – «Я подчиняюсь только тебе, но Тэхен – омега, он и мой хозяин, и твой хозяин, и хозяин каждого дракона, который есть или будет в этом мире». Юнги хмурится, закусывая губу. Что все это значит? Тэхен… он и есть то всемогущее существо, про которое однажды говорил СонХва? Он и есть некто настолько сильный, что своим могуществом может затмить богов? «И даже больше», - Амайя морду ближе к Юнги пихает, требуя, чтобы его гладили. Драконы – очень тактильные существа, несмотря на то, что выглядят грозными и огромными. – «Он именно что бог в мире драконов!» Юнги устало выдыхает, так ничего и не понимая. Кто Тэхен – он все так и не смог узнать и понять не смог! Полубог, но на вторую сторону кто, если не дракон?! Почему он бог для драконов, почему Юнги и близко не страшно от мысли, что именно Тэхену принадлежит его жизнь? Потому что любит – вот и весь ответ. Если омега когда-нибудь захочет избавиться от Мина, убить его, то альфа сам, не дожидаясь приказа, это сделает, сам себя убьет, потому что давно уже подчиняется своему личному богу безоговорочно и полностью. - Хорошее место! – позади Юнги голос до ужасного знакомый раздается. – Отсюда видно всю столицу. Драконы любят высокие места, откуда могут за всеми наблюдать. Амайя голову поднимает и недовольно шипит на Хосока, обнажая огромные, смертоносные зубы. Даже он не знал, что капитан был богом, потому сейчас так недоверчиво его встречал, показывая свою позицию очень четко. Юнги выдыхает успокаивающе снова, оборачивается к пришедшему Хосоку, продолжая сидеть на сложенных лапах дракона. Он собирался побыть наедине со своими мыслями, но эта задача явно была недопустимой для применения. - Отсюда отлично видно рассвет, - Юнги складывает руки на груди, головой указывая на оранжевую полоску света на самом далеком горизонте, свидетельствующую о скором восходе солнца. Красиво, словно художник неровно кистью прошелся по темно-синему полотну, стараясь сделать его ярче. - Не замечал раньше за вами такой… - Хосок осекается, подбирая подходящее слово, - сентиментальной романтичности. - После смерти таким стал! – язвит с улыбкой Юнги, в упор глядя на бога. На бога, который все это время был рядом! – Зачем пришли? – холодно и по делу, потому что на разговор Юнги не настроен, в особенности с Хосоком. Его молчание нельзя было назвать предательством, потому что в таком случае и Тэхен предал доверие Юнги, умолчав о своей связи с силой дракона, но если омега просто боялся того, что осознал, то чего Хосок боялся? Он бог, если бы даже раскрыл свою тайну его никто бы ни убить, ни тронуть не смог. Он молчал… он просто молчал! - Вы злитесь – это нормально. – Хосок ни в позе расслабленной, ни во взгляде не меняется. Спокойнее даже воды, мирно текущей по рекам. Хотя он же бог дня и ночи, ему нужно быть спокойным, чтобы не вызывать катаклизмов. Но Юнги это спокойствие бесит! - Не нормально то, что вы скрывали, кто вы, - Мин глазами зло полыхает на Хосока, и Амайя отзывается, рождая низкий, грудной рык, скалясь на бога, без тени страха, - что когда мне помощь была нужна, вы просто бездействовали! – Юнги руки в кулаки сжимает, восстанавливая дыхание, чтобы не сорваться и бед не наделать! – Всего этого бы не произошло, - Мин показывает на зимний дворец, расположившийся у подножия холма. Показывает на дворец, а имеет в виду свое правление, свою вспышку гнева, унесшую жизни многих, войну, отвратительно надвигающуюся с севера. – Не произошло, если бы вы просто сняли метку с Тэхена и позволили нам с ним уехать. - Я не вмешиваюсь в ход вещей – богам такое не положено. – Просто отвечает Хосок, а Юнги на это только усмехается скептически. Нихрена он не верит этому богу! – Да, и к тому же метку я снять не могу, теперь-то уж точно не могу. Юнги мгновенно серьезнеет, кажется, даже тучи начинают затягивать небосклон или снова Пэктусан коптит небо – непонятно. Но становится мрачно, и где-то вдали кричат драконы яростно, раздирая на куски пойманную добычу. У Юнги медленно, но верно заканчивается терпение для этого спектакля. - О чем вы? – Мин глазами сверкает так ярко, что в них можно даже увидеть, как зрачок вытягивается, становясь полностью как у дракона. Юнги сейчас в опасном состоянии. Дракона лучше не злить! - Чонгук любит Тэхена. Я не прав? – Хосок, конечно же, все знает, обо всем осведомлен. Но Юнги это все не трогает нисколько, сейчас перед ним таял последний шанс все исправить, вернув себе Тэхена! - Правы! – рычит дракон, а Амайя хвостом недовольно оглушительно громко бьет по земле, рождая почти настоящее землетрясение в пределах их небольшого круга. Он ярость Юнги почти в физическую оболочку воплощает. – Но почему вам это мешает? – Мин все-таки сдерживает себя, стараясь разузнать все получше, а потом уже сгоряча действовать. – Вы же собирались мне помочь, или просто решили заявиться во дворец, хвастаясь всем, что вы бог?! – Но все-таки отчасти сдает свои позиции перед самим собой, не имея силы держать свой гнев под контролем слишком долго. - Я хотел помочь, дать совет, решение, но, - Хосок смотрит на небо, где темные ветки дыма Пэктусана плывут, - все резко поменялось вдруг. Я не думал, что до такого дойдет. - Боги не могут предсказывать будущее? – неверяще хмыкает Юнги. - Нет, - спокойно отвечает Хосок, снова смотря на Мина. Не боится ни его силы, ни драконов. Он же бог, чего ему бояться? – Только кицунэ и порой нимфы. Юнги хрустит суставами на пальцах, так сжимает кулаки, чтобы бед не натворить. Ему не интересно, у кого там дар к предсказанию, ему интересно лишь одно – Тэхен! Его Тэхен, который должен избавиться от метки и снова быть с альфой! Они оба драконы, их сама судьба сводит вместе, и она же их раскидывает по разные стороны, играя! - Так что вдруг изменилось? Почему передумали мне помогать? – Юнги выпрямляется, смотрит в глаза Хосока, а в своих дракон рвется в бой. Пусть даже бог, а драконы тоже пришли из божественного царства. Интересно будет выяснить, кто из них сильнее! - Чонгук влюбился в Тэхена. – Снова повторяет Хосок. Юнги зубами клацает и поднимается на ноги, а за ним и Амайя вскакивает, медленно поднимая огромные, мощные крылья. - И что? – предупреждающе спрашивает Мин. - Скоро узнаете, ждать осталось не долго, Ваше Величество! ***** Все помещение пропитано ароматом благовоний, почти до головокружительного пропитанно, плотно, хотя окна раскрыты, чтобы свежий воздух задувал, чтобы сырость и мрак отступили, чтобы хоть это мутное солнце, но могло постучаться в гости. Все помещение пропитано какой-то жуткой тоской, печалью, отчаянием настолько сильным, что оно благовония заглушает, оставляя себя в чистом виде. Здесь чисто и красиво, помещение постоянно убирают, смотрят за ним, ухаживают за его хозяином, но именно хозяин и нагоняет этот плотный мрак. Намджун впервые с возвращения с горы Пэктусан пришел, чтобы навестить того нимфа, которого спас. Впервые, потому что лекарь только сейчас разрешил к нему заглянуть. То, что магическое создание осталось живо – было чудом, чудом частью которого являлись и другие нимфы, постоянно приносившие свои снадобья во дворец, услышав о произошедшем. Так, наверное, и удалось омеге жизнь спасти. Но не руки. Чонгук отрезал обе конечности нимфу, и отрастить новые он не мог и магия не могла. Он выжил, но остался калекой на всю свою жизнь. Намджуну было тяжело на него смотреть, тяжело дышать в покоях, которые он выделил для нимфа, здесь все было пропитано болью и отчаянием. А еще тяжело было осознавать, что, возможно, омега совсем не хотел, чтобы его спасали. - Ваше Высочество! – нимф слегка кланяется, но не встает с постели при появлении Намджуна, просто не может. У него не достаточно сил, раны болят, а опоры в виде рук больше нет. Намджун из себя вымученную улыбку давит. Чонгук настоящий монстр, если Тэхен, и правда, бог, если сможет совладать со своей силой, то пусть его покарает, пусть Чон страдает не хуже всех тех, кого убил и чью жизнь безвозвратно уничтожил! - Лекарь говорит, вы идете на поправку. - Да, - нимф улыбается, - спасибо вам, что спасли меня! А спасибо ли? Смерть или такое существование? Намджун и сам не знает, что сделал и заслужил ли благодарности, но решает этот вопрос пока не тревожить. Он и близко не может представить, что творится на душе нимфа, который лишился обычной жизни. - Я не знаю вашего имени, - принц ближе подходит, но не нарушает личного пространства, чтобы не ранить нимфа еще больше. – Мне очень хотелось с вами познакомиться по всем правилам. Омега несколько смущенно улыбается, хлопая длинными ресницами. - Я – ТэХи, - отвечает нимф. – Младший сын северного рода. - ТэХи, - Намджун теперь уже искренне улыбается, но его тут же что-то внутри кусает. Младший сын и такой красивый, он даже не прожил еще свою молодость бесшабашную, а уже был сломан и выброшен судьбой. Не судьбой – Чонгуком. – Очень красивое имя! – Нимф смущенно отворачивается. – Я должен вас поблагодарить за то, что предупредили нас! - Нет, - нимф неожиданно мрачнеет, и Намджун понимает, что затронул опасную тему. Идиот! – Это вы меня спасли, - ТэХи смотрит на принца в упор, а в глазах маленькая слезинка плещется. – Если бы не вы, я бы там умер, сгнил и… - Не надо, - мягко, но властно просит Намджун. Ему невыносимо, невыносимо от своей беспомощности, от осознания, что таких, которых Чонгук замучил, скорее всего, десятки, а то и сотни! - Нет, я все равно должен вам сказать спасибо! – настаивает ТэХи, смаргивая слезинку, которая теряется где-то в подушке, прочерчивая щеку молочную на прощание. – Я вам очень благодарен, потому хочу отплатить за вашу доброту, - Намджун уже собирается возразить, только нимф головой мотает, прося, почти умоляя, чтобы ему позволили хоть немного гордости сохранить. – Но я не многое могу. – Улыбается нимф. – Однако кое-что мне доступно. – Намджун с интересом слушает, он не дитя магии, потому ему безумно любопытно все, что связано с колдовством. – У вас родится альфа, - принц даже тушуется на мгновение, не зная, что ответить! Да, у него же и омеги нет, он не замужем! – Да, у вас будет двое альф! – улыбается ТэХи, а Намджун несколько мгновений как в ступоре стоит, и только потом до него доходит то, что так завуалированно пытался ему передать нимф. Намджун переживет войну, не просто переживет, будет в достатке и сытости жить, не зная таких глобальных бед, раз у него родится сразу двое альф! Принц ни за что бы не завел детей, если бы попал в плен, умер или находился в оккупации, а это значит лишь два варианта: они либо победят, либо Намджун из страны уедет. Но спросить он у ТэХи не может, хотя соблазн велик, нимфы видят часть будущего, но ведь могут увидеть и более подробную версию, однако, если принц узнает, если попытается, а он попытается, вмешаться, то все прахом пойдет! Нет, нужно быть благодарным хотя бы за то, что он уже знает. - Значит, маленького омежки у меня не будет? – Намджун улыбается, смотря на ТэХи. - Может, и будет, - ответно улыбается нимф, - будущее изменчиво и расплывчато. - Эх, - выдыхает Намджун, убирая назад волосы длинные, упавшие на плечи, - найти бы сначала омегу! - Ваше Высочество! – из-за дверей покоев слышится звонкий голос Джина. – Лекарь пришел, чтобы осмотреть господина нимфа! Намджун улыбается на «господина нимфа», но все-таки Ким просто не знал имени омеги, потому выкручивался, как мог, хотя все же было забавно! Принц кланяется ТэХи на прощание: - Не смею задерживать вас! - До встречи, Ваше Высочество! – в ответ принцу кивает головой нимф, и уже тише в спину ему шепчет: - А вот и ваш омега! Намджун из покоев выходит довольный, да, были неприятные, болезненные моменты, но в основном все сложилось как нельзя хорошо. И на выходе его ждет Джин с этими своими огромными песочными глазами и ароматом медового персика, от которого приятно кружилась голова и в теле скапливалась сладость и легкость, предлагающая омегу от себя не отпускать никогда. Сильный наркотик. - Как он? – живо Джин интересуется, склоняя голову и кусая губу, когда осознает, что не имеет права задавать вопросы. Но у Намджуна хорошее настроение, он отлично поспал, узнал, что один его брат жив, потому что его жизнь принадлежит другому брату, который омега и наполовину дракон, а на другую бог. А еще капитан гвардии – Хосок – бог Луны и Солнца. Просто отлично! На деле Намджун просто умело себя не грузил этой информацией, стараясь принять все как данное, изменить реальность он все равно не сможет – незачем орать и пытаться все опровергнуть или изменить. - Поправляется, - отвечает Намджун, направляясь на выход из павильона, - хотя все еще выглядит не очень. Джин губу продолжает кусать, следуя прямо за альфой, он многое хотел бы спросить, но не имеет права расспрашивать принца ни о чем. Добродетель хорошего омеги в молчании и подчинении своему мужу или отцу, а в случае Джина – в подчинении своему хозяину, особенно включая, что тот принц! Ким не сразу замечает, что Намджун вдруг резко останавливается, потому чуть ли не врезается в него головой, тут же с поклоном отступая назад. Он сегодня слишком рассеянный, потому что многое произошло, он многое услышал об императорской семье, и еще многое произошло с ним. - Хочу выпить чая, - говорит Намджун, вдыхая аромат медового персика полной грудью, - на свежем воздухе. - Да, Ваше Высочество! – Джин просто кивает на это, собираясь с несколькими слугами уйти во дворец, чтобы приготовить чай для принца по всем традициям. А чай Намджуну заваривает только Сокджин, чтобы избежать попытки принца отравить. Хотя непонятно, с чего альфа так доверял омеге, ведь тот тоже мог попытаться его убить, но почему-то доверял. Несколько беспечно. - Нет, - Намджун Джину уйти не дает, - останьтесь со мной, я хочу немного прогуляться, прежде чем, выпить чая. Омега растерянно моргает глазами, не понимает, что происходит и что нужно принцу, но головы не поднимает, когда просто кланяется и идет следом за довольным Намджуном, любующимся богатством сада вокруг. Сокджин не привык к хорошему отношению к себе, но уже давно отметил, что Намджун ведет себя с ним по-особому, почти на грани того, как хозяин должен относиться к слуге. И это было странно, но еще больше страшно, потому что Сокджин понимал, что каким-то словом или действием дал Намджуну понять, что тот может переступить границу. Потому что слуге, пусть и знатного рода, нельзя даже думать о принце; потому что Сокджин не должен пользоваться своим положением и пытаться занять место под солнцем прямо рядом с Намджуном. Это эгоистично и неправильно. - Так, - принц голос подает, когда убеждается, что позади него идет только омега и пара его стражников, из которых и двух слов не вытянешь, - вы действительно знаете кого-то при дворе Чонгука? – Вспоминает Намджун вечерний разговор. Тогда он был не в состоянии что-то решать, но сейчас ему очень хотелось все разузнать. - Да, Ваше Высочество, - кивает Джин, - не я лично, но там работает брат одного моего знакомого. – Да, война разделяет даже семьи, война – мерзкое и жуткое слово, особенно, война внутри страны! - Теперь, с приходом Юнги, наше положение немного улучшилось, - отвечает Намджун, понимая, что с Джином ему говорить легко и просто, - но меня многое все равно тревожит. Чонгук видел Юнги, видел, что не убил его и пусть отпустил брата, но характер у Чона скверный. Он долго не станет ждать, нападет в ближайшем времени, - выдыхает Намджун. - Вы хотите, чтобы я связался с Его Высочеством? – Джин немного голову поднимает, глядя на широкие плечи Намджуна. – Но у Его Высочества только вылупились драконы, в таком случае, император сильнее, потому что его дракон уже взрослый. - Да, я хочу, чтобы вы с ним связались. – Принц останавливается резко, и в этот раз омега врезается ему прямо в грудь, смущенно отступая назад, шепча извинения. – Пожалуйста. – Добавляет Намджун, и Сокджин слегка голову поднимает, несмело смотря в черные глаза принца. – Тэхен – полубог, его сила во много раз превосходит силу Юнги, просто брат еще не научился ею пользоваться. – Джин просто кивает. – Но я хочу, чтобы вы передали не это, скажите ему, что я лично его прошу об одолжении. – Намджун выдыхает, кивая сам себе. – Пусть задержит Чонгука настолько, насколько сможет. Если войска Чонов прямо сейчас вломятся в столицу, а Юнги использует драконов, то спалит он все – защищать будет нечего. – Джин вздрагивает, ощущая, как по спине пробежался противный холодок. – А еще хуже, юаньцы нагрянут, захватят Коре и… Коре уже не будет. - Я передам, - шепчет омега, - обязательно передам! - Я буду вам очень признателен! – улыбается Намджун, а Джин вздрагивает на это и глаза прячет в земле, смущаясь принца непомерно. Он красивый, слишком красивый, особенно учитывая, что пока он спал – омега выучил каждую маленькую морщинку на его лице! – Вы сегодня несколько рассеяны, что-то произошло? Джин сминает в пальцах края пхо, отчаянно сминает, почти болезненно. Произошло, очень многое произошло, и если среди всего этого были счастливые проблески, то они вмиг потухли, потому что: - Я написал родителям письмо о том, что я больше не наложник, - Сокджин давит слезы, которые так не вовремя просятся наружу, глотает этот ком, застрявший в горле, но отчаянная слезинка все равно с ресниц срывается вниз. Омега ее рукавом ханбока смахивает, чтобы не мешалась. – Они сказали, что им не нужен такой сын. – Выдавливает из себя Сокджин, тут же заливаясь слезами, не имея силы их держать. Ему больно, больно и обидно, ведь его бросили его же родители, потому что он плохой сын! Он… Намджун без лишних слов его обнимает, притягивая в свои мягкие, медвежьи объятия. А омега рыдает, тихо рыдает, не сопротивляется, сам хватается за принца, душа свою боль на теплой груди, где сердце сильное бьется как ненормальное, осознавая – попался. Вот так резко и неожиданно попался, как бы не бегал. А уже не убежишь, все. Или принимай или страдай. Родители Джина, конечно, может, и на эмоциях такое написали, может, потом и одумаются, но повели себя крайне безрассудно и жестоко! Омега – их сын, и он омега, с ним нужно быть помягче, нужно понимать, что дворец – не райский остров! Зачем говорить своему сыну такое? Зачем до слез доводить?! Намджун злится и одновременно ближе к себе притягивает Джина, стараясь его успокоить, укутать в своих объятиях, защитить. - Ваше Высочество? Принц удивленно оборачивается, натыкаясь своими черными глазами на недоуменное лицо СонХва. Джин тут же зареванное лицо поднимает, с ужасом осознавая, в каком положении их застал папа Намджуна! Лис смотрит на все долго-долго, осматривает молча, на сына глаза поднимает, который отчаянно старается что-то сказать, но замирает под взглядом папы. - Нужно поговорить! – СонХва разворачивается гордо, уходя вглубь сада. ***** Тэхен красивый – Чонгук отмечал это уже сотню раз и все равно не устанет это повторять. У Тэхена душа красивая, светлая и яркая, к себе притягивает, предлагая любоваться и любоваться ею, задаваясь вопросом, как омега остался таким прекрасным? Чонгук – зло во плоти, он рушит все, к чему прикасается, травит, вынуждая умирать и гнить, а Тэхен все равно светлый, ненавидит Чона, но к темной стороне не тянется. Сильный духом и телом омега, прекрасный и неповторимый, а Чонгук рядом с ним… просто монстр! У альфы болит душа. Да, та самая, которой, как он считал, у него нет! Вот уже какой день ноет, ломая изнутри, обливая ядом с ароматом нежного хлопка, мешает дышать, есть, спать, да, просто жить мешает! Чонгук не помнит, чтобы ему было так плохо хоть раз, а теперь он страдает от этого чувства постоянно, не находя успокоения. Наркотик не помогает, только сильнее обостряет все эмоции и чувства, рождая боль еще отвратительнее, выше, такую, что в ней и задохнуться можно было. Что с Чонгуком? Тэхен его не любит. Чонгук Тэхена любит, а тот его – нет. Неразделенная любовь – как глупо! И глупо, да, только альфа ничего с собой поделать не может. Принц гуляет по саду с драконятами и Одумом, смеется им и улыбается, даже разговаривает, а как только на Чонгука посмотрит, тут же холодом покрывается и колючей неприязнью. Раньше бы альфе было на это наплевать, а теперь он медленно ломался от каждого такого нового взгляда, выгорая изнутри. Тэхен в прогулках на Одума опирается, потому что не слишком-то восстановил силы после попытки самоубийства, но даже так – он прекрасен! Драконята прыгают вокруг, пытаются взлететь, отчаянно взмахивая крыльями, но пока у них не получается, хотя за несколько дней они набрали в весе, да, и подросли, кажется. Тэхен их мясом кормит и молоком поит – Чонгук думает, что такими темпами они быстро вымахают в машины для убийств, но омеге ничего не говорит. Нейтрально относится к драконам в своем доме, только периодически полыхает на них глазами, когда они скалятся на него, не подпуская к Тэхену близко. И сломать им шеи сейчас ничего не стоит, но потом придется сломать шею себе, потому что расположения омеги он точно никогда не добьется после этого. У Чонгука нет аппетита, вообще никакого! Он изредка закинет в себя горсть орехов, попьет воды и пойдет среди кустов богатых цветов выискивать Тэхена, чтобы хоть так насладиться его прекрасным видом. Чонгук не спит уже четвертую ночь подряд, у него слабость во всем теле, все болит, круги под глазами запали, и слуги причитают, призывая альфу подумать о себе, но Чону наплевать на все! Он напивается, а потом ломится в новый ханок Тэхена, пытаясь пробиться через евнухов, которые принца защищали от Чонгука по приказу самого же альфы. У Чона начинаются галлюцинации, он видит какие-то отрывки из детства, несуразные и несвязанные с тем, что он помнит. Видит Тэхена там, маленького, но по-прежнему красивого; тот Тэхен его любил, дружил с ним, они часто виделись, они были очень привязаны друг к другу. А потом Чонгука выдирает в реальность, и он снова один, Тэхена рядом нет, а его галлюцинации лишь побочный эффект от наркотика. Чон берет себя в руки на пятый день. Отказывается от наркотика, вместо него у лекаря берет настойку, чтобы уснуть, и спит крепко и долго, не видя ни одного сна в переутомленном мозгу, утром принимает основательно ванну, приводит себя в порядок, надевая новый ханбок темно-синий, причесывается, слегка замазывает круги под глазами, основательно завтракает очень рано, много воды выпивает, чтобы взбодриться и словно начинает по-новому жить. Но все это такой обман! У него выворачивает наружу душу только при одном виде Тэхена! И хочется подойти, заговорить, но о чем? Снова в ответ получить ледяной взгляд? Снова в ответ получить, словно нож в сердце? И без омеги долго не протянет, его ломает. Настоящая ломка как из-за наркотика, только для Чонгука им стал Тэхен. Теперь и навсегда один лишь Тэхен. - Я хочу с вами поговорить, - Чон решается на шестой день. Подходит к омеге, гуляющему в саду, в глаза смотрит, но на льды натыкается; они сердце вымораживают, тыкают в него ледяными иглами, проверяя на прочность. А защита уже давно пала. Драконята сразу к Тэхену подбегают, рычат на Чонгука, поднимая крылья, чтобы казаться больше, пугают; и Одум рядом фыркает. Все защищают омегу от Чона, потому что знают, что он несет в себе одну лишь боль. Справедливо. Даже Чонгук не станет отрицать, что это справедливая точка зрения. Тэхен мысленно драконов своих осекает, они здесь все на птичьих правах, да, и Чон слишком вспыльчивый – омеге не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал, защищая его. Драконы растут не так уж и быстро, они умные и смышленые, много резвятся и играют, порой пытаются взлететь, доводят Одума, который просто на них фыркает, они даже еще огнем не могут дышать! Чонгуку ничего не стоит их убить, а Тэхен именно этого и боится. Он намеренно уводит своих питомцев подальше от ханоков, чтобы не мозолить глаза альфе, чтобы не искушать его каждый раз. Только Чонгук все равно Тэхена находит, потому что ищет. Но находит не из-за охотничьего азарта, а потому что любит, потому что жить теперь без Тэхена не может! И за это он омегу ненавидит, а еще больше себя! Ракари – маленький синий дракон, крыльями машет, ненамного от земли даже умудряется оторваться, шипя на Чонгука, но альфа смотрит только на принца, в ледяные глаза, которые не хотят с ним ни говорить, ни уж тем более видеть! Но Тэхен сам себе противоречит, когда слегка кланяется Чонгуку и отвечает: - Конечно, господин! У Чона внутри все от этого переворачивается и сплавляется в такой болезненный узел, что хочется себе же ребра проломить и выдрать к черту сердце, которое альфе не нужно! Ему не нужны эти чувства, но избавиться от них он не может тоже, не знает просто как! Больно – не потому что впервые Чонгук испытывал что-то светлое и искренне чистое, а потому что не взаимно, потому что настолько не взаимно, насколько он сам этого добился за все свои грешные поступки! «Господин!» - когда-то альфа мечтал, чтобы Тэхен к нему так обращался, но сейчас, слушая это холодное и недоброжелательное, умирал изнутри. Ему бы так хотелось этих, на чей-то взгляд, идиотских мелочей, вроде, ласкового взгляда от принца, слова. Хотя бы, чтобы имя его произносил не с холодом, а… ну, пусть не с любовью, но не с такой лютой неприязнью, от которой внутри Чонгука осколками стекла все рушилось. Тэхен следом за Чоном идет, он не уверен, что альфа не сделает еще какую-нибудь пакость, снова не посадит его на коня, показывая, как убивает того, кого принц любит, но идет – у него выбора-то нет. Ракари мысленно негодует, призывая Тэхена звать драконов сразу на помощь, если что. Но только омега не станет этого делать – его маленькие питомцы слишком юны и наивны, если думают, что могут победить Чонгука. Тэхен когда-то был таким же, когда-то он тоже думал, что сможет выиграть у альфы, но жизнь показала, как он ошибался. Теперь ему предстоит до конца дней прожить с Чонгуком, надеясь, что все закончится хорошо, что Чон войну не выиграет, Юнги сможет отвоевать Коре, защитить его, что его драконы вырастут и будут счастливы, но подальше от Тэхена и Чонгука соответственно. Может, с Юнги у омеги и были бы шансы быть счастливым, растить своих маленьких драконов в семье, которая его понимает, но не рядом с Чоном. Он до сих пор не тронул Ракари, которая на него по любому поводу огрызалась, и это было странно, но по горькому опыту Тэхен знает, что долго все это не продержится. - Как вы себя чувствуете? – Чонгук заходит издалека, сцепляет позади себя руки в замок, неспешно идя по красивой дорожке, петляющей богатый сад. На Тэхена смотрит, который рядом так же медленно идет, величественно, на нем ханбок небесно-голубой и бриллиант дорогой на шее висит, но все это теряется в красоте самого омеги. Чонгук не устанет этого повторять, не устанет восхищаться Тэхеном. - Спасибо, уже намного лучше, - отвечает принц, слегка кланяясь, но в лице не меняясь нисколько – все та же холодная сдержанность. Для Чона это даже хуже, чем если бы Тэхен ему проклятия шипел. - Ваши драконы быстро растут, - Чонгук краем глаза замечает, как какая-то эмоция быстро пролетела по лицу Тэхена, тут же растворяясь, словно ее и не было. Омега нервничал на этом вопросе, потому что эти шесть дней слишком хорошо и легко прошли, чтобы это было правдой. Вот однажды приходит злой Чонгук и требует, чтобы Тэхен убрал своих драконов или убил даже, - омега безумно этого боится. - Не думаю, - тихо отвечает принц, привлекая к себе еще больше внимания Чона, - они все еще маленькие. – Если Чонгук потребует выгнать драконят, то Тэхен… он просто не понимает, как это переживет! Они не его дети, они, вообще, дикие животные, но омеге они дороги, он их любит, ни как Юнги, но любит! Чонгук останавливается и на Тэхена в упор смотрит, и страхи его понимает. Понимает, что в глазах омеги он как был монстром, так им и останется! Это было невыносимо, но абсолютно заслуженно! Чонгук все это заслужил, а любви Тэхена нет, этого омегу не заслужил. Такое прекрасное солнце, бог в человеческом обличие, не должен быть с таким монстром, как Чон. - Знаете, - у Чонгука черные глаза потухают, - я считаю, что любовь и чувства – это бесполезный товар, их не продать и не купить ни за какие деньги. Любовь – отрава на самом деле, не так уж и много людей от нее действительно счастливы, а большинство тех, кто любит, не могут отличить это чувство от обычной похоти. – Чонгук выдыхает, смотря в карие глаза, которые не понимают, чего Чон от Тэхена хочет, чего добивается? – Я никогда не верил в любовь между альфой и омегой, всегда считал это просто бредом, бесполезной игрой. И даже, когда вас встретил, решил, что хочу обладать такой игрушкой. – Тэхен ни мускулом не выдаст, что ему неспокойно сейчас. У Чонгука глаза потухшие, выцветшие, у него явственно проглядываются синяки под глазами – Тэхен точно знает, что альфа снова принимал наркотик, чтобы заглушить свою боль. А когда Чон страдал, он заставлял страдать всех вокруг. – Я всегда получал то, что хочу, - продолжает Чонгук, - никто не смел мне возражать и противиться. Я даже посмел вас взять против вашей воли, посадил в клетку и ждал. – Чон выдыхает, ощущая себя жалким ничтожеством рядом с Тэхеном. – Я ждал, когда вы выберете меня, когда меня полюбите. – У омеги сердце сжимается, когда Чонгук на него глаза поднимает, молящие, полные чистой боли и раскаяния глаза. Глаза, в которых ни злость или ненависть, ни жажда мести, там чувства светлые и настоящие, такие, что в их искренность можно легко поверить, но Тэхен верить не хочет. Слишком много обжигался, слишком много. – Вы для меня как Солнце и целая Вселенная, когда вы рядом – жизнь словно оживает вокруг, мир оживает, тьма уходит; но когда вас нет – я отдаюсь своим демонам. – Чонгук на колени падает, заставляя Тэхена от неожиданности даже отступить. – Я вас люблю. Никого и никогда не любил, а вас люблю! Мне не нужна месть, не нужна война, трон не нужен и все Коре, только, пожалуйста, примите меня, любите меня! – Отчаянно просит Чонгук, сверху вниз глядя в карие глаза Тэхена, в самые красивые, космические глаза. – Я люблю вас! Омега делает еще один шаг назад. Ему хочется, чтобы все это оказалось бредом, чтобы Чон врал или просто издевался над принцем, снова пытаясь сделать больно. Но это была не ложь – Чонгук был искренним в своих словах и отчаянным, он жить без Тэхена не может и не хочет, он его полюбил. Не влюбился, а именно что полюбил всей своей черной душой, всем своим искалеченным сердцем полюбил, бегал от этих чувств, но пал сейчас поистине перед объектом своего сумасшествия на колени, не смея больше играть в неприступную крепость. Тэхен видит эту искренность, но ему ни черта от этого не легче! Он не думал, что Чонгук когда-нибудь сможет познать настоящую любовь, настоящие чувства! Он считал все его: «Любите меня!» - не более чем капризом, а обернулось все вот как! Но ка бы Чон искренен не был, принять его чувства Тэхен не сможет никогда; Чонгук сделал такое омеге! Он ведь издевался над ним, насиловал не только физически, но и мысленно, пытал изощренно, выпивая душу, оставляя после себя пустой сосуд – за такое не прощают, таких уже нельзя полюбить. Тэхен никогда не полюбит Чонгука, никогда! - Я вас люблю! – повторяет Чон, с болью смотря на омегу, ощущая, как его изнутри выламывает, выжигает так невыносимо, что он кричать хочет, он хочет в грязь упасть, рыдать и умолять, чтобы Тэхен дал ему хотя бы шанс! Принц все это видит, ощущает, понимает боль Чонгука, ведь знал ее сам. Он сам когда-то признался Юнги, не зная, что будет, не зная, примут ли его чувства; он ведь сам однажды был нагло оторван от своей любви и готов был в ногах ползать у Чона, чтобы он его к Юнги отпустил! Тэхен эту боль знает. Принц медленным, величественным движением смахивает слезинку, выступившую в уголке глаза, остальные слезы душит и отвечает холодным и ровным голосом: - Надеюсь, вам будет так же больно, как и мне. И, кулаки сжимая, уходит прочь, оставляя Чонгука таким же разбитым, каким однажды оставил Чон Тэхена. Нет, не однажды даже – альфа помнит все, что сделал своему богу, потому даже не бежит за принцем, не говорит больше ничего, не молит. Он не достоин. Это его наказание за гордыню и жадность – он будет обладать Тэхеном, но никогда его сердцем; будет видеть каждый день, но никогда не получит взаимности. Ему будет так же больно – да, он это заслужил. Чонгук на ноги поднимается, отряхивает паджи от грязи, поднимает глаза пустые на небо, утянутое едким дымом. Боги справедливо его наказали за все грехи, он издевался над тем, кого любил – это его личный ад теперь, а искупление он не увидит никогда. Чон с болезненным выдохом сжимает ткань ханбока на груди, хотя сердце так все равно было не унять. На поясе, в мешочке, новая доза, с ней не придет облегчение, но она даст возможность в иллюзии увидеть «да!» от омеги, вздохнуть с облегчением и хоть немного быть счастливым! Хотя счастья он не заслужил. Чонгук удваивает дозу в этот раз, у него чистый наркотик, он не умрет от передозировки, да, и здоровье у него крепкое, он и не такое может выдержать, только выдержать отказа Тэхена не может. Легкость в кровь поступает медленно, но верно, Чонгук голову высоко задирает, протяжно выдыхая, стирая с носа следы белого порошка, который стал его личным порочным кругом, к которому он бесконечно возвращался. Мир легче становится, невесомее, уже не такой мрачный, но в груди все еще пусто, противно пусто. Альфа тщательнее убирает следы порошка с лица, рукавом ханбока все стирает и тут неожиданно рукой натыкается на что-то жесткое, что-то неправильное и такое необычное! Это что-то Чонгуку к щеке прилипло прямо рядом с ухом. Альфа хмурится, у него нет зеркала, но он пальцами пытается эту дрянь с себя соскрести, убрать ее, но чем сильнее он ковыряет, тем ему больнее, он словно себе кожу снимает! Но упорно продолжает, пока у него в руках не оказывается этот маленький окровавленный предмет. По щеке тоже красное течет, капает на ханбок, марая, но Чонгук смотрит только на предмет в своей руке и не верит. Так не может быть, это наркотик, это точно наркотик! Однако Чону стоит только немного сильнее сжать это в пальцах, заставляя вспыхнуть золотом, как он понимает – не наркотик, это все по-настоящему! Чонгук наказан по-настоящему!

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты