Нашептанная история

Решение далось им далеко не сразу. Троица выключила рации после того, как в ходе проверки на работоспособность маленькие устройства показали свой характер и малую способность принимать сигнал, а речь с трудом пробивалась через плотный слой шума. Источник данной аномалии не обнаружился, ведь до этого они работали прекрасно. Идти по указке невидимого поводыря они не стали до того, как точно не определились с условными жестами на случай внештатной ситуации и если вдруг один захочет сбежать, оставив остальных. Правда при этом Марк как-то подозрительно скосил взгляд на Стива и тот, чтобы не оставаться в долгу, продемонстрировал фак, выразив этим все, что хотел или, по крайней мере, думал на тот момент. Джей, ясно дала понять обоим парням, что не намерена идти куда-то одна, и может позаботиться о себе сама, даже уверенно зашагала в сторону главного выхода, но быстро вернулась после того, как в закрытую дверь тихо поскреблись. Они оба имели уже опыт во встрече с потусторонними обитателями, но не при свете дня, когда, по сути, призраки должны были впадать в подобие транса. Но, «Сан Флауэр» получившая шанс рассказать свою печальную историю была иного мнения и если бы могла, то сейчас издала бы самый тяжелый и одновременно печальный вздох, который только слышал мир. Повидавшие боль, слезы и отчаяние стены пропитались смрадом смерти, годами служившие ей обителью жадно поглощали тепло живых людей, чтобы начать свой рассказ. Первыми ото сна начали пробуждаться те, что покинули мир живых в подвале при первой в истории больницы аварии, когда огромная печь дала сбой из-за прохудившейся трубы. Двое санитаров в серых униформах медленно подняли головы, осматриваясь по сторонам и помогая друг другу собраться по частям, кои в то время раскидало по сторонам и только сейчас им дали возможность собраться воедино, как конструктор. Медицинский персонал, подчиняясь давно устоявшемуся распорядку дня, постепенно пробуждались, продолжая свой путь при обходе пациентов. Каждый из них был важен, как маленькая деталь большого механизма под названием «Сан Флауэр». Троица подростков спускалась в подвал, чувствуя, как вокруг них меняется атмосфера, становясь тяжелой, гнетущей, как и в большинстве больниц, где слишком часто видели тяжелых пациентов. Марк шел первым, освещая себе путь фонариком и мысленно отмечая про себя, что в помещении стало заметно светлее, можно было рассмотреть, как танцуют в воздухе пылинки в своем грациозном падении. Следом за ним по настоянию парней шла Джей, фиксируя все на свой телефон, а замыкал их цепочку Стив. Первой странность заметила именно Джей, когда в кадр попало несколько ровно горящих свечей, они образовывали полукруг и слабо освещали оставленный старый диктофон еще с кассетами внутри. Старый и испытанный временем PHILIPS и как минимум две встречи с чем-то тяжелым, сиротливо устроился на куче старых вещей, а горящие свечи могли указать на него местоположение, попутно составляя ему компанию. Его динамик был изрядно сломан, что можно было при желании увидеть всю его начинку, несколько кнопок не хватало, а на самой кассете разбито стекло украшенное парой паутинок трещин, пленка торчала подобно очень длинному языку. Прежде чем подойти к ней, все трое осмотрелись по сторонам, чтобы убедиться в собственной безопасности. Окружающая их тишина неприятно давила на слух, заставляя внутри чувствовать себя жертвой находящейся под пристальным вниманием - Мне одному кажется, что его, - Стив упрямо сверлил взглядом старенькую технику, словно она под тяжестью его взгляда сознается во всех смертных грехах и даже еще не совершенных, - тут не было в прошлый раз? - Может, просто не заметили в темноте? – предположила Джей, подходя ближе и уже в мечтах представляя, как заберет его, как главную улику в своем расследовании, но Марк быстро перехватил ее руку в воздухе, не дав нажать на заветную и единственную сохранившуюся кнопку. – Думаешь, что там тайное послание, которое живым лучше не слышать, но проклятье словить на раз? - Да пусть хоть заклинание для призыва Дьявола из душа, но трогать не стоит. – Марк старался говорить полушепотом, ему все еще казалось, что вокруг них сейчас сотни душ способных не только их услышать, но и причинить вред нежелательным гостям. – Лучше скажи мне, ты заметила кого-то еще? Словно пораженная гениальностью своего напарника или своей неосторожностью, девушка широко раскрыла глаза, затем быстро схватила телефон и медленно начала осматривать через камеру дальние углы, оказавшиеся в поле видимости. Они не успели зайти слишком глубоко в подвал и доступный камерой диапазон, не позволял охватить большое пространство, но этого хватало, чтобы увидеть мальчика рисующего на глазах парней очередную стрелку. Он был худой и босой, подобие пижамы порвано в нескольких местах, а на запястье, в котором он держал кусок пластика, отчетливо виднелся большой синяк. Завершив свое творение, он выпрямился, но заметив, что на него смотрят, от испуга открыл рот и спешно попытался скрыться, попутно немного сдвинув одну из коробок. Джессика впервые так четко смогла увидеть призрака, словно обычного живого человека, она замерла на мгновение от неожиданности и едва не подпрыгнула от испуга, когда Марк потянул ее за руку, которую все еще держал в крепкой хватке. Стив, молча, наблюдал за ними, он честно пытался разглядеть, что такое могла увидеть девушка, но все, что он видел так это то, как на полу кто-то незримый криво начертил новую стрелку. Внутри все похолодело от того, что прямо на его глазах сами по себе рисовались пусть и немного кривые, но линии образующие направляющую стрелку - Там был мальчик. – Наконец-то выдавила из себя девушка, все еще не верящая в то, что видела. Ей только чудом удавалось скрыть дрожащие от страха руки, чтобы там не говорили, а к встрече с подобным привыкнуть просто невозможно. По крайней мене не для нее. – Это он рисует для нас хлебные крошки на дороге - Как он выглядел? – Марк всматривался в то место, где появился новый указатель и, пощелкав фонариком, словно чем-то разозленный, пару раз ударил им по ладони, после чего на пол упал фиолетовый диск света. – Давно пора было его выбросить, так нет же, только батарейки меняю Патерсон с любопытством подошел к нему, наблюдая за тем, как Марк светит на начертанную стрелку, а потом и на место рядом с ней, где приблизительно мог быть тот, кто ее нарисовал. Джессика указала рукой справа, куда в ту же секунду метнулся лучик света, немного пометавшись из стороны в сторону, замер на месте. - Ему лет семь, может восемь на вид, босоногий и в старой пижаме. – Подкравшись к самопровозглашенному детективу, она наблюдала поверх его плеча, прекрасно помня, как друг не любит, если кто-то висит над душой. – Думаешь, он ведет в ловушку? Парень промолчал, опустившись на корточки и светя фонариком в условную точку, терпеливо чего-то ожидая. Стив хотел что-то спросить, когда тело уже начинало ныть и требовать смены позиции или банальных движений способных разогнать кровь по венам, как Джей жестом показала ему, что нужно молчать. Как бы, не протестовало все его существо, но парень подчинился и не поверил своим глазам. На том месте, где замер фиолетовый зайчик, медленно меняя цвет, словно выводимый рукой начинающего художника, появился маленький след от детский ноги и частично рядом второй. Стоило сдвинуть источник света, как след пропадал так же плавно, как и появился, не оставляя после себя и следа. Стив буквально чувствовал, как его челюсть стремительно отправилась на встречу с полом и никто ее останавливать не собирается. - Это… как? - Немного доработанный фонарик с ультрафиолетом. – На одном дыхании выпалил он, сменил ультрафиолет на нормальный свет, пробежав им по приблизительному по его расчетам пути призрака. – Джей, напомни, что там - Прачечная и несколько комнат, скорее всего подсобные или чуланы. – Поняв, на что могла намекать девушка, молодой человек не громко чертыхнулся, уводя спасительный диск света все дальше от троицы. В какой-то момент островок света снова сменил свой цвет, раскрывая некоторые тайны прошлого. – Ты же не думаешь, что там что-то есть еще? Ее взгляд неотрывно следил за диском света, который остановился в промежутке между стеной и полом, где постепенно начал проступать след от взрослой ладони и рядом размашистый след кометы с характерными брызгами крови, наталкивая на не самые светлые мысли. Медленно выпрямившись, Марк сощурил глаза, перемещая свет фонарика по бетонному полу и продвигаясь вперед, он слышал, как вздохнула подруга за спиной от масштабов вырисовывающейся кровавой бойни. Одному богу известно, что происходило тут и при каких обстоятельствах - Это кровь? – тихо уточнил Стив, стараясь не верить в то, что им открывает ультрафиолет. – Так много… - Кровь вообще штука противная. – Сухо произнес он, тихо поражаясь кровавой картине и ее размерам. – Ты думаешь, что избавился от нее, а она и стирается плохо и отстирывается крайне хреново Патерсон вздрогнул от того с какой уверенностью Марк произнес последние слова, но постарался списать все это на какие-то жизненные обстоятельства, которых жизнь могла подкинуть бесчисленное множество. Только Джей предпочла пропустить это мимо ушей, не решаясь вспоминать все, что им уже доводилось видеть, даже место, которое сектанты превращали в импровизированные ритуальные залы с тем, что с большой натяжкой можно было назвать алтарем, вот только жертвы они приносили настоящие. Сейчас она в глубине души надеялась, чтобы в Сан Флауэр не оказалось ритуального алтаря с убитыми птицами или животными. Джессика помнила, что проклятья, к сожалению, существуют и если умирающая женщина прокляла человека, то оно могло пасть на весь его род. Чем больше открывал занавес прошлого фонарик Марка, тем холоднее становилось в груди. Троица шла протоптанной тропой, но уже в молчаливом сопровождении свечей, чьи многочисленные огарки отчаянно пытались дарить свет, ровные огоньки не приходили в движение даже после того, как они, проходя мимо, потревожили пыль и тяжелую атмосферу. Казалось, что все звуки тонули в какой-то все поглощающей пустоте, которая отслеживала каждый их шаг и ждала, как только они совершат ошибку, чтобы поглотить их без остатка. Невидимые постояльцы занимались своими делами, им не было никакого дела до живых, грань для них была четкой и не пересекаемой. Чувствуя всем своим существом постоянные взгляды, прикованные к ним, Патерсон нервно вздрогнул, то и дело иногда оборачиваясь и пробегаясь взглядом по сторонам. Не смотря на то, что в подвале стало светлее, спокойствия это не давало. Стив ожидал появления теней, как в фильмах ужасов, насмотревшись их в большом количестве, парень был готов к тому, что вдоль стен притаившись, замерли человеческие силуэты. Будто появившиеся в последний миг перед гибелью тени, но вместо этого он видел только, как размеренно горели свечи, расставленные иногда в самых неожиданных местах, куда просто не смог бы забраться человек. Следов от крови становилось все меньше, но встречающиеся пятна поражали размерами и своим размещением. Марк остановился в шаге от новой стрелки, которая указывала на стену, парень, перехватил поудобнее фонарик и медленно начал поднимать свет фонарика вверх, не ожидая уже ничего хорошего. Сначала перед ним предстала просто стена, пострадавшая от времени и на ней проявлялся странный рисунок из хаотично нарисованных линий. Тишину нарушил громкий щелчок, Джей от неожиданности подошла ближе к другу и как можно незаметнее, но крепко вцепилась в локоть парня. Они поняли, что это было, как только не громкий щелчок повторился, и жужжащий звук перемотки пленки выдал активность старенького диктофона. К сожалению, троица отошла уже далеко и сам аппарат, был для них теперь вне поля их зрения, чтобы увидеть, как один из истощенных детей в одежде воспитанника школы забрался на кучу сваленных вещей. Он всегда так делал, подгибал ноги и с грустной улыбкой смотрел вперед, не на кого-то, а скорее вглубь себя самого, но за годы, что он остается в своем маленьком убежище, мальчик успел выучить запись и повторял ее слово в слово, прекрасно зная, что его никто не услышит. Так ему казалось, что он не один. - Это запись сессии номер, - тихий звук шуршания перелистываемых страниц, - четыреста сорок два, пациент чье имя Сэмюель Андервуд, но называется себя Малкольм. Сегодня 15 августа 1972 года, сессию проводит доктор Роберт Джей Фес, время почти три пополудни и у нас есть всего сорок пять минут. Пациент уверяет, что его имя Малкольм и участвовал в нападении на другого пациента. Не расскажешь, зачем ты это сделал? - Сделал что, доктор? – голос пациента звучал озадачено и удивленно, в то время, как доктор Фес старался говорить мягко, но вкрадчиво, а на фоне слышны были шорохи и тихое напевание какой-то мелодии. – Не понимаю о чем вы, я никого не трогал и даже исправно принимаю те горькие таблетки, что мне выдают - Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Сэмюель. – Мужчина мягко начинал давить на обладателя почти детского голоса, но тот молчал и видимо, это было уже далеко не в первый раз, т.к. доктор спокойно продолжил. – Вчера ты был обнаружен персоналом в подвале, куда затащил беднягу Джона и избил почти до смерти. Зачем ты это сделал? – в ответ было молчание, а любопытную Джессику так и подмывало узнать продолжение, чтобы потом записать, как часть истории. – Ответь мне, Малкольм - Действительно хотите это знать? – в изменившемся голосе пациента чувствовалась уверенность и какая-то доля превосходства, что сильно отличалось от предыдущего, будто сейчас перед доктором сидел совсем другой человек и в одном только вопросе, уже ощущалась ненависть. – Что ж, Джон просто ублюдок и моральный урод, смерть которого только пошла бы на пользу миру. Вам же известно, что наши соседи это больница и все ее подопечные? Разделить мужчин и женщин просто по этажам – это случайно не Ваша гениальная идея? - К чему ты ведешь? - А к тому, Роберт, что Джон был тайным и ОЧЕНЬ горячим поклонником девочек. – Марк даже присвистнул от того, как в голосе парня сочеталась злость и азарт охотника, образуя идеальную комбинацию, где эмоции гармонично дополняли друг друга. – Это он заманил ее туда, а я был единственным, кто услышал ее и заслуженно наказал его, жаль только, что не убил - Считаешь, что у тебя есть на это право, Сэмюель? - Я думаю, что скоро должно произойти что-то очень плохое. – Голос пациента стал более низким, словно он постепенно преображался в третью личность и умело манипулировал голосом, как и менял маски. – Вы можете думать, что хотите, но мы все слышим крики, ночью идущие из запретного кабинета. Уверен, что наши соседи тоже их слышат. Что там происходит, Роберт? - Мы пытаемся помочь, но для некоторых нужны более радикальные меры, чем общение Призрачный детский силуэт подобно актеру менялся в лице, сменяя роли, становился то на сторону пациента, то на сторону доктора, устраивая комичный театр одного актера. Тем временем запись продолжалась, после некоторой натянутой паузы, от которой троице стало немного не по себе, будто они обнаружили себя для врага и ожидали его появления в любой момент. - Сегодня 10 декабря 1975 года, на часах примерно семнадцать сорок пять. Сессию ведет доктор Роберт Джей Фес, пациент Сэмюель Андервуд возраст семнадцать лет. Несмотря на назначенное лечение, продолжает называть себя Малкольм, после предыдущего курса положительной динамики не замечено. Медперсонал отмечает некую отстраненность пациента к обществу и отрицание того факта, что ему нужна помощь. Попытки разговорить его не приводят ни к чему, кроме того, что Сэмюель сидит и смотрит в одну точку, отказываясь от еды, из-за чего ему были назначены капельницы. Остается только попытаться достучаться до парня через его, так называемое Альтер эго, которое он называет Малкольм. Троица переглянулась, ничего не понимая, но опираясь на то, что они уже услышали и прочитали, пациенты и персонал больницы слышали почти каждую ночь крики, но старались сохранять спокойствие. Нельзя было просто стоять и слушать, время дорого и так скоротечно, именно, поэтому они подошли к рисунку, который к удивлению Стива, оказался не так велик. Не больше альбомного листа, но нарисован цветок аккуратно, словно кистью в руках профессионального художника. Черная коробочка PHILIPS продолжала вещать через чудом выживший динамик на радость призрачного ребенка, так тоскующего по компании и живому общению. Пострадавшая пленка излагала записанное на нее сообщение, как свое завещание, оглашая перед неизбежным финалом - Малкольм, - мягко, но в тоже время громко обратился голос мужчины, но ответа не последовало, - Малкольм, поговори со мной. – Снова тишина, возможно, пациент не спешил идти на контакт, но доктор не сдавался. – Мы нашли рисунок цветка в подвале, это ведь ты его нарисовал или Сэмюель? – снова тишина, но в этот раз она была натянутой. - Ты же понимаешь, что если не начнешь, есть, то вскоре умрешь - Это была оранжевая роза. – Очень тихо, на уровне шепота произнес хрипловатый голос, заставив троицу сильно напрягать слух, чтобы разобрать хоть слово. – Ей очень нравится этот цветок, он напоминает об осени и опавшей листве. Ветер не такой горячий уже и все больше становится пасмурных дней, но закаты становятся ярче - Ей? Ты говоришь о девушке? – ответа не последовало, возможно, упомянутый Сэмюель что-то показывал или кивал, сейчас сложно сказать, остается только фантазировать. – Скажи мне, Малкольм, мне ты можешь доверять и рассказать о своих переживаниях - Джезабель. – Едва слышимо прошептал пациент, удивительно, как столь старая аппаратура смогла вообще уловить его голос. – Она ведь абсолютно нормальный человек, правда, доктор? - Все люди нормальные, но бывает, что им нужна помощь. – По сути, голос доктора стал мягче. – Ты, например, один из тех, кто заболел и тебе нужна помощь - Доктор, ты ведь не ответил. – Вроде сам голос не изменился, но в нем ощущались холодные нотки, возможно даже с ноткой угрозы, но пока еще скрытой. – Вы ее от чего-то или кого-то прячете, да? - С чего такие мысли, Сэмюель? - Малкольм. – Грубо поправил его парень, Джей так захотелось хоть глазком взглянуть на данного пациента, что-то ей подсказывало, что он намного адекватнее, чем хочет казаться. Но, если он страдал раздвоением личности, то вторая его личность была гораздо увереннее первой и более дерзкой. – Так я прав, Роберт? На этом запись закончилась, о чем оповестил громкий щелчок диктофона, оставив троицу с новыми вопросами, коих становилось все больше. Стив уже видевший подобное в некоторых фильмах, примерно представлял, чем все это может закончиться, имея перед собой несколько финалов и, увы, не самых радужных. Марк обдумывал услышанное, еще не до конца определившись с тем, стоит ли в это верить или же все это просто специально подготовлено для таких любопытных людей, как они. Если бы они только видели, как в опасной близости от Джей прошел один из призраков рабочих, тихо ворчащий себе под нос на счет перенесенного и вряд ли возможного отпуска. Не став терять время, Марк провел рукой по волосам и огляделся по сторонам, ему не нравилось то, что происходит, как и то, что свет фонарика не защищал, а скорее только открывал то, что было сокрыто им же. От одного осознания, что они еще могут найти просто начинало становиться дурно, но с другой стороны это могло бы помочь понять, как причастен к падению больницы Айзек - Кто такая эта Джезабель? – тихо поинтересовалась Джей, как бы она не искала информацию о семье Раймон, но по какой-то причине именно про них было очень мало чего. – Я смогла найти в архивах упоминания только про Айзека и не только потому, что его кто-то проклял в записках. Он упоминался, как страстный любитель путешествий и коллекционер экзотических масок, которые хранит в доме и никому не показывал свою коллекцию. Так же было вскользь упоминание о том, что семья Раймон смогла заработать целое состояние и открыть несколько крайне успешных гостиниц, некоторые шутили, что все это магия и что он в свое время просто вовремя заплатил кому надо и сколько надо, чтобы бизнес жил - Хах! – победоносно хмыкнул парень, наигранно демонстрируя превосходство и улыбаясь во все свои тридцать два зуба. – Значит, я дотошнее тебя! Джезабель Раймон – жена Айзека Раймона, в местных газетах, не дошедших до больших городов, упоминалось о том, что она сильно переживала после смерти их первенца – Джейкоба и замкнулась в себе. Возможно, она же мать твоего друга, если он настоящий Раймон, но в записях старых семей, которые так дорожат фамильным древом, упоминались только двое детей: печально погибший Джейкоб и младшая дочь семьи – Аманда, но никакого упоминания или намека о еще одном ребенке, тем более сыне - По-твоему, я выдумал все? – Стив чувствовал, как начинал злиться, понимая, что его воспринимают, как безумца, но он не выдумал Питера и Марк его тоже видел, если его друг действительно Раймон, то рассказывать об этом или нет, было только его личное дело и ничье больше, но все равно некая обида тяжелым грузом легла в душе. – Подумай сам, в чем для меня смысл выдумывать такую историю? Тем более о своем лучшем друге! - Хороший друг, - ядовито улыбнулся парень, не унимаясь, - ты даже не знаешь его настоящего и с чего ты вообще взял, что твой друг как-то относится к проклятой семье Раймон, особенно к «Вороньему гнезду»? - Потому что именно при мне он получил письмо от нотариуса о смерти старшей сестры и ключи! Если быть честным, то Стив точно не помнил, кто принес злосчастное письмо и вообще удивился, когда в век технологий кто-то еще пользовался письмами в конвертах. Он точно помнил тот день, о чем и пришлось поведать Марку и Джей. Ее глаза загорелись любопытством, присущим, наверное, каждой девушке, когда появлялась возможность услышать интересную историю или сплетню, но тут было все гораздо интереснее. За пару дней до того, как Питер собрал вещи и уехал, ничего не сообщив, они как раз отмечали сдачу последнего экзамена и уже планировали, где и как отметят это. Возвращаясь в отведенную им комнату, оба были окрыленными своими планами на предстоящее веселье и обсуждали, кто из местных девчонок им больше нравится. Патерсон цветисто описывал другу свои фантазии на вечер, не скрывая подробностей, когда переступив порог комнаты, оба увидели лежащее на столе письмо. В немного пожелтевшем конверте, потрепанном временем, словно повидавшем уже не только несколько хозяев, но и передавалось только из рук в руки. Печати не было, но почему-то накрест перемотанное красной лентой с золотым плетением. Только сейчас, оказавшись в странной ситуации, парень подумал, что зря тогда не придал значение тому, как замер и побледнел Питер, смотря на стол. Возможно, он уже тогда понимал, что это значит, но не сказал, ни слова, но быстро убрал его, быстро сменив тему. Не уже ли он настолько не доверял другу, что не рассказал об этом? Разумеется, у каждого есть свои тараканы и в каждой семье свои традиции, но расскажи он обо всем заранее, то можно было бы избежать многих проблем. Но, нельзя сдаваться, что-то подсказывало ему, что нужный ответ уже рядом, и отступать поздно. Он должен найти место и помочь другу, а в том, что ему нужна помощь Стив был уверен, дело было даже не в том, что он услышал, будто бы Питер сбежал из больницы, а в том, что Патерсон чувствовал тревогу за него. Если бы он только мог с ним связаться и услышать, что все хорошо, то на душе не было бы так паршиво. Рука сама потянулась к мобильному телефону, но только усилием воли он смог заставить себя не делать этого. Питер взрослый мальчик, да, они друзья, но Стив волновался за него, как за родного брата. Все идет как-то неправильно и запутывается, с каждой новой подробностью витков становится все больше вопросов. Например, сейчас парня волновало, были ли связаны как-то Джезабель и этот Малкольм, а если и были, то, как именно и имеет ли это отношение к истории Питера? Опасен ли он и жив ли еще? - Итак, что мы имеем. – Задумчиво произнес Марк, не открывая взгляда от стены, где красовался цветок. – Ты мало, что знаешь о своем друге, но готов рвануть за ним почти на край света, а точнее это привело нас сюда. В так быстро брошенное здание, которое оказалось бывшей больницей под названием «Сан Флауэр». Так же мы узнали из записок, что в целом крайне клишировано и заезженно, что здание они делили с психушкой и по ночам все слышали крики, о которых никто не хотел говорить. – Джессика стояла, молча, только наблюдая за тем, как стремительно таял заряд батарейки в смартфоне, но записи сохранились и мирно ожидали своего звездного часа, когда Джей загрузит их на просторы всемирной паутины. – Мне стоит еще чему-то удивляться? - Доктор. – Полушепотом произнесла девушка, перед глазами всплыла прочитанная информация о смерти доктора от рук пары пациентов. – Клав Брауни, его задушили и выкинули в окно по кусочкам, вряд ли он сделал это из чистого благородства или какой-то скрытой обиды - Думаешь, все дело в Джезабель? - Не знаю, ведь был еще Адам, а у кого какая роль в этом дуэте нам неизвестно и вообще, еще раз осматриваем архив, фотографируем и уходим. – Джессика открыла рот, чтобы возразить, но парень опередил ее. – Нет, Джей, мы не можем брать отсюда ничего, что принадлежит им Девушка обидчиво надула губы, она тоже знала это правило, но больше всего боялась, что все, что она смогла снять и сфотографировать пропадет, как только они покинут здание. Нет, она понимала, что так и должно быть, что не привести за собой обладателя вещи, но внутри уже горела жажда справедливости и Джессика не привыкла отступать от уже намеченного пути к цели. Ее друг понимал это, как и то, насколько история могла зацепить любительницу побыть детективом. Стив держался рядом, опасаясь, что может что-то пропустить и, пытаясь не распаляться из-за переживаний за друга. Марк проследовал вперед, пробегая лучом ультрафиолета по полу под ногами и по стенам, в поисках новых улик или каких-то зацепок, которые помогли бы им. Подвал не изменился и даже свет не способствовал смене атмосферы, он скорее сыграл роль того, что скрывает тайны прошлого. Троица шла неторопливо, чтобы не ничего не пропустить, но так и не заметили, как чуть в стороне, где еще сохранилась недружелюбная тень, притаилась детская фигура, не имеющая собственного отражения или тени и потому, пользовалось таким укрытием. Почти обесцвеченные глаза равнодушно наблюдают за гостями, в маленькой ручке все еще сжал предмет, которым он начертил уже третью направляющую стрелку. Одному богу известно, куда он собирался привести их или же заманить в ловушку. Мальчик тайно сопровождал троицу, не замечая в их поведении ничего необычного, наоборот, таких же любопытных и настойчивых давний пленник дома скорби повидал не мало. Увы, далеко не все были готовы узнать то, зачем приходили, но девушка нашла фотографии и зачем-то они возвращались в подвал. Протиснувшись между большой трубой, когда уже никогда не будет горячей, ведь никто не спустится, чтобы оживить уцелевший водопровод и не растопит печь, худой мальчик продолжил идти, вдоль стены. Обрывки их разговоров доносились до него, но пока ничего нового он не услышал, кроме странного интереса к семье. Произносимая ими фамилия была смутно знакома, словно он ее уже слышал. Тем временем троица уже почти добралась до старого сейфа, но в этот раз они перераспределили роли и девушка, спешно перебирала лениво рассыпающиеся в разные стороны бумаги, делая это настолько аккуратно, насколько позволяла ситуация. Марк, как более опытный, стоял чуть в стороне, постоянно проверяя все, не появятся ли на полу новые следы, а Стив помогал делать фотографии, фиксируя журналы или перевязанные плотной бечевкой стопки бумаг. Память смартфона постепенно заполнялась ценными фотографиями, хоть и не способными похвастать хорошим освещением или контрастом. Джессика постоянно проверяла, хватит ли памяти на устройстве, чтобы сделать еще на одну фотографию. Она закусила кончик языка, пытаясь сохранить над собой контроль и не терять голову от накатившего азарта. Перед ней было так много ценной информации, которую, увы, нельзя было унести с собой, но обнародовать Джей чувствовала себя просто обязанной. Патерсону было немного не по себе от того, каким стал взгляд, почти безумным - Долго там еще? – через некоторое время решил уточнить Марк, до этого уже пару раз, взглянувший на часы, словно они были каким-то спасением - Еще несколько фото и думаю, что достаточно. – Девушка продолжала свои действия, уже отработанными движениями показывая Стиву как нужно держать свиток или журнал без потери своего содержимого до того, как до него дойдет дело. – Отлично! Чувствовалось напряжение, но вершиной стало то, что маленькие рации ожили и в унисон начали громко шипеть, помехи становились все громче и давили на слух, затем к ним добавился электронный звук. Отдаленно похожий на крик полный боли и отчаяния, стоны, всхлипы и пронзительный звук, будто множество зеркал взорвалось в один миг и осколки дождем просыпались на пол. Среди всего этого шума Марк смог различить мужской голос, который произносил всего одно имя «Джейкоб», повторяя его, как мантру, но великая пустота не отвечала