Нашептанная история

Мое прошлое нахлынуло на меня грубыми обрывками, часть из них я видел в своих многочисленных кошмарах. В каждом из них за мной гналась смерть, теперь, она приобрела облик человека в черной маске, который следил за мной и, как выяснилось, даже перемещался среди стен. От нахлынувшей волны того, что подсознание так тщательно скрывало, я впал в странное состояние. Тело вроде бы мое, но все вокруг будто бы не настоящее и есть четкое осознание, что это просто сон, а я просто зритель. Вот я встаю, наконец-то, избавившись от назойливой боли стремящейся разорвать на куски мой мозг минуя череп, вот опираясь на стену, подхожу к разбитому зеркалу и хватаюсь обеими руками за уцелевшую раму. Искаженное отражение зло смотрит на меня и ухмыляется, издевается надо мной, насмехается, а в ушах буквально звенит его смех. Я чувствую, как по губе стекает что-то теплое, зеркало отражает мне черную струйку крови. У меня идет кровь? Пальцы сильнее сжимают раму, но чувствительность не вернулась ко мне, трещины сильнее расползлись по отражающей поверхности, но мой зеркальный близнец только сильнее исказился и его улыбка, больше напоминала злой оскал животного - Вспоминай! – требовал он, но голос был больше похож на рычание животного, но было что-то знакомое в нем. – Он хотел убить тебя, как только узнал обо мне. Разве так поступает любящий отец? Вспоминай! Перед глазами вновь предстала картина, как мы с сестрой прятались, как она боялась и лицо мамы. Она любила нас и защищала нас, как могла, хотя сама была больна. Я должен был защитить ее. Голос не замолкал, он все повторял и повторял, взывая ко мне. В какой-то момент он замолчал, оставив меня наедине со звенящей тишиной и разбитым зеркалом за которым была скрыта лестница. На какой-то момент я будто выпал из реальности и пришел себя, только оказавшись перед стеной, а за ней комната… брата. Джейкоб, из меня не вышла твоя замена, но я жил в твоей тени, разве это справедливо? Приложил ладонь к стене, не веря в то, что Айзек пытался меня убить или то, что лестница привела меня на второй этаж. Почему-то, мне начинает казаться, что никакого меня нет, а есть только неудачная замена погибшего сына. За что он так со мной? Я ведь был его сыном так же, как и Джейкоб. От злости сжал кулак и со всей силы ударил по стене, на удивление даже не почувствовал боли, а может быть, все дело в том, что в груди образовалась дыра. У меня только один вопрос и на него мне никто не даст ответ. Голову пронзила мысль про Молли, и я огляделся по сторонам, не столько для того, чтобы понять, где я, а только для того, чтобы убедится, что с племянницей все в порядке. В дальнем углу стоял огрызок, оставшийся от разбитой статуи, с глухим звуком удара упал до этого перевернутый крест. Наверное, сейчас стоит вспомнить многочисленные фильмы про призывы Дьявола и живущую в доме нечисть, которая решает заявить о своем присутствии, но мне в голову пришла только мысль, что крест упал под собственным весом и так совпало, что я оказался рядом. За окном начинало темнеть, грозовые тучи плотно затянули небо, а в стороне, словно предупреждение прозвучал гулко раскат грома. Как же быстро летит время, я измотан, но нет, нужно найти Молли. Нельзя, чтобы она подумала, что ей дали надежду только для того, чтобы снова бросить. Оказавшись у окна, выглянул в окно, мало ли она решит снова убежать в свое убежище, но никакого движения не было, что-то мне подсказывало, что вряд ли она стала бы подниматься на второй этаж, ноги сами принесли меня на первый этаж. Входная дверь закрыта, осколки зеркала лежали на своем месте, когда это произошло? Заглянув в гостиную, обнаружил, что там много раскиданных книг, словно кто-то специально кидался ими, но беспорядок меня не так сильно волновал. Нужно найти девочку. В напряженной тишине краем уха услышал сдавленный всхлип, далеко не сразу я определил, что его источник был в кабинете Айзека, но как только я обратил внимание на дверь, то в первые секунды просто не поверил своим глазам. К столу двигались манекены, неуклюже, словно марионетки, за ниточки которых кто-то дергал, но они передвигались, а дверь захлопнулась прямо у меня перед лицом, стоило мне дернуться в ее сторону. Чертыхнувшись, пришлось приложить усилия, но все, же дверь поддалась, но стоило мне распахнуть дверь, как с характерным звуком на пол упал, развалившись на части, один из манекенов. Кукольная семья замерла, склонившись над столом, а под ним слышны были всхлипы и сдавленные стоны. Все члены семьи, кроме одного из взрослых, что уже лежал на полу в разобранном виде, самый маленький из них почти на половину забрался под стол, протягивая крохотную ручку к беглянке. Играющая роль матери фигура сидела на коленях у стола и осторожно заглядывала внутрь, еще один взрослый манекен стоял с другой стороны, он замер, отодвигая кресло. Расчистив себе путь, я не особо церемонился с кем-то созданными изделиями, чтобы добраться до источника звука. Нужно признать, что сами манекены были необычайно тяжелыми, словно вместо них я пытался сдвинуть живых людей. Молли сидела, вжавшись в стенку стола и прижимая к себе колени, напоминая маленького напуганного зверька. Беззащитного и беспомощного зверька. Племянница громко вскрикнула, едва не оглушив меня, как только я прикоснулся к ней, и попыталась сжаться еще сильнее. Да что ж, мне так везет то? Попытался тихо позвать ее по имени, но не получил никакого ответа, попробовал еще раз – ничего. Старался насколько это возможно быть аккуратным, но сгреб ревущее и напуганное создание в свои объятья, пришлось крепко ее держать, чтобы не вырывалась, а потом ждать пока успокоится. Кое-как смог подняться на ноги, держа на руках драгоценную ношу, которая так и не хотела успокаиваться, утыкаясь мне в шею. Обошел стол, чувствуя себя неуютно рядом с пострадавшим кукольный семейством, собираясь покинуть злополучный кабинет главы семьи Раймон и замер, встретившись взглядом с двумя большими белыми дисками, глазами, худого, высокого силуэта в черном балахоне. Сейчас у меня появилась возможность хорошо рассмотреть неизвестного, что поселился в моем доме и радости это не принесло. Слишком худой, чтобы быть человеком, а его балахон буквально колыхался при малейшем движении, но в доме не было, ни малейшего дуновения ветра. Как мило, столько пытался избегать встречи с этим неизвестным, а тут встретились лицом к лицу или что там у него. Было ли мне страшно? Да, ведь первобытный страх заложен в нас не просто так, но сейчас я нес ответственность за племянницу, а побороть инстинкт оказалось не так просто. Наверное, будь бы у меня родительский инстинкт, то было бы, чем заглушить страх. Он стоял непоколебимо, выжидающе, а внутри него будто что-то колебалось. Со всех сторон звучало по нарастающей рычание, злое, утробное, а создание медленно приближалось, не сводя взгляда. Оно действовало осознано, следя за каждым моим движением. Девочка снова всхлипнула, но я не дал ей обернуться, прижимая к себе, она завозилась, ничего не понимая, но все, что я мог сделать – держать ее при себе. Неизвестное создание вздрогнуло, остановившись, затем медленно вытянул веточку руку с длинными острыми когтями, но вместо того, чтобы покончить со мной, он приблизился к двери и провел по ней кончиками острых когтей. Тот самый звук, словно кто-то скребется, так делала мама. Оно следило за мной, мне даже показалось, что оно склонило голову на бок, изучая меня или еще не понимая значения того, что делает. Нет, Джезабель не могла превратиться в такое, даже если бы она впитала всю злость Айзека или ненависть ко мне - Ты… - существо замерло, повторив свое движение, - все это время это был… ты? Существо перестало царапать дверь, осторожно указав на меня, затем оно постепенно начало меняться. Подобно аморфному существу способному принять любую форму и облик. Все его существо начало плавиться подобно свече, вылепливая из себя… мою темную копию с горящими белым глазами. Почему именно меня он копирует? - Питер… То, как протянул на выдохе мое имя причудливый клон, заставило табун мурашек пробежать по спине. Поддаваясь постепенно охватывающим страхом, сделал шаг назад, а моя темная копия наклонил голову на бок и плавным жестом перевернул руку раскрытой ладонью вверх, издав при этом шумный вдох, словно с надрывом и страшным усилием сделал это. Так дышат те, кто очень болен и каждый вздох для них уже больше мучение, чем механическое движение, наполняющее легкие воздухом. Его черты снова дрогнули и начали изменяться, искажая лицо близнеца болью, плавно переходя в ненависть и скорбь, а его тело с характерным звуком ломающих костей его тело деформировалось, превращаясь снова в очень худое создание. Я бы сказал, что это выглядело, словно он пытался сопротивляться чему-то, но это выглядело скорее, как то, что его будто что-то поглощало. Вся его трансформация происходила быстро и, судя по тому, как искажалось его лицо – болезненно. Я искал способ покинуть кабинет Айзека, но существо, будто специально не отходило и не сдвигалось, пока не замерло, запрокинув голову назад и рассматривая свои острые, длинные пальцы-когти, любуясь ими - Вижу, ты вспомнил. – Немного насмешливый, но не живой голос звучал вкрадчиво, он будто яд проникал в мой разум, отравляя его. – Столько лет ожидания, глупых и любопытных подростков, что пытались проникнуть в наш дом. – Он специально выделил последние слова, словно выплюнул их, затем обратил свое внимание на нас и я почувствовал, как дрожит в моих руках девочка. Нужно что-то делать, чтобы спрятать ее, а существо шутливо отвесило поклон, приветствуя меня и будто, специально чиркнул когтями друг об друга, словно для большего эффекта. – С возвращением, Джейкоб Раймон - Ребята, мне не по себе. – Шепотом призналась девушка, не отпуская старого друга и оглядываясь по сторонам, как только они оказались в кабинете, как она поняла главврача, куда попали, следуя за медсестрой. – Чувствую себя, как героиня дешевого ужастика, в котором по канону обязана умереть после слов «давайте разделимся» - Не такого и дешевого. – Почти обиделся Марк, отложив в сторону свой фонарик и активно проверяющий шкафы с документами, пытаясь их выдвигать и проверяя внутренности. – Видишь, как они подготовились? Даже пригласили нас в иную почти эпоху, чтобы что-то показать. Где ты еще такое увидишь? Проникнув в кабинет, троица сразу отменила для себя то, что кабинет был более чем большим, но львиную долю всего пространства занимали шкафы с ящиками, видимо, документация, письменный стол и несколько стульев, видимо, кушетку главврач себе позволить не мог. Медсестра, выступившая невольная в роли проводницы, зашла в кабинет только для того, чтобы оставить какие-то бумаги, положив их на край стола, после чего спешно покинула помещение. Этого времени троице как раз хватило, чтобы проникнуть внутрь и затаиться в тени невзрачного маленького диванчика, который судя по виду, прошел не только войну и буйных пациентов, но и лично поучаствовавший в первом, а может и во втором. Кое-где была видна его обивка, заставив Стива вспомнить старую шутку про выскакивающую пружинку у таких диванов, но не горел желанием это проверять. Места едва хватило для троих, но никто из подростков не горел желанием попадаться на глаза медсестре, пусть она и призрак местного персонала, но все, же шестое чувство, а может быть и просто инстинкт самосохранения, подсказывал, что лучше этого не делать. В коридоре изредка проходил кто-то из персонала, каждый раз заставляя замирать в ожидании, но видимо, ситуация настолько быстро менялась, что никто из них даже не взглянул в сторону двери. Патерсон отметил для себя, что вся обстановка кабинета не могла похвастать роскошью или хоть чем-то из личных вещей своего хозяина, только сугубо нужные вещи и далеко не самая дорогая мебель. Стены выкрашены в зеленый цвет, примерно на расстоянии чуть выше метра кое-где, будто сквозь плохо наложенную иллюзию просвечивали дыры в стене, оставленные не то от пуль, не то от ножа, словно специально кем-то сделанные. На полу, как во всей больнице лежала бесхитростная плитка, которая легко по идее сломается, если на нее наступит кто-то на металлических шпильках. Патерсон попытался прикоснуться к горшку с давно засохшим растением, но пальцы прошли сквозь него, не встретив, ни малейшего сопротивления. Взгляд парня скользнул в сторону окна и не сразу понял, почему на стекле, за которым уже ровным полотном растянулся покров ночи, уже пожелтевшие снежинки под весом пыли стремились свернуть свои лучики в трубочку. Ему так хотелось выглянуть из окна, чтобы увидеть, не изменилось ли то, что происходило на улице или же так же подверглось некой временной петле. Словно прочитав его мысли, Джессика оглянулась на него и рефлекторно ущипнула, чтобы хоть как-то вернуть его к реальности. Ойкнув, Стив поморщился от боли и усмехнулся, понимая, как глупо сейчас выглядит с протянутой сквозь пожухлое растение рукой, в то время как сам невидящим взглядом уставился в единственное окно. Брюнет осторожно и бесшумно насколько это было возможно, выдвинул металлический ящик, в душе поражаясь тому, насколько большая картотека предстала перед ним и насколько плотно папки были втиснуты между собой. Между первыми несколькими папками была воткнута картонная полоска с обозначением буквы «R», заставив парня поверить в то, что Фортуна повернулась к нему нужным местом и что нужно этим быстро пользоваться, пока она не передумала. Как и ожидалось, ему пришлось перебрать ни один десяток фамилий с разными инициалами, пока нашел нужную и чтобы вытащить ее, пришлось изрядно исхитриться, ведь как только он попытался вытянуть ее за край, то вместе с ней потянулись и соседние папки. Едва не выругавшись, Марк вызволил довольно пухлый журнал, туго перемотанный плотной ниткой, приложив усилия, Марк смог развязать ее. Как только он это сделал, то получившие свободу листья быстро покинули надоевшую темницу и вывалились, рассыпавшись по полу. На многочисленных листах исписанных разными почерками, встречались приклеенные фотографии или вкладыши, на некоторых из них встречались даже рецепты с подписью врача и печатями. Чертыхнувшись, брюнет медленно присел на корточки, помня, что он не один и лихорадочно пытался собрать все, в чем ему помогала, как могла Джей. Ее внимание привлекла одна бумага, она не выглядела старой, но там явно кто-то вносил изменения, о чем свидетельствовала полоска, немного отличающаяся по цвету, но было видно, что сам документ делали сами, не по форме. Буквы старались выводить аккуратно, чтобы походили на печатные и даже по линейке прочерчена полоска, куда торопливый почерк уже вписал данные - Документ о рождении ребенка. – Шепотом прочла девушка, проведя пальцем по приклеенной полоске, она стерла прилипшую грязь с пола. – Джейкоб Раймон, выходит он все же родился в Сан Флауэр? - Давай думать логически. – Так же взывает к ее разуму друг, отметив для себя, что Стив уже устроился рядом и внимательно слушает. – Мы уже находили записи о том, что сама Сан Флауэр была поделена на больницу и психушку… - Дом скорби. – Поправила Джей с деловым видом - Да, как пожелаешь. – Не унимался парень, проигнорировав ее взгляд. – Допустим, что женщина, о которой упоминалось – Джезабель. Так же упоминалось, что она была беременна, какой-то мужчина ее пытался сопровождать, но его остановили ибо он один из пациентов. Так же, мы уже знаем, что некий Малкольм подозревал, что она нормальная и находится в больнице по какой-то причине и пытался это выяснить. Вот только зачем ему это? - Может, Малкольм тоже оказался в Сан Флауэр не просто так? – задумчиво предположил Патерсон, постепенно выстраивая в голове, но видя, как на него вопросительно смотрят товарищи, пояснил: - в смысле не по своей воле, разве такого раньше не бывало? - Возможно, но это чем, же он так отличился? – попытался пошутить Марк, чтобы немного разбавить атмосферу, но судя по лицам компаньонов – не вовремя. – Окей, продолжим. Предположим, что именно Малкольм, как раз тот, кто присматривал за беременной Джезабель до самого последнего момента, т.е. рождения ребенка - А, что, если это был его ребенок? – в глазах девушки уже начинали загораться мечтательные огоньки, в то время, как Стив недоуменно приподнял бровь, а Марк закатил глаза и едва не застонал от отчаяния. – Вы только представьте, если между ними пробежала искра и результатом их отношений, в финале стал Джейкоб. Это же настоящая запретная любовь прошедшая тяжелые испытания не просто судьбой, а еще и временем! Видя, как воодушевилась собственной догадкой Джессика, Патерсон посмотрел на Марка, ища у него поддержки, на что брюнет только одарил его сочувствующим взглядом, как бы говоря «это надолго». Осторожно забрав находку у Джей все еще витающей в своих больше романтичных, чем реалистичных фантазиях, Стив аккуратно отделил выделяющуюся полоску бумаги, стараясь не повредить корочку, но часть букв все, же осталась на полоске. Освещения хватало для того, чтобы прочитать оставшуюся часть «Питер Андервуд». Парни переглянулись, не желая верить в то, что девушка оказалась права, но продолжали молчать, боясь новой вспышки восторга Джессики. Продолжая изучать документ, парень напрягал глаза, чтобы разобрать медицинский почерк, видимо, врач заполнял строки наспех, но в поле «Дата рождения» стояло 18.05.1993 год, что точно не совпадало с тем, когда уже был Джейкоб. С трудом разбирая слова, молодой человек сделал вывод, что ребенок родился на двадцать восьмой неделе, как мысленно подсчитал парень, попутно загибая пальцы – на седьмом месяце. Патерсон прикинул, что записывать именно в неделях – строго медицинское правило, но благодаря нему, он мог понять, что ребенок был, грубо говоря, недоношенным. На счет роста и веса парень точно нормативов не знал, но что-то ему подсказывало, что данный ребенок уступал или проходил по нижней планке нормы. Пока девушка едва не мурлыкала от восхищения и предвкушения того, как на ее странице появится история о запретной любви и она обязательно упомянет о том, на, что пошел влюбленный мужчина ради своей женщины, главное – больше подробностей красивых жестов и, как вишенка на торте, завершить все появлением общего ребенка. - Тут что-то не сходится, если идет речь о Питере, то почему пытались скрыть его настоящее имя? - Может, потому что он не Раймон? - Этого мы утверждать не можем, ведь именно он унаследовал «Воронье гнездо». Вопрос в другом: зачем ему давать имя погибшего первенца? Да и в графе «Отец» стоит прочерк, что странно, ведь он родился в браке и ему должны дать фамилию мужа, как и записать его в отцы - Верно, но… почему именно Андервуд? - Потому что это плод любви с тем пациентом! От того с каким мечтательным видом и придыханием произнесла это Джессика, оба парня даже попытались отстраниться от нее, почувствовав себя неловко рядом с тайной любительницей любовных романов. Готов был поклясться чем угодно, что чувствовал сквозь одежду, как быстро билось сердце девочки, а я старался сохранять дистанцию между мной и неизвестным созданием, хотя сложно контролировать ситуацию, когда происходит выходящее за рамки обычной жизни. К моему ужасу, со стороны шкафа кто-то постучал робко на уровне пола, привлекая внимание существа. - Вся семья почти в сборе. – От вкрадчивого голоса будто бы холодок пробегал по коже, словно кто-то проникал под кожу. – Не хочешь поздороваться с отцом? В жизни не слышал столько яда в голосе и сарказма, мой странный двойник гостеприимным жестом обвел кабинет Айзека, как свои владения. Я украдкой посматривал в сторону двери, в душе опасаясь оказаться быть загнанным в угол. К счастью, темное создание решило отойти от входа, протянув руки с когтями навстречу рукотворной семье, а на уровне второго этажа отчетливо послышались тяжелые звуки передвижения, напоминающие отдаленно треск дерева и глухой звук удара. Первой мыслью было, что кто-то решил сломать там доски, но только кто и зачем, а перед глазами на мгновение снова предстала моя комната, напуганная мама и человек, что пытался открыть дверь, а потом видимо, потеряв терпение, попытавшийся просто ее выломать. Отголосок прошлого настиг меня с уже знакомой головной болью, но теперь, я почему-то был точно уверен, что именно Айзек тогда только ему одному известной причине стал врываться в мою комнату. Крик матери доносился до меня, словно через толщу ваты, принеся уже знакомое чувство беспомощности и страха, ведь я был не один, как и сейчас. Аманда, прости, что не смог защитить тебя. Будто прочитав мои мысли, Молли сильнее вжалась в меня, молчаливо доверяя мне свою защиту. Пытаясь как-то подбодрить, я постарался незаметно погладить ее по спине, а сам ближе подобрался к выходу, прикидывая, успею ли сбежать и спрятать племянницу, прежде чем данное сотворение чей-то злой воли и почему-то показавший себя в моем облике, сможет меня поймать. По какому-то условному сигналу манекены пришли в движение, очень медленно и неуклюже пытаясь встать на ноги, но это им не удавалось, словно дети только учились держать равновесие. Выглядело это все так, словно кто-то дергал за невидимые ниточки, пытаясь ровно поставить кукол, но постоянно что-то мешало. Странное чувство, словно я такое представление уже видел, но нет времени предаваться воспоминаниям, да и то, это скорее будет какое-то представление для детей в театре. Шрам на теле больно обожгло, будто его коснулись раскаленным металлом, рефлекторно руки дернулись, но я не отпустил свою ношу. - Помнишь, кто я? – простой вопрос заставивший замереть на месте, чтобы не выдать свои планы. – Дети всегда видят больше взрослых, но кто слушает детей? К чему такой вопрос? Я давно уже не ребенок и никогда не верил в магических существ вроде фей или троллей под мостом, все, о чем упоминала бабушка – хозяин дома, но и в его существование я плохо верю. Будто прочитав мои мысли, странное создание тихо рассмеялось, голос звучал с хрипотцой и нажимом, словно он выдавливал из себя через силу. Рукотворная семья, подчиняясь чей-то дьявольской воле, двинулась вперед, крайне неуклюже, медленно, но верно приближаясь к книжным шкафам, ломаными движениями прикасаясь к корешкам, словно слепые, они пытались найти книгу или какой-то только им известный предмет. До моего сознания сквозь боль пробилась одна мысль, которую я посчитал крайне глупой, но, почему я не слышу часы? Они всегда громко тикали ночью, когда все спали, мне даже иногда казалось, что это не часы издавали такой звук, а невидимый монстр тяжело переваливаясь с ноги на ногу, бродил по коридорам дома. А что если… оно лжет мне? - Молли, - тихо обратился я к племяннице, надеясь, что она меня слышит, - ты ведь умеешь считать до десяти? - До… пяти. – Шепотом призналась она, столько стыда было в ее голосе, что мне даже стало немного неловко - Хорошо, досчитай до пяти и представляй, что мы находимся в другом месте, где безопасно и тихо Если честно, то сам не верю в то, что говорю, но мне правда нужно было как-то ее отвлечь и понять, что происходит. Девочка тихо начала считать, ее голос ощутимо дрожал, но я старался сконцентрироваться именно на этом. Прижав ее к себе, я что есть сил, зажмурился, и все ощущения стали меняться, не смотря на то, что я только что видел, звуки становились тише. Они будто утопали в чем-то вязком и оказались неспособными противостоять этому, а я примерно представив, где выход, буквально перепрыгнул порог кабинета, боясь, что что-то или кто-то может схватить меня за ногу. Тишина мгновенно оглушила звоном в ушах, а я, споткнувшись обо что-то, упал на бок, но не отпустил ношу и сидя по тому, что Молли спокойно закончила считать, весь удар от падения принял на себя. Еще некоторое время мы просто лежали на полу, не зная чего ожидать, пока сквозь плотную пелену звона, не пробились размеренные и такие спасительные «ТИК – ТАК» Дверь в кабинет шумно открылась, заставив троицу замереть на месте и не сговариваясь, задержать дыхание. Торопливые тяжелые шаги, затем быстрые легкие и громкие всхлипы, звук падения тела и так же громко захлопнулась дверь. Тихий женский плач, которого они точно не ожидали и только надеялись, что это не те мужчины и их новая жертва. Меньше всего им хотелось стать нежелательными свидетелями убийства - Оставь свои лживые слезы для сердобольных и легковерных медсестер. – Мужской голос прозвучал неожиданно и резко, заставив девушку вздрогнуть. – Ты думаешь, я не заметил, как ты строила глазки тому сопляку? - Айзек, прекрати! – сквозь слезы попросила женщина, подростки не могли видеть ее лица, но кожей чувствовали скрытую в голосе боль. – Это тебе только кажется! - Кажется?! – передразнивал, не скрывая того, что издевается, мужчина, - ты самая паршивая мать на свете! Ты только что потеряла сына и вместо того, чтобы горевать, уже ищешь, с кем бы утешится! - Айзек… - Заткнись! Звук, звонкий звук пощечины и тишина, троица подростков сидела, молча, стараясь не выдать себя. Умом они понимали, что данная сцена разыгралась несколько десятков лет назад, но выглядело все крайне эмоционально и живо, задевая какие-то струны души. - Чей это ребенок, дорогая? – голос мужчины звучал вкрадчиво и так приторно лживо сладко, что хотелось сплюнуть и забыть. – Не стоит лгать мне, любовь моя… - Ты безумен Айзек Патерсон осторожно выглянул из-за угла, не в силах перебороть любопытство и перед ним предстала картина того, как щедро одаренная природной красотой молодая женщина в темно-зеленом платье, чей подол изрядно испачкан в пыли, пыталась сжаться в комочек. На ее заплаканном личике способном сделать неравнодушным многие мужские лица, отчетливо виднелись дорожки от слез, по одной из них скатилась горькая слеза, полные губы заметно подрагивали, но она пыталась храбриться пока мужчина, названный Айзеком, бережно и даже в чем-то нежно поглаживал ее по растрепанным волосам. Сложно было сказать какого он роста и комплектации, одежда умело скрывала его фигуру. Выражение лица сложно было прочитать т.к. мужчина был скрыт и наклонил голову на бок, но продолжал гладить ее, но медленно опустил руку на щеку. Плачущая женщина зажмурилась, словно боялась, что он снова ее ударит, но мужчина только стер слезы с ее лица, ласково проведя пальцами по подбородку и приподнимая ее лицо, заставляя на себя смотреть - Джезабель, - он обратился мягко, почти помурлыкал ее имя, но по спине Стива пробежал холодок и, судя по тому, как напрягались его компаньоны, то они тоже не верили Айзеку, - ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю. Ты моя жена и я не хочу, чтобы кто-то другой бросал сальный взгляд на тебя. – Мужчина будто уговаривал сам себя и ее, попутно убеждая в своей адекватности. – Посмотри на меня, родная Джезабель не торопилась подчиняться ему, казалось, что она даже не дышала, пока муж ей не разрешит, а мужчина, выбиваясь из канонов ревнивых мужей из войск кухонных бойцов, опустился на колени рядом с женой. Патерсон не мог точно сказать, что Айзек сделал, но его жена успокоилась и подозрительно покорно притихла - Собирайся, дорогая. Наш сын вернулся к нам и нуждается в матери Последняя фраза была произнесена очень тихо и заставила сильно напрягать слух, но заметив, что пара начала вставать, парень быстро скрылся в укрытии. Джессика заметно побледнела, но неизвестно от страха или злости за представительницу женского пола. Стив почему-то был уверен, что если бы ей дали волю, то девушка не раздумывая, кинулась бы в драку, чтобы защитить Джезабель. Марк жестом показал, что нужно молчать и бросил злой взгляд в сторону мебели, скорее намекая на неуравновешенного представителя рода Раймон. Снова тяжелые шаги, но уже не торопливо покинули кабинет, оставив троицу переваривать услышанное и главное, почему именно этот момент им позволили увидеть. Изловчившись, подростки смогли спрятать найденный архив семьи Раймон, они надеялись, что правило о том, что ничего нельзя забирать из заброшенного здания сделает им исключение. Они выждали некоторое время, на случай, если вдруг кому-то еще взбредет в голову посетить кабинет главврача. В здании стало подозрительно тихо, по крайней мере, персонал больше не слонялся по коридору, оставляя наедине с голыми стенами. Тишина начинала немного пугать тем, что могло последовать за ней, ведь никто не знал, чего еще можно ожидать от ожившего воспоминания. Троица осторожно и медленно перемещалась по пространству до лестницы, по которой поднялись на этаж, но тут их ожидал сюрприз в виде сидящей у стены молодой женщины в уже знакомом темно-зеленом платье. Она сидела на полу, обнимая саму себя за плечи, лицо заплаканное и взгляд полностью отстраненный, словно перед ними была только оболочка, а то, что должно жить внутри покинуло ее. На удивление, не смотря на свое состояние, женщина выглядела все так же неотразимо, как, бы говоря, что ее природную красоту ничто не способно заставить померкнуть. Парни переглянулись, решая, можно ли заговорить с призраком без ущерба для самого себя и по молчаливому согласию, жертвой для данного эксперимента выбрали Стивена, посчитав, что его не жалко. Наградив парочку испепеляющим взглядом, Патерсон шагнул к тихо плачущей женщине. Мысленно парень не просто перекрестился, но и успел прочитать молитву, правда, перебирая в голове строчки, которые смог вспомнить. Выглядело немного глупо, но, не имея реального опыта в подобном плане, Стив сглотнул, пытаясь подавить поднимающийся страх - Вы… Джезабель? – решил на всякий случай уточнить парень