Нашептанная история

Проклятье. Такое громкое и емкое слово, проклятье, под которым многие подразумевают некий негативный след, который оставляет после себя человек. Места обреченные нести в себе или под своей крышей, в плену своих стен подобный отпечаток. Негативные эмоции или брошенные в сердцах слова, прошептанные или выкрикнутые с последним выдохом. Так много всего, как вариант возникновения подобного явления, которое многие называют проклятьем. Оно имеет множество названий и ответвлений, что сложно счесть, а чем сильнее эмоции были, что породили его, тем больше становится вера людей в то, насколько оно могущественно. Его Величество Случай, и впечатлительность людей только играют на руку фантазии, а вера способна оживить самого страшного монстра. А самый страшный монстр… сидит внутри в нас и только время покажет, когда он проявит себя и покажет клыки или же мы сможем совладать с ним. Увы, в этой истории ранее доброе и крайне редкое существо стало воплощением подобного стечения обстоятельств. Потерявшее свой истинный облик из-за боли и страха, что он поневоле впитал в себя годами до того, как род последних жильцов стал редеть. Для него дом стал тюрьмой, стены прогнили, а пол пропитавшийся кровью не прошеных гостей выглядели для него будто выжженные огнем. Ему нужна была семья, и он ее видел, сохранил, искусно сделанные манекены в бывшем кабинете главы семьи. Айзек. Именно с его приходом дом начал гнить, превращаясь медленно в то, что бедный брауни видел сейчас. Именно с приходом этого мужчины все пошло не так, семья больше не была счастлива. Бедный несчастный дух стал живым свидетелем того, как земля высыхает, а семья распадается. Медленно собирая свое существо в непропорциональное создание, Хозяин дома сдавленно дышал, словно ему жизненно не хватало воздуха, нужно было собраться с силами и наказать чужака, но как только хранитель пытался вспомнить лицо нарушителя границ, как перед глазами возникала черная маска и все тело, будто ударяло током. Треклятая маска, будто обезличивала незнакомца, а имя, которое он называл, было сухим, ощущаясь безвкусным песком на языке. Что-то не давало ему увидеть лицо, вновь подобно безногому раненному созданию, попытался схватиться за пол, чтобы подтянуться и едва не задохнуться от перенапряжения. Маска. Еще при первой их встрече с виду простая черная маска уже вызвала у него чувство напряженности и злости. Он не подходил к обладателю маски, чувствовать опасность, как и сейчас, но все стало хуже. Комната трофеев. Мысль поразила его подобно молнии, необходимость добраться до комнаты первым стала для него едва ли не жизненно необходимой и, оставляя за собой почти, что чернильный след, плавящееся подобно воск создание начало свой путь. Еще не образовавшееся тело слушалось и того хуже, а подобие запястий пузырилось и источало зловоние, которое только ухудшало общую картину гибели дома. По ту сторону, где в ночи дом наполняли звуком только напольные часы, а на чердаке последний из мужчин рода Раймон пытался принять услышанное, но из-за этого начинали только пульсировать виски. Ему требовалось время, которого судьба отвела им не так много и растягивать момент явно не была настроена. Стимулом послужило мучительное и протяжное «Питер», холодной волной прокатившейся по зданию, подобно змее, принеся с собой только страх и осознание собственной беспомощности в стенах особняка. Особняка, что замер в ожидании развязки давно начавшейся истории или гибели от проклятья последнего из всеми забытого рода Раймон. Я не хотел верить в то, что рассказывал Малкольм, будто бы мое отрицание кого-то волновало или могло на что-то повлиять сейчас. В какой-то момент я даже допустил мысль, что он намеренно лжет мне, пытается запутать, но странное поведение Айзека говорило иное. Малкольм уверял, что сходство с портретом предка – чистой воды случайность, но его брат умело им воспользовался. Мой отец был психом. На удивление в это мне гораздо проще, оказалось, поверить, чем в то, что Айзек или Сэмюель, как называл он его, называл, мог стать заботливым папочкой. Выходит, что и мы с сестрой не особо были ему нужны, разве что для подстраховки, что мама… Джезабель Раймон не соскочит с крючка и не встретит другого мужчину. Интересно, он хоть немного ее любил? Боже, как же это бесит! Спустя столько лет узнать, что тебя не просто не любили, а еще и родили только для того, чтобы использовать, как разменную монету. Нет, как некий живой гарант допуска к большим деньгам. В одно мгновение вся твоя жизнь становится такой ничтожной и бесполезной, теряет всякий смысл. Так, может, не стоит вспоминать все, что было со мной в этом доме? И было ли это домом или же тюрьма, в которой мы родились, чтобы только стать неким рычагом для манипуляций. Ненавижу тебя, Айзек, нет, не Айзек, а Сэмюель. Аманда. Сестра, надеюсь, что ты не знала всего этого или же… ты хотела покинуть эти стены, как только все узнала? Память подкинула мне то, как выглядела комната старшей сестры, все эти следы от когтей на стене, двери и то, что тело сестры было обнаружено под окнами ее собственной комнаты. Выпала или выкинули? - Малкольм. – То, как звучал мой голос сложно описать словами, но вряд ли в нем была хоть капли жизни. – Этот… брауни, он мог охотиться за Амандой пока она жила в доме? Обладатель черной маски на лице шумно застегнул молнию на сумке, не удостоив меня ответа или же, он просто игнорирует меня? Молли жадно уплетала что-то из мучных изделий, не то булочку какую-то, не то просто сладкий хлеб, как мало надо человеку для счастья. Музыка отошла на второй план и звучала как-то глухо, словно не могла пробиться через плотную вату. - Она ненавидела этот дом. – Кажется, что прошла целая вечность пока пластинка замолкла, дойдя до своего логического финала, а его голос пусть и немного искаженный маской звучал сухо, приглушенно, бесцветно. – Аманда хотела сбежать следом за тобой, но она не могла оставить Джезабель вместе с ним. Он травил Бэлу взятыми у доктора Клайва, настоящего доктора, сильными препаратами и добавлял туда цианид. То, что он… исчез, самое лучшее, что могло произойти в больнице, больше не стало боли и криков. Если бы я только мог раньше что-то сделать, то возможно, я смог бы остановить его вовремя и защитить Аманду. – Мужчина поправил маску на лице, чтобы она плотнее прилегала к коже, видимо, он действительно опасался, что то существо увидит его лицо, а я почему-то начал сомневаться в том, что оно вообще есть. Безликий, доверивший свою тайну только одному изделию о происхождении, которого знает только он, если знает, конечно. – Сейчас нам нужно закончить давно начатое дело Я медленно кивнул, не сводя взгляд с девочки, ведь она именно та, кто больше всего нуждается в заботе и защите. Медленно до меня доходило то, что происходит вокруг, а осознание разрушило все мечты, возвращая в жестокую реальность в тот момент, когда я уже стоял в коридоре перед дверью в комнату трофеев. На удивление нам никто и ничто не препятствовало, заставляя искать некий подвох. Малкольм уже был внутри, и только я почему-то замешкался на пороге, ожидая то ли персонального приглашения, то ли прошлые запреты Айзека до сих пор давали о себе знать, а тело боялось ослушаться. Стоило прикоснуться к двери, как я услышал тихий шепот на уровне пола, он, растягивая слова, повторял «Питер, посмотри на меня» и «Не ходи туда». Воспалившаяся фантазия рисовала живые картины того, как некое эфемерное создание скрывающее свое существо в податливом и легком покрове тумана, выбрав нужный для себя момент, бесшумно потянет свои конечности ко мне или цепко схватит за ноги. На счет последнего скорее классика жанра и кем только не использовалось, но все равно пережить подобное не хотелось. Холод пронзил все тело и сконцентрировался в животе. Иногда, твоя собственная фантазия и страхи - самые злейшие враги. Пересиливая себя, опустил ватную руку на дверную ручку и рывком ее открыл, мозг далеко не сразу правильно воспринял и нарисовал то, что было перед ним. Как только оказался в комнате, то машинально закрыл за собой дверь, почувствовав некое облегчение, словно за ней осталась иная реальность, где все самое страшное и опасное. Комната трофеев прекрасно освещалась, позволяя любоваться каждым экземпляром под витриной, так же на стендах красовалась чучела животных, а некоторые причудливые маски имели собственные витрины, как пьедесталы. Голос стих, но будучи тут только в малом возрасте и, то с мамой, я вряд ли смогу почувствовать хоть что-то кроме удивления. По расположению, комната была не особо большой, но освещение делало свое дело, создавая некую иллюзию магии расширения пространства. Под стеклом витрин хранились различные маски, которые он, наверное, специально собирал в своих бесчисленных странствиях, демонстрируя крайне необычную для него черту коллекционера. Под пристальным взглядом множества разных по размеру и окрасу масок с выражением всего спектра эмоций, начиная от улыбки и заканчивая лишенных рта и эмоций в целом. Большая их часть была выполнена грубо и из разных пород дерева, обработанные по только умельцам известной технике, раз за столько времени с ними ничего не случилось, и не завелись паразиты. Встречались среди них и такие экземпляры, что мастерски сочетали в себе лицо человека и морду животного, таким образом, словно бы они были одним целым. Над самым входом перекрещены были полые и украшенные замысловатыми рисунками бивни, на полу порядком выцветшая дорожка из-за пыли, у дальней стены, в глубине комнаты два пьедестала в виде колон вокруг которых кольцами обвились причудливые химеры. Тело ящера с невероятно длинным хвостом, передними лапами льва и уродливой головой пантеры, с чешуей покрытой мордой и жабрами на шее. Звери широко разинули пасти, словно заявляли свои права на лидерство в прайде и одновременно мертвой хваткой вцепились задними, птичьими лапками в основание колонны. Неизвестно почему, но Айзек поставил их по сторонам от шкафов, в которых лежали за стеклом различные предметы вроде старого и возможно, ритуального ножа, какой-то фрагмент и не один, вот только не представляю даже для чего все это. Никогда бы не стал собирать подобную коллекцию, ведь меня никогда не увлекала чужая культура в плане оккультизма. Почему я решил, что все это относится именно к оккультизму? В одном из многочисленных фильмов и историй, связанных с подобным, мы со Стивом видели подобное собрание предметов и подробное описание почти такого же ритуального кинжала, которым перерезали глотку избранному. Бедняга верил, что ему суждено обрести великую силу и победить зло, но все оказалось гораздо прозаичнее и один точный удар, положил конец его истории, сделав из мнимого героя наивную жертву, поверившую в сказку. Мне больше нравится старые постеры таких фильмов, как «Скалолаз», «Нечто» или первый фильм «Кладбище домашних животных». Ничего не могу с собой поделать, они привлекают мое внимание или же первые журналы с прохождениями игр. Есть в них что-то романтичное и схожее с хорошей книгой. Когда можно просто взять подобный журнал и погрузиться с головой в кем-то описанное прохождение игры. В нее ты возможно, даже никогда и не сыграешь, но можешь спокойно раствориться в нем. Образы персонажей не всегда были известными т.к. их лица скрывали, и приходилось подключать фантазию и чем виртуозней автор владеет словом, тем тебе красочней и живее представляется сюжет. Помню, как Стив подарил мне первый в моей жизни такой журнал, в нем я нашел подробно расписанное прохождение игры «Бесконечное путешествие» с главной героиней по имени Эйприл. Кажется, именно тогда подобная славная традиция уже изживала себя, а крупные компании старались делать свои творения все более доступными для обычных игроков. Авторы статей становились все более скупыми на описания или обходились простым указанием кнопки, которую нужно начать, затем все чаще стала появляться строка «смотрим ролик» и так грустно становилось на душе. Это сравнимо только с тем чувством, когда тебя в один момент просто лишили подарка и отдали его тому, кто более обеспечен, немым укором поставив тебя на место. Часть моего прошлого утопала в забвении и память с удовольствием заполнила часть пробелов полетом фантазии. Сейчас, делая неуверенные шаги по направлению к шкафу и стараясь не смотреть на многочисленные маски, что смотрели на меня подобно судьям и ожидали, пока я оступлюсь, чтобы посмеяться. Своими молчаливыми лицами, они вызывали некое чувство ничтожности, наверное это испытывают те, за кем устанавливают постоянное наблюдение. Слева и справа на стенах висели головы разных животных, словно украшение и некое достижение охотника, затем я заметил, что Малкольм пытается отодвинуть одну из статуй причудливых химер, а напуганная Молли держалась в стороне и, закусив губу, прижимала крепко сжатые кулачки к груди. Только я хотел поинтересоваться, чем он занят, как по волшебству, статуя приходит в движение, и повернула голову в его сторону, словно живая или специально долго выжидавшая этого момента и замерла, разочаровавшись в своей добыче. Взгляды обратились ко второй статуе, но близнец не шелохнулся, будто его это не касалось. В стене что-то щелкнуло и не став долго ждать, мужчина подошел к ней и отодвинул едва заметную панель, за которой оказался почти не отличимый от стены сейфовый диск. Боже, да сколько же тут еще секретов? Малкольм попробовал несколько комбинаций, но треугольный язычок, словно издеваясь, замирал по завершению и с тихим шипением медленно возвращался на исходное место в центе, где на часах была бы цифра двенадцать. Вздохнув, он что-то прикинул, загибая пальцы, затем будто проверяя свои догадки, попробовал новые комбинации, но итог был тем же. Что же такое можно было спрятать в комнате трофеев? Может, это оружие какое-то или слитки золота? - Есть идеи, парень? – участливо спросил он, когда я подошел почти вплотную к нему, чтобы осмотреть сейф на наличие подсказок, ведь мама любила оставлять их для меня. – Я попробовал комбинации, которые мог использовать Сэмми, но, похоже, что он все, же изменил ее до того, как брауни нашел его Не уже ли мама успела изменить комбинацию до Айзека? Я подошел медленно и настороженно к статуе, глубоко в душе появился страх, порожденный фантазией, что химера начнет сначала следить за мной, затем оживет и опробует на мне остроту своих когтей. Надо меньше смотреть фильмов ужасов, иначе, чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет, а вздрагивать от каждого шороха или бояться каждой тени – точно сократит мою жизнь, если не оборвет ее в крайне глупый момент. Мы, молча, переглянулись, похоже, что обоим пришла одна и та же мысль. Малкольм пошел осматривать витрины с тыльной стороны, возможно, надеясь на то, что там есть какая-то подсказка, я же взялся за изучение статуй и осколков, что скрыты были за стеклом. Сильно отвлекали шорохи, появившиеся в коридоре и по факту приближения, становящиеся только громче и, заставляя холодок пробегать по телу. Что и не говори, а стать героем фильма ужасов в жизни – плохая идеи и самое неприятное, так это то, что в стрессовой ситуации ты можешь не просто принять глупое решение, ибо за тебя могут его принять живущие глубоко животные инстинкты, а можешь просто словить ступор. В какой-то момент вспомнились подобные моменты из игр, когда разработчики давали время сделать передышку перед тем, как начнется главный замес, так же неизвестно с кого началось такое негласное, но многим игрокам хорошо известное правило: «перед битвой с боссом всегда дают много оружия». За стеклом лежали разных размеров и степени поврежденности черепки, мне было даже не под силу представить, те вещи, чьими фрагментами они являлись. Некоторых из них сохранили на себе кусочек рисунка, на некоторых еще угадывались буквы или скорее символы, но не представлялось никакой возможности их прочесть. Вряд ли эти фрагменты хотя бы приблизительно, можно было назвать или считать оружием, которое можно использовать для защиты от такого существа, как брауни или в роли оберега. Ничего похожего на подсказку даже приблизительно не попадало в поле зрения. Что-то мне подсказывает, что времени у нас не так много, хотя, вспомнив о ранее найденной бумаге, попробовал ввести цифры с нее. Подсвечивая себе фонариком, несколько раз попал его светом на стену и едва не подпрыгнул от неожиданности, когда Малкольм окликнул меня, даже едва не выронил единственный источник света, но каким-то чудом успел подхватить его. Малкольм обнаружился у дальней части комнаты, где из-за пьедестала была видна только его рука, а сам он присел на корточки, из-за чего его и не было видно. Над ним гордо располагалась черная, как смоль маска не то совы, не то сокола с угадывающимися чертами человеческого лица - Свет прогоняет тень, но и скрывает секрет[1]. – Прочитал он, затем поднял взгляд на меня, словно ожидая от ответа или как минимум решения загадки мирового значения. – Белла всегда любила подобные шарады, возможно, она имела в виду буквально Выпрямившись, мужчина начал озираться по сторонам, скорее всего, пытался найти выключатель, вот только мне начинает казаться, что если мы так сделаем, то лишим себя единственной защиты от брауни. Надеюсь, что это не так, а то не хочется стать новой и не факт, что последней жертвой. Что ты такое натворил, Айзек, чтобы так осквернить светлое по своей сути создание? - Ну что, парень, готов? – я встал спиной к шкафу, мысленно повторяя себе, что все хорошо, мы справимся, сделал глубокий вдох и медленно кивнул. – Хорошо, тогда начнем Как только он шепотом произнес три, тьма окутала своим покрывалом комнату, оставив только несколько еще тускло светящихся островков, причудливо сохраняя часть формы масок. Я быстро замотал головой, надеясь увидеть, хоть намек на ответ и о чудо, почти на уровне колен слабым, зеленым цветом светилась строчка криво написанных цифр. Они сильно косились налево, будто падали, но видимо, мама писала их сидя уже в инвалидном кресле, но, не изменяя себе, она записала их в отраженном виде, как в зеркале. Не помня себя, приблизился к заветному месту, не зная, сколько еще они будут видны и когда Малкольм включит свет. Проговорил про себя всю комбинацию и закрыл глаза, через пару мгновений вновь загорелся свет, я подождал, пока мужчина окажется рядом и повторил увиденные цифры, а о правильности комбинации сообщил тихий глухой звук и поддавшаяся дверца. - Странная дата. – Мысль сорвалась с языка быстрее, чем я это понял, заставив нервно закусить губу и покоситься на Малкольма. - Это дата нашего с ней знакомства. – Немного помедлив, произнес он, с неким не терпением вызволив на свет большой то ли клык, то ли коготь, грубо посаженный на толстую веревку. – Должно быть это то, что нам поможет Я смотрел на изделие, как завороженный, не способный понять из кости оно сделано или из янтаря с примесью другого камня, настолько оно было виртуозно выполнено. В какой-то момент мне даже показалось, что я знаю того, кто его сделал или присутствовал при его изготовлении - Что это? - Понятия не имею. – Меня восхитило и одновременно обескуражило, с какой легкомысленностью он это произнес и ловко намотал веревку на запястье, поймал и крепко зажал в ладони коготь, будто делал это тысячи раз и отработал уже до автоматизма. – Главное, чтобы он верил, что это штука страшная и любое неверное движение – смерть За дверью с тихим шорохом и звуком волочения чего-то тяжелого, существо будто бы собиралось с силами для выпада. Я мельком заглянул в нутро сейфа и обнаружил там только несколько старых пыльных фотоальбомов подписанных от руки и изрядно потрепанными корешками, а так же несколько писем уже по цвету больше похожие на пергамент. Их так часто пересматривали? Малкольм или мой… дядя, если можно так его назвать, крепко сжимал в руке находку и жестом показывал нам с Молли держаться за ним. Девочке дважды повторять не надо, она быстро юркнула ему за спину и обнимала саму себя, я же прикрыв сейф, подошел к ней и тут же почувствовал весь ее не большой вес на своей руке. Малкольм сделал шаг вперед, как бы готовый принять удар на себя, а звуки больше уже похожие на змеиное шипение стихли, воцарилась напряженная тишина. Оно будто бы готовилось к финальному броску, как змея. Часть масок, что была ближе к двери, к моему удивлению начали издавать тихий звук похожий на треск и теперь, мой вопрос на счет того, почему они смотрели под углом на дверь, потерял свою актуальность. Медленный и холодящий душу звук, такой знакомый с детства сейчас наводил только ужас, оно скреблось с той стороны, привлекало к себе внимание. Испытывало нашу храбрость. Я ожидал услышать что угодно, но не то, что потом последует тихий звук, словно маленькая рука ребенка постучала в дверь. Было в этом стуке что-то странное, он был будто не живой. Три удара, существо делало такие промежутки между ними, словно не понимало, правильно ли оно делает, повторяя данный жест. - Братик. - Грустно произнес детский голос по ту сторону двери, отчаянно пытаясь выдавать себя за живого, но некая безжизненность, механическая нотка в нем оставалась. - Впусти меня, пожалуйста. – Не получив ответа, оно не стало долго ждать и пытаясь играть эмоциями, теперь изображая озадаченность, вновь постучало, но уже более уверенно и намеренно растягивая слова. – Питер? Ты не хочешь увидеться? Я не причиню тебе зла Я стоял, молча, не решаясь ответить, да и откуда мне знать, как звучал бы голос Джейкоба, если он умер до моего рождения? Оно снова обратилось ко мне, грустно произнося "братик", словно точно понимая, что таким образом сможет как-то воздействовать на меня или Молли. Бедняжка вздрагивала от каждого звука по ту сторону двери, и я даже допустил мысль, что скоро рука потеряет свою чувствительность от того, как сильно маленькая девочка вцепилась в нее. Мне стало даже интересно услышать историю масок, что, похоже, служили некими защитниками и не позволяли ему войти. Украдкой взглянул на Малкольма, хоть я и не видел его лица, но во всей его позе чувствовалось напряжение и некая решимость. Давно ли он знает про это существо и особенность масок, что находятся здесь и оберегают комнату? - Не отвечай ему. - Тихо произнес мужчина, чтобы никто не мог услышать кроме нас, у меня возникло сразу несколько вопросов, но будто прочитав мои мысли, мужчина только цокнул языком. - Он мастер заговаривать и внушения, ты сам не поймёшь, как уже будешь стоять на пороге и откроешь дверь, лучше следи за малой, он может и ее позвать, если знает имя Взгляд сам метнулся к Молли, но девочка зажмурилась и активно мотала головой, не то, отрицая сказанное, не то, пытаясь показать свой характер, но ощутимо вздрагивающая всем телом от звука голоса брауни. Не знаю, что там происходило, но все звуки прекратились и на одном дыхании существо громко и протяжно прошептать мое имя, притягивая взгляд к себе и желать встречи с ним. Звук, издаваемый масками, не просто стал громче, он буквально стал вибрирующий, незримо давящий на слух. Все это напоминало некое затишье перед бурей, но я сомневался, что мы готовы и, тем более что выдержит, когда Хозяин решит выгнать нас из самого сердца дома. Он не был тем простым парнем или как Малкольм, созданием из плоти и крови. Все это время именно он играл со мной, мое исказившееся отражение в зеркале, то существо, что я видел в комнате родителей, был той злой тенью, что преследовала меня, шла след в след. И все это ради того, чтобы свести с ума? Да, я последний мужчина из рода Раймон и не знаю, почему, но внутри появляется отвращение к этому роду. Так не вовремя пробудившаяся фантазия рисовала мне довольно яркую и главное, что очень реалистичную картину того, как копирующее семилетнего мальчика создание из податливой и невесомой тьмы, стоит у двери и пытается найти способ, как открыть единственное препятствие между ним и мной. К сожалению, этим все не ограничилось. Ручка двери едва заметно вздрогнула, а фантазия уже рисовала то, как маленькая ручка прикасается к ручке, изучая ее и проверяя на степень опасности. Тихое шипение, не разочарованное и не удивлённое тому, что дверь сразу не открылась, а обиженное и почти злое. В подсознании сделал себе заметку, что войти он не может и тогда появился приглушенный звук того, как множество ладоней начали перемещаться по стенам вокруг двери. Хлопали, скребли и хаотично двигались по всем ним, изучая каждый сантиметр и быстро перемещаясь от потолка к полу и обратно. Я насчитал примерно четыре или пять пары рук, что так жадно изучали стену. Как такое возможно? Когда ты видишь подобное по ту сторону экрана, то понимаешь, что это просто выдумка, розыгрыш, но оказавшись в реальности, в такой ситуации, ты чувствуешь, что беспомощен против того, кто не принадлежит к людям. Оно искало и уже напряжённо сопело, но не отступало. Все, что мы могли сделать сейчас, так это ждать. Мы ждали. Время шло, и нервы против нашей воли натягивались, превращаясь в струну. Я закрыл глаза, закусив губу, точно не зная, чего мне еще стоит ожидать, чем еще мог заниматься Айзек в своем кабинете. Вдох-выдох, чтобы успокоить себя и загнать как можно дальше зарождающуюся панику. Если то, что происходит со мной сейчас – некая плата за то, что натворил в свое время Айзек, то почему именно я? Ведь я сам был в каком-то смысле жертвой этого человека, просто неким инструментом для манипуляции другим человеком и все ради собственной выгоды… «Что было дальше, Питер?» Этот голос. В нем нет любопытства или хоть капли эмоции, но разве там было продолжение? Да. Было. Считай до десяти, чтобы успокоить мысли, чтобы не потерять самообладание «Расскажи мне, что произошло потом» Шесть. Семь. Восемь. Вроде успокоился, на душе стало спокойнее и вот я уже медленно киваю Стив сильно нервничал, когда машина остановилась перед кованными чугунными воротами. Он видел такие впервые, но больший эффект произвел на него сам особняк рода Раймон. С виду обычный особняк для довольно обеспеченной семьи и гордо мог бы называться родовым гнездом, если бы не заброшенность. Джезабель видела свой дом совсем иным и подобно живому человеку, выскочила из машины, как только Марк смог остановить ее. Подол платья выдавал ее не совсем обычное происхождение тем, как легко проходил сквозь траву и некую плавность в движениях женщины, словно отставшей от моды лет на сорок. Троица последовала за ней, как только был заглушен двигатель железного коня, Джей вела себя не характерно для себя спокойно. Если ранее это была крайне бойкая и ничем неустрашимая девушка, то теперь, она молчаливо уступила ведущую роль Стиву, предпочитая отдать ветвь первенства ему. Патерсон не верил своим глазам, когда женщина прошла сквозь ворота, словно для нее их не существовало, а вот стоило ему прикоснуться к ним, как пальцы обожгло холодом. Взглядом, он искал хоть какой-то намек на наличие лаза или того, как можно было бы перелезть через ворота. Были ведь смельчаки, что попадали внутрь злосчастного особняка и выкладывали фотографии в своих историях, как подтверждение слов - Ты чего встал, как истукан? – поинтересовался подоспевший Марк, окидывая взглядом препятствие, затем схватился за ворота, чтобы проверить цепь и вскрикнул от боли. – Какого черта? С виду ничего необычного, но прикасаться к воротам было просто невозможно, даже через ткань. Парень не хотел мириться с тем, что не может помочь другу, тем более теперь, когда он так близко. Пока они искали решение задачи, Марк внимательно смотрел на здание, особняк казался ему неким жутким монстром, что ждал их, терпеливо и пристально наблюдая за тем, как его будущие жертвы сами ищут способ, чтобы угодить в ловушку. Его стены будто бы потемнели от впитанного с годами зла и негативными эмоциями, обратной стороны популярной и сытой жизни. В любой момент он ожидал увидеть в окне какую-нибудь промелькнувшую тень или силуэт, который будет наблюдать за ними или же оставит след на стекле. Время будто бы замерло за воротами особняка, словно пытаясь сохранить еще какую-то частичку того былого величия, что раньше было присуще знатной семье. Все выходило из-под контроля слишком стремительно, сбивая с толку и не давая времени на то, чтобы все обдумать. «Воронье гнездо» было перед ним, демонстрируя свои размеры и заставляя себя чувствовать жертвой, молодой человек точно не знал, чего он ожидал, но точно не такое. Перед ним на мгновение появился образ огромной хищной птицы, вроде кондора, который раскинул уже свои могучие крылья и выставил острые когти. От реальности картины Марк почувствовал, как по спине пробежали мурашки, заставив передернуть плечами. Вернувшись быстро к машине, парень через некие ругательства в адрес всего и одновременно никого не имея в виду лично, извлек из багажника самую ценную вещь. Ломик – ключ от всех дверей, именно так он и думал, а жизнь только подтверждала его убеждение, потому, вооружившись инструментом, брюнет подошел к воротам. Умелыми движениями поместил его в одно из звеньев, прикинув, что нашел то самое слабое звено, что обеспечит ему спасение и выход. Чем усерднее Марк пытался сломать цепочку, тем сильнее ломик начинал прогибаться под его весом и неизвестной силой, что заставляла металл покрываться многим известной ржавчиной. Процесс коррозии металла происходил неестественно быстро, хоть и не мгновенно, но лом, с характерным звуком сломался прямо в руках своего хозяина, из-за чего он по инерции повалился на проклятые ворота. Грустно звякнув, несчастная цепь свалилась со своего долгого насеста и медленно свалилась на землю. Джей вздрогнула от того, как вскрикнул ее друг, как только треклятый металл коснулся его кожи, оставив заметный след. Стив натянул рукава куртки на запястья и, прилагая усилия, смог сдвинуть и проскользнуть в образовавшийся проем. - Стив, подожди нас! – крикнула в спину убегающего парня, но он почти не слышал ее, ведомый только собственными чувствами и страхами. – Черт, нельзя отпускать его одного! - Да черт с ним! – зло прорычал Марк, осторожно касаясь щеки и шипя и от боли, еще никогда ему не приходилось чувствовать такую боль от секундного прикосновения к чему-либо и это сильно бесило парня. – Если хочет сдохнуть там, то пусть идет! Джессика, не веря услышанным словам, оглянулась на друга и захлебнулась от возмущения. Она не понимала, как так можно просто взять и бросить человека, зная, что ему может грозить смертельная опасность, пусть и по собственной глупости, а для Джей часто храбрость и глупость были антонимами. Чувствуя, как к горлу подступает ком, и она уже давно не дышала, девушка через силу закрыла глаза, шумно и медленно выдохнув Патерсон бежал, не оглядываясь и не обращая внимания на то, что его окружает, все его внимание было поглощено едва заметной женской фигурой, что бежала к парадному входу. Сам воздух будто стал вязким и, замедляя движения или точнее некой паутине, в которой он оказался и не мог пойти назад, только вперед. На двери оставались глубокие следы от когтей, а буква «R» перевернута и напоминала петлю, заставив парня подавиться воздухом. Стиву понадобилось некоторое время, чтобы восстановить дыхание и мысленно себе напомнить о том, что его ждут. Как только дверь поддалась, впуская в нутро особняка, Стив почувствовал, как затхлый воздух стремительно покидает помещение, ударяя металлическим запахом крови. На короткое мгновение парню показалось, будто бы они так и не выбрались из плена прошлого, которое им показывали призраки, а весь путь до проклятого особняка – всего лишь иллюзия. От одной мысли об этом Стив готов был завыть, но теплилась надежда на счет того, что его друг цел. Большие напольные часы наполняли прихожую звуком, словно имитируя биение сердца, а вокруг царил хаос. Зеркало над столиком покрывала сетка трещин, словно от удара, старый телефон молчал, а его трубка треснула. Ковры смяты, а у входа в гостиную начиналась кровавая дорожка, берущая за основу несколько пятен, а потом криво уходя в открытый дверной проем. Там, в гостиной, на торжественно возвышавшемся потрете предка, красовалось спешно нацарапанное слово «УБИЙЦА» и поверх следы от когтей. Мебель уцелела, казалось только чудом, но и она не избежала нескольких глубоких царапин, как и на голом полу. Мысль о том, что это следы волочения тела после драки заставили похолодеть, внешне они выглядели довольно свежими. Опустившись на корточки, молодой человек осторожно прикоснулся к брызгам крови на полу и кожей почувствовал, как дрогнула еще мягкая шапка не так давно свернувшейся крови и оставившей свой след на подушечке пальца. Взглянув на свою руку, Стив растер субстанцию между пальцами и отметил для себя, что это слишком бурная активность для оставшегося без хозяина дома. На стене, напротив разбитого зеркала, примерно, на уровне груди видел глубокий след ль уже знакомых когтей. Оглядываясь по сторонам, заметил, как едва различимый силуэт стройной женщины быстро скрылся за тяжелой дверью с рисунком. Парень последовал за ней, воспринимая дух бывшей хозяйки дома, как некую путеводную звезду. Прикладывая усилия, смог шумно сдвинуть ее и едва не свалился на пол, когда это получилось, но вовремя ухватился за дверной косяк и сохранил равновесие. Впервые Патерсон был рад тому, что наловчился с подобным после нескольких крайне неудачных полетов с кровати на пол. Его встретил узкий коридор, погруженный в сумерки, не внося никаких ясностей, но добавляя вопросов на счет своего строения. Сделав несколько шагов навстречу тьме, Патерсон осознал, что находится под лестницей, а рядом с ним еще две двери, которые неизвестно куда ведут. Молодой человек сделал для себя заметку, что данный дом прекрасно мог бы подойти для снятия какого-то фильма жанра мистика или ужасы, если бы даже фильм и вышел бы плохим, то сам особняк вытянул бы одной только атмосферой. Страх за друга ударил тупой болью в висок и заставил сжаться в комок сердце в груди, но не отказаться от своего порыва. Быстро выхватил из кармана фонарик, прекрасно помня, что заряда на смартфоне может просто не хватить даже для простого включения фонарика, но света от обычного фонарика хватило, чтобы различить очертания предметов на полу и картин на стенах. Как только луч света касался стен и пола, то становился мутным, будто по каким-то законам природы терял свою силу и яркость, уступая неизвестности и скрытой в стенах здания силе. В луче света медленно кружились пылинки потревоженные гостем, на одной из картин был изображен мальчик в комнате, он сидел на кровати и, облокотившись на подоконник, смотрящий в окно, где на заснеженном стекле при живой фантазии можно разглядеть прислонившееся лицо и частично ладонь. На другой картине наблюдался классический натюрморт красивой вазы с цветами и фруктами на овальном столе. Складывалось ощущение, что кто-то старательно пытался создать подобие баланса между пугающим и прекрасным, одиночеством и иллюзией наполненности - Айзек. – Тихий подобно дуновение ветра затерявшегося в листве, пронесся громкий шепот женского голоса, где-то в стороне. – Ты не посмеешь так поступить. – Снова тишина, но атмосфера начинала давить на него, становилось тяжело дышать. - Питер – твой сын! Звук удара и треск древесины. Подросток вздрогнул от повторного и более громкого удара где-то этажом выше, затем еще один и оглушительный треск, но уже громче и продолжительнее, будто что-то ломали большое. Стив хотел направиться туда, но стоило ему подойти к лестнице, как холодные пальцы коснулись его запястья и кто-то на одном дыхании шепнул ему на ухо «сюда». Машинально обернувшись и осветив все, что было рядом, парень не сильно удивился, никого не обнаружив рядом. Хаотично бегающий свет фонарика быстро добрался до конца коридора и остановился, как по команде на застывшей женской фигуре в платье. Она стояла неподвижно, но парню сложно было сказать, давно ли за ним следят. Пришлось напрягать глаза, чтобы понять, что перед ним не живой человек, а манекен, стоящий у двери и приложивший ладонь к ней, словно прислушивалась к тому, что за ней творится. Стив провел рукой по волосам, не понимая верить тому, что он видит или нет, изредка и мельком светя себе под ноги, пока приближался к цели. Потускневший ковер в нескольких местах хитро подготовил несколько ловушек в виде складок, а на стенах подобно указательной стрелке кто-то специально оставил прерывистые следы от пальцев. В воздухе удушающее действуя, витала пыль, провоцируя кашель и заставив парня прикрыть лицо ладонью. Стив начинал разочаровываться в себе, ловя самого себя на мысли, что чем дольше он находится в стенах особняка, тем сложнее ему будет отличить реальность от вымысла. Нет, манекен одетый и выглядящий, как живой человек не исчезал и даже не изменял своей позы, стоит только ему пропасть из поля зрения. В принципе, парень думал, что после визита в Сан Флауэр его уже ничего не удивит, но оказалось, что это далеко не так. Свет фонарика на секунду мигнул, показав, как невесомая фигура Джезабель стремительно приближается к манекену и с особой жестокостью ударила по туловищу, словно на нем пыталась выместить всю свою злость. Будто бы от боли, искусственное подобие человека пришло в движение и изогнулось, сгибаясь почти вдвое и ударяясь спиной о стену, чтобы замереть, как на пленке. Все это происходило в сопровождении щелчков и глухих ударов о стену, словно в одно мгновение сломалась очень ценная кукла. Не став ждать чуда, Патерсон поторопился за духом, больше доверяя ей, как матери своего друга, хоть и опасался, что она заманит в ловушку. Прикрыв глаза только на мгновение, подросток почувствовал, как тяжелее стал воздух, а в такой обманчивой тишине нет ничего хорошего, только ожидание. Толкнул дверь, косо поглядывая на застывшую куклу, но дверь не поддавалась, ее, будто что-то подпирало с обратной стороны, но, не сдаваясь, Стив начал бить плечом, стараясь выломить ее. Результатом его стараний стало то, что дверь начала прогибаться под его натиском, затем что-то по ту сторону щелкнуло, и механизм замка дал трещину, позволяя войти внутрь. Почти мгновенно у парня заслезились глаза из-за резкого запаха гнили и крови вперемешку с чем-то приторно сладким, вызывая изжогу в горле и только чудом, молодой человек смог сдержать рвотные позывы. В столовой не было ни единой лишней вещи, и каждый сантиметр доступного пространства был умело, использован и размеренно, не смотря на всю сложившуюся ситуацию чувство комфорта и уюта. За аккуратным обеденным столом сидели темные и безликие фигуры с опущенными головами, их руки лежали на столе, ладонями вниз. Патерсон молчал, собираясь с мыслями, рефлекторно зажав рот и нос рукой, пытаясь дышать глубоко и через раз. В целом комната была освещена большой люстрой под высоким потолком и большим окном, не скрытым за плотными шторами. Красивая люстра привлекала внимание гирляндами кристаллов в виде капли и полумесяца, изредка встречались миниатюрные звезды. Цвет штор варьировался от темно-синего до почти черного тона, а может, полное отсутствие света сыграло с ним злую шутку. По обе стороны от стола, вдоль стен стояли стройными рядами роскошные серванты и шкафы для посуды, за стеклом красиво были расставлены расписные тарелки из разных сервизов, а их вид располагал только к тому, чтобы любоваться ими. Пол по какой-то причине был покрыт пленкой, а под ней ворсовый ковер грязно серого цвета, обои кремового цвета, что выглядело немного странно с точки зрения дизайна, но не ему судить. На овальном столе крайне эстетично кто-то расставил столовые приборы и графины с подозрительной жидкостью, а сами графины по форме напоминали большие вытянутые капли. Природный страх, что ютился в своей клетке, отчаянно начал прорываться наружу, буквально когтями расчищая себе дорогу. Сам того не осознавая, парень медленно пятился пока не вздрогнул от того, что спиной коснулся прохладной стены и только тогда осознал, что стоит в коридоре. Не обращая внимания на все так же застывший манекен, прислонившись спиной к стене, молодой человек остро почувствовал укус невероятного холода и отпрянул от стены. Медленно закрыл глаза, но тут, же распахнул их, почувствовав, как сознание медленно готовилось покинуть его, а этого Стив просто не мог допустить. Дверь в столовую оказалась изнутри подперта стулом, но парень не особо верил в то, что это могли сделать сидящие за столом гости. Если судить по тому, в каком состоянии находились подозрительные субстанции одному богу известно, когда бывшие жидкостью, то факт того, что запах разложения не распространился по всему дому можно назвать только магией. Переборов появившуюся брезгливость, зашел в комнату и постарался двигаться осторожно, его фантазия рисовала картины из фильмов ужасов, где оживали статуи и мертвецы, стоило только оказаться в опасной близости от них. С помощью фонарика осветил часть стола покрытого пятнами, но не рискнул прикоснуться к ним, шаг к столу, луч света медленно пополз по первому гостю в подозрительно знакомой куртке с местами торчащим пухом. Патерсон похолодел от поразившей его догадки, но вот лицо жертвы было скрыто под плотно сидящей маской человеческого лица безо рта. Перед ним, в тарелке лежала кучка земли, руки лежали ладонями вниз по обе стороны от тарелки, а перед ним в высоком бокале мутнела какая-то жидкость или скорее то, что раньше было напитком. Можно было списать на то, что это любой несчастный, что решился посетить особняк, но только один человек на воротнике мог приклеить вышивку цветка и на нем всего две буквы, выполненные умелой рукой мастера «JD» - Джади? – одними губами спросил у неподвижного гостя парень, словно надеясь получить откуда-то или от кого-то подтверждение и одновременно, боялся его получить. – Что же с тобой случилось? Опасаясь того, какие открытия еще могут его ожидать, юноша осторожно наклонился вперед, изучая поочередно всех присутствующих. Гости были разными по возрасту и росту, но все в масках, будто бы кто-то хотел устроить званый ужин в стиле маскарада, когда скрыть свое лицо – самое главное в шоу, но что на счет их костюмов? Стив рассматривал то, во что были одеты гости и то подобие одежды, что на них медленно гнило слабо в этом помогало. На одном из них были татуировки, но из всего их изобилия еще как-то сохранился меч на груди, пытаясь сохранять себя в сознании, парень сделал для себя вывод, что пусть и по каким-то правилам, но маски отличались. Неуловимо, чертами лица или какими-то особенностями, вроде той, что на девушке была такая же маска, лишенная рта, но ее скулы и подбородок были сглажены и вытянуты под странными углами из-за чего, лицо больше походило на лягушачью мордочку. Во главе стола было пусто, создавая иллюзию того, что гости замерли в ожидании виновника торжества и не смели начинать без него, в тарелках перед ними была земля и Стив, точно был в этом уверен, но не понимал, зачем все это сделано. Под ногой скрипнула приглушенно половица, заставив Патерсона буквально замереть на месте в страхе, что позволил чему-то сверхъестественному и неуправляемому обнаружить себя. Тишина была для него с одной стороной спасительной, ведь это означало, что его никто не услышал, а с другой стороны это же его и беспокоило. Зажмурившись, Стив мысленно попросил всех известных и нет богов, чтобы за его спиной, а еще лучше вообще в этой комнате не оказалось ничего и никого, кто бы уже следил за ним или того хуже готовился к нападению. Неизвестно, услышали ли его упомянутые боги, но медленно поворачиваясь к двери, он не увидел и не услышал, ни единого постороннего звука, а в проеме его не сверлили чьи-то злые глаза. Сердце так сильно билось в груди, что казалось, готово было покинуть грудную клетку, давно он не испытывал такого страха. Вновь над самым ухом тихое и спокойное «сюда» заставило подростка почувствовать дрожь в руках, но все, же не выронить фонарик из рук. Три медленных удара с внутренней стороны комнаты, парень почувствовал себя неким ведомым героем, которого ведут в ловушку или скорее на алтарь для жертвоприношения для какого-то бога. Дверь тихо приоткрылась, показывая гостю, что из столовой есть еще один выход, позволяющий попасть в другую часть дома. Собрав всю свою мужественность, прошел за голосом и чуть не вскрикнул, когда почти перед самым носом из пустоты выплыла статуя похожая больше на уродливого гомункула, чем на ангела и его изувеченное подобие маски оказалось в нескольких сантиметрах от его собственного лица. Рефлекторно отступил на несколько шагов назад, едва не потеряв равновесие, успел под конец выпрямиться и прочистить горло, чувствуя, как сдавило дыхание. Темнота больше не казалась ему союзником, а скорее тем самым врагом, что затаился и выжидает удачного момента для того, чтобы избавиться от ненужного свидетеля. А именно таковым Стив себя и чувствовал, едкий запах последовал за ним, заставив бороться с приступом кашля, перерастающим в удушье. Глаза защипало и только появляющийся, призрачный силуэт указывал ему путь, с трудом разбирая дорогу, Стив, точно не понимая как, но вышел на задний двор, где уже ожидал сюрприз. Перед ним черным чудовищем крайне необычной формы и плохо рассматриваемой конструкцией, но с трудом различимыми чертами, едва выделяющимися на фоне темного леса крестом здание. Предположения парня метались от местной церкви до старой часовни, которая возможно, принадлежала кому-то еще до того, как на этой земле появился особняк и тем более, до того, как тут поселились Раймоны. Пересмотрев множество фильмов ужасов и в том числе жанра мистики, среди которых было немало тех, где участвовали проклятые места или предметы, Патерсон чувствовал, как ноги врастают в землю. Так же иногда в этих местах присутствовали привидения или проклятья, после того, как сюжеты некоторых из них пролетели перед его глазами, мысль о том, что проклятье все же существует, пришла сама собой. Стива даже посетила мысль о том, что именно из этой церкви или часовни было взято что-то проклятое или должно быть возвращено. Патерсон оглянулся, словно надеялся, что его догонит Марк или Джей, но они в это время медленно подходили к оранжерее т.к. войти в дом не могли. Стоило им приблизиться к особняку, как по всему телу будто бы миллионы игл проходили и словно вековой холод сковывал все тело от ног до пояса, грозясь медленным убийцей подняться к самому сердцу и вонзить свои клыки. Даже пострадавшая статуя ангела казалось, что косо поглядывала на них, словно живая. Парочка чувствовала, как каждая травинка, не смотря на степень сухости, настроена против них и желает смерти. Только чудом им удалось преодолеть оцепенение и чтобы избежать повтора ситуации, они оба пытались держать некую дистанцию, на которой чувствовали себя в безопасности. Марку все еще казалось, что их решение пройти через ворота, чтобы помочь парню, которого он даже в принципе и не знает, становится все более губительным. Владения семьи вряд ли ограничивались только тем, что находилось за воротами, пересохший фонтан от которого двумя едва заметными полосками шли трубы, почти не отличимые по цвету от земли. По ним уже давно не бежала вода, но именно по ним, как по карте следовали гости в надежде найти второй вход, через который они могли бы войти без риска для себя. Их дорога остановилась перед оранжереей, тропа, уводившая вдоль стены с одной стороны, выглядела покинутой и давно всеми забытой, а с другой, она привлекала внимание. Джей внимательно изучала взглядом все, что видела вокруг, в мыслях уже представляя, как напишет не просто историю в блог, а возможно, подключит всю свою фантазию и напишет книгу. Обязательно напишет и возможно, даже не одну и это точно будет бестселлер, да такой, что о нем будут говорить по всему миру. Девушка готовилась ярко и во всех подробностях описать свои эмоции, каждое свое ощущение и мысль. Марк пристально всматривался в помутневшее стекло, за которым с таким трудом просматривались очертания дерева. Большого и старого, наверное, как сама земля, на которой все было построено и не более того. Используя свой фонарик с ультрафиолетом, парень осветил ручку оранжереи, затем медленно последовал по всей двери, словно время и капризы природы не стерли с поверхности какие-либо следы. Самодельное устройство вело себя странно, дело было не в батарейках, его свет тускнет, меняя цвет и будто бы сражаясь с тем, что так жадно пило его свет - Сколько же времени прошло то? – задумчиво произнес Марк, сам не веря в то, что сможет что-то найти вроде старых капель крови или еще что-то подобное, но итог один – все уничтожило время. На удивление, глубоко в душе, парень была даже немного рад, что им ничего не удалось найти из перечисленного списка. – Черт, ничего не осталось, даже помета птичьего нет Джессика вопросительно подняла бровь, потеряв нить своих мыслей, она вынырнула только на мгновение, чтобы взглянув на особняк запомнить те чувства, что испытает и только услышанное резко разрушило все. Девушка косо посмотрела на друга, проверяя степень его адекватности и того, насколько он уверен в своих действиях. Измененный свет фонаря пробегался по стеклу без возможности пробиться внутрь, но заставляя парня расширить диапазон поисков, двигаясь вдоль стены. В какой-то момент свет фонаря стал вести себя неконтролируемо, сначала он стал тускнеть, словно терял последний заряд и отчаянно пытался с этим бороться, затем все изменилось и он, стал набирать силу, попутно накаливая пластмассовый сосуд. Юноша быстро перехватил горячий предмет в другую руку, успев натянуть перчатку, правда и она не могла полностью поглотить жар. Как финал подобного противостояния – треснувшее стекло, не выдержавшее напряжение и несколько его осколков, отчаянно попытался полыхнуть ярко, подобно звезде, но погрузилось во тьму. Марк чуть не выругался в голос, выронив предмет, причинивший вред и активно замахал рукой, злобно шипя, словно пытался передразнить змею. Джей отступила на шаг от него, чтобы не задел и вздрогнула всем телом, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Медленно, словно боясь, что окаменеет, как, только взглянет в глаза тому, кто так внимательно следит за ними, но вместо виновника страха ее ожидал только все тот, же неизменный с годами пейзаж. Дышать становилось тяжело, а в окнах будто бы невидимые жители прильнули к стеклам окон, чтобы наблюдать за чуждыми для них гостями с первых рядов. Если бы они только могли увидеть, как за тонкой чертой реального мира, особняк пропитавшийся болью и ненавистью, подобный голодному зверю, готов был хищно клацнуть клыками, осознавая, что жертва уже никуда не денется - Не расслабляйся. – Сухо произнес парень, напомнив о себе. – Мы находимся на земле этой чертовой семейки - Так почему его назвали именно Воронье гнездо? - Считай, что это все из-за репутации семьи и того, чем они занимались. Ходили слухи, что один из предков Раймонов занимался спиритическими сеансами и довольно успешно, а своим символом он сделал ворона. Что-то вроде того, что это птица способная уносить души мертвых, как валькирии в Валгаллу, но и немного того, что это крайне умные птицы. Короче, не от мира сего был мужик, что с ним стало неизвестно. – Громкий колокольный звон, подобно удару грома поразил в самое сердце и прошел по всему телу, парализуя и приковывая взгляд к темной махине, что могла быть как церковью, так и часовней. – Здесь кто-то еще остался? Я открыл глаза с первым ударом колокола, горло знобило и сдавливало, не давая мне ничего кроме, как хрипеть. Дышать было тяжело и больно, грудную клетку разрывало от боли, тело содрогалось от спазма, приторный запах старины и пыли, выгнулся всем телом, пытаясь сделать вдох и едва не рыдая от того, как сдавило грудь. Попытался сесть, но все мои попытки закончились тем, что я завалился на бок, свернувшись в позу эмбриона, будто это могло облегчить боль. Глаза горели, мне даже не было стыдно за то, что подступали слезы, мутно всплывали воспоминания о том, что произошло в комнате трофеев. Малкольм использовал найденный предмет в виде клыка, подняв его перед собой на уровне лица, как только дверь покрылась пульсирующими, черными отростками, слабо напоминающими растения, проиграла в неравном бою и рассыпалась на кусочки. В проеме застыла неподвижная, вечно голодная тьма, которая казалось, впитала в себя весь свет, что ее окружал, не было никаких горящих глаз, что смотрели бы на нас. Это было странно, даже непривычно, если учитывать, что показывали в фильмах, о нет. Это был будто отделившийся от них представитель, мальчик лет семи с совершенно пустыми глазами, лишенными жизни и подозрительно серого цвета, ближе к цвету земли. Сложно было сказать, что у него была за одежда, ведь это, скорее всего, было липкой паутиной черного цвета, что удерживала хрупкое тело, как безвольную куклу. Гудение становилось громче, а тельце мальчика подалось вперед, голова опустилась на грудь, словно именно данным созданием проверяли жизнеспособность защиты. Стены будто бы дрожали от напряжения, затем под гул и звук трескающегося стекла импровизированная марионетка подняла голову и тогда я, снова услышал свое имя. Громко прошептанное, оно прозвучало зловеще. Больше я ничего не помню. К сожалению, на этом все мои воспоминания заканчиваются. Боль постепенно отступала, позволяя хоть немного ощущать собственное тело и только сейчас собирая размытые силуэты в единую картину, я прислушался к телу и понял, что лежу на полу. Подо мной были только голые половицы, темные и липкие, вызывая чувство отвращения и только ослабленное состояние тела, не давало мне подняться на ноги. Одежда казалась более мешающей, чем обычно, влажной и прилипающей к телу, голова болела и кружилась. Наверное, сказалось то, что я давно не ел и не пил нормальной воды, клянусь, как выберусь отсюда обязательно поем. Точно, Молли. Попытался что-то произнести, но горло болело и жгло, а кроме слабого хрипа ничего выдавить из себя не получилось. Сдаваться нельзя, я чувствую боль, а значит живой и это радует, все мои попытки сконцентрироваться не давали особых результатов. Не знаю, что произошло в той комнате, но тело болит хуже, чем, когда я пострадал после драки между компаниями. Мысленно уговаривал себя отвлечься на что-то пусть на музыку, которую слушал когда-то или считалочку, но почти ничего не лезло в голову. Любые попытки пошевелиться приводили только к новым волнам боли, пробегающим по всему телу. Нельзя сдаваться, если не ради себя, то хотя бы ради Молли. Молли. Где она? Кусая губу, почувствовал соленый привкус металла, видимо, прокусил до крови, но это сильно отвлекало от всего. Мне понадобилось время, пока колокол отбивал свой час или скорее отпевал кого-то, через силу кое-как встал на четвереньки и почувствовал себя каким-то животным. Побитым и брошенным животным, от которого пытались избавиться, но не вышло и вопреки их желанию выжило. Зрение постепенно возвращалось ко мне, позволяя составить примерную картину того, что меня окружает. Это была комната, по размерам почти такая же, как моя, но в ней не было самолетиков, зато на полу сидели странные куклы и игрушки животных, у окна лежали кубики с буквами. На комоде с разбитым зеркалом стояла большая шкатулка без ручки, кажется в таких раньше хранили игрушки, а кто-то предпочитал прятать там ценные вещи. Рядом со мной оказалась кровать, ее давно никто не трогал, а у дальней стены старая деревянная колыбелька. Это его колыбелька или Джейкоб настоял на том, чтобы я был в его комнате? Это крайне странно, ведь я родился после его смерти, разве это нормально оставлять новорожденного в комнате умершего человека? Если это тоже было частью какого-то безумного плана Айзека, то он еще больший больной ублюдок, чем я о нем думаю, но почему мама не противилась ему? Или мама не просто так болела и уже не имела никакой возможности помочь нам с сестрой? Вновь попытка встать, но из меня будто все силы выкачали разом и при первой, же попытке подняться на ноги, треклятая гравитация навалилась на меня, всем своим весом и спасло только то, что успел завалиться на край кровати. В нос ударила поднявшаяся пыль, вызвав приступ кашля, ну же, вставай Питер. Ты нужен Молли. Не знаю, что именно возымело эффект, но чувствуя себя неуправляемым созданием, я пытался сохранить равновесие, но делая медленные и не совсем уверенные шаги, пытался на что-то опираться. Упираясь ладонями в стол, проделал долгий путь до колыбели, чтобы взглянуть в нее, почему-то для меня стало очень важным узнать, что в ней лежит. Представляю, как мое перемещение выглядит сейчас со стороны, наверное, если бы кто-то сказал, что я сильно напился, то никто бы этом не усомнился, да что там. Сам бы поверил в это. Шаг за шагом, убеждая себя, что все будет нормально и брауни не причинит вред девочке, ведь мы оба дети семьи Раймон. Но, что он сделает с дядей? Малкольм не принадлежит к нашему роду, он сам об этом говорил и его негативное отношение к брату, сквозило в каждом слове, если еще не сочилось ядом, но остается вопрос младший это брат или старший пришел в дом. Странно, я столько времени провел в особняке, но не заметил признаков того, что здесь есть еще кто-то или мое состояние настолько плохое, что я вижу галлюцинации? - Питер. – До боли знакомый голос прозвучал за спиной ровно в тот момент, когда я коснулся колыбели и обнаружил там… куклу. – Ты наконец-то вернулся домой, вся семья вместе Таким же голосом обращалось то самое существо, поэтому я не торопился поворачиваться к нему лицом или что-то говорить. Голова продолжала болеть, пульсирующая боль предпочитала то нарастать, то сбавлять обороты, но она не мешала услышать тихие шаги, что приближались ко мне. Пожалуйста, не делай хуже, мне ведь не суждено так просто умереть, правда? Из старой, но хорошо сохранившейся после нас троих колыбели на меня смотрела кукла, но это не был пупс или очередная тряпичная кукла Молли. Это была фарфоровая куколка мальчика, в чем-то похожем на детскую пижаму с почти выцветшим рисунком и по какой-то причине у него на шее красовалось широкое кольцо даже отдаленно не напоминающее обручальное. Светло-серые глаза широко открыты и смотрели в потолок, средней длины темные волосы растрепаны и лежали на сшитой подушке, внешне напоминая кляксу. Идеальное лицо куклы было лишено каких-либо эмоций, но все, равно пугая своей схожестью с личиком младенца. Кто-то укрыл его одеялом с вышитым на нем цветком, словно не так давно кто-то уложил его спать, но капризный малыш отказывался слушаться. Осматривая по какой-то причине выбранное ложе для причудливого гостя, заметил, что из-под подушки торчали черные веревочки. Это еще что? - Не трогай! – холодные руки вцепились в локоть и только сейчас я заметил, что почти коснулся куклы, но застыл, а поверх куртки схватили маленькие ручки, но не рискнул взглянуть на их хозяина. – Отец пытался что-то сделать с ней, когда… я уснул. Это было больно и холодно. Он часто уходил в свой кабинет, приносил туда разные вещи, а потом появилась эта кукла… в моей комнате! Когда ты переступил порог дома, она открыла глаза, - моя рука, будто больше не подчиняясь мне, медленно возвращалась к телу, - не прикасайся к ней, братик. Я ведь обещал маме тебя защищать, как старший брат и будет лучше, если ты покинешь этот дом Я переборов себя, перевел взгляд на того, кто удерживал меня. Это крайне странное чувство, когда смотришь на семилетнюю почти копию себя, точнее на того в кого тебя пытались превратить и просто не понимаешь, стоит ли злиться. Наше родство было неоспоримо, как и то, что это именно его я видел на записи камеры, но он не выглядел злым или отстраненным. Если бы не тот факт, что Джейкоб умер, то я мог бы подумать, что это именно он стоит передо мной. Мой старший брат, которого я так и не увидел, но жил в его тени, тот в чью копию меня пытались превратить и уверяет, что пытается защитить. Вот он, стоит, держа меня за руку и я, чувствую его холодные руки, что держат меня, но Джейкоб не выглядит бледным или болезненным. Старший брат выглядит, как обычный мальчик, который потерялся или же действительно, пытается остановить родственника от большой ошибки. Странно слышать, как кто-то называет такого человека, как Айзек отцом, но больше всего меня удивляет то, что, не смотря на все мои бесконечные мысли и фантазии о том, как старший брат защищает меня и так много хотелось ему сказать, но сейчас я не могу сказать ничего. По его телу пробежалась злая тень, от которой становилось не по себе, а от появившейся улыбки на лице стало спокойнее. В его глазах почти не было жизни, но мне было интересно, чего именно от меня хочет сейчас и как много он знает о том создании, что обитает в доме. Сложно назвать его старшим братом, а если посмотреть на нас со стороны, то складывается обратное впечатление. Джейкоб смотрел на меня, словно пытаясь, подобрать нужную эмоцию для встречи с братом или рассматривал, каким я стал. Его одежда неплохо сохранилась или скорее выглядела так, вот только могу ли я ему доверять? - Ну чего уставился? – кажется, в его голосе прозвучало нечто похожее на насмешку, но в глазах все так, же не было никаких эмоций. – Давай выбираться отсюда Только я хотел спросить у него про куклу, как призрак потащил меня к центру комнаты, чтобы не оставлять шансов прикоснуться к странной кукле. Должен признаться, что после того, как увидел, не могу выкинуть ее из головы, словно эта вещь стала самой значимой в моей жизни. Если только не от нее зависит вся моя жизнь. Стены будто бы стали темнее и чужими, это была копия моей комнаты, но не она, точная копия. В комнате не было почти света, но от меня не ускользнуло и то, что дверь не была повреждена в, то время, как в моих воспоминаниях она была повреждена. Воспоминания эхом отозвались гулкими криками матери, призывающей спрятаться и беречь сестру. Укол боли напомнил снова о прошлом, как и о том, что я все еще живой и способен что-то чувствовать. Повинуясь желанию снова увидеть странную игрушку, обернулся, в душе боясь того, что треклятая игрушка повернет в мою сторону голову, но она продолжала сохранять свою позицию, не сдвинувшись, ни на миллиметр. Молчаливая, неподвижная и хранящая, судя по реакции призрака старшего брата, свои тайны, которые он не хотел, чтобы я узнал - Никогда не прикасайся к ней. – Холодно отрезал брат, грубо дернув меня за руку, словно он прочитал мои мысли Почему-то именно то с какой не свойственной ему взрослостью произнес призрак, заставило кровь ударить в весок, вызвав вспышку боли и оживило давний кошмар. Ночь, моя комната и мы с сестрой прячемся, но уже не в тайном месте, а выждав момент, медленно выбрались. В комнате было темно и непривычно тихо, свет проникал через огромную щель в двери, способную поместить в себе взрослого человека. Нам было страшно, у сестры руки были холодными, как лед, так было боязно услышать даже скрип половицы, ведь тогда Айзек мог вернуться и наказать нас. Аманда крепко вцепилась в руку, но на кровати кто-то лежал, распластавшись по ней, кажется, не дышал. Мы переглянулись, хоть я и не видел ее глаз, но чувствовал, что сестре так, же страшно и любопытно, как и мне, но видимо, прочитав мои мысли, она отрицательно помотала головой. Смотря под ноги, я прекрасно помнил о подлой скрипучей половице, что торчала под ковром, легко было запнуться об нее, если не знать такой тонкости. Едва заметный бугорок хитро притаился у кровати, перешагнув его, приблизился к кровати, сестра держала меня за руку, не торопясь следовать за мной и я не мог ее осуждать. Тело лежало на спине, раскинув руки по сторонам, покрывало было испачкано в чем-то темном. Уже тогда я понимал, что это кровь, но так не хотел верить в свою правоту, медленно потянулся к телу, намереваясь проверить пульс. Тело было еще теплым, но стоило прикоснуться к шее, как тело вздрогнуло, а из того места, где должно быть горло прозвучал громкий булькающий звук. Среди гортанных звуков и бульканья чего-то черного, что со спазмом покидало тело через рот, к своему ужасу смог различить свое имя. Искаженный, но родной голос по слогам, через силу выдавил из себя именно мое имя, все тело вздрогнуло, его била мелкая дрожь. Мама. Он убил ее? Нет, было что-то еще, да. В комнату вошел кто-то. Нет. Он был там, в комнате, он заставил нас спрятаться в ванной и приказал бежать. Да. Это был именно приказ, не принимающий возражений или сомнений. Мы бежали. Через еще одну комнату, в коридор, там мы бежали, держась за руки, к лестнице и не особо следили за тем, кто последовал за нами. Зря. Оно следовало за нами, в этом я сейчас уверен, как никогда. Если это создание преследует меня сейчас, то где гарантия, что оно не делало этого тогда, когда Айзек был еще жив. Перескакивали через ступени, чтобы поскорей покинуть проклятый особняк, но что-то прошло не так. Она оказалась заперта, чего в принципе Тобиас не делал, ведь маме в любой момент мог понадобиться врач, а позволить ему жить вместе с нами, было запрещено. По какой-то причине именно Айзек был против того, чтобы кто-то, не принадлежавший семье, оставался на ночь в дома. Кажется, тогда Аманда тоже пыталась бить в дверь, мы даже не кричали, страх с трудом выдавил из глаз слезы, но тело била дрожь. Что-то было еще, но вновь возродившийся страх той ночи гордо поднял голову, заставив сердце больно сжаться в груди. Вынырнув из болезненных воспоминаний, я почувствовал, что адреналин заставляет глубоко дышать, а сам рефлекторно отступил на шаг от мальчика. Моя рука была свободна и вместо того, чтобы бежать пока есть шанс, я приблизился к злополучной колыбели, но вовремя себя остановил. В комнате никого не было кроме меня, а у окна стояло большое зеркало, в котором мое собственное отражение стояло в неестественной позе, заботливо склонившись над колыбелькой, словно любуясь куклой, как живым младенцем. Оно явно живет отдельно от меня. По ту сторону зеркала сама комната выглядела гораздо темнее, словно в ней в один момент сконцентрировалась вся тьма, все копившееся годами зло. Тьма становилась более властной и жадной, поглощая все, что было вокруг, оставляя в подобие ореола именно колыбельку с младенцем и моим зеркальным двойником, который, похоже, что забыл о моем существовании. Мне так сложно было отвести взгляд, словно кто-то намеренно показывал мне данную картину, не то, чтобы убедить в правильности данных действий, а в том, что это реальность. Я так хотел, чтобы все это закончилось, признаю, сильно жалел о том, что решился приехать сюда, хотя иначе я бы не узнал о Молли. Не хочу быть здесь. Меня не должно быть здесь. Но, почему мне кажется, что эта мысль не принадлежит мне, а скорее кем-то навязана? Питер, ты сходишь с ума. Нет. Особняк – точно не мое любимое место, а оставшееся тут существо, скорее всего, попытается обмануть меня. Меня. Но, кто я? Все мысли путаются, усталость и сонливость становятся все сильнее, будто кто-то выкачивал все жизненные силы. Нельзя закрывать глаза, нельзя и главное, не трогать куклу. Стоило прикрыть глаза, как тело стало ватным и будто бы не принадлежало больше мне. Появилось странное чувство, словно так и должно быть, но было и в этом что-то противоестественное. Стоило открыть глаза, как я увидел, что мое отражение стоит ровно напротив меня, но на его руках подобно младенцу был завернут в одеяльце кукольный мальчик и смотрел на меня. Его лицо было больше похоже на фарфоровую маску, чем на живое, на нем застыла отчужденность и во взгляде ненависть. Моя копия застыла, будто бы ожидая, что я приму протянутый им дар, но все внутри противилось этому. Вот только тело, оно, будто бы подчиняясь чужой воле, ломая мою собственную волю, медленно подалось вперед, но еще не соприкасалось к зеркалу. Руки безвольно повисли, напомнив о том образе, что я видел в комнате трофеев. Оно использовало образ мальчика, Джейкоба, чтобы предстать перед нами, но что с ним стало? Брауни. Он все спланировал, чтобы потом использовать меня? Зачем? Разве что, желание поквитаться со всем родом, а для этого нужно просто убить последнего. Меня. Попытка противиться некоему закону, директиве, которую нельзя нарушать под страхом смерти не увенчалась удачей, но я не сдавался даже в тот момент, когда тело было готово принять дитя. Тихий голос нашептывал, что так будет правильно, не нужно бояться, но не могу, же я быть настолько бесполезным. Хотя бы ради Молли. Из зеркала подобно мыльному пузырю или жидкости, ровной пленкой покрыло выступающее одеяло, что протягивало отражение, создавая некую иллюзию сломанной реальности. Я понимал, что нельзя прикасаться к кукле, потому я повторял себе, как мантру: «Оно лжет», чтобы сохранить контроль. Неохотно и медленно, пальцы сами сжались в кулаки, сохранив опасную близость, затем так же медленно тело стало поддаваться. По ощущениям я был просто неким подселенцем, что находится внутри почти неподвижного сосуда, который приходилось двигать изнутри способом усиленного сопротивления. Я будто противостоял медленно надвигающейся на меня стене или скорее пытался остановить ветер руками, а он только усиливался, подталкивая к краю бездны. Бой с самим собой самый сложный, ведь твой противник – ты и от себя тебе сложно что-то скрыть. Стив старательно вглядывался в темноту, чтобы различить дорогу, а она была крайне сложной и путанной. Прошло слишком много времени и ранее протоптанная тропа, почти пропала, став незаметной и почти непроходимой. Весь его путь оказался долгим и привел в финале к приоткрытому входу, как бы намекая на то, что его ждут и это персональное приглашение. Над входом, судя по архитектуре и белому следу, был когда-то крест, символируя веру местных и две статуи ангелов с мечами по краям входа. Они будто бы застыли в позе воинов, замахнувшись мечами и на что-то перед собой указывающие второй рукой. Патерсон с интересом осветил себе по очереди обе фигуры исполинов, сравнивая их между собой, пришел к выводу, что данные ангелы, как минимум были падшими, а на подобную мысль его натолкнули некоторые нюансы в фигурах небесных защитников. При внимательном изучении было заметно, что кончики ушей были грубо подпилены, так же, как пальцы, крылья слишком сильно пострадали, чтобы точно сказать как они выглядели, но сильно выделялось то, что было написано на ноге ангела. «Satan affet ultio, et non praebet post ictus genam aliam!»[2] Стив проговорил мысленно фразу так, как точно бы ее запомнил, чтобы потом перевести. Молодой человек, поняв всего пару слов, задумался о том, что же не так с местными стражами и вновь посветил на зеркально расположенных друг к другу исполинов. Возвышающиеся над ним небесные воители не выражали никаких эмоций, хоть их и создавали необычайно красивыми юношами в доспехах, иногда в сандалиях, но данные близнецы были босоногими. На груди или теле не было креста, а тень причудливо вырастала за их спинами, создавая иллюзию завершенности статуй и того, что кончики их крыльев неестественно остры и смотрят в небо. В какой-то момент ему даже показалось, что ангелы не просто смотрят на него, а следят за ним, просто их глаза бесцветные, но по чьему-то молчаливому приказу, позволяют ему пройти внутрь. Осмотреть более детально само строение не было никакой возможности, лес слишком плотно обступил стены, подобно хищному зверю, норовя проглотить память прошлого. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться и напомнив себе, что делает это только ради друга, сделал первый шаг к двери. Шаг за шагом он оказался между статуями и замер в ожидании, вспомнив легенду о статуях фениксов, что не пропускали и испепеляли любого, кто не с чистым сердцем пытался пройти между ними. Быстрый взгляд с одного ангела на другого в ожидании того, как стражи начнут открывать глаза, но ничего не происходило, вселяя в него каплю надежды, но, не искореняя весь оставшийся страх, что вселяло в него строение. Старая каменная церковь с высокими окнами под потолок, что терялся в темноте, длинные деревянные скамейки давно пустовали, а между ними оставалась только одна дорога и вела она к высокому кресту, на котором был печально известный распят Иисус. Между окнами на стенах висели потемневшие иконы, почти утратившие свои лики, если бы не металлическая фрагментация помогающая угадать о своем содержимом. Если тут раньше и был ковер, по которому раньше ступали прихожане или только члены семьи Раймон, то он давно поистрепался и кое-где пестрил дырами. В воздухе витал запах сырости и влажной древесины, пустовали высокие канделябры на пять свечей и только у тех, что были ближе к входу, можно было увидеть несколько огарков. Стив сделал вывод, что кто-то все же тут бывает, а при дальнейшем осмотре по пути нашлись застывшие капли воска на полу. Осматриваясь по сторонам, Патерсон старался не терять след из редких капель воска. Путь причудливо петлял между некоторыми скамейками и если судить по числу капель, то идущий со свечой останавливался перед некоторыми икона и только богу известно, что делал прежде чем продолжить свой путь к кресту. Парень начал допускать мысли о том, что род Раймон связался с сатанизмом и это, уже почти считалось классикой, но точно утверждать это пока не стал. Никаких религиозных предметов, атрибутов, подтверждающих или опровергающих подобное предположение, не было. Даже сейчас, отслеживая путь неизвестного человека, Стив перебирал тучу вариантов, отметая одно за другим по мере того, как его путь петлял по рядам, а под ними или на них не находилось ничего противоестественного. Чем ближе юноша подходил к кресту со Спасителем, тем больше ему становилось не по себе, будто своим приближением к нему, он стремительно уменьшал свои шансы на выживание. Патерсон чувствовал себя мишенью, подопытным за которым следят тысячи глаз, но осматриваясь по сторонам, он не видел никого вокруг. Услышав тихий выдох почти над самым ухом, парень замер, не зная чего ожидать, легкое прикосновение к плечу, но не последовало шепота и это насторожило его. Сердце чуть не вырвалось из груди, когда в тишине громко раздались щелчки давно забытой рации «КЛИК-КЛАК» и взорвало воздух шипением. Вспомнив то, как подобным образом кто-то пошутил, или специально говорил через рацию с ним и Джей голосом Марка, парень удивился, что старое устройство оказалось как-то в кармане его куртки. Еще находясь в Сан Флауэр, Стив понял, что эти устройства неисправны и предпочли больше ими не пользоваться, закинув в рюкзак. Похлопав по карманам, вызволил на свет многострадальную рацию, что горела красным огоньком, сообщая о своей работоспособности и издавая противное шипение. Иногда шипение вело себя неординарно, оно то затихало, то становилось снова громким, словно позволяя кому-то или чему-то говорить, но говоривший с той стороны, просто не мог докричаться. Не решаясь первым идти на контакт, молодой человек облизнул пересохшие губы, пытаясь выровнять ставшее сбивчивым дыхание, прежде чем снова посмотреть на маленькое устройство. Сначала молодой человек нажал на кнопку приема, и тишина резанула слух, но ком подступивший к горлу не позволил что-либо сказать, а палец сам отпустил кнопку. До этого затаившиеся тени, что ожидали взаимодействия с ними, сами застыли в ожидании того, как будут развиваться события. Стив шумно сглотнул с трудом собравшуюся слюну, мысленно подбодрив самого себя напоминанием, что призраки причинить вреда не могут, если ты к ним с почтением пришел, он посмотрел на безобидное устройство и снова нажал - Кто пытается со мной говорить? – Патерсон крайне боялся, что до ужаса банальный и избитый вопрос «здесь кто-нибудь есть?» может разозлить тех, кто его окружает, но ответа не было. – Можешь назвать свое имя? Сквозь шум с трудом пробивалось подобие слов, прислушиваясь, Патерсон понял, что голос скорее женский, чем мужской и произносит по слогам, повторяя, словно специально для него «Ре… бе… ка…» - Того, кто со мной говорит, зовут Ребекка? Шум, перемешанный с гулом от которого становилось не просто не по себе, а парень буквально чувствовал, как по спине стекает холодная капля пота. В животе все сжалось, а сквозь весь шум быстро нарастая, прорвался пронзительный крик боли, состоящий из сотни голосов и по каким-то законам жанра, детская игрушка, по сути, ставшая неким передатчиком между мирами, резко стала горячей. Патерсон зашипел от боли, его рука дернулась, рефлекторно бросив горячий предмет в сторону и начал дуть на ладонь, отметив, что на ладони появился красный след, в точности повторяя контуры рации. Сама же рация продолжала издавать душераздирающий крик, единственное различие стало в том, что теперь, крик отражался от стен и почему-то, у молодого человека появилось такое ощущение, что для данного здания это давно известный и почти родной звук. Стив пытался зажать уши, ему казалось, что крик не просто продолжается, но и становится громче, вызывая боль во всем теле. Зажмурившись, он не выдержал и раздавил несчастное устройство, даже не услышав, как треснула пластмассовая оболочка под ногой и как сгибались схемы и разлетелись внутренности в стороны. Гробовая тишина наступила почти сразу, но звоном в ушах продолжая существовать и вызывать дискомфорт. Перед глазами все плыло и не помогало только моргание, проведя по ним целой рукой, парень понял, что видеть нормально ему мешали собственные слезы. Удивлению не было конца, ведь он так давно плакал и тут на слезы его вывел крик, заставив себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но вместо этого едва не задохнулся, почувствовав запах пепла и пыли копившейся тут годами и сейчас поднявшейся в воздух. - Эй, парень, ты, что там делаешь? – спросил смутно знакомый голос, заставив подростка обратить на себя внимание Когда Стив наконец-то прокашлялся, то различил идущего к нему Марка, вооруженного простым фонариком, а вот девушки рядом с ним не было видно, что показалось странным. - Она фанатеет у входа от статуй. – Словно прочитав его мысли, Марк махнул рукой в сторону входа брюнет, освещая себе дорогу и перешагивая через какой-то строительный мусор, который сам Стив как-то обошел стороной. – Как увидела, так встала, как вскопанная, будто никогда статуй мужиков не видела и стоит, только слюной от восхищения не капает Все еще терзаемый сомнением, Патерсон вытащил свой фонарик и направил на парня, изучая его изрядно потрепанный вид и получивший несколько отборных ругательств за то, что светил в лицо. Диггер прикрыл глаза рукой и посветил на него в ответ, а подойдя ближе, еще и не сильно ударил по плечу - Не знаю, что тут происходит, но мой фонарик явно не понравился этому месту. – Как подтверждение своих слов, он продемонстрировал то, что стало с его оружием света, затем аккуратно убрал в рюкзак, а на лице промелькнула тревога. – Нашел своего друга? - Нет, - выдал с тяжелым вздохом Стив, осматривая пол и чувствуя себя провинившимся школьником, - я последовал за призраком и попал в дом. Знаешь, там тоже творится что-то из разряда фильмов ужасов, в которых еще есть живые манекены. Джади был тут, но покинуть особняк не смог. – Поймав на себе вопросительный взгляд парня, он тихо добавил: - он и еще несколько человек сидят в столовой, кто-то специально устроил им званый ужин, но лица скрыл под масками - Я, конечно, слышал про бал Дьявола, договор со смертью, но вот ужин, - он как-то скептически хмыкнул, изучая статую и крест, - звучит как-то, не канонично, что ли Марк внимательно осматривал стены, потолок, иконы и по возможности пол под ногами, сохраняя собранность вплоть до того момента, как диск света фонарика попал на статую Спасителя. На привычном облике распятого Христа стали заметны трещины, словно в отличие от тех воинов, что стояли на входе, на материалах для изготовления сына божьего сильно хотели сэкономить. Можно было бы списать на то, что данное помещение было покинуто не одно десятилетие, но следы чьего-то присутствия говорили об обратном. Стив наблюдал за действиями Марка, его внимание привлекло то, что осталось от несчастной рации, но болезненный укол совести тут же был забыт, ведь ему на смену пришло удивление. Изучая статую, парень подошел к нему почти вплотную, пытаясь прикоснуться, но дерево оказалось местами гладким, а кое-где настолько шершавым, что он дважды чуть не получил занозу, но вовремя одергивал руку. Не вооруженным глазом было видно, что дерево сильно рассохлось, будто бы прошло все возможные испытания природы, прежде чем оказалось под крышей. Слои краски отслаивались мелкими чешуйками, трещины становились все больше и шире ближе к груди статуи. Это выглядело странно, словно кто-то специально ударил именно в область грудной клетки, больше ничего не выделялось так сильно и не отпечатывалось в памяти, как это. Патерсон медленно обходил громадину, как почувствовал уже знакомое легкое прикосновение и рефлекторно обернулся, чтобы заметить, как причудливо колыхнулись черты стены, словно на поверхности воды от разводов. Внешне это была обычная часть стены, но увиденная деталь уже не казалась ему чем-то таким невероятным, но понадобилось все, же усилие, чтобы набраться храбрости и прикоснуться к ней. Вместо твердой поверхности камня под пальцами, Стив почувствовал гладкую и почти шелковистую ткань, так легко ускользающую от его хватки. Если бы он не знал, то никогда бы не нашел это место, а вот за ним, как за защитным пологом оказалась скромная комната. В ней не было окон, только скромная скамейка, похоже, заменяющая постель, на полу только перед импровизированным алтарем лежал сильно потертый половик, скорее всего кто-то, молился стоя на коленях перед ним. Молодой человек сделал шаг и оказался в середине комнаты, чтобы рассмотреть алтарь и почувствовал, как в голове появляются вопросы от одного вида алтаря. Вопреки ожиданиям на столе стояла грубо слепленная из красного воска полуобнаженная женская фигура с очень выдающимися формами, ее голова слегка наклонена на бок, длинные волосы чуть прикрывали грудь, слабое подобие набедренной повязки и свисающие с запястий концы тонкой цепочки. Металлическое изделие было буквально частью фигуры, уходя в самое сердце фигуры, а вокруг нее не ровной стеной из разной степени выгорания стояли огарки. На скромном столе расплывались и давно застыли круги и уродливые кляксы из застывшего воска. Осматривая стены и потолок, парень почувствовал себя маленьким и жалким зверьком, на которого смотрит хищник. [1] «Свет прогоняет тень, но и скрывает секрет» - отсылка на не безызвестную игру Alone in the dark, а если точнее, на одну из ее частей. Один в темноте: По ту сторону кошмара [2] Satan affet ultio, et non praebet post ictus genam aliam! - Сатана олицетворяет месть, а не подставляет после удара другую щеку!