Нулёвка. Неудавшийся ваншот

      — … Я попрошу вас совершить спасбросок Ловкости.       — Лёха, твою ж мать, я только пришёл! — К столу полубегом приблизился щуплый белобрысый паренёк с серыми глазами, он закинул на спинку стула сумку.       — Привыкай. — Мастер пожал сутулыми плечами без тени ухмылки.       — Погоди… — Лицо Егора, обычно бледное и малоподвижное, показало признаки напряжённой мысленной активности. — Спасбросок это вообще что такое?       Алёна уже было начала подбирать пример, когда обычно просят совершить спасбросок, но Мастер коротким жестом её одёрнул и сказал:        — Просто кинь кубик.       На лице Семёна появилась довольная ухмылка.       — Вообще-то это называется дайс…       — Заткнись. — Мастер кольнул Семёна свирепым взглядом, чем его только раззадорил.       На стол неуверенно упал двадцатигранник, наполняя библиотеку деревянными короткими щелчками. Возможно, кого-нибудь смутили бы постоянные броски костей, смех и перепалки этой шумной компании, но каждый из учеников этой небольшой школы приходил сюда ровно два раза в год: получить учебники и сдать их обратно. Библиотекарша же без задней мысли сказала, что она не против того, чтобы ребята делали здесь домашнее задание, видимо, не расслышав на старости лет изначальную просьбу.        — Эм… Четыре плюс… Ловкость, правильно?       Мастер покачал опущенной головой.       — Не утруждайся. Если у тебя на что угодно кроме Силы и Телосложения выпадает меньше пяти, можешь не считать. Не правило, просто на опыте проверено.       — Но-но! У него же целых четырнадцать Ловкости! — С противнейшим сарказмом воскликнул Семён.       Мастер поглядел на Семёна уже привычно, то есть, с максимальным осуждением, на какое только был способен.       — Ладно, заткнуться так заткнуться.       Двадцатигранник ещё два раза был брошен на стол, сначала Алёной, а потом и Семёном.       — Шестнадцать.       — Двадцать два. — На лице Семёна появилась косая противная ухмылочка, и он облокотился на спинку стула, закинув за голову руки.       — Сколько? — Тихим недоумением отозвался Егор на большое число. Алёна со вздохом в ответ сказала ровно одно слово.       — Барды.       Мастер немного нахмурил брови, подозрительное количество раз бросил кости, что-то зачеркнул карандашом и привычным образом опёрся подбородком на сложенные кисти рук.       — Итак…

***

      На внезапно проснувшуюся от сигнала тревоги команду дождём выплеснулась едкая зелёная жижа. Это из засады на них напало нечто, внешним видом напоминающее сколопендру, но размером со взрослого крокодила. Она шустро перебирала лапками, выбираясь из соседних кустов. Лунный блик скользнул по хитиновым панцирям ещё пяти таких же тварей. Двое проныр с эльфийской родословной смогли избежать большого урона от кислоты, но медлительному и еле проснувшемуся Дитриху досталось. Он взвыл от боли, нащупал рядом с собой меч и рубанул им по твари. Она издала хриплый визг, пока передние её маленькие ножки в конвульсиях дёргались на камне, но сама она и не думала помирать.       — Твою мать! Это что ещё за хрень?       — За неимением лучшего словца в моём лексиконе, нарекаю этих тварей инсектоидами. — Хельм спокойно сделал шаг к лютне, мягким, быстрым движением подхватил её в руки, сдул рыжий локон с лица и сыграл замысловатый пассаж. Его глаза в этот момент тускло засветились бирюзовым, под цвет плаща.       — А я ведь тебе говорила, рыжая башка, что надо переночевать в трактире!       — А я говорил тебе, что ноги моей не будет в заведении, которое называется «Волосатый Роджер»! У меня есть принципы!       — Принцип быть съеденным? — Из руки бледной девушки вырвался поток энергии. В ночи было слышно, как маленькие молнии потрескивают вокруг зарядов, что она обрушивала на ночных гостей. Один из залпов добил безногое насекомое.       — Да ты посмотри на этих хлюпиков, кого они съедят?       —Я̢͕̝͕̟͉ С̧̞̬̠А̢͈̱̜М̡͈͙̪ͅА̲̱͢ Т̣̝͜Е̭͓̣͚͓͢Б̧͚̟̮Я̡͈͙̖͇ͅ С̢̩̖Е̫͉̯͕͢Г͖̖̳͜О̢͈͇̫̜Д̧̦͉̱̣Н̡̙͇͕Я̨̬͉̘̪͉ С̡̦̬̥̥͖Ъ̡̯̭̤̦̰Е̧͕͇̙М̡̳ͅ, — потусторонним голосом вскричала Лина.       Тем временем Дитрих вошёл в кураж. Услышав игру Хельма, он почувствовал приятную упругость в движениях, а затуманенному недавним сном зрению вернулась бодрая острота. Лязг железа и сочный звук попадания мечом по инсектоидам пробуждал в нём всё более боевой настрой. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Забыв про защиту, Дитрих пережил несколько болезненных укусов от тварей, чьи челюсти были сравнимы по силе с кузнечными клещами. Это было больше, чем он мог выдержать, находясь в сознании. Лина заметила, что он еле стоит на ногах. Она попыталась докричаться до Дитриха, но не смогла быть громче этой бойни. Поэтому она крикнула на барда, который, казалось, играл что-то самому себе, то и дело упархивая от ударов когтистых лап.       — Вытяни его оттуда!       — Чего?       — Я говорю, вытяни его оттуда, рыжая башка! — Лина, не прерываясь, обстреливала насекомых, что давалось ей с переменным успехом, — Он еле ходит!       — С какой стати? Я поэт, а не грубая си-       — Либо ты тянешь его из зоны действия заклинания, либо я специально и тебя им задену!       С первой встречи поняв, что шутить эта дамочка не умеет, Хельм глубоко вздохнул, закинул лютню за спину и ринулся за Дитрихом.

***

      — Чёрт бы тебя побрал, да на меня зачем срываться? Это ведь не я так бездарно позволил себя окружить! Почему ты на него так не орёшь? — Семён не на шутку разгорячился.       — Я даю ему скидку, потому что он ещё новичок, а вот ты бы сейчас преподал хороший урок о взаимопомощи в игре, — Алёна пыталась сохранить самообладание, но в её тёмных, почти чёрных глазах блестела злость.       — Как бы то ни было, — поспешил прервать споры Мастер, — Семён, ты уже сделал заявку, спорить о том, что было до, бесполезно. Просто брось на атлетику.       — Ура, чёрт возьми… — Семён недовольно бухтел себе под нос, пока тянулся за двадцатигранником, — спасибо мастеру на все руки, что у меня атлетика не минус один, а целый ноль…       Егор про себя позлорадствовал, глядя на свой куда более внушительный плюс к проверке атлетики, но всё же надеялся на хороший бросок. Замерев, он подался вперёд, чтобы посмотреть на результат проверки.       — Эх… Тринадцать?       — Хм… — Мастер легонько прищурился, как он иногда делает, когда соображает, как прогнуть правила под игру. — Инсектоиды уже почти доклевали его, держа в своих лапах, и не могут позволить, чтобы ты оставил их сегодня без ужина, поэтому они соревнуются с тобой в атлетике.       По ту сторону самодельной ширмы из трёх досок, на которой краской были криво, но ярко изображены золотой, серебряный и бронзовый драконы, прокатился красный двадцатигранник, любимчик Мастера. В воздухе повисло то самое мгновение, когда среди всех игроков о дальнейших событиях знает только сам Мастер, а остальные только ждут вердикта. До сих пор несколько холодный к игре, Егор нервно сглотнул. Мастер, имеющий привычку вести бои стоя, опёрся руками на стол, внимательно рассматривая число на двадцатиграннике, затем поднял взгляд, хмуря бровь.       — Одиннадцать. — Над столом прозвучал общий вздох облегчения, а Егор глуповато, радостно улыбнулся — Ты вырываешь его из лап самого крупного из них, и ты уводишь почти бессознательного Дитриха из боя на всю свою скорость передвижения. Как бы то ни было, минутку… — Он зашелестел страницами своей записной книжки и, найдя нужную строку, кивнул, — Напоследок, Егор, тебя тяпнул инсектоид, нанеся семь единиц колющего урона.       — Семь? Я ж умер! — Егор нелепо вскинул руки, по-видимому, изображая недовольство. Семён закрыл глаза рукой, но Мастер терпеливо его поправил.       — Нет, не совсем. Ты сейчас просто без сознания. Ноль хитов это не приговор. — Не обращая внимания на явное замешательство Егора, Мастер обратился к Алёне, — Так что ты хочешь использовать?       — Я. КАСТУЮ. ДРЕБЕЗГИ! — Сказала Алёна и маниакально захохотала, — ДАВАЙТЕ МНЕ ВСЕ ВОСЬМИГРАННИКИ, ЧТО У ВАС ЕСТЬ.       Несколько опешив, остальные игроки переглянулись, но всё-таки её послушались. Бросок, и…       — Шесть, пять, восемь. То есть, девятнадцать урона звуком.       Семён присвистнул, а потом шёпотом сказал Егору:       — Думал, барды чересчур сильные? Лучше не зли колдунов, — и затем обратился уже к Алёне, — Хэй, ты точно с древним вампиром сделку совершила, а не с богиней удачи?       Алёна только и могла, что поднять смущённый взгляд и сказать:       — Дурак…

***

      Дитрих очнулся на земле спустя несколько секунд, как он потерял сознание. Сладкая музыка пробудила его, притупляя боль всех недавних ран. Не успел он оглядеться, как услышал звонкий раскат грома откуда-то неподалёку, от которого стало почти больно. Он обернулся на источник и увидел запыхавшуюся Лину, чьи глаза от напряжения оказались залиты кровью. Её аккуратный, даже хрупкий силуэт на фоне шести мёртвых тварей, что чуть не прикончили Дитриха, заставил пересмотреть его своё отношение к колдунье. Дитрих поднял глаза на рыжего эльфа, который уже перестал залечивать его раны, и просто играл себе под нос.       — Спасибо, что вытащил.       — А? Да пожалуйста, обращайся.       Дитрих встал и подошёл к одному из чудовищ, чтобы осмотреть.       — Эм… Ребят? А такое естественным путём на монстрах вырастает?       Он указал на железную пластину, торчащую из, предположительно, шеи инсектоида. Сверху её было не приметить. Эльф и полуэльф заглянули Дитриху через плечо, Хельм с отвращением, а Лина с интересом.       — Что-то мне это не нравится… Дай-ка минутку, — Колдунья бесцеремонно толкнула плечом человека, на голову её выше и вдвое её шире, но он без колебаний уступил ей место. Она достала из сапога кинжал и поднесла его к пластине.       — Нет, Лина, только не говори, что ты собираешься… О Гилеан, меня сейчас стошнит…       Бард поспешно отвернулся, пока колдунья подцепляла пластину ножом. Медленно, с чавкающим звуком она отлепилась от плоти гигантского насекомого, и со внутренней стороны пластины было видно запаянную колбу с фиолетовым драгоценным камнем внутри, сияющим изнутри слабым светом.       — Аметист, — коротко кивнула Лина, — Похоже, ими кто-то управлял с помощью заклинания, другой причины такой находки не вижу. Он может быть нам полезен…       Она ударила ручкой кинжала по колбе, чтобы достать камень, но на воздухе он рассыпался на мягкую, тёмную пыль, что хлопьями развеялась ночным ветром.       — Ну-с… —Хельм почесал свой огненно-рыжий затылок, — путешествие за бабушкиным завещанием оказалось куда более любопытным делом, чем я думал.       Ветер с шумом трепал их волосы. Они глядели в глубины леса, выжидающе шуршащего листвой. Теперь они здесь не одни.