В Точках Пересечений

— Вот он, проход — пояснила Эй, но Стефан и так уже это понял. Эй зашла в него и исчезла. Стефан, зачем-то задержав дыхание, последовал за ней. *** Воздух пустыни, тёплый и стоячий, вылетел изо рта Стефана маленьким облачком пара. — Вау, здесь холодно, — объявила Эй. Стефан с некоторым интересом ощутил, как его тёплой кожи касается сухой, обжигающий мороз. В первые минуты после пустыни местный воздух казался приятным и освежающим. Он осмотрелся. Судя по всему, они стояли в центре небольшого замёрзшего озерца. А вокруг, на берегах, виднелись высокие городские дома. — Как насчёт осмотреться? — повторил Стефан слова Эй и неловко махнул рукой. Та оторвалась от попыток воткнуть флажок в лёд, покосилась на его трикотажную кофту, бесшумно выпустила ещё одно облачко пара и вылезла из своей куртки. — Надень-ка. У меня ещё свитер есть. Стефан осмотрел куртку. А посмотреть было на что. Она была сделана из тёмно-зелёного материала, плотного и гладкого с внешней стороны и пушистого с внутренней. Он вдруг понял, что подкладка… растёт. — Она чувствует перемену температуры и утепляется, — пояснила Эй. Стефану от этого легче не стало. На Эй куртка доходила до середины бедра, на нём — до пояса. Рукава тоже были коротковаты, хотя уже начинали вытягиваться, чтобы подойти новому хозяину. Чувствуя себя совершенно по-дурацки, Стефан последовал за Эй к ближайшему берегу. Из её свитера сзади торчала длинная нитка, как внезапно выросший хвост. Каким-то образом это придало ему уверенности. Они прошли по льду на ближайший берег. Под ногами неестественно, как пенопластовый, скрипел снег. Выходя на сушу, Стефан остановился и обернулся. — Ты чего? — спросила Эй. — Да так. Просто странно видеть следы, которые начинаются в середине озера. Эй хихикнула и кивнула. На длинном пологом пляже стояли десятки пустых беседок. Сейчас, когда на их крышах лежали массивные белые шапки, беседки немного походили на гигантские грибы с тоненькими ножками-колоннами. Проходя мимо, они заглянули в одну из них. Внутри был стол, тоже занесённый снегом, а на нём стояли перевёрнутые стулья. Стефан попытался представить, как летом здесь веселятся и отдыхают целые толпы, но получилось у него не очень. Казалось, что так холодно и тихо было всегда. Сразу за пляжем начинался город. Они вышли на широкую улицу и остановились прямо посреди дороги. На ней никого не было. — Да что ж такое, — возмутилась Эй. — Второй мир подряд ни одной живой души! Город действительно был пуст и безмолвен. Впрочем, тоскливым или жутким это его не делало. В насыщенно-синем небе, таком безоблачном, каким небо бывает только зимой, висело яркое негреющее солнце. Его свет заставлял нестерпимо блестеть весь снег и лёд, а также всё стекло в городе. Холодным белым пламенем горела дорога под ногами, разбрасывали искры окна и витрины, небоскрёбы выглядели как огромные факелы, а покрытые инеем деревья — как застывшие фейерверки. Стены домов были выкрашены чуть ли не во все цвета радуги, кое-где через дорогу тянулись праздничные флажки и гирлянды, а художники вывесок явно не страдали нехваткой фантазии или скудостью палитры. От всего этого буйства красок невозможно было не щуриться и не улыбаться. Они и не пытались. Эй и Стефан углубились в город, рассматривая пёструю рекламу и статуи в толстых снежных шубах, иногда заглядывая в окна первых этажей. Почему-то чаще всего оказывались ванные комнаты. — Кто вообще делает ванные с выходящими на улицу окнами? — удивлялся Стефан. — Очень странные люди. Которые к тому же все куда-то делись. То озеро, где они сначала оказались, не было единственным. Гуляя, они пересекли ещё несколько замёрзших прудов, какие-то побольше, какие-то поменьше. Часто вокруг них лежали перевёрнутые лодки, а кое-где прямо изо льда торчали маленькие домики на сваях. Эй вдруг остановилась и схватила Стефана за рукав. — Смотри! Она показывала на один такой домик. Стефан послушно присмотрелся, но не увидел ничего особенного. За исключением того, что дом был расположен посреди пруда. — Прорубь! — пояснила она. Теперь и он заметил тёмное пятнышко незамерзшей воды чуть в стороне от крыльца. Эй почти вприпрыжку подбежала к нему. Рядом с прорубью лежала толстая и тяжёлая палка, видимо, чтобы разбивать вырастающий за ночь лёд. Эй покрутила палку в руках, примерилась к проруби, помахала ей, подзывая Стефана. — Всё-таки тут кто-то живёт! Стефан ещё раз кинул взгляд на домик. Ему показалось, что в окне шевельнулись шторы. Эй присела перед прорубью на корточки, заглянула внутрь. — О, я дно вижу! Только оно какое-то странн… а-а-ай! Стефан так и не заметил, откуда он взялся. На них налетело что-то похожее на большой злобный ком тёмной шерсти. Он в один прыжок оказался возле ничего не подозревающей Эй и сильно толкнул её в спину. Эй по-птичьи взмахнула руками и с громким плеском свалилась в воду. Ком повернулся к Стефану, но тот уже успел подхватить палку для льда и теперь медленно пятился, обеими руками держа её перед собой. Ком весь подобрался, примерился и прыгнул на него, целясь в колени. Стефан довольно удачно попал по нему палкой и откинул метра на два. Он вспахал собой снег и заскользил по льду, пытаясь встать на ноги. Если где-то под шерстью у него были ноги, конечно. Эй в это время барахталась в проруби, обламывая тонкую кромку и отчаянно ругаясь. Стефан подбежал к ней и протянул конец палки. Какая, однако, универсальная вещь! Она стала потихоньку подтягиваться, как на Стефана сзади обрушился ком. Всё-таки поднялся. Стефан выпустил палку, отчего Эй опять оказалась в воде, попытался развернуться и ухватиться за что-нибудь, но потерял равновесие и рухнул сверху. Прорубь была небольшая, а Стефан — высоким, поэтому он больно ударился затылком о лёд, проломил его и ушёл под воду. На секунду у него потемнело в глазах, но потом он увидел… ещё один город. Прямо под его ногами были крыши домов, скверы из водорослей, а на подводных улицах горели фонарики и сновал народ. Стефан выпустил изо рта несколько пузырей воздуха. Бесшумное движение города, его красота и необычность завораживали, но была одна проблема: Стефан замерзал. Вода даже не чувствовалась холодной, она обжигала, как будто была кипятком. Стефан понимал, что надо выплывать как можно скорее, но почему-то не двигался с места и продолжал смотреть. Крепкая рука схватила его за шиворот и потащила наверх. Стефан глотнул морозного воздуха, попробовал отряхнуться, и стало ещё холоднее. Держал его тот самый ком, быстро мигая почти незаметными под волосами чёрными глазками. — В-в-выловил? — сильно заикаясь, спросила Эй. — Сразу б сказали, что без перепонок, — прогудел ком. — Нет перепонок, значит, под водой не дышат. Хоть и голые, как лягушки. — Слушай, а п-п-погреться м-можно? — пробормотала Эй. Губы у неё были синие, лицо белое, а налипшие на него мокрые волосы создавали совсем уж жалкое впечатление. Стефан выглядел не лучше. — Ой, вы ж мои! — воскликнул ком. — Вы ж, значит, замёрзнете сейчас ко всем лешим! Он торопливо попрыгал к домику. Стефан и Эй последовали за ним. Внутри было тепло. Прямо в центре комнаты в закопчённом железном тазике горел костёр. Рядом лежал предусмотрительно свёрнутый ковёр. Стефан сел на него, как на бревно, и протянул к огню скрюченные пальцы. Эй, не стесняясь, начала сдирать с себя свитер. Толкнула Стефана в плечо: — Р-раздевайся, а то не согреешься! Стефан скинул куртку — тяжёлую, пропитанную водой. Начал неуклюже расстёгивать рубашку. В комнате появился ком с котелком, поставил его над тазиком. Проворчал что-то вроде «дров маловато» и невозмутимо оторвал ножку от ближайшей табуретки. — Щас ещё полотенце притащу. А вот одёжи новой нету, извиняйте. Лягушки тряпки не жалуют. Да и нам они тоже, значит, без надобности. — Нормально, мы эту высушим, — ответила Эй и полезла в свой рюкзак. — Как ты умудрилась его не потерять в воде? — поинтересовался Стёпа. — Ну, знаешь ли, я скорее сама ко дну пойду, чем рюкзак утоплю. Без него просто не выжить. Вот что бы мы делали без таких штучек, например? Эй достала из небольшого непроницаемого мешочка горсть гладких белых камешков, вроде крупной гальки. Рассовала их по карманам мокрой одежды, закинула по одному в каждый ботинок, остатки высыпала в рюкзак. Протянула Стефану вторую горсть. Вещи высыхали на глазах. — Они… впитывают всю влагу? — догадался Стефан. — Ага. И постепенно уменьшаются, пока не исчезают. Однажды я закинула парочку в пасть гигантскому болотному дракону! В общем, получилась сушёная змея. — Ого! А можно мне немного таких? — включился в разговор ком. Он держал в руках огромное махровое полотенце в розовых сердечках. — Зачем это тебе? — подозрительно спросила Эй. — А ты прикинь, как сложно это всё просушить в случае чего! — ком встряхнул шерстью, — Ну… и лягушек отгонять, значит, если совсем обнаглеют. — Каких ещё лягушек? — Ты про тот город, который под водой? — спросил Стефан. — Увидел что ль? Ну да, значит, зимой они там. А мы — здесь. — Разумные амфибии? Лягушки? — ахнула Эй. — Так они, оказывается, в озёра в спячку уходят? Теперь понятно, почему город пустой! В голове у Стефана всё с щелчком встало на свои места. — И почему там ванные с окнами на улицу. Для них это, наверное, как гостиная. Ком фыркнул. Эй внимательно посмотрела на него, потом на разгромленный домик и костёр из мебели. А потом опять на него. — А ты… Тебя как зовут? — Куржак. — А ты, Куржак, тут живёшь, пока их нету. — Ну да! — вызывающе сказал Куржак. — И не я один! Нас называют Зимние Воры, но на самом деле, значит, если кто-то тут и воры, то это лягушки! Пришли на нашу землю, значит, понастроили городов, ладно хоть с холодами уходят и в покое оставляют… Так что с сушильными камешками? Дашь? — Нет, Куржак, не дам. Разбирайся как-нибудь сам. Ты поэтому на нас со Стефаном накинулся? Мы на них похожи? — А какого лешего они зимой из-подо льда лезут? Зима — наше время! А вы вообще кто такие? Откуда взялись? — Путешественники мы, — ответил Стефан. — Вот, значит, и путешествуйте отсюда лесом! И особенно летом не возвращайтесь, лягушкам про нас не рассказывайте. А то ведь сторожей оставят или ещё чего. — Ну, во-первых, они скорее всего обо всём догадываются, — хохотнула Эй. — А во-вторых, если по параллельным мирам ходить, то вернуться всё равно невозможно. Стефан обеспокоенно повернул к ней голову. — Как это невозможно? Эй вздрогнула. Посмотрела на него как-то по-особенному и криво, невесело улыбнулась. — Чёрт, изо всех сил старалась этого не говорить, а проболталась. Когда в точке пересечений открывается проход, он каждый раз ведёт в совершенно случайный мир. Из бесконечного количества. Открыть тот мир, в котором ты уже бывал, статистически почти невозможно. — То есть… — прошептал Стефан, — Я вообще не смогу вернуться обратно? Домой? — Никогда. Стой, стой, блин, не плачь! Стефан! Твою ж мать… Ну, успокойся! Чёрт, Куржак, принеси воды, что ли… *** По тому, как солнце жарило пыльный сухой асфальт, даже без календаря было понятно — июль. Двухполосная загородная трасса обоими концами уходила за горизонт. А вокруг был лес, густой и нетронутый. И больше ничего. Пока на обочине вдруг не обнаружилось невзрачное одноэтажное здание с яркой вывеской: «Шашлычная Летучий Кавказец» — Ну что, заскочим? — спросила Эй. — Ага, я бы перекусил. Из ближнего куста им наперерез бросилась маленькая тонкая фигура. — Стойте, не заходите! — заорал мальчик лет двенадцати на вид.