Пепел

Объяснять произошедшее прибывшим патрулям долго не пришлось. Было полным-полно свидетелей, они подтвердили наши слова. К счастью, они даже не стали забирать Марка, позволили нам самим отвезти его в участок. Они были простыми патрульными, вряд ли оппоненты стали бы их вербовать в свои ряды. Хотя вероятность всегда есть. Марк был закован в наручники и сидел на заднем сидении моей машины, медики слегка обработали его лицо, но салон он мне всё равно умудрился замарать. Пока мы ехали к участку он тихо сопел и бился головой о переднее сидение, раздражая Гойера. — Будешь говорить? — спросил я, сбавив скорость. — Просто пристрелите меня. — тихо пробормотал Марк. — Твою мать, как я во всё это ввязался? — Твоя тётушка сказала, что тебя преследуют. Может поведаешь нам? — продолжил я. — Вы надо мной издеваетесь? Просто пристрелите меня и всё! Я ничего никому не говорил! Я не дебил чтобы так поступить! Блять! Блять! Блять! — надрывая голос крикнул Марк. — Успокойся. Никто в тебя стрелять не будет. — сказал Гойер. В ответ Марк буквально взвыл. — Чёрт! Пытать будете! — прокричал он и начал биться о сидение ещё сильнее. — Успокойся! Размазня чёртова! — сказал я, остановив машину. — Никто тебя, пытать и убивать не будет. Нам нужна информация по поводу взрыва в джаз-кафе. — Что? В джаз кафе? Вы же сами… — Мы не из «тех» мы из других. — сказал я. — Тебя хотят закопать, это очевидно. Мы можем тебе помочь. Но ты должен начать говорить. — Что? Из каких других? — Марк резко выпучил глаза, будто на него вылили ведро ледяной воды. — Вы знаете? — Знаем мы или нет, значения не имеет для тебя. Важно лишь то, что ты можешь нам сказать. — я стал ехать медленнее, чтобы вытянуть побольше информации из парня по пути в участок. Гойер тоже активно слушал, он понял мой замысел. — Ты понимаешь, что сам только что создал себе огромное количество проблем? Стрельба в полицейских, угроза оружием своей тётушке. — Я…я не… — Марк снова взвыл как маленький ребёнок. — Я думал она меня сдала им! Я не знал! — Я сказал тебе, что просто хотел поговорить. Ты начал в меня стрелять. Но теперь ты точно можешь мне доверять. Знаешь почему? — Что? Почему? — Потому что я не убил тебя, когда мог. Направив оружие на свою тётушку ты дал мне идеальный повод тебя убрать и сделать всё так, что никто и вопросов задавать не станет. Затем ты начал убегать от нас, стрелять в нас. Я мог высадить тебе весь магазин в спину несколько раз, но не стал. Знаешь почему? Потому что мне нужна правда, а для того чтобы найти правду, ты мне нужен живым. Понимаешь? Скажи всё, что знаешь, и я тебе помогу. — Ох чёрт…ох чёрт… — Мы едем в участок. Там у тебя будет две судьбы. Первая, я оставляю тебя в камере и забываю о том, что ты что-то мне говорил. «Недоброжелатели» смогут легко добраться до тебя. Простого перевода в общую камеру к обычным бандитам будет достаточно, затем один из бандитов получит конверт с твоим именем и обещанием заплатить крупную сумму. На следующее утро тебя находят повесившегося с помощью простыни и перекладины. Все соседи по камере заявляют, что ничего не слышали ночью. Твою смерть списывают на суицид. — мой голос был спокоен, я посмотрел на Марка с помощью зеркала заднего вида. На его лице был виден животный страх. Такой страх я видел раньше на смертельно раненых на фронте. У этого парня, в отличие от тех уже мёртвых парней с фронта, есть шанс. — Вторая судьба. Я помещаю тебя в одиночной камере, оформляю тебя как буйного, опасного для окружающих. В принципе мне даже врать не нужно будет. Камера будет маленькой, но там ты будешь в большей безопасности. — Блять…блять…блять…а вдруг они меня и там достать смогут? — спросил Марк. Парень всё-таки не полный идиот. — Шансов у тебя больше будет в одиночке. Поверь мне. У меня будет больше времени чтобы подготовить твоё оформление как свидетеля, оформим тебя по программе, а дальше уже от тебя избавиться просто так не выйдет. Новая личность, новое место жительства. — Ладно…ладно…что вы хотите знать? Спрашивайте всё! — именно эти слова я и хотел услышать. — Взрыв в джаз-кафе. Какое отношение к нему ты имел? Это ты собирал бомбу? Или просто селитру таскал. — Меня просто попросили принести селитры… — Почему мне кажется, что ты врёшь? — Я не вру! Нет! — Марк вновь забился головой об переднее сидение, сопли вперемешку со слюнями стекали по его рту. — Так, давай я уточню кое что. Чтобы оказаться в программе тебе нужно начать говорить правду с первого до последнего слова. Если будет обнаружено что ты соврал нам где-то, то это может быть поводом для исключения из программы. Так что говори всё начистоту. Если за тобой есть грешки, то придётся исповедоваться. — Ах блять! Ладно! Я тырил селитру с фермы отца и делал из неё бомбы! Меня попросили…сказали, что это важное, что это ради страны! Я просто любил делать самодельные хлопушки в детстве! Брал их и хлопал ими в лесу! Я этим с детства занимался! — Как они на тебя вышли? Когда это произошло? — Офицер полиции меня нашёл за этим. Это было пару месяцев назад. — Неудивительно, что парень согласился сотрудничать. Незаконное производство взрывчатки светило ему серьёзным сроком. — подумал я. — Имя назвать можешь? Имя полицейского. — спросил Гойер. — Алим…офицер Алим…вроде так было. — Офицер Алим? — я и Гойер быстро переглянулись. Мы оба знали лишь одного Алима во всём участке, это был ответственный за полицейскую оружейную. Он был сапёром, как и Гойер но из другого подразделения. Ему оторвало большую часть пальцев при неудачном разминировании. Он большую часть времени занимается бумажной работой, его пальцев хватало чтобы держать ручку или карандаш. — Где ты делал бомбы? — продолжил допрос я. — Мне сказали приехать в частный гараж на севере города. Адрес…вроде...улица Героев 15. Я точно не помню, где-то близко. — Кто ещё к этому причастен? Только селитры мало для такой бомбы. Кто механизм принёс? Кого ты ещё видел? — Было пару парней, я видел их болтающих о каких-то делах с офицером Алимом. Это были парни из сынов Хира. — Имена и внешность назвать можешь? — Много их было, я с ними особо не болтал. Сказать не могу. — Пистолет откуда достал? — Ах блять… С ним мне пришёл один из сынов Хира, потребовал, чтобы я добавил к новым бомбам гвоздей, да побольше. А ещё…он узнал… В общем, изначально взрыв в джаз-кафе должен был убить несколько посетителей. Я в последний момент спрятал бомбу под стойкой, чтобы взрыв нанёс меньше вреда. — О том где находилась бомба ни в какой газете ещё не писали. Похоже Марк говорит правду, хотя бы частично. Надо продолжать вытягивать из него информацию. — подумал я и продолжил разговор. — Ну так что там с пистолетом. Откуда ты его достал? — После взрыва один из сынов Хира меня нашёл, они быстро поняли, что это я запихнул бомбу под стойку. Он направил на меня пистолет, я запаниковал. Мы сцепились, пистолет выстрелил, но не в меня. — Марк стал понемногу успокаиваться, он уже не трясся и не бился головой — Где тело? — спросил Гойер. — Осталось в каком-то переулке. Я оттуда быстро сбежал, дело было ночью. Я и Гойер понимали, что убийство члена патриотической организации подняло бы шум в прессе хоть и не самый большой, но почему-то сообщений в прессе не было. Да и в участке о таком никто не болтал. Либо кто-то спрятал тело, либо невезучий Марк нам врёт. К тому же пистолет у нашего арестованного был не обычный, это был Маграм модель 3, стандартный полицейский пистолет снятый с вооружения пару лет назад. Это был вполне неплохой пистолет, компактный и надёжный, то-что нужно для патрульного или детектива. Полицейское оружие продавать на гражданский рынок запрещено, там другие модели в обиходе. Этот пистолет должен был лежать на складе резервного хранения или быть переплавленным в печи. Похоже Алим начал раздавать оружие из-под полы. Если серийный номер совпадёт с одним из тех, что должны быть у нас на хранении, то Алима можно засадить за коррупцию, а как минимум уволить. С каждым предложением, вылетающим изо рта Марка дело пополнялось новыми деталями и подробностями. Я теперь вообще никому в участке доверять не могу, даже Гойер может оказаться из среды противников. Через пару минут мы подъехали к участку, теперь нужно объяснить Марку чтобы тот крепко держал рот на замке. — Марк, слушай. — Да? — взволнованно ответил он. — Держи рот на замке. Без адвоката вообще ничего не говори. Тяни время. Понял? — Сколько тянуть? — Сколько сможешь. Мне нужно собрать улики. — сказал я Марку, а затем обратился к Гойеру. — Запиши серийный номер пистолета. Отделу по хранению улик я не доверяю. Вдруг улика «пропадёт» после следующей описи. — Номер «1555-27-34 B». — сказал Гойер быстро записав информацию на листок бумаги и отдав его мне. — Отлично. Марк, запомни это — держать язык за зубами. Понял? — Да-да…понял. — сказал Марк, несколько раз кивнув головой. Мы вдвоём вытащили Марка из машины и повели его внутрь участка в изолятор. Вид арестованного впечатлил моих коллег. Это было неудивительно, его лицо было всё в крови, мех на лице был помят, рубашка тоже была запачкана кровью. Он медленно ковылял по коридорам, тот удар промеж ног всё ещё имел эффект. — Это тот шкет, что по вам пальбу открыл? — спросил меня один из патрульных. Я ему ничего не ответил, нужно было как можно быстрее запихнуть Марка в одиночку и выйти на связь с командованием. Мы шли по коридорам, ведущим к изолятору, но на входе к нему нам на глаза попалась странная сцена. Студент с альты спорил с одним из сотрудников изолятора на очень высоких тонах. У меня сразу появился вопрос, и не один. Что тут забыл человек? Какого чёрта он так сильно орёт? Почему его ещё не выкинули отсюда? Здесь полно ветеранов войны, которые вид людей не переносят. — Где мой друг?! Вы арестовали его несколько дней назад! Где он? — Нету его здесь! Если он пропал, то иди в приёмную. Пусть оформляют заявление о пропаже. — Я точно знаю, что его арестовали вы! Полицаи! А на приёмной меня нахер послали! — Хочешь, чтобы тебя здесь тоже нахер послали? Хорошо. Ты можешь идти нахер! В изолятор я тебя не пущу, а твоего лысого дружка здесь нет. Иди нахер. — сказал офицер и ткнул человека в грудь. Он развернулся, проматерился на Альтейском, обвинив сотрудника карцера в однополых связях и ушёл. Давно же я в живую не слышал Альтейский мат. До сих пор помню, как людей материл на фронте, прежде чем гранату кинуть. Тогда мне это нравилось, сейчас не очень. — Марш! Этот тот хрен, что пальбу устроил? — сказал всё тот же сотрудник, завидев меня и Гойера с нашим заложником. — Да. Похоже уже весь участок знает, что мы его притащили. — сказал Гойер. — Не только этот. Весь город на ушах стоит. Такого уже ведь пару лет не было. Вы вообще целы? — Да. Только я под машину попал, пока гнался за этим парнем. — ответил я. — Под машину? Нихера себе! — коллега посмотрел на Марка злобным взглядом, будто желал его убить здесь и сейчас, просто взять дубинку и проломить ей череп. Такой взгляд я раньше видел лишь, когда после тяжёлого боя ведут пленных. Те у кого были ранены или погибли друзья. Марк стоял на месте, выглядел подавлено и забито, взгляд опущен, нос периодически хлюпает. — Тебя упекут очень надолго, малой. Унывать ты будешь всю оставшуюся жизнь. — сказал сотрудник карцера и ткнул ему пальцем в грудь. — А вообще ты счастливый. Марш у нас диверсант, он мог тебя пристрелить на месте, ты бы даже не понял, что с тобой случилось. — Слушай, его надо в одиночку запихнуть. Он только на вид шёлковый. На самом деле буйный он, может начать драку без причины. — Одиночка вроде свободна. Через пару минут Марк уже сидел в одиночной камере закрытый за решётку. Мыв и Гойер заполнили все необходимые документы, в графе «причина ареста» было написано «Нападение на сотрудника полиции, угроза жизни граждан, незаконное хранение оружия…» и прочее. Покидая изолятор я понимал, что на самом деле Марк нихера не в безопасности. Счёт идёт на дни или на часы, нужно как можно быстрее звонить командованию и вытащить его. Нужно было всё-таки идти одному на дело, было бы больше шансов вывезти его из города. Но из-за Гойера и всей этой конспирации я не знаю кому нужно доверять.

Джейк Ценис…

— Где мой друг?! Вы арестовали его несколько дней назад! Где он? — кричал я в отчаянии. — Нету его здесь! Если он пропал, то иди в приёмную. Пусть оформляют заявление о пропаже. — нагло ответил мне один из местных полицаев. — Я точно знаю, что его арестовали вы! Полицаи! А на приёмной меня нахер послали! — Хочешь, чтобы тебя здесь тоже нахер послали? Хорошо. Ты можешь идти нахер! В изолятор я тебя не пущу, а твоего лысого дружка здесь нет. Иди нахер. — всё так же нагло говорил мне полицай, смотря на меня как на какого-то таракана, а не человека потерявшего знакомого. Моя кровь кипела, сердце бешено билось. Рядом провели парня с разбитым лицом, но мне было как-то плевать. Я просто хотел выбраться из этого гадюшника как можно быстрее. Виктория встретила меня на улице, она сразу поняла, что ничего у меня не вышло. — Его там нет? — спросила она. — Даже если бы был, то мне бы не сказали. Меня просто послали нахер, послали все, с кем я говорил. Чёрт! Да чтоб их всех! — крикнул я и схватился за голову. Виктория тут же подошла ко мне и положила руку на плечо и заглянула мне в глаза. — Гневом делу сейчас не поможешь. Лучше постараться что-то придумать. — А у меня нет идей! Я понятия не имею куда можно обратиться! Консульство ближайшее находится вообще в другом регионе! Туда ехать двое суток! — Может отправить письмо? — предложила Виктория. — Чего? Ах…дебил я…надо было сразу туда писать… Только вот ты знаешь по какому адресу туда его можно отправить? — В ближайшей библиотеке можно найти последнее издание почтового справочника. Возможно там даже телефонный номер найдётся. Библиотека как раз недалеко отсюда, пол часа ходьбы. — Ты думаешь нас туда пустят? Меня точно не пустят. Моё лицо теперь в каждой газете есть. — сказал я подобрав с земли брошенную кем-то утреннюю газету, на первой полосе было моё фото. Кто-то тайком сфотографировал меня, пока я шёл по улице пару дней назад. — Я могу проверить. Меня в газетах нет. — Но если ты будешь ходить рядом со мной, то рано или поздно появится. — сказал я присев на скамью на улице. Гнев постепенно уходил, оставалось лишь отчаяние и страх. Мои руки тряслись, плечи опустились, взгляд был направлен на брусчатку под ногами. — Чёрт…из-за всей этой фигни, что я натворил у нас жизни поломаны навсегда. Не мог ведь удержаться…не смог подумать… о последствиях. Блять… Виктория тихо вздохнула и села рядом со мной. — Ты жалеешь, что стал встречаться с нами? — спросила она у меня. — Лучше бы мы никогда не встречались и не признавались бы друг другу? — Нет…не в этом смысле. Я не хотел всех проблем, что сейчас на нас свалились с неба. Я не хотел ломать вам жизни. — мне стало очень стыдно, стыдно за всё произошедшее, за то, что Маркуса загребли. — Они ведь и его, наверное, из-за меня арестовали, воспользовались поводом… — Джейк, сейчас нам нужно собраться и начать действовать. Мы можем что-то сделать, мы должны это сделать. — Ладно…ладно…идём в библиотеку. Я снаружи подожду. Я встал со скамьи и вместе с Викторией отправился в сторону библиотеки. Настроение у меня было всё таким же дерьмовым. За мной гонялись журналисты, меня могли исключить из университета, меня и Майю облили краской, она оказалась в больнице. За месяц моя беспечная жизнь в университете превратилась в какой-то ужас. Хоть друзья у меня остались неплохие, не бросили, не стали плевать в лицо после всех скандалов. — Майя… нужно будет её потом навестить в больнице, проверить как она. — сказал я Виктории. — Конечно. Мы обязательно должны это сделать. — Сразу после библиотеки можем поехать. Завтра с утра я напишу письмо для консульства… — В почту Я его отнесу. Сейчас тебе лучше не слишком часто мелькать на улице. — сказала Виктория посмотрев на меня. — Мы справимся Джейк, мы справимся. — Надеюсь на это. — ответил я. Пока мы шли я вновь начал ловить на себе взгляды прохожих. Раньше они на меня смотрели чисто из интереса, они впервые за всю жизнь видели человека в живую, но сейчас я всё чаще вижу брезгливый взгляд полный также и отвращения. Журналисты в своём обычном ключе стали выдумывать всякий бред и выдвигать его на первую полосу. Меня уже обвинили в публичной мастурбации, домогательств до студенток университета, чего не найдёшь на страницах жёлтых газет обо мне. Я теперь их главная статья дохода. Осталось теперь дождаться фальшивого обвинения в преступлении, которого я не совершал. Пока я думал о ситуации, мы уже успели дойти до библиотеки. Оказалось, что это была главная библиотека Фикке. Библиотека занимала огромное здание, построенное две сотни лет назад, которое было очень похоже на храм. Только в случае с библиотекой это был храм просвещения и науки, многие студенты из колледжей и университетов каждый день ходили сюда ради того чтобы найти нужный том, переписать оригинальные исторические тексты, ради цитат ключевых исторических личностей, ознакомиться с древней классикой хирской философии. Ради хорошего диплома или оценки в журнале можно было потратить несколько часов. В ход в это массивное здание украшал ряд круглых колонн, а над входом была вырезана надпись на древнехирском «Знание есть душа, знание есть сила», это была цитата основателя библиотеки. Виктория отправилась внутрь, а я остался снаружи. Я понимал, что поиск и чтение почтового справочника может занять достаточно много времени, так что решил зайти в ближайший ларёк и купить себе чего-то пожевать. Нервы всё ещё немного шалили, может хоть еда меня отвлечёт. Я подошёл к лавке, которая торговала пирожками, и быстро оглядел ассортимент на прилавке, мой взор упал на сосиску в чесночном тесте. Из магазинчика в этот момент вышла пара волков, мужчина и женщина, судя по всему они были уже женаты. Парочка резко уставилась на меня, а я на них. Спустя несколько секунд неловкого молчания волк взял свою даму под руку и отойдя от меня на пару метров в сторону пошёл дальше по улице. Уходя они всё продолжали поглядывать на меня через плечо, их взгляды красноречиво говорили: «Вот! Вот этот нахальный человек извращенец! Да как он смеет! Мерзавец!» Я постарался побыстрее забыть их взгляд и зашёл внутрь магазинчика. Продавец за кассой встретил меня похожим взглядом, на столе рядом с ним лежала очередная жёлтая газетёнка. Он наверняка почитывал её между обслуживанием посетителей. Я подошёл к кассе, усатый кот за кассой продолжал смотреть на меня всё так же удивлённо, будто я зашёл к нему домой посреди ночи. — Сосиску в чесночном тесте пожалуйста. — сказал я, указав на товар на витрине. Продавец ещё несколько секунд продолжал сверлить меня этим странным взглядом, а затем начал периодически переносить взгляд на газету, а затем на меня, на газету, а затем на меня. — Сосиску. В тесте. В чесночном. Пожалуйста. — повторил я более настойчиво. — Это ты? — спросил меня кот за кассой. — Я пришёл сюда за сосиской. Дай мне сосиску пожалуйста. Я заплачу. — Как ты умудрился? — Умудрился что? — Завалить в постель девчонку нашу? Ты ж весь лысый! Не смотря на лобовой вопрос, он хотя бы задал его так, что он не был похож на оскорбление. Он был просто невероятно удивлён произошедшим. — Не знаю, как. Может ей понравился мой характер. — спокойно ответил я, но на самом деле меня начало понемногу одолевать раздражение. — Но как? — Слушай, я не собираюсь раздавать советы по ухаживанию за дамами. Просто дай мне. Сосиску и я пойду. — У нас лысые пустынные коты еле находят себе пару вне своего племени. А тут человек приехал через год уже имеет девчонку! Как такое возможно? Слушай, тут написано, что у вас людей на альте у мужчин гаремы есть. — Гаремов у нас нет. Я ни одного не видел. Ты читаешь «Альтернативный вестник»? — сказал я, заприметив название газеты. Та ещё жёлтая пресса этот «Альтернативный вестник». Скандалы, интриги, грязные подробности и никакого разбирательства в сути дела. — Да… — Лучше перестань. Они там постоянно несут чушь, а опровержение у них выходят лишь на пятой или шестой странице. Я тут живу недолго, но это уже знаю. Как ты этого не знаешь? — Я знаю…у них секция с анекдотами хорошая. Потому и покупаю. — Ага. Замечательно. Дай мне сосиску в чесночном тесте. Пожалуйста. — Ваша сосиска. — сказал мне кот наконец-то удосужившись дать мне еду. Я расплатился и быстро покинул магазин, не желая продолжать утомительный разговор про жёлтую прессу. На выходе мне встретилась девушка, и опять я вижу этот взгляд. Хотя нет, в этот раз она была даже слегка напугана мной. Стоило мне оказаться на её пути, как она остановилась и сделала пару шагов назад, попутно не спуская с меня глаз. Я просто стал смотреть в другую сторону и побыстрее вернулся к библиотеке, сел на лавку и начал есть сосиску. Чесночный хлеб мне напоминал о доме, моя мать часто его пекла. Казалось, что я постепенно успокаивался, сознание обращалось к весёлым моментам из детства. К моему удивлению Виктория буквально через пару минут вышла из библиотеки с небольшим куском бумаги в руках. — Быстро ты. — сказал я проглотив кусок своей закуски. — В библиотеке всё оказалось очень хорошо налажено, а справочник был удобный. Так что я всё быстро нашла. Вот нужный адрес консульства. — сказала Виктория, передав мне листок бумаги со всей нужной информацией. — Решил перекусить? — затем спросила она, взглянув на сосиску в моей руке. — Да. Есть такое. Решил отвлечься. — Поделишься? — Конечно. — сказал я и протянул ей свою еду. Она откусила кусочек начала пережёвывать и её глаза широко открылись, она чуть открыла рот и из её уст вырвалось: «Чесночный хлеб…какая гадость.» — Почему же гадость? — Чеснок и хлеб вообще никогда не должны быть вместе. В супе ещё может быть, но не в хлебе. — Виктория чуть приоткрыла рот и хотела уже выплюнуть, но я её остановил. — Не-не-не! Если начала, то нужно доедать! Глотай. — Гадость ведь! — Глотай. — ответил я, эта глупая ситуация заставила меня улыбнуться. Так что я смотрел на Викторию еле сдерживая смешок. — Уф…ладно. Уговорил. Но с тебя газировка. — сказала Виктория и проглотила столь неприятный ей кусок чесночного хлеба. — Будет тебе газировка. Теперь поехали уже в больницу. Майя нас уже заждалась, наверное. После этого мы вдвоём сели в автобус, он был наполовину заполнен, так что мы заняли два места в задней его части. Стоило мне оказаться внутри как на меня все начали таращиться. Опять эти взгляды, нужна была сила воли чтобы не замечать, как на тебя пялиться с десяток личностей. Поездка была утомительной, но не из-за времени, но этих взглядов. Я пытался глядеть в окно на проносящиеся рядом дома и улицы, но это внимание со стороны других пассажиров никуда не исчезло. Через пару остановок все пассажиры вокруг нас пересели подальше или сошли с маршрута, я не мог знать наверняка почему они это делают, но события последних дней склоняли меня к иным выводам. К счастью поездка до больницы не заняла слишком много времени. Снаружи я вновь вздохнул свободной грудью, избавившись от этих чёртовых пристальных взглядов. Напряжение быстро сошло на нет, к счастью для меня. — Готов зайти внутрь? — спросила Виктория. — Нас могут принять не очень радостным образом. — Майя заслуживает того, чтобы мы её навестили. Мы даже обязаны это сделать. — сказал я двинувшись в сторону входа. Не останавливаясь ни на секунду я вошёл внутрь. Больница всегда была занята делом, в огромном городе всегда кто-то болел или нуждался в лечении травм. В приёмной можно было встретить и стариков, и молодняк, все хотели, как можно быстрее попасть на приём и решить свои проблемы. У Хирцев с приличным достатком было принято обращаться к частным клиникам или терапевтам с государственной лицензией, но во время кризиса население начало экономить и всё чаще обращалось к государственной медицине. На родине частная медицина большая редкость, к ней прибегают либо любители альтернативной «медицины», либо очень богатые люди у которых есть связи с лучшими докторами страны. Я подошёл к стойке, пёс в белом халате удивлённо на меня посмотрел и поправил круглые очки. Но к моему счастью выгонять он меня не стал, а спокойно выслушал. Видимо среди врачей жёлтые газетёнки не в почёте в этом городе. Это отлично. Но вот сторож у входа, седой волк, стал коситься на меня с раскрытой пастью, глядел то на газету, то на меня. Крик недоумения застрял у него в горле, он вытянул руку и стал указывать на меня пальцем. — Хамин, успокойся уже. — Те…терро… — Успокойся тебе сказали! А то напишу рапорт как ты из автомата сигареты доставал ночью! — сказал ему врач за стойкой. Старичок волчок после этого затих и вновь уставился в газету. — Он только что попытался назвать меня террористом? — подумал я. — Это же охренеть можно! Я был жертвой первого взрыва, а теперь меня в бомбисты записали? Сраные журналисты! — Так, а вы здесь по какому поводу? — спросил меня сотрудник больницы. — Хотим посетить подругу. Её зовут Майя, ей в глаза краской попали недавно. — Вроде помню такую. Лисица? — Да. Могу я с ней встретиться? — Можно, только сначала нужно записать вас в лист посетителей. — сказал сотрудник и зашёл в соседнюю комнату, вернулся он уже со здоровенной книгой учёта посещений. К счастью искать там нужную строчку долго не пришлось. Я быстро поставил нужные подписи и меня отвели к Майе. Майя сидела на небольшой кровати, прикрыв ноги одеялом, из одежды на ней был лишь белый халат который выдавали каждому пациенту, в руках она держала журнал и медленно перелистывала страницы. Видимо она прочла всё что у неё было более одного раза. Она не заметила, как я вошёл, так что я привлёк внимание стуком в дверь. Тук-тук-тук. — Привет Майя, как поживаешь? — Джейк? Виктория? Я не…не знала, что вы придёте сегодня! — вскрикнула Майя завидев нас. Когда она повернулась к нам лицом, то я увидел, что врачи частично сбрили мех с её лица, с тех мест куда попала краска. Но зрение она не потеряла, что уже меня успокоило. — Да, решили навестить. — сказала Виктория сев рядом с Майей и приобняв её одной рукой. — Выглядит ужасно, не так ли. — сказала Майя указав на своё лицо. — Это ничего, мех отрастёт. — сказал я и тоже сел рядом с ней. — Как дела у тебя? Как зрение? — Зрение? Первые пару дней было совсем плохо. Меня сутками держали с повязкой на глазах, недавно сняли, сказали, что иду на поправку. В худшем случае придётся надеть очки. А так, я по большей части скучаю. Этот модный журнал я уже раз пятнадцать прочла, не меньше. — Надо будет это исправить. Скажи, чего тебе взять, я схожу в ближайший газетный магазинчик и накуплю тебе. — сказала Виктория и взяла Майю за руку, а спустя пару секунд скинула с себя туфли и просто легла с ней рядом. — Всё будет у нас троих хорошо. Скоро учебный год закончиться и у нас будет полно свободного времени. — Только вот весь этот скандал и… — тихо говорила Майя. — …моя глупость. — Это была не твоя вина. Не твоя вина, что один из студентов оказался уродом. — Не стоило вести себя так…раскрывать всё так явно. Теперь у нас проблем так много, что на всю жизнь хватит. — Хватит так говорить. — сказал я коснувшись её щеки. — Скоро всё закончиться. — затем я нежно поцеловал её в губы.